Часть 8. Рождество
6 августа 2021 г., 22:13
Канун Рождества. К этому торжеству Маркус никогда в жизни не готовился так скрупулёзно, хотя в семье его отмечали весьма пышно. Родители не всегда собирались на Рождество, отец часто уезжал, но мать делала всё, чтобы малыш Маркус не замечал его отсутствия. Маркус ни в чём не знал отказа, хотя не был избалован отцовским вниманием и рос большей частью с матерью и няней.
Сейчас всё было совсем по-другому. Маркус сам хотел сделать кому-то праздник. Экономка стала его главнейшим консультантом по праздничному оформлению дома и она же приготовила ароматную трапезу — запечённую свиную голову, традиционный английский пудинг и пироги с почками.
— Нужно много свечей! — со знанием дела констатировала миссис Картрайт.
— Зачем? Чтобы спалить дом? — негодовал Маркус.
— Это традиция, сэр. Надо поставить их у окон. А ёлку уже привезли. Её следует установить в гостиной у камина и украсить.
— Чем?! — изумился Маркус. В последний раз, когда он ещё праздновал Рождество — а это было более сотни лет назад — вместе с родителями, никаких ёлок в доме не ставили.
— Живыми цветами и фруктами, сладостями, орехами и другой едой. И, конечно, рождественские свечи!
— Нет. Этак мы наверняка устроим пожар.
— Именно потому рядышком с ёлкой я поставлю вёдра с водой.
— Как дальновидно, миссис Картрайт. И кто за этим будет следить?
— Ясно кто. Вы конечно! — Увидев скептичное выражение на лице хозяина, экономка с горьким вздохом прибавила: — Ладно. Можно и без свечей нарядить. А над дверью повесим остролист и омелу. Вы же не против?
— Да ради бога, — устало махнул рукой Бёрн, к вечеру ему уже до такой степени опостылели все эти приготовления, что он готов был согласиться на что угодно.
Нерешённым оставался лишь один вопрос: что он будет дарить брату? По этикету, подарки должны быть приблизительно равноценными, но так как Маркус не был в курсе, на какую сумму сможет раскошелиться Демиан, то идей было мало.
«Может, алмазные запонки? Нет… едва ли он подарит что-то подобное. Хороший костюм, чтобы он больше не носил чужие вещи! Брошь! Китайскую вазу! Нет. Всё не то»,— Маркус носился по дому перед самым приходом гостя, миссис Картрайт уже откланялась и ушла к своим родным. Беспокойство и радостный трепет охватили его чёрствое сердце, что ему было совсем не присуще. Демиан вот-вот придёт, а подарка так и нет! В итоге Бёрн решил поступить иначе. «Я подарю ему то, что он сам захочет! Да, точно, так и спрошу — проси всё, что хочешь, исполню!»
Довольный своей идеей, он услышал глухой троекратный отстук дверного молотка. Маркус в последний раз поправил перед зеркалом свой и без того идеально сидящий костюм, пригладил короткие волосы, оценил свой вид. Хорош! Всё должно быть безупречно. Оставшись крайне собой доволен, он улыбнулся отражению и поспешил вниз.
— Иду! — Что-то окрыляло его, он даже улыбался вполне искренне, когда отворил дверь и увидел долгожданного гостя.
На пороге стоял скромно одетый Демиан со свёртком в одной руке и початой бутылкой не самого дешёвого виски в другой. Он так переволновался, ожидая этого дня, и так и эдак представляя себе это «семейное торжество», что уже с самого утра не мог найти себе места. Да чего уж там, он весь изволновался с того момента, как Маркус пригласил его. Выбирать для Маркуса подарок тоже было крайне волнующим делом. Ведь чем можно удивить того, у кого есть свой замок?! Есть всё! К тому же Маркус привык к лучшему, а у него на лучшее нет средств, но идти без подарка было крайним свинством, даже для Демиана. Хайд предложил хорошую идею: подарить то, что он умеет делать лучше всего — гравированное именное оружие. Идея Демиану понравилась. Выбор его пал на раритетный французский кортик, инкрустированный камнями по гарде. Его приволок в магазин Ней через год после их знакомства. Где уж он его раздобыл, Демиан предпочёл не знать, но подозревал, что или украл в доме очередной своей пассии, или выиграл в покер. Его он не выставлял на продажу — берёг для особого случая. Случай настал. Он мучился над гравировкой и дарственной надписью несколько часов, но остался крайне собой доволен.
— Привет, брат, — улыбнулся Демиан приветливо и немного… много пьяно.
— Я смотрю, ты уже начал праздновать. — Бёрн кивнул на бутылку, сожалея, что и сам не прибегнул к этому волшебному успокоительному средству.
— Такое событие… я переволновался, как было не надраться? — честно признался Демиан.
— Входи. Прошу.
Демиан зашёл в дом, с порога заприметив висящую прямо над входной дверью веточку омелы. Он приятно удивился. Значит, Маркусу отнюдь не всё равно, и он действительно готовился ко встрече. Это согревало душу.
— Лобызаться не будем, — указал он на омелу.
— Само собой разумеется, — хмыкнул нервически Маркус.
— Непривычно входить к тебе через дверь.
— Да уж. За это тебе отдельное спасибо.
Маркус провёл его в нарядную большую гостиную. Дом сверкал чистотой, приятно и бодряще пахло лесной елью, величаво распушившей свои ветки на четверть гостиной. Повсюду мерно горели свечи и лампы, гостеприимно потрескивал ольховыми и дубовыми поленьями мраморный камин, создавая тот самый рождественский домашний уют, а из кухни раздавался умопомрачительный аромат рождественского пудинга с черносливом и сливочным ликёром.
— Ого! — восхитился Демиан.
Вразрез с прошлым визитом Демиана, сейчас сразу чувствовалось, что у дома появился хозяин, дом словно ожил и приветливо распахнул пред ним свои объятия. Как приятно, когда тебя ждут…
— Прислуги нет, так что, раз ты мой гость, обслуживать тебя буду я сам. — «Зато нам никто не помешает».
В столовой был накрыт длинный сервированный по всем правилам стол, аппетитно благоухающий яствами. Бёрн покосился на свёрток в руке брата. «Интересно, что он принёс?» Вежливо отодвинул гостю стул, усаживая за стол, а его подарок предложил пока что отложить к ёлке.
Вино разлилось по бокалам, Маркус по-хозяйски разложил по тарелкам мясо дичи, полил его ягодно-можжевеловым соусом и, наконец, сел напротив брата. Ему было немного некомфортно, он не знал, что говорить, как себя вести, чтоб ненароком не обидеть Демиана, а ещё ждал, когда тот начнёт заваливать его вопросами о семье. Но вопреки опасениям, Демиан не мучил его разговорами, а плотно взялся за ужин, совершенно не стесняясь и накладывая себе всего да побольше! Аппетит у него был зверский. Виски он поделился с братом. Тем, что от него осталось.
Демиан изредка кидал в сторону брата непонятные взгляды. В его глазах светился неподдельный интерес.
— Твоя экономка просто золото, готовит отменно. Буду ходить к тебе чаще, — довольно облизнулся он, вытирая засаленные губы ладонью.
Маркус ел довольно скромно, крайне следуя этикету. Маленькие кусочки, оттопыренный мизинец, деликатное промакивание губ кончиком салфетки… Непосредственность брата его забавляла.
— Открывай подарок, — сказал вдруг Демиан, допивая залпом очередной бокал вина. — Не терпится увидеть твоё лицо.
— Вообще, их принято раскрывать на утро. Но если ты настаиваешь… — «Подарки. Как скоро он добрался до этой части… но меня распирает интерес, что же там?»
Бёрн с большой охотой взял не очень тяжёлый свёрток и аккуратно развернул, даже не порвав упаковки. То, что предстало взору, определённо пришлось ему по нраву.
— Ох, какой дорого́й подарок! «Надо было подарить алмазные запонки…» — Он провёл пальцами по своему выгравированному имени. «Надо же. Запомнил его полностью! Не всем это под силу».
Бёрн был потрясён, но свои эмоции он по привычке выражал очень сдержано:
— Благодарю, Демиан, это прекрасный подарок. Я не ожидал. «О, ну вот, он смотрит и ждёт ответного дара…»
Маркус положил кортик на стол и немного смущённо произнёс:
— Мой подарок… Я на самом деле не знал, что тебе подарить, идей было много, но я не смог определиться. Мы так мало знакомы. В общем, просто скажи, чего бы ты желал, и я непременно это тебе подарю, полагаю, так будет лучше.
На лице оборотня отразилось искреннее разочарование. Он недовольно выпятил губу, как делают дети, когда родители покупают им совсем не то, что они хотели.
— Не думал, что ты такой жмот, — фыркнул он, задумался, деловито-оценивающе расхаживая вокруг стола, но лицо его всё же просветлело, когда взгляд остановился на одной из картин, висящих ровным рядом на стене.
— Нарисуй мой портрет. Я знаю, ты хорошо пишешь, я видел тогда, в той комнате. Мне очень понравился твой стиль.
Маркусу было совестно, чего уж там, совершенно не по себе. Он тысячу раз пожалел о своём решении, в особенности, когда Демиан обмолвился о портрете. «Получится ли, а если ему не понравится? Сам виноват, теперь не отбрыкаться».
— Что ж, справедливо. Я давно не писал, надеюсь, ты не будешь слишком строг.
— А ты постарайся.
— Начнём на днях. Какого рода портрет ты хочешь? Я дам тебе наряд, достойный графа, и напишу тебя… допустим, верхом на коне! М?
Маркус был готов на всё, лишь бы стереть это разочарование с лица брата. Неудобно получилось. От волнения он залпом осушил остатки виски, пока Демиан рассматривал картины. Тепло приятно разлилось по жилам, слегка расслабляя.
Демиан подумал и выдал:
— Не, только не на коне. Где я и где конь, — заулыбался Демиан. — Они от меня шарахаются, так что давай без коней.
Он переходил от одной картины к другой. С больших холстов на него смотрело множество пар глаз, здесь же был семейный портрет четы Бёрнов, прямо над камином. «А мать у Маркуса тоже была хороша собой, почему же его отец так поступил с ней?»Было не понятно, как можно изменять такой красотке. Темноволосая, похожая на испанку с большими вдумчивыми серыми глазами женщина смотрела на него с портрета ласковым взором. Маркус был совсем крохой, но какой же он здесь серьёзный! Это заставило невольно улыбнуться.
Демиан шагнул дальше. Теперь на него смотрели рыцари, скрестившие мечи на поле брани. Дальше конный всадник — по всей видимости, один из предков Маркуса. Седовласый бородач, браво размахивающий саблей. А вот тут он немного задержался: прямо перед ним была сущая красота — портрет обнажённой девы, возлежащей полубоком в пышных травах и полевых цветах у реки. Девушка была хороша, портрет словно передавал свежесть деревенского утра, запах сочной травы и юного тела.
— Ты писал, — утвердительно заключил Демиан, без труда узнавая стиль Маркуса. — Даже не буду спрашивать, кто это. Вот нарисуешь меня так же. В натуральной, так сказать, красоте и молодости! — Не дожидаясь ответа, он начал раздеваться, аккуратно складывая безрукавку, затем рубашку.
Маркус опешил, забыв донести бокал до рта.
— Погоди, погоди! — Он немедля подпорхнул к Демиану и принялся обратно втюхивать одежду ему в руки. — Ты что! Обнажённым?! Сейчас?! Это… это довольно интимный портрет, ты же… Мы же… — Бёрн порозовел от такой непосредственной простоты с оголением.
После Аллеи Вязов он уже понял, что Демиан способен скакать голышом и публично без единого знака стеснения. Ох уж эти оборотни. Но тут другое: они одни, и ему не приходилось перекидываться, разрывая одежду в клочья. «И он вот так просто оголяется на глазах родного брата, сподвигая меня рисовать его аки... какую-нибудь любовницу в неглиже?! Что с ним не так?»
— Да чего ты кипишуешь? Мы ж братья. И ты мне должен! — напомнил Демиан, а сам уже был без штанов.
Бельё порвалось само, когда он вдруг неловко перекинулся, разъезжаясь широкими лапами под ноги Маркусу, а потом начал обмуркивать, потираясь боком о его бедро. Метка, коту надо было его пометить своим запахом!
Демиану было хорошо и спокойно, как не было уже очень давно. Расслабленный крепостью виски и воистину домашним уютом, он творил, что хотел. Наглая морда кота скользнула в ладонь Маркуса, требуя внимания и ласки.
Маркус невольно посторонился, не зная, куда себя девать, но пантера была ещё приемлемым вариантом.
— А, ты об этом. Хочешь, чтобы я запечатлел тебя в этом обличии? — Бёрн облегчённо выдохнул, провёл ладонью по шее кота, дивясь мягкости и густоте шерсти. Он бы не отказался от такого ковра.
Такой вариант картины он счёл приемлемым.
— Ладно, я сбе́гаю за холстом и углём для наброска, а ты пока прими позу поинтереснее. Только… — помедлил Бёрн уже у дверей гостиной, — ради бога, яйца не вылизывай при мне.
«Ой, да нужен ты мне»,— казалось, фыркнула чёрная кошачья морда, а большие жёлтые глаза проводили его спину.
Когда Маркус вернулся, то не узнал комнату. Всё было вверх дном! На столе явно пошуровали. Остатки еды были уже и на ковре, и на любимом кресле Маркуса у камина. Там же пестрела винная клякса, растасканная чьим-то языком по периметру красочным солнышком. Бутылка виски была разбита, а остатки его тщательно вылизаны. Одна из китайских ваз, что стояли парой на каминной полке, тоже лежала в осколках, а сам виновник происшествия вальяжно разложился под перекошенной ёлкой в позе пьяного лебедя, показывая миру мягкое уязвимое пузико.
— Мрк… — лениво повернул голову кошак, одной лапой указывая на Маркуса. Я, мол, готов. Приступай!
«Я отлучился всего на пять минут!»— Бёрн оценил размеры ущерба. — «Свой подарок он уже переокупил одной только китайской вазой. Бедная миссис Картрайт… »–Немного укоризненно он посмотрел на кота. Такого не накажешь за проступок, тыча наглой мордой в какашки.
— Что ж. — Вампир изобразил невозмутимость, устанавливая чудом уцелевший стул для себя. — Давай попробуем другой ракурс. — Он смёл с дивана в стиле барокко остатки пищи, указал коту на него. — Ляг сюда, прими максимально достойный вид. «Если это вообще возможно…»— Он расстелил алый бархатный плед на диване, красиво его драпируя.
Кот, пьяно шатаясь и путаясь в собственных лапах, запрыгнул на указанное место, светя Маркусу расширенными зрачками. Сел, потянулся, зазывно и широко зевнул и, тщательно умяв лапами складки, наконец устроился, восседая на бархате как благородный лев, перекрещенными лапами вперёд.
Маркус был такой серьёзный, совсем как на том детском портрете. Демиану стало смешно, и кончик его языка вывалился из пасти.
Вампир довольно кивнул.
— Вот так, и не двигайся.
Он взял в руки холст и уголёк. Стальной взгляд внимательно рассматривал кота, пока рука быстро и чётко вычерчивала изгибы и линии грациозного животного. Сильные мускулистые лапы, массивное, но изящное удлинённое тело зверя и этот... «пьяный... Совершенно пьяный взгляд!» Маркус даже напряжённо прикусил нижнюю губу, увлёкшись портретом. Прядь волос выбилась на напряжённый серьёзностью лоб.
Он работал быстро, чётко и сконцентрировано. Вскоре на холсте уже вырисовался силуэт пантеры и набросок фона. Невольно Бёрн поймал себя на мысли, что было бы неплохо нарисовать Демиана и в человеческом облике, в образе античного бога… Его фигура вполне соответствовала. А некоторые интимные места мог бы удачно прикрыть простынёй. Можно изобразить богом. Каким? Не иначе как Дионисом… с такой-то пьяной рожей. При этой мысли Маркус ухмыльнулся.
— Чего ты ржёшь? — на него с бархата недовольно смотрел Демиан. Он перестал контролировать тело, оно само приняло человеческий вид. Теперь он светил не глазами, а крепкой округлостью ягодиц.
Маркус как раз заканчивал накладывать тени, когда услышал его голос и посмотрел на изменившегося в считанные секунды брата.
— Я же сказал не двигаться! — гаркнул Маркус. — А ну верни всё назад!
Но взгляд вампира блуждал по оголённому телу. Отблески пламени из камина выгодно подсвечивали и сглаживали тон кожи на упругих… Кхм.
— Прикрой свои… свою… — Маркус намеренно отвернулся, ожидая, пока тот исполнит его просьбу.
Картину он отложил в сторону.— Если ты так и будешь скакать из облика в облик, я никогда не кончу! — проворчал Бёрн.
Демиан услышал его по-своему и рассмеялся:
— К чему так переживать, я помогу тебе кончить.
— Развратник! — повысил голос Маркус. — Это искусство, а ты опускаешь всё до банального разврата. — Он встал и подошёл к брату, намереваясь обернуть его в алый бархат, на котором тот лежал.
— Ты слишком напряжён, Маркус. Смотри на всё проще, и к тебе потянутся не только люди… но и коты.
Почему-то по телу оборотня пошли мурашки, когда Маркус невольно коснулся пальцами оголённой поясницы, прикрывая того тканью. Демиан вздрогнул. Ему не сильно нравилось то, что Маркус оказывает на него влияние, коего он не мог для себя постичь. У оборотней всё гораздо проще, чем у тех же вампиров или людей. Они признаю́т свои потребности и не стесняются своего естества. Это природа. Если кто-то начинает им сильно нравиться, то не имеет никакого значения ни пол, ни расовая принадлежность.
С самого знакомства Маркус жутко раздражал его своими манерами и снобизмом, но в то же время он сразу заметил, что у него возникло к нему сильное влечение. Всё в нём привлекало оборотня: его яркая внешность, острый изворотливый ум, запах, колючие изучающие глаза, волевой наклон головы, бархатистый низкий баритон голоса. Лишь их родство портило всё. Он смирился с тем, что между ними ничего невозможно, и до последнего надеялся, что Маркус ошибается, но… судьба решила иначе. Всё было расставлено по своим местам, однако упрямая звериная натура никак не сдавалась.
— Проще, — хмыкнул Маркус. Стало несколько проще только тогда, когда «пятая точка» Демиана, наконец, была прикрыта. Вампир даже смог присесть рядом. — Я ожидал, что ты завалишь меня вопросами об отце и семье. Затеешь очередную ссору, благодаря своему несносному характеру. Даже этот погром. — Он обвёл взглядом раскуроченную гостиную. — Но мне немного странно, что в первый наш вечер мой новоиспечённый брат светит передо мной своими прелестями. Это смущает, знаешь ли.
Маркус поправил тугой галстук, душновато вдруг стало. Заставлял себя не смотреть на грациозные черты тела… у оборотней-котов, которых он прежде не так уж много повидал, тем паче в неглиже, есть особая манера двигаться, и это, словно переливающееся, движение мускулов под кожей буквально завораживает. Он поймал себя на том, что уже с минуту созерцает спину Демиана, витая в этом магическом трансе наблюдений. Рука его застыла на спине брата, поверх ткани, которой он окутал его. Подушечка большого пальца касалась кожи обнажённой лопатки.
Демиан напрягся, его ноздри раздулись, втягивая чужие запахи и вслушиваясь. Они были не одни. За дверью, в холле он отчётливо только что слышал скрип подошвы. Маркус так увлёкся, что не почувствовал появления чужаков.
Двери открылись без стука и на пороге появились сразу трое: Кристиан и двое незнакомых Демиану мужчин. Ван Гард на миг поймал на себе гневный взгляд Кристиана. Он сейчас точно смотрел на его спину и замершую на ней руку Маркуса. Лицо его вытянулось, как и у двоих других. Неловкая ситуация. Повисло молчание. Воздух прямо-таки звенел.
— Граф… какими судьбами? — Маркус тут же убрал руку, отшагнул.
— Да вот…
И тут Демиан рассмотрел двух других гостей, один из которых был в форме смотрителя, а другой почему-то одет во всё белое. Смотрителей Демиан не жаловал.
«Что происходит?!»
Смотритель двинулся. Всего лишь мимолётный жест, но напрягшийся Демиан среагировал на него мгновенно. Он перекинулся в зверя, действуя скорее на инстинктах, прижал уши и громоподобно зашипел в сторону человека в форме, закрывая Маркуса собой.
— Демиан… ты чего?!
Квентин охнул, в два счёта выхватывая служебный пистолет, наставляя его на зверя.
— Чёрт... — шикнул Кристиан.
Дефо инстинктивно отпрянул назад, за спины своих спутников.
— Оборотень! Непривитый оборотень! — заорал Квентин. — Мистер Бёрн, бегите, я его задержу!
— Тихо! Спокойно! — попытался утихомирить всех Маркус, вскидывая руки. — Деми. Деми вернись в человеческий облик. Немедленно!
Уоррингтон, честно говоря, хотел, чтобы Квентин прямо здесь пристрелил этого кошака, и не сдержавшись рявкнул:
— Стреляй!
Квентин от испуга и напряжения дрогнул, и палец нажал на чуткий курок.
Грянул выстрел. Он был такой громкий, что Демиан на секунду оглох. Он успел отскочить в сторону, но пуля всё же полоснула ему бок, оставляя на шкуре глубокую царапину и врезаясь в спинку дивана. Кот оскалился, обнажая острые ряды зубов, глаза гневно расширились и сверкнули, и, прежде чем кто-то успел хоть что-то ещё сделать, кот понёсся на обидчика. Он одолел расстояние между ними в два прыжка, когда перепуганный Квентин выстрелил снова, уже наудачу, но промахнулся. Демиан набросился на него со всей силы. Сбил с ног, а потом хватанул за шиворот форменного пальто и со всей дури впечатал головой об шкаф красного дерева, которое надрывно хрустнуло. Человек охнул и осел на пол, тут же теряя сознание.
Теперь пришла очередь Кристиана. Кот прижался к полу, готовясь напасть и на него. Кристиан ощетинился. Его когти и клыки удлинились. Дефо как не лез, так лезть и не стал, пятясь подальше от этой потасовки. Маркус тем временем кинулся на Демиана сверху, накрывая его своим телом.
— Стой! Хватит! — крикнул он, с трудом фиксируя брата на месте, обхватив его мягкую шею.
Демиан перестал рваться, но напряжённо замер, продолжая щетиниться и шипеть.
— Тише, тише ты, — шепнул Маркус в ухо зверя.
Подействовало. Зверь угомонился, но он не выпускал Уоррингтона из поля зрения ни на мгновение. С каким упоением Демиан перегрыз бы его тонкую шею!
— Что это значит, Маркус?! — негодовал Уоррингтон. — Что тут забыл этот бешеный кот?!
Демиан утробно зарычал, огрызаясь.
— Убери когти! — приказал Кристиану Маркус.
— Господа, нам лучше всем успокоиться. Смотритель вот-вот придёт в себя, и тогда… — подал голос Дефо, стряхивая с белоснежного костюма пылинки, — нам придётся кого-то убить. Или оборотня, или смотрителя.
Вопрос встал действительно остро.
— Конечно оборотня! — выпалил Уоррингтон. — Террлоу слишком знатен, его пропажу сразу заметят. К тому же он нам ещё будет крайне полезен, в отличие от этого безродного неадекватного оборотня. Кто он тебе, Марк?
«Да я тебя сейчас!»— дёрнулся в его сторону Демиан, звонко клацнув зубами воздух, но Маркус не дал ему двинуться с места.
Раскрывать все карты сейчас Бёрн не хотел, слишком шатки и хрупки ещё были их отношения с братом. «Проклятье... мой брат буквально магнит для несчастий!»
— Мы никого не будем убивать, — утвердительно произнёс Бёрн, игнорируя вопрос Кристиана. Обстановка стала крайне напряжённой.
Квентин простонал, приходя в себя.
Демиан снова перекинулся в человека, и теперь получалось, что Маркус обнимает его за талию. Маркус тут же отпустил брата, нехорошо посматривая то на Кристиана, то на Террлоу.
— Слышь ты, урод штопаный, — гаркнул Демиан, обращаясь к Кристиану. — Только попробуй подойти ко мне! Я, конечно, пьян, но не настолько, чтоб не оторвать тебе руки и не засунуть их тебе в жо…
— Деми, перестань сейчас же! — прикрикнул на него Маркус.
— Он уже Деми?! — наигранно слащаво процедил Кристиан. — Ах, как мило.
— Кхем, — подал признаки жизни Дефо. — Господа. Прошу прощения, но для выяснения отношений вы выбрали не совсем удачное время. Мистер Бёрн, этому человеку нужна помощь. И у него кровь.
И правда, на голове приходящего в себя смотрителя красовался большой кровоподтёк, а на ковёр сочилась кровь.
— С чего вообще вы пришли так внезапно, да ещё без приглашения и стука? — ворчал Бёрн, склоняясь над человеком.
— Мы стучали. Видимо, ты был слишком занят, — презрительно кивнул Уоррингтон на оборотня. Он уже успел заметить картину с наброском пантеры на диване. «Значит, Гард ему позировал, а потом они решили продолжить... похоже на Маркуса, он быстро распаляется на такие вот уловки, но до этого были только женщины...»
— Не забывайся, Крис, я всё ещё глава клана! Прояви уважение! — осадил его Бёрн. Ноздри щекотал запах вожделенной человеческой крови.
— Мы всего лишь хотели сделать тебе сюрприз. Знаю, ты не справляешь Рождество, потому был уверен, что ты один и не откажешься от компании и похода в «Алый бархат». А тут… тьфу, — сплюнул Крис и принялся помогать укладывать смотрителя на кушетку.
— Кот… большой кот… — промямлил Квентин сквозь забытье в лицо Бёрну.
— Да-да, всё хорошо, сэр. Прошу вас, не двигайтесь, — успокоил его вампир, очень осторожно ощупал голову. Маркус стал смурнее свинцовой тучи и переглянулся с Демианом и Кристианом. — Господа, дела наши плохи.
— Сотрясение? — предположил Демиан.
— К сожалению, нет. Всё гораздо серьёзнее. Ему срочно нужен врач, у него проломлен череп.
Демиан опешил. Он и не думал, что грохнул смотрителя так сильно, чтоб нанести ему столь тяжёлые увечья. Теперь уже и он запаниковал.
— Я не хотел…
— Да вы преуспели, сэр, убить смотрителя… Да ещё в доме уважаемого человека. Точно пойдёте под трибунал, — зыркнул на него Уоррингтон.
— Уймитесь! Оба! — рявкнул Маркус, упреждая попытку Демиана немедленно разобраться с графом.
— Что делать-то будем? — спросил Уоррингтон.
— Он долго не протянет. Рана серьёзная. Нужно убить его и обставить всё как несчастный случай, — выдохнул Бёрн, смотря как Террлоу приходит в себя, но тут же снова теряет сознание. — Чёрт вас побери, да что ж за день такой?! — Он раздражённо потирал виски, ходя из стороны в сторону.
— В больницу нельзя. У кого-то есть знакомый врач?!
— У меня, — с готовностью предложил Демиан.
— Вы уже помогли, спасибо.
— Кристиан, уймись, прошу тебя в последний раз, — терпение Маркуса сходило на нет.
— У меня есть предложение.
Все как один обернулись на Дефо.
— В моём доме есть небольшая пристройка в подвале… Так сказать, рабочая… Там достаточно места, чтобы спрятать человека, пока мы не решим его участь. Ко всему, там я смогу оказать ему и медицинскую помощь. А если мы не поторопимся, то эта помощь может ему и не понадобиться.
— Ну и что. Одной проблемой в Лондоне будет меньше, — фыркнул Демиан, но всё же убивать человека он не собирался. Напрасные жертвы ему были не нужны. Одно дело — тряхнуть, начистить рыло одному из этих «мясников», а другое — уподобляться им и убивать просто так.
Демиан наскоро оделся. Человека до машины Маркуса он понёс сам. Всё же он проштрафился, перестаравшись немного. Праздник был безвозвратно испорчен. И хотя до полуночи ещё оставалось несколько часов, Демиан уже не рассчитывал ни на что хорошее.
Чуда не произошло.
***
Ехали напряжённо, молча. Кристиан намеренно сел рядом с Маркусом, лишив этой чести Ван Гарда. Да тот и не особо настаивал. Бёрн был, мягко говоря, расстроен таким поворотом событий. «Надо бы установить правило, чтобы без предупреждения ко мне никто не мог войти. Но это же Кристиан… Неважно, и зачем он притащил этих двоих?! Чёртов праздник, всегда его ненавидел!» Когда они подъехали к красивому викторианскому особняку, пришлось ждать, пока кучка людей отпоет все свои «рождественские песни» перед дверьми дома Дефо, будто бы без того не хватало проблем. Им удалось незаметно затащить Квентина внутрь, отнести его в подвальное помещение, но как приметил Юлиан Дефо, времени у Террлоу не было почти совсем. Удар оказался слишком сильным, смотритель впал в кому, потеряв при этом очень много крови, и вот-вот должен был отправиться в иной мир. — Марта! — оглушительно рявкнул Дефо на весь дом, так что вопль разнёсся повсюду, отражаясь от стен и смешиваясь ближе к верхним этажам какофоническим гулом. Полная и немолодая экономка Дефо без лишних разговоров помогала им. — Да чтоб тебя, Крис! — повысил голос Маркус. — Зачем ты притащил ЭТО в мой дом?! Кристиан недовольно и одновременно виновато опустил взгляд. Ответить было нечего. — Что теперь делать?! — продолжал сетовать глава «Префферити». — Обратить, — вдруг произнёс Дефо. — Смотрителя?! Вы в своём уме?! Демиан тоже ужаснулся: — Вы, сэр, вообще в курсе, что за это сжигают заживо?! — В курсе. Это, по крайней мере, спасёт его жизнь, а если он так принципиален, то вколет себе порцию-другую сыворотки. Кстати, у меня есть даже опытный вариант её новой версии. Не совсем испытанной, правда... случались и смертельные исходы с гемофагоцитарным симптомом, который напрочь уничтожал иммунитет. Но пару раз было и позитивное избавление от вампиризма! — Дефо говорил об этом с таким упоённым азартом, что остальные задумались. Демиан вскинул бровь. Ничего себе мужичок! А с виду так не скажешь, что он настолько умён. Оказывается, этот сибарит умеет не только пылинки с лацканов сдувать. И где только Маркус понабрал всю эту разношёрстную компанию?! — Ничегошеньки не понял в ваших терминах, — буркнул Уоррингтон, — но, кажется, это единственный шанс. Маркус обречённо выдохнул, но согласился. Он уже хотел приступить к делу, но Кристиан его остановил. — Я сам. Я его пригласил, мне и расхлёбывать. — Вот именно, — вставил свои пять центов Демиан, обменявшись с графом взаимно испепеляющими взглядами. Демиан не хотел на это смотреть и отвернулся, когда Кристиан подошёл к умирающему и без лишних сантиментов впился в его шею, затем напоил своей кровью. Оставалось немного подождать. — Как же это противно. — Ван Гарда замутило. Запах крови вампира был знаком, но почему-то неприятен. Да, оборотни далеко не ангелы и некоторые нападали на людей, пытаясь прокормиться в отсутствие иной возможности утолить голод, но отношение к чьей-то жизни у них было несколько иное, нежели у кровососов. Демиан убивал, но только когда защищал свою жизнь, он никогда не причинял вреда людям, если на то не было особо веской причины, считая, что так поступать не по-человечески. Но смрад крови вампира, которой уже напоили человека, настолько резал его чуткое обоняние, что он готов был проблеваться. Немедленно. И желательно на Кристиана! — Господа, может пока что поднимемся в гостиную, выпьем чего-то покрепче? Террлоу привязан, никуда не денется. Через пару часов вернёмся и можно будет продолжить опыты. Кхем. То есть наши дела, — спешно исправился Дефо. — Не откажусь, — тут же согласился Демиан. — А нет ли в этом стерильном доме чего-нибудь пожрать? Дефо распорядился, и уже вскоре Марта накрыла на стол. Бёрн устало плюхнулся в кресло у хозяйского камина, предпочтя целую бутылку шотландского виски предложенному стакану. Он глотал алкоголь как воду, даже не морщась. Все его мысли сейчас крутились вокруг смотрителя и того, какие проблемы сулило его обращение «Префферити» и ему лично. С таким поворотом все его планы о мести леди Арманди шли коту под хвост. «Хах, коту. Н-да». Он посмотрел на не менее обеспокоенного Демиана. «И надо же было его втянуть в это в самый первый день, когда мы только начали налаживать отношения. Хороший же из меня братец выходит. Отец бы... что? Не позволил бы такому случиться. Оберегал своего младшего от этой светской грызни...» Демиан украдкой следил за братом, но избегал прямого контакта и держался отстранённо. Когда он всецело отдался трапезе, Крис осторожно подсел к Маркусу на подлокотник кресла. Время было не лучшее для таких расспросов, да и Уоррингтону было откровенно неприятно задавать такие вопросы. — Что между вами? Маркус нахмурился и даже не посмотрел в сторону Кристиана, не удосужившись и ответить. — Маркус, если Гард просто очередная твоя шлюха, разумнее всего от него... — Заткнись, — грубо прервал его размышления Бёрн. — Это не твоё дело. Тронешь его ещё раз, и я… — Что?! — взвился Крис. — Убьёшь меня? Своего лучшего друга?! Из-за этого? — Помолчи. Просто помолчи, я сейчас не настроен на такого рода разговоры. Всё потом, — отмахнулся Маркус. — Как скажете, мистер Бёрн. — Кристиан намеренно придал нотку официальности. Слова друга его глубоко ранили, и он откровенно не понимал, чем мог зацепить Бёрна этот оборотень. Да, он недурён собой, хорошо сложён, но это не умаляет того, что он оборотень, пусть даже и урожденный! Да к тому же ещё и безродный, неотёсанный мужлан. Вот уж никак не мог он ожидать от Маркуса такого дурного проявления вкуса. Если бы дело было только в постели, Бёрн незамедлительно и легко бы избавился от него. Тут дело было в чём-то ещё. «Неужели прагматичный Маркус влюблён? Или этот оборотень его чем-то шантажирует, а тот не решается сказать... что-то постыдное? А может у Бёрна планы на его счёт, относительно клана Амадея? Демиан его информатор? Он бы сказал мне, верно?» — размышлял Уоррингтон, откровенно сверля взглядом Демиана и расхаживая по гостиной. — А если эксперимент не удастся, и он всё же погибнет? — спросил, наконец, Маркус у Дефо. — Придётся избавляться от тела. Или, может, инсценировать... ммм, например, самоубийство или несчастный случай. Прискорбно, что нас сегодня видели с ним вместе.***
Тело не слушалось и, казалось, горело изнутри. Пламя расползалось прямо под кожей, её хотелось сорвать с себя, чтоб больше не страдать. Квентин был в полузабытьи, где-то на грани между жизнью и смертью. Он не понимал, что происходит, и почему кости выкручивает, а тусклый свет одной-единственной газовой лампы слепит его, словно яркий солнечный свет. Сердце. Оно то пускалось в забег, грозясь выскочить из груди, а то и вовсе замирало, уставая от жизни, и он жадно ловил воздух, как выброшенная на берег рыба. Очередная судорога выгнула его пополам, но он чувствовал, что не может толком пошевелиться. Сколько прошло времени — он не знал, но, казалось, что он в Аду, и его мучают там бесконечно, а он не может даже позвать на помощь. Боль вдруг отступила. На смену ей пришла оглушающая тишина, сводя с ума. Террлоу открыл глаза, осматриваясь по сторонам. Он лежал на полу, плотно связанный по рукам и ногам. Помещение было небольшим, полутёмным, но даже то, что он увидел, дало ему возможность понять, что это чей-то кабинет или лаборатория: пузатые колбы с непонятными жидкостями, змеевики, полки с книгами, письменные столы. Стерильная чистота, смешанная с раздражающим запахом какого-то средства, и никого. И что самое ужасное — нет дверей! Его всего заколошматило. В груди вскипал гнев. Он вспомнил, что произошло. Да как же?! Он смотритель, представитель власти, а на него напада́ют в доме порядочного, казалось бы, человека?! Где это слыхано?! Да он их закопает! Судорога. Он скорчился от боли, рванувшись в путах так, что верёвки затрещали. Дёсны горели, а на языке ощущался металлический привкус крови. — Тварь... — Он не узнал собственный голос. А перед глазами встала картинка, как на него снова бежит тот чёрный оборотень. Он рванулся, и путы не выдержали. Он освободился, тяжело дыша начал метаться по комнате, роняя и снося всё на своём пути, не владея собой. Тело менялось, и от него ничего не зависело. Ничего! — Что со мной?! А-а-а-а-а! НЕТ! Во рту чётко обозначились острые клыки. Он с ужасом посмотрел на руки, ожидая, что сейчас на них появится шерсть. Но вместо этого у него лишь удлинились пальцы, а ухоженные ногти вытянулись в два раза. «Да что за ерунда?! ВАМПИР?! Я вампир?!» Он не мог в это поверить. Как такое возможно? Его обратили?! Но кто?! Дефо не мог, он свой, они знакомы с ним несколько лет. Кристиан?! Нет. Он тоже не мог. Значит… остаётся мистер Бёрн, глава «Префферити». Побоялся за свою репутацию и жизнь, потому что его застали за непристойным занятием с мужчиной? И верно, потому что за это не только сажают в тюрьму, а лишают всего: имени, денег, титула, прошлого. Это позор, от которого уже никогда не отмыться. Всё сложилось для него само собой. Это точно Бёрн. В мозгу лихорадочно забилась мысль — он за это заплатит!***
Еда на столе заканчивалась быстро. Демиан ел за троих. Вот на блюде возвышается тушка фаршированной клюквой индюшки, огромная, в ажурных папильотках, источающая мягкий аромат ягод и специй, так маняще лоснящаяся искристым соком и кровью, что можно проглотить язык уже от созерцания... Рядом молочный поросёночек с виноградинами вместо глаз, щедро начинённый жаренными грибами и с печёным яблоком во рту. Он обильно украшен петрушкой и белой сеточкой соуса. А вот на тарелке толпятся огромные сочные отбивные с горошком и фенхелем и... Напольные часы с позолоченным циферблатом и маятником отбили ровно одиннадцать часов. До Рождества час. Очередной хреновый день — вот и весь праздник. Он не был уверен, что с наступлением утра, когда они разберутся, наконец, с этим инцидентом, их отношения с братом продолжатся в том же ключе. Скорее всего он решит, что ему не нужна такая обуза и прервёт общение. Наверняка он его стесняется. Ещё бы, он и его лощёное общество — два разных мира. С другой стороны, Демиан ловил на себе его взгляд, и в нём не было стыда, была вина́. Из задумчивости его вывел запах. Он не принадлежал ни одному в этой гостиной. И то была не Марта. Её запах он успел запомнить. Демиан резко встал, вслушиваясь в звуки, как делают кошки, почуяв неладное. — Маркус, — почти шёпотом, лёгким кивком указывая на дверь, за которой он уже всеми фибрами чувствовал присутствие. Бёрн как раз успел прикончить бутыль виски, инстинкты его притупились, потому реакция Демиана спасла его. Дефо и Кристиан насторожились первыми. Маркус теперь тоже принюхался и встал с кресла, отложив пустую бутыль. Все напряжённо уставились на дверь. В доли секунд та раскрылась, с треском ударившись в стену, и из проёма прямиком на Маркуса кинулся обезумевший Террлоу. В его руке сверкнуло что-то серебристое. Бёрн едва успел увернуться. Дефо вынул из кармана шприц с сывороткой, что загодя приготовил в лаборатории, которую остальным так и не показал, и попытался накинуться на новообращённого, но тот оказался слишком силён и изворотлив. Он легко парировал удар, отшвырнув Юлиана, словно котёнка. Шприц выпал из его руки и покатился по паркету. Террлоу пошёл на Маркуса, и хотя тот уже приготовился к лобовой атаке, между ними в последний момент вклинился чёрный кот. Демиан, рыча, вгрызся в плечо новообращённого, уводя его в сторону от Маркуса. Потом его собой закрыл ещё и Кристиан, с досадой понимая, что этот пушистый наглец и тут его обошёл! — Маркус! Не лезь! Террлоу попытался скинуть кота с себя, но оборотень впился в него когтями и никак не отпускал, назойливо рыча и вырывая клочья плоти до самых костей. Маркус попытался разнять их, но безуспешно. Ни один не сдавал позиции в этой истерической свалке. Они как остервенелые катались по полу, сцепившись ни на жизнь, а насмерть. Взгляд его упал на шприц. Всё произошло в секунды. Маркус нацелился на Террлоу, но в последнее мгновение игла угодила не в его спину, а в перекатившегося на него Демиана. Оборотень протяжно взвизгнул и ослабил хватку, и граф тут же этим воспользовался, скидывая кота с себя и отшвыривая в дальний угол. Он умудрился не только отбросить его подальше, но и перехватить пистолет Юлиана, дуло которого уже смотрело ему в лицо. Прогремел выстрел. На пол плюхнулось тело Дефо. С дыркой во лбу. Террлоу поднялся, направляя пистолет то на Кристиана, то на Маркуса, все были взвинчены и шокированы. Но в следующий момент Квентин понял, что сотворил, проснулось человеческое осознание. Он только что впервые кого-то убил! Он стал отступать к двери, не опуская оружия, то и дело косясь на мертвеца. — Я не хотел... Это всё вы виноваты! Это всё вы! Вы сделали это со мной! — истерично взвизгнул он, едва сдерживая слёзы. Мужчины не двигались, только Маркус метал обеспокоенный взор на брата, корчащегося от вакцины. Он до сих пор не смог подняться на ноги. — Не приближайтесь! — взревел Террлоу. — Всё хорошо. Спокойно, — произнёс Кристиан, выставив ладони перед собой. — Это сделал с вами я, а не Маркус, вы же чувствуете... Успокойтесь, я не причиню вреда. Опустите оружие. — Вы?! Но... но зачем?! Террлоу не мог сразу успокоиться, но спустя некоторое время он и правда ощутил нечто новое по отношению к Уоррингтону. Тому удалось даже приблизиться к нему и прикоснуться к его рукам. Эта странная дрожь, благоговение перед своим Создателем — вот что ощущал новообращённый. — Что... со мной? Я не хотел убивать... — разрыдался Квентин, когда опустил оружие. Кристиан прижал его к себе, утешая, знаками показывая Маркусу, чтобы тот уходил. Но Маркус отрицательно покачал Кристиану головой. — Сэр, вас уведёт граф Уоррингтон, он вам поможет прийти в себя. В ваших же интересах не распространяться о том, что сегодня произошло, иначе вашей карьере, репутации и сладкой жизни придёт конец. Вы убили сэра Дефо. Квентин испуганно закивал, соглашаясь с молчанием. Он был растерян как никогда, и новыми чувствами, и новым состоянием. — Уведи его. Объясни всё и научи. Ты ведь его Создатель. — Слова Маркуса звучали не как просьба, но как приказ. — А Дефо и Гард?! — Я о них сам позабочусь. — Хорошо, я пришлю Гронта. — Не надо. Уходите! — Вашу мать… — донеслось из угла. Демиан кое-как встал, охая и кряхтя. — Маркус, ты что, глаза потерял? — Он дотянулся и вынул всё ещё торчащий из-под своей лопатки шприц, с досадой глянул на него и брезгливо отбросил. Было как-то зябко, но, кроме тошноты, он ничего не почувствовал. Однако озноб быстро прошёл, голова прояснилась. Пронесло! — Прости, ты извернулся в последний момент... Ты как? — едва только Крис и Квентин ушли, Бёрн немедля подошёл к брату, до его обоняния дошло нечто странное. Но сначала он не обратил на это внимания, потому как именно сейчас в дверях в ужасе застыла испуганная Марта. Женщина пришла на шум борьбы и выстрел, была совершенно напугана тем, что предстало её взору. Выбора не было. Маркус действовал быстро. Женщина не успела испытать боли или даже закричать. Её шея хрустнула, как сухая ветка, в руках Бёрна. Демиан нахмурился, но он понимал, что другого выхода у Маркуса действительно не было. Женщина не стала бы молчать, тем более она видела тело своего хозяина, распластавшееся на полу, в этой нелепой чистоте, с нелепой дыркой промеж глаз. Кусок серебра... всего лишь маленький кусок серебра, и тебя нет. — Надо всё тут сжечь, — предложил Маркус. — Только дай мне минуту, я найду что-нибудь надеть. На том и порешили. Тело несчастной женщины они отволокли к лестнице, ведущей в подвал, и скинули вниз, так создавалась иллюзия несчастного случая. Демиану она показалась слишком тяжёлой. Что до тела Дефо, то оставлять его здесь было небезопасно. Даже в огне потом смогут найти останки и пулю. — Надо вывести куда-то и закопать, а лучше сперва выковырять пулю из башки и потом закопать поглубже. Что скажешь? Маркуса не очень прельщала такая перспектива, но вариантов-то не было. Часы глухо пробили ровно полночь. — С Рождеством, брат, — мрачно произнёс Демиан.
