ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

(полгода спустя) Маркус сидел в своём кабинете всё утро, перебирая бумажки, когда взгляд его упал на папку, которую он запрятал в сейф и вот достал с другими документами. Бёрн вспомнил тот день, когда детектив принёс ему све́дения о Деми. Он выудил из папки затёртые полувыцветшие документы и старые фотографии. Потом взор его упал на донесение, в котором говорилось о факте рождения Демиана. Он уставился на дату. «Ба, да у него через пару дней должен быть день рождения! Чуть не пропустил. Он тоже хорош, ни слова не сказал. Может, собирается отпраздновать его с кем-то другим? Ну уж нет!» Теперь Маркус был озадачен планом устройства праздника, возможно, это расположит Демиана к более быстрому принятию решения о вступлении в клан. Это должно свершиться, так или иначе, решил Маркус. «Априори! Я введу его в Высший свет, научу всему, что знаю, и он станет достойным потомком рода Бёрнов! Стоит с ним обсудить празднество, не хочу, чтобы он заявился на вечер совершенно неподготовленным. Устроить приём, может даже бал! Ох, если бы Её Величество Виктория смогла посетить сие действо, пусть даже на минуту, или прислать ему поздравление! Вот это бы его впечатлило». — Как всегда, весь в делах? — с порога окликнули Маркуса. Тот поднял глаза, отвлекаясь от уже развернувшегося в его воображении действа. «Лёгок на помине». Маркус инстинктивно засунул документы в папку, а ту в стол. Настроение у Демиана сегодня было не на высоте, но он старался скрыть от брата свои личные неприятности. Его это не касалось. Он разберётся со всем сам. Знать бы только, как именно… За те несколько месяцев, что они провели под одной крышей и пытались как-то уживаться, отношения между ними лучше не стали. Маркус был напряжён и скрытен, а Демиану не нравились его давящие попытки манипулировать, чтоб наладить хотя бы мало-мальский контакт. Он ещё не мог смириться с тем, кем является теперь, и что сделал с ним это именно Маркус. Демиан был благодарен ему за спасение своей никчёмной жизни, но пообещал себе никогда не говорить об этом брату. То, с каким нахрапом Маркус пытался впихнуть его в чуждую ему пока что жизнь, и как старался вывести в люди. Всё это он всячески отторгал и встречал в штыки. Тело его изменилось. Солнечный свет, как и обещал Маркус, перестал жечь, но долго он не мог под ним находиться — резало глаза. Но и к этому Демиан со временем почти привык и перестал замечать. А вот голод был невыносим. Кроме крови, Демиан почти не ощущал других вкусов. Разве что мясо, особенно не прожаренное, оно нравилось любым, пусть и не так, как прежде. Зверем он как-то контролировал себя и своё тело. После обращения этот самоконтроль пропал, и в минуты, когда его затравленное голодом естество требовало убийства, он ничего не соображал и становился чудовищем, жаждущим человеческой крови. И тогда он убивал, а потом ненавидел себя за это, а заодно и Маркуса, который даже не догадывался о его страданиях. — О, Деми! Что за глупости, я всегда могу уделить лишнюю минуту своему родному брату! — неожиданно приветливо откликнулся Маркус. Демиан поморщился. Слишком приторно ласково Маркус это сказал. — Зайди и дверь прикрой. Не стой на пороге как неродной. — При последних словах он не по-доброму улыбнулся. «Ещё один гвоздь в гроб», — подумал Демиан, недоверчиво косясь на вампира. — Присядь. Я слушаю тебя. — Бёрн словно впервые пробежался взглядом по Ван Гарду, с удовольствием и гордостью взирая на частичку его собственной крови. Демиан закрыл дверь, но присаживаться не спешил. Его озадачило подобное обхождение, учитывая тот факт, что до недавнего времени они с братом общались довольно резко: Маркус постоянно подтрунивал над ним, ища всяческие предлоги, чтобы показать, кто здесь главный. А тут сама любезность во плоти. Ничего хорошего Демиан не ожидал, а потому смотрел подозрительно, пытаясь угадать, что враз выкинет эта бездушная расчётливая скотина. — Ты выглядишь озабоченным. Что-то случилось? — Маркус немного помрачнел. На секунду Гард в напряжении замер, потом выдохнул и отмахнулся. — Пустяки. Старые мосты никак не сжигаются. — Он устало плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу, деловито скрестив руки. — Не бери в голову. Я разберусь. Он много чего хотел рассказать Маркусу, но не находил сил вываливать на брата свои заботы. Да и нужно ли это? Хватало и того, что он теперь живёт в доме Маркуса, где ему крайне неуютно. А после обращения в кровососа его бывший клан поспешил поскорее избавиться от него. Его некогда друзья на поверку оказались горсткой подонков. Все, кроме двоих, коих он не видел уже несколько недель и о ком переживал. Демиан чувствовал себя ненужной вещью, пришедшей в негодность. От неё просто избавились, поспешив выкинуть на помойку, вместо того, чтобы попытаться починить. Он знал, что до сих пор жив лишь благодаря Маркусу, его высокому положению. Это оказывало на него большое давление. Слишком много власти у Маркуса, и этот факт не мог не отталкивать и мешал научиться доверять ему. Демиан улыбнулся, хотя получилось криво и неубедительно, но было понятно — разговор этот продолжать он не расположен. — У тебя как? — выдохнул он. — Я в порядке, здоров и почти счастлив, как видишь. Чего желаю и тебе. Знаешь, я тут задумался, — Маркус достал сигару, но не закурил, вместо этого просто покрутил её в пальцах, — а когда твой день рождения? Я ведь не в курсе. — Понятия не имею, — честно признался Демиан. Он задумался, прикидывая, который нынче год и месяц. — Кажется... в конце мая. А что? — Хм, стало быть, скоро. Я хочу устроить небольшой праздник для тебя. Собрать людей из высшего общества, а ты можешь пригласить парочку своих... — Маркус поморщился, — друзей... с кем ты ещё не порвал отношения. Я гарантирую их безопасность на празднике. Лишнее напоминание о прошлом стало маслом, выплеснутым в огонь. Маркус не имел права вообще говорить о них, и уж тем более не в таком тоне. — С ума сошёл? — Демиан досадливо поджал губы и с вызовом глянул на брата. — Не хватает игрушек, так решил за мой счёт позабавиться?! Маркус непонимающе прищурил взгляд. — Вовсе нет, я всего лишь хочу немного отвлечь тебя от будничных забот, развеять тоску. Я же вижу и вполне могу понять, что смена обстановки и твоего тела при прежнем характере — это весьма непростое событие. Мне казалось, ты был бы доволен. — Маркус встал из-за стола и неторопливо прошествовал к Демиану. Тот напряжённо молчал. — Деми, хватит переживать. Всё наладится. Хочу сказать... мне не всё равно, что у тебя там творится, но я не буду на тебя давить. Захочешь поделиться — всегда рад выслушать. Хочу тебя порадовать, отвлечь. Ради тебя я даже готов потерпеть присутствие оборотней... лишь бы тебе было хорошо. Вот что я хотел сказать. Маркус всё чаще стал обращаться к нему именно так. И если сперва Демиан противился такой фривольности, то теперь привык. Ему даже нравилось это мягкое «Деми». Так к нему обращались только самые близкие — мать, Хайд... и вот теперь Маркус. Значит ли это, что они стали ближе, роднее? Слова брата его немного успокоили. Он заботится. — Спасибо. Мне приятно это слышать. Извини, я всё время настороже. Жизнь катится под откос, уже не знаю кто я. — Понимаю. Маркус повернулся к брату, осторожно положил ладонь на его плечо. — Здесь есть доля моей вины. Поэтому я не хочу, чтобы ты проходил через это один. Позволь помочь тебе хотя бы адаптироваться. А потом станешь тем, кем только пожелаешь. Перед тобой огромный простор, — он приблизился и немного понизил голос, смотря в глаза. Демиан вздрогнул. Ему не нравилось, когда Маркус находился настолько близко. Он ощущал себя уязвимым и каким-то... зависимым от его глаз. — Ты будешь знать, к чему стремиться, заведёшь новых друзей... «будешь ближе ко мне... Боже, что это? Мой взгляд порхает на его устах?!» — одёрнул себя Маркус, становясь жёстче. — Не хочу досаждать, но забота о тебе теперь не только моя обязанность, но и желание. — Мне нечего дать взамен, — проговорил Демиан, — и я не уверен, что смогу быть тем, кого ты, возможно, обрисовал себе в помыслах. Ведь я рос один, рано повзрослел и привык сам о себе заботиться, решать все проблемы никого не обременяя. — Он деликатно снял его руку с плеча. — Я и не прошу ничего взамен. Ты мой брат. Какие могут быть счёты между родными?! — Хорошо. Если так хочется меня порадовать, своди меня в бордель, — губы Демиана растянулись в саркастической ухмылке. — Там я буду чувствовать себя комфортнее, чем среди пижонов и кривляк в костюмах, вроде тебя. Ко всему, у меня сейчас острый недостаток женского внимания. На самом деле, забота была приятна Демиану, но он боялся поддаться и размякнуть, словно окунутый в горячий чай сухарик. Не хотелось быть уязвимым, и вопрос доверия Маркусу всё ещё для него открыт. Но так хотелось верить в то, что есть на свете хоть один-единственный человек, которому не безразлична твоя судьба. — Бордель, значит, — немного озадаченно произнёс Маркус. — Разве это подобающее место для джентльмена? Когда-то Бёрн и сам был довольно частым гостем в некоторых элитных заведениях такого типа. Что изменилось теперь? Он был «немножко мёртв», прибавилось злобливости и семейных дел. Ох уж этот Демиан. — С другой стороны, почему нет?! У тебя день рождения, а значит мы идём в «Дом Греха». Назови лишь дату, когда будешь готов, и я всё устрою. А как насчёт поста в «Префферити»? — И кем я там буду? Не торопи коней, я пока не готов снова оказаться чьим-то винтиком, — голос Демиана стал черствее, он отошёл к письменному столу и протянул руку к наполненному виски бокалу. Хрусталь заиграл всеми гранями, когда он опрокинул терпкий, немного жгучий напиток одним залпом. — Ты будешь моим заместителем. Правой рукой главы «Префферити». За этот пост многие готовы душу продать. Но я не тороплю, — подытожил Маркус. — Я подумаю. — В любом случае, сейчас ты не в том настроении, чтобы принимать какие-либо решения. — Маркус решил сменить тему. Он усмехнулся, осмотрел брата с ног до головы, останавливаясь на лице. — Возможно, потеха с дамами... или с юношами, тебя немного развеет. Тебе определённо необходимо спустить пар. — Кто бы говорил, — заулыбался Демиан, расслабившись, салютуя ему уже вторым бокалом виски. — Значит, решено! Вино, веселье, женщины и много удовольствия! Большим глотком он осушил очередной бокал. *** «Дом Греха» — особенное место Лондона, предназначенное исключительно для состоятельных и влиятельных господ. Сие заведение, конечно же, является подпольным, и, как следствие, оно абсолютно секретно. Для защиты от огласки и сохранения конфиденциальности и репутации своих клиентов в этом заведении все представляются вымышленными именами. Гости прибывают сюда исключительно под покровом темноты, скрываясь под всевозможными масками, которые запрещалось снимать до самого ухода. Все клиенты имеют при себе особую золотую монету. На реверсе значились только переплетённые литеры «Д.Г.», а на лицевой стороне, аверсе, красовался отчеканенный рогатый дьявол, восседающий на троне и держащий на цепи, словно на поводке, мужчину и женщину. Такую монету было чрезвычайно трудно получить. Почти невозможно. Ею дорожили и прятали от посторонних глаз. Предъявляя её, клиенты проходили внутрь заведения и терялись в полутёмных бархатных и шёлковых лабиринтах, объятых теплом или холодом. Величественные залы с античными колоннадами и мозаичными полами, помостами и витыми лестницами, а также маленькие, укромные комнаты, предназначенные для приватных встреч и изощрённых пыток. Освещённые только блеском свечей, укутанные терпким дымом опиумных кальянов, гости уже с самого порога погружались в эту неповторимую атмосферу. Здесь есть всё, что только может понадобиться для создания подходящего настроения каждого гостя, ведь заведение создавалось не только для ценителей красоты: редкие ви́на, фрукты, лежащие на серебряных подносах, привезённые из далёких тропических стран, дорогая, искусно украшенная резными фигурками мебель, картины фривольного содержания, тончайший хрусталь, китайские шелка. Любой каприз, любые самые смелые и порочные грёзы превращались здесь в реальность. Избранные. Богатейшие. Знатнейшие. Только им дозволялось сюда приходить и за большие деньги получать запретные плоды — кровь, ласки чужих женщин и мужчин, извращения во всех видах и проявлениях и, конечно же, нечто более традиционное. Это заведение никогда не пустовало. Зачастую, в разгаре утех, сложно различить, кто здесь работает, а кто пришёл получить желаемое. «Дом Греха» — никак иначе это место не назвать. Сюда Маркус и привёл брата, точнее сказать, Демиан приехал сам, Маркус лишь вручил ему свою личную монету и назвал адрес, объяснив правила сокрытия имён и лиц (это, пожалуй, всё, что он ему сказал, желая устроить настоящий сюрприз). Бёрн обещал появиться чуточку позже, ссылаясь на неотложные дела, «которые нужно завершить». — Сэр, мы приехали. Возница распахнул дверцу кеба, выпуская джентльмена, облачённого в плащ с широким и глубоким капюшоном, надвинутым так низко, что невозможно было рассмотреть лицо. — Вы не ошиблись? Это точно здесь? — с сомнением спросил Демиан, озираясь по сторонам. Когда Демиан сделал как велел ему Маркус, — просто показал монету извозчику, — то предполагал, что тот знает, куда надо ехать. Демиан осмотрелся. Перед ним предстал тёмный узкий переулок на отшибе Лондона, буквально на границе, где город завершался и начинались дикие пригородные территории. Тут было темно, смердело нечистотами и ничто не напоминало того самого обещанного Маркусом удовольствия. — Да, это здесь. — Кебмен небрежно махнул ему на невзрачную дверь в самом конце переулка, после чего поскорее откланялся. Прежде чем Демиан успел спросить что-то ещё, он уже стоял один посреди длинного каменного мешка, из которого было только два выхода — назад или вперёд, туда, откуда отдалённо до чуткого слуха доносился смех. Обоняние не давало ему никаких шансов избежать зловония, и потому Демиан, надев маску и прикрыв нос мякотью батистового надушенного платка, направил свои стопы к неизвестному. Ничем не примечательная дверь в конце. Стук. Дверь почти сразу открылась, обдавая его смесью густых запахов и звуков. «Дом Греха» раскрыл ему свои объятья. Винтовая лестница вела куда-то вниз. Казалось, что ты спускаешься в саму преисподнюю. Дальше холл, полностью обитый алым бархатом, с большими двустворчатыми дверями. Здесь гостя встретили двое мужчин-лакеев в кудрявых париках и ярко-красных ливреях, одетых прямо на голое тело. Причём нижняя часть их костюма попросту отсутствовала, являя миру всё, чем наградила или обделила их матушка природа. Яркие алые полумаски скрывали лица мужчин, а потому стесняться было некого. Есть ли в «Доме Греха» такое понятие как стыд?! — Добро пожаловать, сэр. Позвольте попросить показать вашу монетку. Демиан протянул монету одному из них, причём подметил, что, забирая её, мужчина уж слишком долго касался его кисти. Ещё бы. Высокий, стройный, пышущий здоровьем и молодостью мужчина не мог не привлекать внимания. В отличие от многих здешних гостей, чей возраст давно перевалил за грань цветения, он был сложён не хуже, чем любая из статуй Аполлона. Приятные черты лица невозможно было скрыть даже под маской, в её прорезях блестели небесно-голубые глаза, а волосы в мерцании свечей отливали жидкой медью. Демиан источал аромат дорогих духов, коими спонсировал его Маркус. — Ещё одна маленькая формальность, сэр... — Что такое? — не понял Демиан. Он, вроде, сделал всё как сказал Маркус. Что ещё им от него надо? — Позвольте ваш плащ, пиджак и... рубашку... — А что с ними не так? — Демиан жестом поправил аккуратный узел галстука. Он разоделся в пух и прах, во всё новое, не для того, чтобы снимать при входе и нагишом, как эти двое, щеголять перед дамами! — Таков порядок, сэр. Мимо них прошествовал кто-то из гостей. В чём мать родила. Демиан судорожно сглотнул. — А иначе никак? — Боюсь, что нет, сэр, — пожал плечами второй лакей, а тот, что забирал монету, подступил ближе и стал расстёгивать его пиджак. — Эй, не смейте, я сам! Гард жёстко отдёрнул его руки и, косясь недоверчиво на обоих, стал раздеваться до пояса. При этом он то и дело замечал на себе многозначительные взгляды. Оставаясь босым, в одних брюках и сапфировой полумаске, щедро украшенной россыпью камней и позолотой ажурного рисунка, Демиан неохотно протянул свою одежду одному из лакеев, нечаянно опустив глаза на кое-что, что было ему крайне радо. «Боже... куда я попал?! Содом и Гоморра! И Маркус тут бывает? Как часто? Вот так так... а ещё строит из себя приличного человека». — Прошу, сэр... проходите! Добро пожаловать в «Дом Греха»! Ещё одни двери нараспашку. Демиан шагнул внутрь и оказался словно в другом мире. Обилие народа и нетипичная обстановка сразу же смутили мужчину. Вот сейчас он порадовался, что Маркус не с ним, и есть возможность осмотреться, прежде чем брат навсегда поставит на нём ярлык малоопытного юнца. Обстановка напомнила ему семь кругов ада, но с уклоном на разврат. Огромный зал встречал вошедшего душноватым ароматом благовоний и разгорячённых тел. Ароматы духов перемешались с запахом секса, и учуять в этом клубке запахов даже собственный становилось невозможно. Тела. Всюду охваченные страстью и желанием тела. Здесь их десятки, причём самых разных — от совсем ещё юных и хрупких, почти детских, до внушительных и крепких, а порой чахлых и дряблых. Есть даже некто, обладающее признаками и того и другого пола. Всё это великолепие двигается в хаотичном ритме, живёт одним организмом, существует вопреки любой логике и морали, стеная и извиваясь стоя, сидя и лёжа на мягких подушках, на роскошных покрывалах, на жёстких деревянных досках, на столах и под ними, в неимоверных танцах, влекомые только примитивными инстинктами, в том числе и жаждой крови, что тут без стеснения утоляли. — Правило одно — не убивать, — нежно шепнул Демиану на ухо чей-то томный голос. Девушка легонько коснулась губами его мочки, мазнув яркой красной помадой. Ладонь чуть подтолкнула его вглубь, пройдясь по гладкой спине коготками. Демиан не растерялся, быстро подцепил за талию ту, что решила указать ему на правила, и, позволив себе забыться, жарко впился в уста незнакомки. Не сказать, что поцелуй девушки-вампира ему очень понравился, хотя он мало чем отличался от поцелуя простой женщины. Демиана вело любопытство. Ему стало интересно испытать нечто такое, чего он себя лишал, а возможно, запрещал ввиду пут принципов и положения. Здесь и сейчас он со всеми на равных. Никто его не знает, никому нет дела до того, что его терзает, о чём он мечтает. Здесь всем руководит ликующая плоть. Девушка тоже оказалась явно не скромницей, её руки моментально оккупировали ширинку Демиана. Она стянула с него брюки, затем сняла бельё и отбросила прочь как ненужную безделушку. Высоко оценив красоту его полной наготы, она взяла новичка за руку и повела глубже в залу, перешагивая через тела, к россыпи шёлковых покрывал. Это было «её место». По пути она зацепила ещё одного мужчину, буквально оторвав его от небольшой кровоточащей ранки экстазирующей девушки, облизнула его губы, алчно, распутно. Уже на месте она откинула обоих спутников на покрывала. Довольно хрупкая на вид, она в полной мере являла силу вампира, управляя этими мужчинами как ей только заблагорассудится. — Алесус, — прошипела она самозабвенно, ощутив, как второй мужчина приник губами к её ногам, продвигаясь всё выше по бёдрам, — оставь сладенького и этому джентльмену, он здесь впервые. Как тебя зовут, милый? — Адонис, — брякнул Демиан первое, что пришло в голову. Обилие народа, любопытные и слишком откровенные взоры Демиана немного смущали. Смотрели не только женщины, но и мужчины. До сих пор Демиан не помышлял о том, что заниматься любовью можно и при посторонних, не боясь осуждения. Он огляделся. Вокруг царил полный хаос. Он не сразу понимал, где кончается одно тело и начинается другое — всё переплеталось в один живой клубок. Его голос тонул в стонах, шлепках и звуках красивой мелодии, струящейся откуда-то сверху, с балкона, где играли разгорячённые вином музыканты. «Как черви в банке» — вдруг промелькнула у него мысль. — Воистину ты бог! — хохотнула девушка, опустилась меж ними на колени. Ладони её легли на достоинства мужчин, лаская их и приводя без того уже возбуждённые члены в напряжение, приносящее невыносимое томление. Она припадала губами то к одному, то к другому. Алесус без смущения выдавал томные стоны и ласкал женщину. Тут же чьи-то посторонние руки терзали их тела со всех сторон. Демиан поплыл. Едва он позволил себе отпустить всё и поддаться всеобщему безумию, как его захлестнула волна дикого возбуждения. Он давно не был с женщиной и только сейчас понял, что больше терпеть не сможет — его рвёт на части от желания. Страсть всколыхнулась внутри, стекаясь быстрым потоком и концентрируясь между ног, наливая и без того окрепший пульсирующий член кровью. Дыхание сбилось, он жадно глотал этот вязкий воздух, пропитанный феромонами и терпким потом, а коварная девица манила их собой, заставляя забываться и сближаться, уже обнимая не только её. Под кожей разливалась лава. Мышцы окаменели и напряглись, а когда её обнажённая грудь коснулась кожи твёрдостью сосков, вдоль позвоночника тут же пробежал холодок, проступивший потом испариной, а рука Алесуса, что вскользь прошлась уже по его бедру, взбудоражила каждый мускул в сладком сокращении. От предвкушения скорой близости Демиан застонал, притянул девушку к себе и жарко поцеловал, куснув за мякоть нижней губы, она ответила. Однако их третий участник, Алесус, почему-то не спешил. Напротив, немного отстранялся от Адониса, явно показывая, что ласки мужчин его не интересуют. Но даму это не устраивало. — Мальчики, какие вы напряжённые! — прошелестела она, седлая бёдра Адониса, так легко позволяя тому без каких-то предварительных ласк проникнуть в себя, но не дала ему двигаться, мучая томлением и игриво улыбаясь. — Терпение, мой прекрасный бог! Она подала едва уловимый знак кому-то. Через минуту принесли поднос с бокалами, наполненными вином и несколькими порциями порошка на небольших бумажках. Она продолжала принимать ласки от Алесуса, который приник к ней сзади и ласкал её плечи и шею, тискал ладонями упругую грудь. Между тем медленно и плавно она раскачивала бёдрами, жадно вбирая в себя достоинство Адониса, дразня его. Не церемонясь, Алесус резко проник членом меж её ягодиц, насаживая на себя и вырывая сдавленный стон. Демиан тоже ахнул. Ощущение было странным, но приятным. И без того тесные объятия тела женщины теперь стали ещё теснее за счёт второго проникновения. Двигаясь в ней, он теперь ощущал не только её тело, но и его. Демиан тёрся о его пах набухшей от семени мошонкой, и эта пикантная деталь заводила сильнее. Порошок был подсыпан в бокалы и с тихим шипением растворился в вине без следа. Официант подал бокал вампирше, на это время она осадила своих кавалеров, стесняя и останавливая их движения внутри себя. — Не торопитесь, мальчики, выпейте вина́, оно продлит ваше удовольствие и добавит новых ощущений, раскроет вашу природу до конца, — с этими словами она поднесла вино к губам лежащего под ней Адониса, а официант к устам Алесуса. Вино заструилось по губам Демиана. Он охотно принял этот нектар, делясь с ней несколькими большими глотками. Вино показалось настолько приятным и сладким, таким мягким на вкус, что оторваться от него было труднее, чем от само́й девушки. Демиан, уже совершенно не обращая никакого внимания хоть на чьё-то присутствие, заставил коварную искусительницу поднапрячься, чтобы сорвать цветок столь желанного удовольствия. Он никогда ещё не был столь горяч, как сегодня, и было ли дело в порошке, что подмешали в вино, или он сам того хотел, но он позволил своей природе немного возобладать над всем, очень скоро он обнаружил себя ласкающим и Алесуса. Девушка лежала на нём, зажатая между двух пылающих тел. Руки Демиана ласкали её и его плечи, чувствуя, как играют под кожей крепкие мускулы мужчины... гладь упругих женских и мужских бёдер, колыхающихся с ним в унисон в этом страстном припадке. Алесус пытался сопротивляться его вниманию. Он отстранялся от него, но тем самым ещё больше раззадоривал пыл Демиана. Он не привык отступать, а потому с новым напором ласкал его ягодицы. Оргазм подступил внезапно и сильно. Он сдавил всё внутри в одной алчущей судороге, врываясь внутрь женской плоти горячим фонтаном, но стоны девушки и Алесуса вновь вознесли его на Небеса. И он кончил снова, резко, до исступления глубоко толкаясь во влажную плоть. Для Алесуса на тот момент уже тоже не существовало грани в том, кто под ним, над ним или в нём, он даже толком не отличал окружения, самозабвенно внимая ласкам и ощущениям. Тело его стало сплетением мышц — мужественное, гладкое, но не слишком мощное. Оно выдавало молодого мужчину, уже прошедшего стадию созревания юноши и находящегося в самом расцвете мужской природы. Получив свою долю наслаждения, их спутница как-то уж очень незаметно ускользнула, оставляя двух разгорячённых мужчин вдвоём, и теперь их естества и тела тесно прилегали друг к другу. Алесус, ещё недавно чурающийся мужских ласк, теперь сам с охотой покрывал поцелуями шею Адониса и гладил его бёдра, вжимаясь в пах возбуждённым членом, дразня гладил набухшей головкой меж ягодиц Адониса, не проникая в него, лишь невинно лаская. Демиан не уступал. Сильным рывком он перевернул мужчину, меняя их положение в корне. Теперь он высился над ним, тесно обхватив бёдра ногами. Длинные волосы разметались по влажному лбу, прилипли к плечам. Залитые до краёв вином и кровью глаза почернели, жадно рассматривая тело мужчины. Он никого вокруг не видел, кроме него, и хотел его тело прямо сейчас. Овладеть, сделать своим, а потом... забыть. Он хотел попробовать новое, вкусить мужского тела. Маска, хоть до сих пор и дарила защиту и привносила загадку в эту игру, теперь начинала мешать. Лобызая тело партнёра, Демиан опустился ему на грудь всем телом, разгорячённым от вожделения. Он чувствовал, как тело Алесуса отзывается на его прикосновения, как его кожа тает под пальцами, а горячее дыхание на шее так пленительно отдаётся где-то внутри жарким томлением. Пальцы сдавили плечи мужчины, пах заныл, он сжал его в крепких объятиях. Кто-то был рядом, даже попытался присоединиться к их игрищам, но Демиан немедленно отторгал всякого, кто только смел прикасаться к его добыче! Рык зверя вырывался из его груди, давая понять, что ловить тут уже нечего. Он вжал Алесуса в прохладу шёлковых и парчовых подушек, уже испачканных кровью и семенем, предвкушая миг, когда он овладеет этим красивым телом, но его маска, ударившись о маску Алесуса, помешала ему накрыть губы мужчины страстным поцелуем. В гневе он сорвал её, не помышляя о соблюдении конфиденциальности, о которой предупреждал его Маркус. Он жадно впился в губы любовника, прикусывая, настырно проникая сквозь них языком, щекоча нёбо, увлекая за собой его язык. Мужчина отвечал. Он обхватил его за талию, сжал ягодицу, издав сдавленный стон, притянул к себе плотнее, выгнулся. Два естества снова коснулись друг друга, и напряжённое тело Демиана не выдержало — тут же излилось прямо на живот Алесуса. *** Маркус жадно внимал страстному партнёру, только проблесками сознания улавливая, что он отдаётся мужчине. В нём привлекало всё: его тело, его нахрап и пылкость. Где-то в глубине сознания он чувствовал и с каким-то волнительным страхом понимал, что готов ему отдаться, если тот захочет. Пальцы впивались в кожу страстного любовника, уста ответили на глубокий и пылкий поцелуй, по животу разлилось тёплое доказательство пика наслаждения. После этого сладкая нега расслабления позволила Маркусу наконец открыть глаза и с больши́м осмыслением узреть лик Адониса. Лик! Лицо, что так часто мелькает перед ним в последнее время, теперь было так близко, а губы лобзали его, их перевозбуждённые чресла жарко трутся друг о друга во влажной вязкости, доказывающей свершение инцеста. Алесус застыл, изумлённо смотря в лицо Демиана. — Маска! — шепнул он, переходя на напряжённый хрип. — Надень маску! Немедленно! — Зачем? — Демиан, повалившись на него и сладко постанывая, теперь был похож на мягкого пушистого тигра, позволившего человеку себя погладить за то, что тот отвалил ему мяса. Он прикрыл глаза и слушал стук сердца любовника. Этот звук его успокаивал, хотя отбивал с такой скоростью, что сердцу впору разорвать грудь. Алесус вылез из-под Адониса. — Ты нарушаешь правила! — прошипел Алесус в лицо Демиану и замельтешил, не зная, как реагировать на такое происшествие, как теперь смотреть ему в глаза, вообще жить с ним и называть братом?! «Господь всемогущий, как я мог не узнать его? Да мы ж с ним едва не... А-а-а-а! Голова кружится... как я не учуял запах?! И вообще, я позволил мужчине... опиум. О Боги! Демиан!»— выплеском эмоций стала оглушающе звонкая и довольно сильная пощёчина. — Да чтоб тебя! Демиан едва не упал, настолько нежданной и сильной получилась затрещина. Щёку обожгло огнём, он ахнул и схватился за лицо. — Ты что? А, ты хочешь погорячее? — проворковал он, пошло улыбнувшись. — Сядь, — приказал Маркус. Демиан охотно повиновался. Волосы, теперь уже совершенно влажные от жара, налипли на лицо, мешая видеть, что происходит вокруг, к тому же он плохо различал людей, они казались ему размытыми силуэтами. Он понимал, что сидит сейчас на полу, осоловел и расслаблен настолько, что кто-то подхватывает его под руки, что-то говорит, а он никак не понимает сути. Видя их пыл, несколько человек проявили интерес к паре, решив разбавить собой их тесное общество. — Боже... Какие красавцы... — дама, тело которой уже не пышело свежестью и юностью, обхватила талию Маркуса. Она сжала его ягодицы и с многозначительным «у-у-у-у-у» попыталась отвлечь его от любовника. Демиана тоже взяли в оборот двое — мужчина и женщина. Собственные игры показались им скучными, и пара распластала на полу почти не сопротивляющегося Адониса, взбираясь на него, словно обезумевшие животные. Женщина вернула ему на лицо маску, рассмеявшись его рассеянности. Маркус рассвирепел, оттолкнул от себя дамочку, как в бреду пошатываясь и держась за голову, которую кружило словно на карусели, спотыкаясь о чужие тела, как мог, поспешил к выходу. — Мистер Алесус, вам что-то не понравилось? — поинтересовалась хозяйка заведения, заметившая своего давнего гостя в таком расшатанном состоянии впервые за всё время. — Оставьте меня в покое! — Маркус наскоро накинул рубашку и кое-как натянул штаны. Выходя из заведения, он откинул маску в сторону и лишь сидя в машине, стоя́щей где-то за поворотом, позволил себе немного отдышаться и прийти в себя. «Домой... скорее домой и в ванну! Нет, не могу, надо его дождаться и забрать. Что делать? Раскрыть ему это недоразумение или лучше смолчать? Молчать. Иначе он умчится прочь от меня как ошпаренный. Спокойно, приведи себя в порядок и жди. Потом надо просто доехать до дома и делать вид, что ничего не произошло. Это просто сон! Гореть мне в аду, но это правда. Его губы, тело, тепло...» Он провёл по своему животу, словно до сих пор ощущал твердь, прижатую к телу. «Мне было хорошо с ним, но слишком мало. Ужели я настолько погряз в грехах, столь чудовищен, что поддался соблазну собственного брата?!» Пока ждал, он оделся, пригладил растрепавшиеся волосы, всматриваясь в проулок, пальцы нервно постукивали по рулю. Демиан не заметил его отсутствия, осчастливив ещё одну барышню и избив её хахаля, пытавшегося взобраться на него верхо́м, он упился вином, не замечая, что ступает буквально по телам, громко ругаясь нецензурными словами и ища выход. Он поймал себя на том, что громко зовёт Маркуса, вдруг вспомнив, что тот так и не появился... хотя обещал. День рождения задался на славу! Кое-как его вывели в вестибюль, где он налетел на голую официантку с подносом шампанского. С диким радостным вскриком он вывалился на улицу, позабыв про оставленную в «Доме Греха» одежду, и жадно вдохнул ночную прохладу. — Маркус! — Гард увидел знакомую машину почти сразу и побрёл в её сторону, не задумываясь о том, что совершенно наг, покрыт яркими мазками помады и доволен как слон. Сияя улыбкой, он раскрыл дверку авто и устало рухнул рядом с Маркусом на сиденье, откинув голову назад. — Маркус! Где тебя носило?! Ты пропустил всё веселье! От Демиана веяло чужими запахами, как мужскими, так и женскими, вином и пролитым на него шампанским, в довершение всего на его животе остались следы страстей в виде свернувшихся белёсых катышек. Бёрн взволнованно закусил нижнюю губу, так и не повернув к брату головы. Он ничего не спросил. Даже не поинтересовался, почему тот не одет. А Гард скинул глупую маску и выровнял дыхание. Губы его распухли и пульсировали от поцелуев. Маркус завёл мотор и тронулся с места, и только через несколько минут он смог вымолвить хоть слово. — Я... повеселился. Ещё как повеселился. А ты что же? Тебе понравилось? — Он нервно сглотнул, осмотрелся, словно что-то высматривая на дороге. Демиан рассмеялся. — Мне никогда не было так хорошо, как сегодня! Знаешь, я думал, что ничем хорошим это мероприятие не закончится, но это был лучший день рождения в моей жизни! Помаленьку трезвея, Демиан начал осознавать, что наг. Маркус на него косится, пряча глаза всякий раз, когда тот пытается на него посмотреть и густо краснеет от смущения. — Дай-ка мне... свою рубашку, — Демиан потянулся к брату, пытаясь стянуть с того сий предмет туалета, но пальцы ещё неохотно слушались. — Прекрати! — Маркус неожиданно бурно отреагировал, руль повёл в сторону, и автомобиль, вильнув на полной скорости, врезался в фонарный столб. Оба хорошенько впечатались лицом в приборную панель. Когда из двигателя повалил дым, стало ясно, что придётся идти пешком, а рубашку Маркусу и правда придётся отдать. — Твою мать. — Именно так. Приехали... — раздосадованно прошипел Маркус, стирая кровь с рассечённой брови. Он нехотя снял рубашку и плащ, отдал всё Демиану. — Теперь придётся три квартала пробираться переулками мимо бобби. И не дай боже завтра в газетах я увижу наши лица! Я тебя убью! — Да ладно тебе. У тебя столько денег, что завтра тебе пригонят другую машину. А бобби... ха, я легко тебя проведу. — Это и пугает. Маркус угрюмо последовал за Демианом вдоль по переулку, деликатно посматривая в его сторону. — Значит, понравилось, — пробубнил он под нос, — это хорошо. Мне тоже. С днём рождения, Деми.