ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Тауэр — не просто исторический центр города, но и старейшее сооружение Англии, главный символ и сердце, в котором бьётся национальная гордость и произрастает средоточие власти над всей страной. За свою долгую историю Лондонский Тауэр был крепостью, дворцом, хранилищем королевских драгоценностей, арсеналом, монетным двором, тюрьмой, обсерваторией и даже...       — А правда, что в начале XIII века Иоанн Безземельный содержал в Тауэре львов? — вдруг спросил Демиан, когда они покидали машину.       Он волновался. Это его первый и, как он надеялся, последний поход в застенки Тауэра. Демиан знал много историй о том, что попавшие туда, обратно уже не возвращаются. А тут Маркус категорически заявляет, что он должен сопровождать его на это заседание министерства. Демиан не отказал. Да и как было сказать «нет», если ты советник и заместитель при министре обороны?       Маркус тоже волновался, хотя умело скрывал это. Он охотно ответил:       — Да, сущая правда. Однако королевский зверинец возник чуть позже, когда Генрих III, получил в подарок от зятя и императора Священной Римской империи трёх леопардов, слона и белого медведя. Живность держали на потеху королю и его свите, но однажды весь Лондон стал очевидцем зрелища, когда этот самый белый мишка сорвался с привязи и бросился в Темзу за рыбой.       Демиан рассмеялся.       — За рыбой? В Темзу?!       — Ага. Тогда она там ещё водилась.       «Зоопарк, как символично», — подумал Демиан, глядя на собирающихся в холле, перед овальным залом заседаний министров. Не иначе как пингвинчики, переминающиеся с ноги на ногу от нетерпения. Министры юстиции, сельского хозяйства, финансов и образования — все одинаково невзрачные и какие-то пресные. Они с Маркусом тоже не особо выделялись на их фоне. Сегодня оба выглядели как никогда официально: тёмные дорогие костюмы, тщательно уложенные волосы, несколько папок в руках у одного и у другого.       К нужному кабинету их сопроводили весьма учтиво. К своему удивлению, Демиан отметил, что почти все министры — люди.       Первыми зашли «Летучие голландцы», расположились в нишах овального кабинета и застыли, шныряя глазами по тому участку залы, которая была в их ве́дении. Слишком много нелюдей собираются здесь сегодня. Опасно оставлять их без специального присмотра.       Не хватало половины Кабинета министров, но и полдень ещё не пробило на часах. Пока всего лишь без четверти. Министры стояли группками, тихо переговариваясь между собой, кто-то теребил папочки с документами, которые впоследствии соберёт Генрих — верный секретарь премьер-министра Солсбери. Все желающие могли угоститься кофе или чаем на стоя́щем в углу небольшом столике на колёсиках, подле которого хлопотала миловидная официантка.       В зал вошёл Генрих и замер у входа, готовый приветствовать новоприбывших, незаметно выглядывая в коридоре приближающуюся фигуру самого́ премьер-министра — Лорда Роберта Артура Талбота Гаскойн-Сесила, третьего маркиза Солсбери.       Выражение лица Бёрна неизменно оставалось беспристрастным и ничего не выражавшим, кроме приветствия коллегам, прибывшим чуть раньше, а также самому премьер-министру.       — Лорд Солсбери, доброго утра, — Маркус протянул руку, чтобы поздороваться, и легонько кивнул. Будь они наедине, он не стал бы соблюдать этикет и обращался бы к нему как к равному, но их окружали люди. — Это Демиан Ван Гард, мой Советник, — представил он брата, после чего и тот повторил официальное приветствие.       — Очень приятно. — Сама учтивость во плоти. Министр лукаво улыбнулся. — Как всегда, отлично выглядите, лорд Бёрн. Рад видеть. Мистер Ван Гард, моё почтение. Что ж, господа, время не ждёт, идёмте.       Следом за Солсбери в зал заседаний под руку с виконтом Хольтом вошла невысокая хрупкая брюнетка. Демиан сразу узнал в миловидной женщине леди Кэролайн Спенсер — поверенную Амадея, оборотня-кошку. Они несколько раз пересекались ранее... в иной жизни. Кроме всего, граф Террлоу недавно посватался к ней, и уже была назначена свадьба. Демиан также слышал, что графиня якобы понесла. Горе-смотритель зря времени не терял.       Леди Спенсер узнала его и, к его удивлению, не фыркнула и не отвела взор, и даже не стала выказывать свою неприязнь. Она мило улыбнулась и скользнула глазами по его костюму и фигуре, отмечая, как тот сильно преобразился. Эти перемены ей были по нраву. Из неотёсанного мужчины Демиан превратился в холёного джентльмена, под стать Маркусу. Бёрну она даже позволила поцеловать себе руку.       Здесь же был министр иностранных дел, он же граф Уоррингтон. Он кивнул в знак приветствия представителям клана, однако, не присоединившись к ним, направился к своему креслу за столом... на другом конце.       Мнение Демиана о нём не особо изменилось с момента их малоприятного знакомства. Долгое время они открыто выражали друг другу недовольство, дрались, а потом, когда Маркус ввёл Демиана в близкий круг и поставил своим Советником, тон их отношений сменился на деловой, но при возможности каждый из них готов был перегрызть другому глотку. При Маркусе же они всегда вели себя друг с другом тихо и даже приветливо, хотя относилось это скорее к Уоррингтону, чем к Ван Гарду. Демиан притворяться очень не любил и водить дружбу с графом не собирался.       — Господа, доброго дня. Надеюсь, я не очень запоздала?       — Что вы, дорогая, мы без вас не начнём, — приветливо улыбнулся Солсбери.       Леди Аделаида Арманди зашла в зал, замерев на секунду в дверном проёме, приветственно улыбнувшись присутствующим. Благородный серый цвет её платья, сдержанный и официальный, всё же не мог скрыть манящей лёгкости ткани, не откровенно, но интригующе обхватывающей её стан.       Маркус изменился в лице, когда она обогнула стол и заняла место прямо напротив него, по левую руку от министра Солсбери. Биг-Бен пробил полдень.       — Все явились? — министр на ходу перехватил протянутую Генрихом папку.       — Мистер Алекс Грей ещё не пришёл.       — Ну, опаздывать в его стиле. Начнём без него. — Солсбери убрал с лица дежурную улыбку. — Итак, объявляю сегодняшнее заседание Кабинета министров открытым.       На этой слегка пафосной, но необходимой по этикету ноте Солсбери сел в кресло, открыл папочку. Генрих быстро прошёл по кругу, раздавая каждому гербовые листы с записями.       — Господа. Регламент строго прописан, мой секретарь его вам роздал, я думаю, отклонения от графика выступлений возможны не более чем на пять минут. Будем уважать время друг друга.       Почему-то произнося это, Солсбери посмотрел в сторону Маркуса.       — Как глава Кабинета министров, я взял на себя смелость выступить первым. Начнём наше заседание со ставшей одной из главных тем на сегодня, — улыбнулся Солсбери тонко, — ситуации с гемофагами и ликантропами. Могу нас поздравить — с каждым днём неприятие нелюдей в нашей стране становится меньше. Успешно борясь с расовыми предрассудками, мы постепенно выходим на уровень достаточно прочного мирного сосуществования. Приведу статистику Лондона — 48% работодателей предпочитают на сегодняшний день брать на вакантные должности представителей гемофагов и ликантропов. Снизился уровень криминала — оборотней и вампиров постепенно перестают подкарауливать в тёмных переулках лишь потому, что они не такие, как люди. Также стали находить на 70% меньше обескровленных и изувеченных трупов. Сегодня утром были поданы ещё две заявки на открытие частных донорских пунктов на юге.       Демиану уже захотелось спать. Эти разговоры его утомляли, а голос Солсбери был уж чересчур монотонным. Никому не нужная информация отказывалась оседать в его голове. Он стал следить за остальными.       — Число добровольно вакцинированных стабильно. Не многие хотят делать прививки, но и такие нелюди существуют, к счастью. В пятницу состоится показательное повешение трёх так называемых охотников на нелюдей, вырезавших семью вампиров в северном пригороде. В следующий понедельник состоится суд над оборотнем, обращавшем людей за крупные суммы. — Министр перевёл дух. Обвёл глазами внимательно слушающих людей и продолжил: — Но есть и не слишком хорошие новости. Никто не спорит, что постепенно уровень синергии воздействия различных факторов выводит наше общество в ранг законопослушного. Но всё ещё слишком много случаев нарушений законов: люди жестоко линчуют ни в чём не повинных оборотней и вампиров, те, в свою очередь, срываются или организовывают банды, кланы, что живут по собственным законам, к которым привыкли за многие сотни лет… — Министр помолчал. — Я хотел бы сейчас услышать от вас отчёты по клановой деятельности и мнение о том, надо ли ужесточать законы или добавлять новые. — Заглянув в регламент, он продолжил: — Итак, начнём с вас, мистер Рэймонд. Министерству внутренних дел первое слово, согласно духу времени. Прошу. — И сел на место, приготовившись слушать.       Пафосная речь мистера Рэймонда длилась целых пятнадцать минут, изрядно утомив всех присутствующих. Демиан ловил себя на мысли о том, что если бы он мог спать, то непременно сейчас храпанул. «Как Маркус может выносить эти пытки?!» Он краем глаза посмотрел на брата.       А Маркус с жадностью вслушивался в речи каждого, словно те рассказывали захватывающие истории, наполненные приключениями и чудесами. По крайней мере, по его внешнему виду можно было определить особое внимание. «Ни в чём не повинные... и где же в Лондоне он таких нашёл?! Кто ведёт эту дурную статистику? Опять сочинял свою речь меж тем, как эта шлюха охаживала его «хозяйство», — Маркус кинул презрительный взгляд на Аиду.       Слово взяла Леди Спенсер, как представитель от лица Амадея.       — Дамы и господа. Лондонский прайд, созданный нами сравнительно недавно, ещё совсем молод, но уже имеет солидные результаты своей деятельности. Для начала следует сказать, что абсолютно все оборотни нашего прайда неукоснительно соблюдают каждую букву закона, являясь законопослушными гражданами своей страны, а для этого, поверьте, была проведена немалая работа. Те же индивидуумы, кто не желает подчиняться властям, в прайд не принимались и не будут приниматься, а передаются прямо в Управление.       Демиан сто раз пожалел, что дал своё согласие Маркусу стать его Советником. Это ж форменный кошмар! Он готов уже убить кого-то или самоубиться, только бы эта пытка прекратилась. Затекло всё тело. Он пересел так, чтоб, наконец, стало удобно: перекочевал на подлокотник, что ближе к Маркусу, и вытянул ноги. Было бы недурно ещё снять жутко узкие туфли, но он подумал, что это уже чересчур. Маркус такой серьёзный, сосредоточенный, Демиан не выдержал лицезреть его грозно сдвинутые к переносице брови, улыбнулся. Маркус вопросительно покосился на него, не понимая, чего тот нашёл весёлого в данном мероприятии. Или у него сбилась причёска? Маркус культурно прошёлся по волосам рукой, не найдя никакого изъяна, зыркнул с укором на брата, а после снова напряжённо уставился на мисс Спенсер, мол, «как интересно, надо же».       — Господин премьер-министр, разрешите мне от имени лондонского прайда внести предложение о принятии нового указа. — Графиня дождалась разрешения премьера и продолжила: — Предлагаю выбрать определённый день, желательно в летнее время, который указом Кабинета министров или даже принятым в парламенте законом станет Днём единения нации, когда будут проведены массовые мероприятия как развлекательного, так и пропагандистского характера: праздничные демонстрации, митинги, гуляния, ярмарки, театрализованные действа, выставки работ мастеров, различные конкурсы, представления, сопровождаемые всеобщим весельем, дегустацией горячительных напитков и фейерверками всю ночь. — Кэролайн широко улыбнулась, надеясь, что министрам не следует пояснять прописную истину о хлебе и зрелищах. — Конечно, это всего лишь ещё сырое, не проработанное в деталях предложение, но я прошу благородное собрание со всей тщательностью рассмотреть его. Это должно дать передышку народу, скрепить узы дружбы между разными расами. Благодарю вас за внимание, господа!       Леди Спенсер кивнула присутствующим и чинно заняла своё место, передавая эстафету Арманди.       Аида грациозно поднялась. Голос графини, более походящий на милый щебет за чашкой ароматного какао или нежное воркование на шёлковых простынях, звучал проникновенно и завораживающе, хотя рассказывала она о скучных вещах. Говорила мало, часто сбивалась и смотрела в сторону Солсбери, словно ища поддержки. Вскользь упомянула о том, что наконец-то по всей Англии сняли кордоны и представители разных рас могут беспрепятственно перемещаться. Говорила о своём клане и о том, какие скоро всех ждут внушительные перемены, но больше внимания уделяла сидящим за столом людям. Добавила, что предложение леди Спенсер находит удачным, и что вполне готова оказать содействие в реализации сего мероприятия. Сразу было понятно — Аида считает, что самые важные вопросы надо решать в кулуарах, а здесь — ну просто так принято, вот и собрались все. Демиан, хоть и слушал её вполуха, отметил, что эта женщина совсем не блещет умом, но его недостаток с лихвой компенсирует наглость и хитрость. Ещё одним безусловным козырем является красота. Она не просто очаровательна, в ней есть нечто, что притягивает и манит взор всех мужчин, стоит ей только появиться в поле их зрения: некая грация, тонкий шарм, избежать который почти не представляется возможным. Она прекрасно знает об этом и пользуется своей красотой, умея расположить нужных людей, манипулируя, ведя их к тому решению, что выгодно для неё. И всё же умный и проницательный человек легко поймёт её манёвры, а потому у Демиана сразу возникли вопросы. И как такая, как она, могла загнать в ловушку такого, как Маркус?! Как она вообще стала главой целого клана?       Бёрн думал о ней точно так же, как Демиан. «Ну какой разумный вампир может примириться с такой главой клана? Не понимаю... Это ведь постельная игрушка во плоти и не более».       Но вот очередь дошла и до Маркуса. Он встал, окинув немного усталым взглядом присутствующих и вновь прибывших. Бёрн вообще сегодня был не в духе, с трудом выносил даже Демиана, что уж говорить о столь многолюдном обществе. Однако работа прежде всего.       — Дамы и господа! — обратился он. — Основные усилия клана «Префферити» направлены на сдерживание угроз военной безопасности граждан, а также на создание внутренних условий для экономического развития и повышения авторитета на международной арене. Военно-политическая обстановка за последние полгода характеризовалась стремлением к достижению сотрудничества с людьми, оказания им поддержки в организации порядка, налаживание политических связей. В чём достопочтенный мистер Солсбери имел возможность убедиться, получая своевременные отчёты о нашей деятельности в течение последнего месяца. — Он мельком взглянул в сторону премьера, а затем продолжил: — Приоритетной же нашей задачей стало урегулирование межрасового конфликта. Мы обратили внимание в первую очередь на стабилизацию обстановки на улицах Лондона. Благодаря формированию сильного, благосостоятельного и влиятельного общества вампиров по основным стратегическим задачам были выделены и распределены должным образом все необходимые средства. Вместе с тем недавний вооружённый конфликт между жителями Лондона стал для нас поводом для серьёзного анализа. Мы обобщили полученный опыт, сделали выводы. На их основании внесены уточнения в Государственную программу вооружения, государственный оборонный заказ. Утверждена концепция развития системы управления вооружённых сил на период до будущего года включительно, что указано вот в этих бумагах, которые также будут предоставлены в Правление. Существенным аспектом деятельности «Префферити» является соблюдение правопорядка. В качестве позитивного итога прошедшего периода могу отметить общее сокращение количества нападений на людей, уменьшение числа смертности и беспорядков на улицах, общее состояние дел с дисциплиной на сегодняшний день — удовлетворяет. К сожалению, не удалось достигнуть соглашения с кланом леди Арманди, — он на секунду ухмыльнулся в её сторону, — и как следствие этого — нездоровая морально-психологическая обстановка в отдельных кругах и напряжённости с кланами оборотней. С целью исправления ситуации планируется заключение сотрудничества и внесение изменений в программы подготовки офицеров и сержантов полиции, изменение форм и методов работы с подчинёнными, — он отложил бумаги в сторону. — На этом мой отчёт закончен, дамы и господа, но я хотел бы занять ещё минуту вашего внимания и высказать своё мнение о предложении мисс Спенсер. При всём уважении к ней, я, всё-таки, отвечу отказом. Идея в своём ключе неплоха, однако я вовсе не уверен, что для неё пришло время. День единения нации при настоящей обстановке в городе может обернуться Днём массового кровопролития. При всех улучшениях, люди, вампиры и оборотни ещё не достигли того уровня отношений, которые могли бы обеспечить благополучный исход данного мероприятия. Впрочем, это лишь моё мнение и доводы. Если Совет решит принять данное предложение, я, как министр обороны и глава «Префферити», как и всегда, согласен оказать посильную помощь в его проведении. Но брать ответственность за безопасность я отказываюсь. Сами понимаете — это слишком легкомысленно. Благодарю за внимание. У меня всё. Солсбери был приятно удивлён тем, что увидел и услышал. При всём желании избавиться от Маркуса Бёрна, он готов был признать, что этот мужчина знает своё дело как никто, такой кадр трудно будет заменить. Кого поставить на его место, когда его, наконец, не станет? Кристиана? Нет, точно нет. Арманди? Кэролайн? Амадея? Нет, никогда. Он предпочёл бы оставить эту должность вакантной, но это невозможно. Где-то в глубине души он и не хотел избавляться от Маркуса, но... Королева за последние годы слишком часто стала обращать свой взор на молодого, перспективного и предприимчивого вампира, который пользовался не только её личным особым доверием, но и доверием большинства граждан Лондона. Да чего уж там, всей Англии! Его знали и уважали даже за границей! Именно поэтому вопрос о его исчезновении с политической арены был таким... непосильно трудным для решения. Если бы Аида не прогадала с выбором способа! Как не бывать на небе двум солнцам, так не бывать в Лондоне двум премьер-министрам. Это он решил однозначно. И всё же на этом заседании только Маркус понимал то, что говорил, и действительно слушал то, что говорят другие. Сказался стаж работы в качестве дипломата, потому что так грамотно всё завернуть и отказать тем, кому надо отказать, никого при этом не обидев, вряд ли кто смог бы.       — Что ж, мистер Бёрн, вы, как всегда, ёмки и чётки. Благодарю вас за выступление. Знаете, я, пожалуй, соглашусь с вами, сейчас действительно не время. Но убеждён, что оно не за горами, и тогда, леди Спенсер, я с превеликим удовольствием попрошу вас заняться организацией данного мероприятия. Убеждён, что мистер Бёрн, как истинный джентльмен и моя правая рука, — он нарочито подчеркнул этот факт, — окажет вам всю необходимую помощь.       «Правая рука», — ухмыльнулся Маркус. — «Спасибо, что не левая, которая обычно шелудит в твоей вшивой ширинке, Роберт».       После этой мысли Бёрн собрал свои бумажки и хотел уже уйти с этого сборища идиотов, но Солсбери встал сам, давая понять, что он сможет уйти только тогда, когда он ему разрешит.       — Разумеется, сэр.       — Другого я от вас и не ждал, лорд Бёрн.       На похвалу Маркус отреагировал как на должное, хотя внутри разлился бальзам.       Демиан украдкой шепнул ему:       — Ты был великолепен.       — Я знаю. — «Я ещё и не такое умею, Деми, знал бы ты, что я в постели творю».       Ах, как приятно было видеть вытянувшиеся лица врагов. Как поджала губы леди Кэролайн, и как перекосило Арманди.       Демиан был уверен, что будь здесь сегодня Амадей, он бы тоже выглядел бледно на фоне Маркуса. Он так думал не потому, что Маркус его брат и создатель, а потому, что умел быть объективным и видел остальных, мог сравнить. У Маркуса талант не только в политике, но и в умении наживать себе врагов. И всё же Демиан был рад за него, рад и чрезвычайно им горд.       «И всё же это не политики... это свора под предводительством бывшего оборотня, который пытается доказать всем, что он всегда с народом, с простыми людьми. Дикая свора зверей, морды которых скрыты под масками благопристойности. Если спустить их с поводка — они просто друг друга порвут. И они, ОНИ хотят равноправия и свободы, кричат о том, что соблюдают законы, но делают всё возможное, чтобы спасти своих сородичей от наказаний. Если бы люди так друг о друге пеклись... Стаи, кланы, каждый пытается урвать кусок себе. Все кричат о притеснении прав, о том, что злые людишки, порождения Чумы и геенны огненной, ущемляют их, попирают права и линчуют только для собственной забавы и прихоти ради. И ни слова о том, что они делают с людьми, не ставя их ни в грош. Послушать всех этих глав, так оборотни белые и пушистые, а на клыки вампиров надеты пробковые наконечники, все они ходят парами только по главным улицам (и непременно под руку) и мило улыбаются».       Демиан воззрился на министра Солсбери. Он знал, что министр, будучи сам оборотнем-волком, демонстративно прошёл вакцинацию и теперь яростно «косил» под простого человека, источая само благородство. Благородство... только ни для кого не секрет, что в каждом прайде, клане, стае есть человек из тайной полиции, который докладывает ему о нарушениях. Секрет лишь в том, кто он. Демиан почему-то твёрдо уверен, что в их клане этой крысой является Уоррингтон, но доказать этого не мог. Граф не дал ему повода.       — Итак, дамы и господа, — Солсбери обвёл всех спокойным взглядом. Здесь он хозяин. И как хозяин умный, министр знал, чтобы звери не подрались, надо бросить им кость. — Благодарю всех за развёрнутые исчерпывающие доклады. Теперь персоналии по выдвинутым предложениям. Леди Спенсер, — лёгкий кивок в сторону кошки, — я хотел бы поблагодарить вас за вашу деятельность, направленную не только на безукоризненное соблюдение законодательства, что есть пример подражания для всех остальных, но и за прекрасно организованную благотворительную деятельность, направленную на представителей всех рас. Мистер Бёрн, хотел бы вас поблагодарить за вашу работу относительно перевооружения наших внутренних войск. Отличные образчики сверхсовременного вооружения, ну и экономия годового бюджета, что, разумеется, меня волновало больше всего, — слегка хохотнул собственной шутке и снова вернулся к серьёзному тону. — Я хотел бы особо отметить работу вашего клана, направленную на урегулирование межрасовых конфликтов, как в высшей степени успешную и позитивную. Но также хотел предостеречь вас. Клан «Префферити» в основном состоит из людей состоятельных и, к сожалению, далёких от основной массы народа, не считая единиц, таких, как мистер Ван Гард. Насколько я в курсе...       Демиан вздрогнул. Столько внимания в его сторону было малоприятным. Возникало ощущение, что его только что обесчестили, но сделали это как-то культурно.       Солсбери продолжал:       — То, что «Префферити» жертвуют деньги на всеобщее благо, достойно всяческих похвал. Но простые люди и вампиры, в частности, считают ваш клан, простите, снобами, которым не слишком интересны вопросы нации, проблемы простых жителей города и страны. Люди убеждены, что вы заботитесь лишь о себе, а деньги даёте только, чтобы вас не трогали. Я хотел бы предложить вам провести некую агиткампанию в Лондоне. Выберите нескольких наиболее ярких представителей клана, пусть они станут «ближе к народу»: посещают простые кабаки, детские дома, возможно даже женятся на простолюдинах или усыновят кого-нибудь, помогут нищим. Ну и так далее.       Маркус культурно кашлянул в кулак, мол, что-то в горле запершило, и отвёл взгляд. Благотворительность, фотографии со счастливыми ребятишками вокруг «доброго» дяди-вампира, одаривающего их подарками... подающий милостыню нищенке... участие в реконструкции храмов... да что угодно! Но усыновление?! Свадьба с человеком?! Да ещё и не имеющим положения в обществе... Бред! У «Префферити» есть свои правила и устои, менять которые не позволено ни одному человечишке. Даже премьер-министру.       — А я, в свою очередь, сделаю так, чтобы на месте добрых дел обязательно присутствовали журналисты популярных газет, — тем временем продолжал Солсбери. — Также то, что кланы графини Арманди и ваш до сих пор не нашли общий язык, — прискорбное недоразумение, которое я хочу постараться исправить в ближайшее время. Но не будем сейчас выносить на всеобщее обозрение взаимные претензии, ибо я считаю, что они всего лишь плод взаимного недопонимания. Я попрошу после заседания остаться вас, граф Уорингтон, лорда Бёрна и леди Арманди. Итак, господа, мой секретарь в течение трёх дней пришлёт вам протокол заседания с уже принятыми решениями и вопросами каждому из вас на рассмотрение к следующему заседанию, которое состоится через неделю в это же время. Всем спасибо за внимание. Считаю заседание законченным. — Кивнул Генриху. — Господа, графиня Арманди, прошу за мной. Поговорим в более приватной обстановке. До свидания, дамы и господа.       Просьба остаться, дабы каким-то неведомым ему образом примирить кланы Аиды и Бёрна, прямо-таки неприятно кольнула Маркуса изнутри нехорошим предчувствием. Путей примирения Маркус не то чтобы не планировал, но и не видел. И не желал. Они покинули зал заседаний, и уже в коридоре Демиан приостановил Маркуса.       — Буду внизу у машины. Постарайся не задерживаться, нас уже ждут. — И след его простыл.       Маркус даже в суматохе не успел поинтересоваться, кто ждёт, куда и зачем. День определённо не задался с самого утра, настрой Маркуса был безнадёжно подпорчен. Он проследовал дальше за Кристианом и остальной компанией, чуя недоброе. Лестная похвала от премьер-министра была приятна, несмотря на пафосность выражений. А вот требование подготовить проект контрмер обеспокоило. Тут одной бутылкой бренди не обойтись. А может и не только.       — Не понимаю, зачем я там нужен? — спросил тихо Кристиан, когда они поравнялись с Маркусом в коридоре. — Зачем нужно присутствие министра иностранных дел, если я даже не твой первый Советник? — подколол он Маркуса.       — Вот и узнаем, — сухо ответил Маркус.       Он откровенно устал в последнее время и от поведения Демиана с его бесконечными попойками и блядками, и от Уоррингтона, который то и дело сетовал такими вот подколами о своём ущемлённом положении при Маркусе.

* * *

      Первым в кабинет по старой традиции зашёл верный Генрих. Убрал разложенные документы, отодвинул кресло и скрылся в дальнем углу, где, усевшись за небольшой стол, принялся составлять протокол. Ну, или делать вид, на всякий случай положив револьвер с серебром под правую руку в приоткрытый ящик. Генрих уже знал, о чём сейчас пойдёт речь, и не был уверен в благоприятной реакции присутствующих. Премьер зашёл следом. Сразу же направился к окну, где у низкого круглого столика стояли четыре удобных глубоких кресла. Следом зашли остальные.       — Господа, графиня. Генрих, распорядитесь принести кофе, коньяк и бренди для дамы. Может быть, кто-то хочет чаю? Прошу, не стесняйтесь. Присаживайтесь. Попробуем построить свой диалог в обстановке дружественности и открытости.       Премьер-министр сел сам, по правую руку усадил графиню, по левую — Уоррингтона, Бёрну осталось место напротив министра. Когда все устроились, Роберт положил ногу на ногу, пристроил локти на подлокотники, сцепил руки в замок перед собой и оглядел присутствующих. Разговор будет тяжёлым... Очень тяжёлым.       Повисло минутное молчание, все смотрели друг на друга, потом обратили взор на премьера.       — Итак. Дамы и господа. Мы собрались с вами здесь, чтобы раз и навсегда положить конец вражде, возникшей между двумя вашими кланами, мистер Бёрн и графиня Арманди. — Солсбери одарил каждого из них серьёзным взором и продолжил: — Ибо ваши распри дурно влияют на мирную обстановку в городе. Члены кланов, следуя верности и личной неприязни собственных глав, устраивают поножовщины, драки, даже убийства. Строят козни, строчат ложные доносы в министерства, в общем, умудряются гадить друг другу по мелочам и не только. Господа, шекспировские страсти, ей-богу, — министр покачал головой, постепенно распаляясь. — Но мы же давно не в Средних веках. И я намерен положить сегодня конец этой вражде. Раз и навсегда, господа.       Солсбери обвёл глазами всех присутствующих.       — Раз уж вы умудряетесь жить шекспировскими страстями, значит и урегулировать конфликт будем теми же методами. Детей, к счастью или сожалению, ни у вас, графиня, ни у вас, лорд Бёрн, нет, и поженить их во славу мира мы не сможем. Но вы ещё оба достаточно молоды для того, чтобы стать главными героями этой пьесы. Я предлагаю вам оливковую ветвь в виде свадьбы. Это то самое средство, что скрепит не только вас узами брака, но и объединит оба клана в один. Семейный.       В этот момент принесли подносы, сервированные кофе, чаем, молоком, сливками и так далее, всем, что полагается при традиционном чаепитии в пять часов после полудня. Солсбери замолчал, сделав знак остальным воздержаться от комментариев. Как только прислуга удалилась, премьер тут же нетерпеливым жестом прервал попытки к возможным возражениям.       — Я не закончил. Предугадывая, что вы не захотите связать свои судьбы ради политики и блага общества, даже под страхом смертной казни, я и пригласил графа Уоррингтона. Он станет тем компромиссом, на который я готов пойти, обсуждая данную, так сказать, сделку.       Бокал в руке графа Уоррингтона надрывно хрустнул и рассыпался на осколки, заливая белоснежные манжеты его сорочки бренди.       Солсбери сделал ещё один знак рукой, чтобы кто-то не вздумал прервать его.       — Вы, мой дорого́й граф, займёте место жениха. И, разумеется, у вас у обоих есть возможность отступиться от этого брака. Но, если это случится, я подумаю, что отказавшийся эгоистичен и недостаточно радеет о благе нации, заботясь лишь о себе. Своё суждение я перенесу на весь клан отказавшегося. А к моему мнению прислушиваются очень многие. Вскорости все будут думать, что клан не хочет мира, а значит идёт против воли правительства и Бога. И, сами понимаете, такому клану не найдётся места в нашем цивилизованном английском обществе. Он подвергнется порицанию, плавно переходящему в анафему. Как следствие, клан лишится расположения правительства, всякого члена будут тщательнейшим манером проверять. Иные кланы и стаи решат, что не грех поживиться за счёт париев. В общем, я просто убеждён, что для эдакого клана наступят чертовски несладкие времена. Не уверен, что он вообще выживет, когда затеются репрессии. Разумеется, с его главы. — Премьер преднамеренно выдержал паузу, упиваясь мгновением триумфа и выражением лиц собеседников. — Это лишь мои предположения. Но, как вы все знаете, ошибаюсь я редко, но уверен в вашем патриотизме и любви к Англии. Вы сделаете правильный выбор, господин Бёрн, графиня Арманди и граф Уоррингтон. Я прав?       Повисло жуткое безмолвие с игрой в гляделки. Губы Маркуса, так нечасто выдававшие улыбку, растянулись в широком белозубом полумесяце. Он чувствовал, что за игра сейчас ведётся: здесь ему предлагалось либо плясать под дудку, либо сгинуть, впрочем, не ему одному, но и костяку клана, разумеется, тоже. Всё на своих местах, кроме одного нюанса, что Маркус никак не мог понять, но на который всё же вздохнул внутренне с лёгкостью — почему он предложил Кристиана, когда всем известно, что более близкое место к управлению, как и к Бёрну, в клане занимает Демиан?       — Вы правы, — нарушил молчание Маркус, — в том, что нынче не средневековье, и решать проблемы спонтанными свадьбами, на мой взгляд, как минимум, глупо. — Он поудобнее устроился в кресле, полностью копируя позу Солсбери и положив ногу на ногу. — И опять-таки нюанс. — Бёрн вмиг убрал приятную улыбку с лица, став, как прежде, холодным камнем, глядя Солсбери прямо в глаза. — Я не сомневаюсь в том, что ваше мнение весьма чтится в определённых кругах, как и моё.       Солсбери слушал Маркуса, но по его поджатым губам стало понятно, что он недоволен его доводами, однако не стал его прерывать. «Мальчишка. Великовозрастный мальчишка, столько лет топчет эту землю и всё никак не поймёт, что власть не зиждется на самомнении и клыках. Он пытается угрожать мне. МНЕ! Как мило, мериться силами с хозяином Великобритании», — и министр широко улыбнулся Маркусу.       Маркус продолжил:       — Что до распрей, вы доподлинно знаете, сколь зыбкое сейчас положение меж людьми и нелюдями. И вам ли напоминать о том, чьи силы превосходят. Вы на себе испытали эффект, — снова усмешка, намёк на человеческую сущность министра. — Боюсь, что предполагаемые вами переполохи, могут иметь и обратную сторону. Вплоть до Гражданской войны. А если это притянет интерес иностранных государств, то всё может пойти гораздо дальше и не в вашу пользу, дорого́й премьер-министр.       Грозить Маркусу расправой — всё равно что пугать ежа иголкой. «Каково станет положение людей в этом разбитом обществе, когда даже сам премьер к ним не принадлежит? М? Роберт...»       — Я, конечно, как патриот Англии, вовсе не желаю такого жребия для её граждан. Вы, насколько я понял, тоже. Жениться на госпоже Арманди… — Маркус обвёл взглядом её тело с головы до ног, вскинул уголок одной брови, причмокнул и продолжил: — Хм... заманчиво. Однако слияния кланов ожидать не стоит. Объединение предполагает одного главу, а, как мне кажется, графиня не пожелает оставить свой пост во благо Англии. А я не могу позволить руководить настолько важными делами даме, чьи основные интересы составляют походы к портнихе и в парфюмерные лавки, а не государственные дела. Мистер Солсбери... А к чёрту, мы не на приёме... Роберт, уж вы-то должны это осмыслить. Постель, дом, дети, магазины... это вполне подходит для такой леди, как госпожа Арманди, но политика... — Маркус нахмурился и помассировал висок. — Полагаю, нам сто́ит обсудить этот вопрос двусторонне, в том плане, что у нас найдутся некоторые условия. К тому же нам с господином Уорингтоном тоже есть о чём переговорить наедине, прежде чем дать вам ответ. Дайте нам сутки.       Пока говорил Бёрн, Кристиан справился со всплеском ярости и уже спокойно размышлял, рассматривая потенциальную невесту. «А ведь мне отводится оскорбительная роль заложника. Ну уж нет, на таких условиях я свою почти столетнюю холостяцкую жизнь не оставлю! Тем более, что Маркус, судя по всему, не чувствует себя испуганным. Даже наоборот, хозяином положения и вправе ставить собственные условия. Опять же, ситуация и моё место в этом дипломатическом предприятии почти унизительны!»       Тут граф с удивлением осознал, как всё замыкается на нём. На его лояльности клану и главе. Пожелай он поменять сторону, фактически вся затея рассыплется, позволяя ему выйти сухим из воды. Если только... Кристиан вновь посмотрел на графиню Арманди. «Интересно, это её выбор или всё-таки маркиза? Маркус прав, тут есть над чем подумать. Хотя бы до утра».       — Маркус, — голос Солсбери был тих и спокоен, — не забывайте, с кем вы говорите. — Он не будет напоминать этому кровососу, кто фактически правит страной, и что могут сделать с Маркусом и его кланом, если маркиз Солсбери пожелает. Первое правило благоденствия Великобританского — не зли премьер-министра да несокрушим будешь. Вздохнул тихо, прикрыв глаза, усмиряя вулкан внутри, — он не будет препираться и объяснять, что к чему, — и продолжил: — Не сто́ит сотрясать воздух возможными карами: войнами, голодом, засухой и остальными вавилонскими страстями. Народ наелся войной, сыт ею по горло. Никто её больше не хочет. Я в том числе.       Аида сохраняла завидное самообладание и спокойно потягивала кофе, словно весь этот разговор её никаким образом не касается, однако она многозначительно посматривала в сторону премьер-министра. Она сейчас не собиралась ничего говорить, только слушала.       — Лорд Солсбери, — подал голос Кристиан. — Я бы хотел уточнить, почему вы выбрали именно мою кандидатуру, когда я не являюсь личным Советником и даже не состою в родстве с мистером Бёрном?       — Мистер Уоррингтон, ваш вопрос разумен. Я аргументирую. Дело не в родственных связях. Дело в самом принципе соединения. Как я уже упоминал, у мистера Бёрна нет детей или близких родственников.       Маркус про себя хмыкнул. «Если б ты только знал...»       — Но у него есть вы и мистер Ван Гард — люди, наиболее приближённые к главе. — Министр кивнул Бёрну. — Я никак не хочу оскорбить или обидеть вашего друга и Советника, лорд Бёрн, но мистер Ван Гард недостаточно высокороден для женитьбы на графине Арманди. Да и не думаю, что вы, Маркус, согласитесь, чтобы свадьба между ними состоялась. — Солсбери донесли о привилегированном положении Ван Гарда и трепетном отношении к нему Бёрна. — Так что вы, граф, наше идеальное решение. Не надо забывать о пожеланиях само́й графини, — галантный кивок Аиде. Кнутом пощёлкали, пора доставать пряник. — Этот брак очень важен, он должен показать всем членам обоих кланов, что его верхушка больше не враждует, соединив свои сердца в браке. Я не буду уточнять, что после свадьбы вы должны будете на публике демонстрировать нежность друг к другу и почтение, а также вести пропаганду среди членов клана о том, что давно пора зарыть топор войны, своим наглядным примером демонстрируя мир и согласие. Кланы, по сути своей, — стадо преданных вам нелюдей. И если вы покажете и докажете им, что хозяева теперь живут в мире и согласии и даже пытаются вместе вести дела, то они с радостью прекратят свои споры. И, разумеется, при положительном решении этого вопроса, я хотел бы сделать всё для вашего... благоденствия, граф. Лично вас, вашей семьи и клана в целом. Ибо этот шаг, как вы понимаете, убедит меня в том, что вы истинный патриот. И клан, который вы представляете, должен быть как можно более защищён от возможных посягательств на него, иногда пользуясь небольшими поблажками и послаблениями.       Уоррингтон уже спокойно воспринимал информацию. Во всяком случае, он определился со своей позицией в этом предприятии. Маркиз порадовал откровенной лестью, серьёзными предостережениями и, наконец, объяснением выбора Кристиана на роль жениха. «Идеальное решение», «пожелания леди». Но и требования выдвигались не простые, а очень всеобъемлющие.       — Ваши мнения и пожелания, Маркус, будут приоритетны для меня и будут рассматриваться в первую очередь, в большинстве случаев с положительным решением. Эта свадьба, уверяю вас всех, укрепит влияние обоих кланов вампиров в Лондоне. — Солсбери хлопнул ладонями по подлокотникам и поднялся. — Итак, господа, не смею вас больше задерживать. Вам действительно нужно всё обсудить и обо всём хорошенько подумать. Сегодня вечером жду вашего ответа, граф Уоррингтон. Ждать до утра — это слишком долго. До свидания. Надеюсь на успешное завершение нашего разговора. Графиня, останьтесь, пожалуйста.       Маркус был зол. То, как разворачивались события, ему вовсе не нравилось.       — Кристиан, — обратился он к графу уже на выходе из здания, — я полагаю, сейчас нам сто́ит найти более простую обстановку и обсудить всё. Ван Гард ждёт меня у машины. Прошу тебя поехать с нами. Разговор предстоит не из простых. «Как же я хочу сейчас выпить чего-нибудь покрепче и забыть обо всём! Стерва! Скорее бы убить её».       — Я не против.       Только дверь затворилась за «достопочтенными джентльменами», как леди, испустив торжествующий возглас, повисла на шее министра.       — Роберт, я тебя обожаю! Ух, как ты их!       Аида зацеловала министра в щёки, нос, пока не словила губы, решила выказать свой восторг вот эдаким тактильным способом. Руки её обнимали экс-оборотня за шею, а в другой миг уже скользнули за полы пиджака, желая ощутить тепло его тела ближе, хотя бы сквозь слой белоснежной рубашки.       — Вся эта политика... это так возбуждает... мр-р.       Арманди уже практически оказалась сидящей на коленях маркиза, совершенно не обращая внимания на присутствие секретаря в комнате, ероша седые, но всё ещё густые волосы.       Она чуть отстранилась от Солсбери, заглянула в спокойные серые глаза, осознавая, что сейчас вполне в её власти возвратить им янтарный оттенок, и жаждала это сделать.       — Я старался для тебя, девочка. Сладкая моя. Вот только «ух, как я их» — я как раз и не хотел. Не люблю такие разговоры, не люблю припирать к стенке... Хотя кое-кому это иногда полезно.       Возбуждение леди Арманди мгновенно передалось и ему, словно они не занимались сексом как минимум месяц. Приятное окончание первой половины дня, достойное начало второй — бывший оборотень уже давно отвык отказывать себе в чём-то. Вот и сейчас, пока Аида отстранилась, он кивнул секретарю.       — Генрих, оставьте нас. Меня нет ни для кого минимум полчаса. И прошу, никого к нам не пускайте, во избежание скандала... Ар-р-р-р, детка, сейчас Серый волк тебя будет кушать! — с такими словами, не дожидаясь, пока Генрих, прямой как палка, выйдет из кабинета и плотно затворит за собой дверь, ужасно недовольный происходящим, подхватил её под бёдра и, окунувшись носом в её декольте, понёс Аиду к большому дубовому рабочему столу. — Р-р-р, мой сочный сладкий поросёночек...       — Поросёночек? — Аида показала в ответ такой набор клыков, который точно не встретишь ни у одной свинки. — Ты несносный мужлан, Роберт! И кто тебя назвал маркизом? И вообще, что это за обращение с почти замужней дамой? Которую, замечу, ты самолично сватаешь!       Возмущение в голосе Арманди было почти непритворным, хотя немного противоречивым с тем, что продолжали вытворять её ступни, успевшие лишиться туфелек и теперь гладкостью шёлка чулок скользнувшие по бокам Солсбери.       — Никто не называл. Титул мне перешёл по наследству... — Маркиза заводило сопротивление, пусть даже наигранное, заставляя глаза постепенно менять цвет. А что касаемо клыков — ну кому они теперь страшны? Руки маркиза скользили по женскому телу, задирая юбку ещё выше, лаская бёдра. — Нет, если ты хочешь сказать, что из-за ваших брачных танцев я лишусь вот этого... — Одной рукой маркиз за шею с силой притянул её к себе, а вторая рука скользнула под исподнее. — ... то я прекращу наши постельные танцы, — и, поймав сочные губы, обжёг поцелуем, вложив в него исключительно страсть. Но затягивать прелюдию более пары минут не стал. Не то место, да и настроение — скорее выплеснуть скопившееся напряжение. — Ну-ка, детка... — быстрым ловким движением стянул бельё, не заботясь о его целостности, и резко притянул Аиду за бёдра к краю стола. — Расстегни сама.       — Прекратишь? — бровь леди лукаво изогнулась. — Прекратишь прямо вот сейчас? — Её пальцы справились с ремнём брюк Солсбери и уже пробрались дальше, обхватывая объект вполне понятной гордости маркиза. — Ух, милый, меня это каждый раз поражает... он такой большой! — произнося эти слова, Арманди ничуть не лукавила. — Бедная твоя будущая жёнушка... эта милая, целомудренная овечка. Тебе надо быть поосторожнее с этим, а то, не успев жениться, останешься вдовцом, не приведи господь... о, боже ты мой!..       Фразы получались с паузами, в том ритме, в котором сейчас двигались их тела, хотя очень скоро с уст Аиды слетала уже не совсем членораздельная речь, да она и думать забыла о предполагаемых проблемах Солсбери. Уже потом, оправляя платье, она с сожалением констатировала, что осталась без нижнего белья. Но эта потеря её не слишком тревожила, в отношениях с маркизом такие досадные мелочи искупались сторицей.       — До свидания, милый, — невесомый поцелуй, как прикосновение шёлкового шарфа, скользнул по щеке мужчины. Поправив выбившийся чёрный локон за у́шко, Аида покинула кабинет.       Маркиз проводил её взглядом до двери. Удовлетворённо вздохнул и тут же о ней забыл до следующей встречи. Впрочем, как, собственно, и она его. И в этом всё очарование отношений с Аидой Арманди.