Часть 16. Бархатные переговоры
8 августа 2021 г., 20:38
Вечер. Почти ночь. Небо лишь на мгновение озарилось гранатовым цветом за трубами заводов Саутсварка, и Лондон быстро начал погружаться в густые сумерки. Затеплились уютные фонари вдоль улиц, но их света еле-еле хватало, чтобы рассеять стремительно ожившие ночные тени.
Маркус глотнул поглубже этот воздух. Он обожал Лондон. Это его дом. Его территория. Его жизнь. Но сейчас у него было стойкое ощущение, что в этом доме не всё хорошо. И это не отпускало, не давало расслабиться и упиваться надвигающейся тишиной пустеющих улиц, засыпающих под цокот лошадиных копыт редких кебов.
Он неохотно захлопнул дверцу и кивнул Кристиану.
— Готов?
— Готов.
— Что ж. Час настал.
Их учтиво поприветствовал управляющий Лоуренс Гордон.
— Мистер Бёрн, добрый вечер! Вас уже ожидают. Я, с вашего дозволения, взял на себя смелость разместить гостей за лучшим столиком.
— Превосходно, Гордон. Большое спасибо. Проводите, пожалуйста, мистера Уоррингтона к ним и примите заказ.
— А ты? — спросил Кристиан.
— Я присоединюсь к вам через несколько минут, ни в чём себе не отказывайте.
Едва граф удалился, Маркус перехватил первого попавшегося официанта.
— Немедля поезжайте в клуб «Алый Бархат» и найдите там Демиана Ван Гарда, и любыми средствами как можно быстрее привезите его сюда.
Официант испуганно воззрился на Маркуса, понимая, что только что ему привалило «много счастья». Он даже выронил пустой поднос. Когда хозяин находился в неблагодушии и заговаривал о Демиане, а тем более его доставке, все знали, что сие чревато последствиями, в особенности для исполнителя сего задания.
— Х-хорошо, сэр, — промямлил официант, стараясь не смотреть хозяину в глаза.
— Да что с тобой! Руки не держат? — Маркус повысил слегка голос, но затем выдохнул и тихо добавил: — И вот ещё. Возможно, вид у него будет... В общем, доставить в наилучшем виде и как можно скорее. У тебя полчаса.
— Всё сделаю, мистер Бёрн.
— Как приедете, проводишь его к нашему столику. Всё понял?
Официант кивнул.
— И чтобы машину вернул без единой царапины. Время пошло! — Маркус кинул юноше ключи, а сам, нацепив на лицо доброжелательное выражение, присоединился к гостям.
* * *
— Простите, что заставил вас ждать, улаживал некоторые административные дела. Леди Деверик, вы, как всегда, само очарование. — Маркус галантно поцеловал руку спутнице маркиза. — Благодарю вас, мистер Бёрн, — зарделась она. Что и говорить, а мисс Айрис Деверик действительно хороша собой: стройная, статная, с длинными светло-пшеничными волосами, завитыми в лёгкие локоны. Её шелковистый взгляд цвета крепкого кофе исполнен достоинства и некоего мудрого спокойствия, а пухлые розовые губы приветливо растянулись в улыбке, едва она увидела Маркуса. Айрис так разительно отличалась от Аиды Арманди, что это всё равно, что сравнивать между собой дешёвую напористую портовую проститутку и человека царских кровей, кто с молоком матери впитал понятие чести и достоинства. Мисс Деверик скромна, но при этом знает себе цену и держится деликатно. Она не просто человек, а человек очень обаятельный и, что самое главное, образованный. Маркус мало о ней знал, но после знакомства на одном из приёмов поразился, что столь изящная, обворожительная женщина, как она, решилась связать свою судьбу с премьер-министром, волочащимся за всякой хорошенькой мордашкой, не обременённой мозгами. А тут — такое сокровище! — Уже что-нибудь заказали? Не хочу показаться нескромным, но кухня здесь отменная. А недавно мы расширили меню, добавив «специфичные блюда», — под этим Маркус подразумевал кровь, которая теперь была вполне узаконена к потреблению и, разумеется, закупалась в определённых банках, куда люди сдавали её добровольно, за весьма щедрое вознаграждение. — У вас очень мило, Маркус, — улыбнулся маркиз. — Похвально ввести в меню специальные предложения. Но у меня опасения: не станут ли люди переживать из-за того, что в одной из граф увидят строчку «кровь — стоимость такая-то»? — про разрешения министр даже не заикнулся. У Бёрна не могло быть промашек в этом вопросе. — Безусловно, я задумывался об этом, прежде чем ввести такое новшество. Но также я думал и о том, к чему стремится наше общество, и мы, как руководители, должны ему что-то прививать. На данном этапе мы стремимся к равенству всех рас и взаимопониманию. Людей не заботит, будет ли возмущаться общество коров о том, что в меню указано «говядина в собственном соку — по такой-то цене». Это совершенно нормальная пищевая цепь, в которой мы уменьшаем вынужденную агрессию вампиров по отношению к людям. Мы предоставляем вампирам возможность получить пропитание не охотясь, а для людей уменьшаем риск быть убитыми. Как бы это жёстко ни звучало, но сытый вампир не рассматривает человека как дичь, что особенно свойственно молодым особям нашего вида. — Маркус улыбнулся, немного развернувшись в сторону леди. — Мистер Бёрн, «Виктория», несомненно, чудесна, я бы сказала даже больше, она просто прекрасна. Одно из достойнейших заведений Лондона с отличной кухней. Я даже не стала заглядывать в меню. Знаю, что бы не выбрал мистер Солсбери, это будет выше всяких похвал. Я рада, что мне представилась возможность сказать это лично хозяину ресторана. Конечно, нет предела совершенству, но порой лучшее, — она с нажимом произнесла это слово, — враг хорошего. — Благодарю вас, леди Деверик. Бальзам на душу. — Какой усладой стали Маркусу такие отзывы о его жемчужине, его сокровище — «Виктории». Но он также оценил и её тонкий намёк. — Дорогая леди, я очарован вашей мудростью. И если честно, уже начинаю завидовать Роберту. Хотел бы я тоже повстречать однажды такую спутницу по жизни. Это особенная редкость. Роберт, вы просто счастливчик. — Маркус улыбнулся Солсбери и шутливо добавил: — На вашем месте я бы дорожил таким союзом, даже в мыслях не позволил себе отвлечься в сторону иных представительниц прекрасного пола. Министр лукаво улыбнулся в ответ, деликатно промолчав, но намёк Маркуса он, разумеется, понял. Уоррингтон в этой светской беседе счёл приемлемым не участвовать, он только сдержанно улыбался, медленно смакуя вино, ожидая, когда же Маркус и Солсбери перейдут к делу, ради которого собрались. Но господа не спешили, будто растягивали эту встречу «лучших друзей». «Маркус явно тянет время, но зачем? Покончить с этим скорее да присоединиться к вечеринке в «Алом бархате», которая сейчас, наверняка, в самом разгаре». Арфа, скрипка и виолончель окутывали волнами умиротворения просторное помещение залы, создавая спокойную, даже романтическую обстановку под приглушённый свет зажжённых свечей. — Господа. — Маркиз сделал большой глоток вина́, посмотрел на Бёрна. — Думаю, каждый из нас знает причину нашего совместного ужина. Оттягивать важность момента больше нет смысла. Итак, дорогой мистер Бёрн и вы, любезный граф... каким будет ваш ответ? — Нашим ответом, — помедлил Маркус, сделав глоток терпкого вина́, — будет согласие. Разумеется, с условиями и договором, что устроят обе стороны союза, а также дадут гарантии успешности задуманного. Кристиан не последний человек для меня, Роберт. Вы это, несомненно, знаете. Я пекусь о его благополучии. — Разумеется. — У меня есть одна просьба, не входящая в договор. — Какая? — Я слышал, что вскоре будет избран мэр Лондона, и на эту должность, несомненно, есть множество претендентов. — Это так. Да. — Меж всем, назначение последует от вас, премьер-министр. Я подумываю выдвинуть своего кандидата, не менее достойного, нежели другие. Солсбери немного удивился такому повороту событий, хотя не сказать, что Маркус его ошарашил. Премьер не совсем понимал, что сие за манёвр и что ему будет с этого? Что задумал этот хитрый изворотливый лис?! — Я, конечно, ничего не имею против, но вы же понимаете, что на данной должности должен оказаться настоящий сын своей страны, истинный лондонец, достойный стать оплотом города и его жителей. Даже среди уже имеющихся претендентов я не вижу истинно достойного... пока что. Но вы меня заинтриговали. И кто же этот ваш человек? Уоррингтон потрясённо глянул на Маркуса. Ровно до этого момента Бёрн даже словом не обмолвился с ним о мэрстве. Кого он имеет в виду? — Вы знакомы с ним. Демиан Ван Гард, — произнёс Бёрн совершенно спокойным голосом, а вот сердце Кристиана в этот момент почти ощутимо шлёпнулось в пятки. Солсбери поджал губы, но его замешательство длилось ровно столько, чтоб его самообладание успело перебрать все варианты благоприятного исхода этой встречи. Конечно, он был не в восторге! Но сказать сейчас категорическое «нет» — значит дать Маркусу возможность для манипуляций, а это сейчас совершенно лишнее, учитывая, что он всё-таки пошёл на уступки. «Почти сам загнал себя в ловушку, а тут такое. Хочет посадить своего человека поближе ко мне? Чтоб тот грел уши, обо всём докладывал ему? Ха». — Неожиданно. Но должен сказать, что этот юноша перспективен. Выходец из народа, хорошо знает Лондон, его беды и нужды. Я слышал, что вашу речь для сегодняшнего собрания подготовил именно он, не так ли? — Он помогал мне, это верно. К вашему совету быть ближе к народу я всё-таки прислушался. — Даже слишком, — пробубнил Кристиан, явно недовольный этаким раскладом. «Теперь он свою шлюшку... этого Гарда, будет продвигать в правительство?! Не слишком ли дорого обходятся интимные услуги этого неотёсанного болвана, а, Маркус?!» Солсбери улыбнулся. — Хорошо. Я готов рассмотреть кандидатуру вашего протеже. * * * Тем временем в «Алом бархате» — О, вы уже здесь, граф, — раздалось за спиной Террлоу, — первый из всей нашей компании. Граф обернулся на голос. — Ван Гард, — лицо Террлоу выдало его явное разочарование. — Ноги сами принесли, да? — лукавый смешок. — Вы тоже, я смотрю, не заставили себя долго ждать. — Как я могу заставлять женщин ждать меня?! Миледи, моё почтение, — лёгкий поклон и жест к груди. Однако порхать к даме в красном и целовать ей руки он не спешил. — Демиан Ван Гард, к вашим услугам. Он один, зато переодетый в светлый твидовый костюм-тройку цвета беж, выбритый, накрахмаленный и изрядно посвежевший. Где и как он успел приодеться и привести себя в божеский вид после ухода из паба — только дьяволу было известно. — О, добро пожаловать в «Алый бархат», мистер Ван Гард! Я хозяйка этого заведения, Салли Вудсток, — тут же растаяла от его улыбки не молодая, но всё ещё видная женщина. Ухоженная и совсем не вульгарно накрашенная брюнетка с игривыми локонами, она мало чем походила на проститутку, а затянутая в корсет талия делала из неё вполне себе лакомый кусочек. — Для вас просто Сэл. Прошу вас, будьте здесь как дома! — Благодарю, миледи! Вижу, мой друг уже опередил меня и выбрал себе самый прекрасный цветок из этого букета, а я наивно рассчитывал на то, что опережу всех и смогу первым вкусить сладкий плод греха. Демиан хлопнул графа по плечу весьма фамильярно. Прищёлкивая языком, он впился взглядом в очаровательную леди, отмечая про себя её красоту, нетипичную для подобного рода деятельности. Демиан за последние полгода насмотрелся на дам самой древней профессии, околесив чуть ли не все «заведения» в Лондоне, теперь зная практически каждую девушку поимённо, и такую раскрасавицу видел впервые. Не то чтобы дамы не следили за собой, скорее черты их лиц мало напоминали ангельские лики с полотен Боттичелли или Рафаэля. Демиан связывал это с национальной особенностью. Видимо, эта роза не здешнего сада: слишком хороша для коренной англичанки, ибо такая редкость среди оных встретить девушку непохожую с лица на лошадь. «Очаровательна, даже изысканна... что она тут делает? Зачем прозябает здесь, когда с эдакой внешностью могла бы с лёгкостью составить партию любому зажиточному вельможе?» Чувствуя, что его взгляд слишком откровенно блуждает по формам девушки, Демиан облизнул нижнюю губу и посмотрел на Квентина. — Ну что же вы, сударь, не дождались остальных и уже охмуряете самую прекрасную богиню заведения... это не по-дружески. — Граф прибыл буквально перед вами, — белозубо заулыбалась Сэл и подмигнула Демиану, — и ещё не определился с планами на вечер. Так что я свободна для общения. — Вот как, мне повезло! Внимание привлекла картинка в восточном стиле, висящая чуть повыше на стене, прямо за головой девушки. Изображение тут же завладело вампиром. Казалось бы, всего-навсего рисунок, где двое придаются любовной игре в такой сложной позе, что Демиан невольно склонил голову набок, чтобы понять, где там у кого что. «О-о-о-о! Как их скукожило! Мать моя женщина... Если я так изогнусь, то сломаю себе хребет в двух местах и порву даму в трёх... м-да». Лукавая улыбка в кулак, он поймал себя на мысли, что представил в роли юноши с картинки Маркуса, это его изрядно позабавило. Удивить его подобными вещицами фривольного содержания было сложно, ведь в своё время он был одним из тех, кто тайком выкупил через третьи руки переведённый томик индийской Камасутры Ричарда Бартона (Демиан замусолил книжечку до дыр). Для него тогда это было в большую новинку, потому как сам он, как и многие его соплеменники, воспитывался среди жёсткого подавления сексуальности и сильного стремления общества к скромности; это было необходимо ввиду превозносимой чистоты и невинности женщин и детей, а также ханжества того времени. Не раз он видел, как в некоторых домах на ножки рояля надевали кринолины, а книги авторов противоположного пола ставили на полках рядом лишь в том случае, если это были муж и жена. Сразу вспомнилась глупая неловкость во время одного ужина, когда хозяин дома не смог предложить даме ножку цыплёнка только потому, что это слишком неучтиво, так как могло навести на мысли о сексе. — Вы уже здесь... — в дверях заведения показалось немного мрачное лицо Грегори Хайда. Демиан сразу заметил, как взгляд его быстро скользнул сперва по графу, потом по Салли и по нему, словно оценивая ситуацию. «Что происходит между этими двумя?!» Террлоу сдержанно поздоровался, но старался избегать взглядов оборотня. — Добрый вечер, мадемуазель, — по-военному чёткий кивок без всяких излишеств. Хайд не забывал, какая именно девушка стоит перед ним. — Позвольте представиться, Грегори Хайд. — Очень приятно, Салли. — Сражён вашей красотой. — Что за день, — всплеснула руками Салли. — Какие господа пожаловали к нам! Один другого краше! Прошу вас, проходите скорее. Девочки! Она привела их в залу, обитую шёлковыми тканями с восточным рисунком. Всё здесь было исполнено в алых и золотых тонах и кричало о любви и страсти. Сверкали люстры и канделябры, в пузатых напольных вазах вместо цветов стояли павлиньи перья, отливающие всеми цветами радуги, а в резной курильнице душно и пряно клубился бахур, настраивая на нужный лад, раскрепощая и чуть опьяняя. На бархатных подушках небольших диванчиков расположилась стайка девушек, которая тут же встрепенулась при виде гостей. Ранее Террлоу был в подобном заведении несколько раз. Совсем юношей поддался уговорам и посетил «пикантное ателье на Лоуэр-Кат». В противовес этому роскошно-демонстративному заведению, тот дом был совершенно непримечателен и стыдливо скрывался под вывеской «Ателье», но своё истинное предназначение никогда не выставлял напоказ. Потом кадет Террлоу вернулся к учёбе, позабыв про дом на Лоуэр-Кэт. Со времени поступления на службу в Управление, Террлоу старался особо не афишировать свои пристрастия, а после обращения и подавно, целиком сосредоточившись на карьере. Эпатажность уступила место хотя бы внешнему следованию принятым нормам и тому, что молодой вампир презрительно называл «ритуальными плясками». Направляясь за роскошной служительницей Венеры, граф мыслями был далёк от оценки куртизанки как возможной претендентки на место в своей постели. Сладкий запах духов, бюст, которому явно было тесно в корсете, пышные юбки... всё это ни на секунду не пробудило в вампире желание, он скорее недоумевал, что же заставило его последовать и этой идиотской традиции? Что он хотел доказать? Кому? Зачем? С каждой секундой он всё глубже погружался в свои мысли, которые скакали с прелестей современной гетеры на рассуждения об отношениях с Грегори и скорой свадьбе. — Мистер Ван Гард, рад, что вы приняли моё приглашение, а ваш... Глава? — Маркус скоро к нам присоединится. Он не пропустит такое событие. — Я рад, что вы оценили выбор заведения. О нём столько говорили на прошлом приёме, что я решил сам составить своё мнение о «Бархате». С лёгким кивком Террлоу отошёл на шаг назад, давая Демиану возможность беспрепятственно подойти к даме в алом и девушкам, что тут же обступили красавчика и чуть не передрались за право составить ему компанию, а сам сосредоточился на державшемся отстранённо Грегори. Они не виделись уже несколько недель, но за это время Хайд преобразился до неузнаваемости и стал ещё более привлекательным и желанным. Террлоу совершенно запутался в своих чувствах к нему. Он не скучал, но стоило этому оборотню оказаться в поле зрения, как тут же появлялось желание владеть им. Это словно наваждение, гипноз, но побороть его никак не представлялось возможным, и всякий раз граф проигрывал эту схватку, капитулируя. «Куда это он так внимательно смотрит? На Ван Гарда?» Поймав пристальный взгляд любовника, направленный на выскочку из южных трущоб, Квентин едва не задохнулся от ослепляющей ярости. Хотелось убивать. Вот только он пока ещё не решил кого. Кандидаты на эту почётную роль множились с каждой минутой. Полгода — небольшой срок для вампира, чтоб полностью научиться контролировать себя. Хотя смотритель и полагал, что ему это удалось. Ни разу он не сорвался. Сегодня же ему не удавалось удержать всё это внутри, и в плечо Грега впивались выпущенные когти, пусть и уступающие звериным, но это не мешало в считанные секунды распороть ткань одежды и кожу. Запах крови лишь подстегнул злость, выпуская сдерживаемую агрессию наружу. Ощерившись, вампир уже потянулся к неверному любовнику, стремясь причинить боль, растерзать, уничтожить, испепелить... Демиана расположили на полу, прямо на подушках. Салли подсуетилась и принесла поднос с фруктами и ароматным вином, явно отдающим чем-то более расслабляющим. Девушки принялись обхаживать гостя, потчуя его ягодами с рук, ласково воркуя. Салли чувствовала себя словно довольная кошка, полакомившаяся сливками. Изысканное блюдо для неё — внимание красивых мужчин, их комплименты, жадные, отнюдь не целомудренные взгляды, будто ласкающие весьма впечатляющие формы, огонёк, зажёгшийся в глубине чуть потемневших глаз. Улыбка стала дразнящей, обещающей и распутной одновременно, как умела только она. Она одна. «Ван Гард... Вот ты какой. Неплох. Ой как неплох!» Она чуть опустила длинные ресницы, будто невзначай поправляя локон. Сделай этот жест любая другая на её месте, и он показался бы фальшивкой. В исполнении же Сэл сие мимолётное движение будто закуталось в элегантность, искренность и красоту, по сути оставшись всё той же ложью. Им нужны удовольствия, ей — деньги. А всё, что вне, — лишь ритуальные танцы перед прыжком через про́пасть. Тонкие пальчики скользнули по нежной коже обнажённой шеи, прежде чем опустилась рука. И это тоже было частью игры, своего рода демонстрацией товара, так как взгляд внимательный подобную траекторию однозначно бы отследил. Про себя же она уже подбирала девушек остальным. Оборотень — особый гость. Такие любят что-то более страстное. К примеру, Заира, чем не вариант? Знойная брюнетка восточных кровей. Или Джесси — блестящая светловолосая сероглазая красотка. Лишь бы только она не открыла свой миленький ротик не по делу и не продемонстрировала, какая на самом деле дура. Хотя, многие считают это достоинством. С кем останется она сама — пока только решалось. Следовало всё взвесить с точностью одержимого математикой учёного. Богатый клиент — хорошо. Богатый и перспективный любовник — во много раз лучше. Поэтому её внимание было адресовано Демиану. Тем более, что он уже почти в её сетях. Демиан не сдержался и жадно вдохнул ниточку тонкого аромата, тянущуюся от её тёмных волос. Падкий до запахов, он нашёл её ещё привлекательней, в глубине души радуясь возможности увести эту богиню на сегодняшнюю ночь у Грега, да и вообще у кого бы то ни было. Сегодня она принадлежит исключительно ему! Он подхватил её тонкие пальчики, заулыбался, подмигивая Грегори. На графа он вообще внимания не обращал, если бы не внезапная вспышка ревности в его глазах. Он услышал, как участился пульс Террлоу и буквально чувствовал кожей, как тот его ненавидит. Граф подошёл к Хайду. — Хватит ласкать его взглядом. Хайд не дёрнулся с места, криво ухмыльнулся. — Ревнуешь? — А что, если так? — вопросом на вопрос. — Не поздновато ли? По-моему, это ты женишься. Я же свободен и волен выбирать, с кем мне спать. И почему это не должен быть он? Он красив, умён, благороден, прекрасно сложён. Наверняка Гард чуткий и страстный любовник. — Он вампир. — Пф, ты тоже. И это никак не останавливало тебя, когда мы... — Замолчи! — Эй, вы чего там жмётесь? — окликнул их Демиан, видя, как накаляются страсти. — Хватит стесняться, иначе я оставлю вас обоих без сладкого! — Пойду покурю, потом присоединюсь к тебе! — откликнулся Хайд, уже не скрывая злости. — Поторопись.* * *
Скрип тормозов. Взмыленный молодой человек в облачении официанта пулей выскочил из автомобиля Маркуса Бёрна и вбежал в двери «Алого Бархата». Пересекая холл мимо двух о чём-то беседующих девиц, он остановился лишь внутри, с растерянным видом, оказавшись среди множества красоток, смотрящих на него с интересом и с пренебрежением рассматривая его форму, а стало быть, несостоятельность в плане финансов. Чуть продолговатое лицо юноши покрылось градинками пота, взгляд испуганного кролика метался по сторонам. — Мне необходимо отыскать мистера Ван Гарда. Это срочно. Морща носик, одна из куртизанок обвела шумное помещение взглядом и жестом указала в сторону барной стойки: объект поиска восседал там и, разумеется, не в одиночестве, а в компании сразу двух дам. На его коленях сидела прехорошенькая девушка. Она по-свойски запустила руку ему в штаны, а другой расстёгивала пуговки рубашки. Другая девица самозабвенно и пошло лобзала его уста. Официант покраснел как рак, но всё же решился подойти. — Сэр. Мистер Ван Гард... простите... — он неловко потеребил ворот рубашки, пытаясь привлечь внимание вампира. — Ну что ещё?! — раздосадовано спросил Демиан, отрываясь от чаровницы-куртизанки. Разгорячённый вином и женской лаской, он с удивлением глянул на новоприбывшего, сперва решив про себя, что, может, это очередная причуда владелицы заведения, и ему, как почётному гостю, в подарок предлагают ещё и желторотого юнца в карнавальном костюме. Но выражение лица мальчишки отмело все его похотливые мысли. «Что это ещё за клоун? Какого чёрта он тревожит меня в такой момент?!» — А ты не отвлекайся, — второй даме, голову которой он медленно опустил ниже уровня талии и теперь вместо прелестной ручки наслаждался играми её юркого языка. — Что тебе нужно? Этот самый юнец, вконец засмущавшись, отвёл взгляд от Демиана, пытаясь собрать последние крупицы мужественности в своём голосе. Куда ни взгляни, повсюду разворачивались сценки ничуть не хуже той, что прямо перед ним. Официант зажмурился и быстро протараторил: — Мистер Бёрн наказал мне привести вас в «Викторию». Он ожидает вас там прямо сейчас с премьер-министром и его дамой. — Парень приоткрыл один глаз, но зажмурился снова. У него побагровели теперь даже уши. — Мистер Бёрн дал мне полчаса, — в голосе прозвучала отчаянная мольба, взывающая к сочувствию и пониманию Демиана, дабы тот хоть мало-мальски вошёл в его положение. — Не могли бы вы пойти со мной, сэр? Гард изумился, теряясь в догадках. Почти ночь. Что могло понадобиться этим людям от него в столь поздний час? Да ещё так незамедлительно? «Этого только не хватало. Ждёт он. Зачем? Да ещё с Солсбери... дело нечистое. Как всегда вовремя... почему не завтра утром?!» — А я там зачем? Что ещё он тебе сказал? — выжидающе глядя в измученное лицо юноши, а потом махнул рукой. — Хотя что это я... Ладно, подожди на улице. Ну, чего смотришь? Дай мне несколько минут. Эти минуты были ему сейчас просто необходимы. Дамы знали своё дело, и та, что самозабвенно охаживала его естество, особо преуспела. Он весь напрягся, собирая в кулак упругие шелковистые пряди её волос. Парень на вопрос лишь неопределённо пожал плечами и добавил: — Мистер Бёрн просил доставить вас в лучшем виде. — Про себя благодаря самого́ Господа за то, что Гард не стал ерепениться, согласился поехать. Времени оставалось совсем чуть-чуть, благо, выглядел он вполне нормально, не считая лёгкого опьянения, которое, как у любого нелюдя, должно́ быстро пройти. Если бы Демиану сейчас не было так хорошо, он непременно сделал всё, чтобы после таких слов юнцу стало очень плохо. — Сгинь! — прикрикнул Демиан. Конечно, жгучее желание вот так всё бросать и нестись куда-то сломя голову — это не совсем то, на что он рассчитывал этой ночью. Настроение безвозвратно испорчено, он злился на брата. Парень поспешил на улицу, на ходу поблагодарив куртизанку, что ему помогла, несмело улыбнувшись ещё нескольким прелестницам. — Прошу простить меня, милые дамы, — улыбнулся Демиан, получив желаемое, — за то, что приходится оставлять вас вот так, «неудовлетворёнными»... кхем... не одухотворёнными. Но дела, дела. Он галантно откланялся, более чем щедро заплатив каждой своей фее за подаренные приятные и сладкие мгновения. Жарко попрощался с Салли, будучи уже на выходе. Он пообещал непременно заглянуть лично к ней, если на то будет воля случая. Ночь окутала его прохладой, немного сгоняя хмель с ресниц. Закурил не спеша, пуская клубы белесого дыма. Значит, в лучшем виде? Будет тебе лучший вид! Демиан оправил рукав, подтянул ослабший узел галстука, сурово зыркая на знакомый силуэт автомобиля, пыхтевшего под дверями заведения. — Поехали.* * *
Принесли заказ. — Вскоре к нам присоединится мистер Ван Гард, а пока... Обслуга в ресторане действовала столь профессионально, что была почти неприметна. Перед тем, как официант удалился, Маркус позволил себе некую вольность. — Роберт, вы не будете против, если я немножко поухаживаю за дамой и предложу необыкновенный фирменный десерт, коли она того желает? Дамы обожают сладости, но этот шедевр наших поваров воистину восхитителен и оценён даже мной, уж насколько я не притязателен к человеческой пище. Позволите заказать его для вас, Айрис? — Бёрн заглянул прямо в её глаза с лёгким прищуром, придававшим ему ещё больше пронизывающей притягательности. Солсбери вновь поймал в фокус взгляды Маркуса и Айрис и сделал приглашающий жест, дескать, пожалуйста, поухаживайте. — Тогда предложите десерт и мне. Я очень люблю сладкое. — На данной фразе любой тонко чувствующий настроение человек, не говоря о нелюдях, понял бы, что пора вынырнуть из глаз Айрис. А чтобы Маркусу стало понятнее, Солсбери накрыл кисть девушки жестом собственника. «Ты можешь смотреть на мою собственность и завидовать, кровосос. Потому что лишь я имею в этом городе всё только самое лучшее. Я имею сам этот город. Да и всю страну тоже». Бёрн и Кристиан поняли жест Солсбери, к тому же оба выявили чертовски приятное Бёрну смятение. Не всё же старику играть на нервах, случаются моменты, как этот, когда и Маркус совершенно вежливо мог дёргать чувствительные струнки премьера. Интересно, до какой точки он сможет себя смирять? — Где же ваш Советник? — Должен появиться в ближайшие минуты. А пока мы ждём, я жажду выпить за моего друга, — кивок Солсбери, — и коллегу. За то взаимопонимание между нами, несмотря на всякую разницу. За мир, коего мы постепенно добиваемся на улицах нашего города и страны, в сердцах её граждан. Мир и покой... да. И за прекрасную, лучезарную и мудрую леди Деверик. — Маркус прильнул губами к её ручке на несколько секунд. Швейцар отворил перед Демианом двери, приветливо улыбнувшись. Ван Гард хоть и не был частым гостем здесь, но персонал прекрасно знал его в лицо. И дело не только в том, что этот холёный голубоглазый господин является близким другом хозяина, имеет высокое положение, скорее он запомнился за то, что всегда крайне приветлив и щедр, никогда не позволял себе вольностей по отношению к персоналу, не повышал голоса (в отличие от Маркуса, по мановению пальца которого официанты и повара летают быстрокрылыми ласточками). Гард ценил усердие, с которым его обслуживали, словно родного. Вот и сейчас, сунув хрустящую купюру в ладонь швейцару, он вплыл в зал «Виктории», не забыв при этом мельком окинуть себя с головы до ног критичным взглядом в зеркалах у самого входа. Следом за ним плёлся официант, что привёз его. Он был готов вести нерадивого господина к Бёрну, но не решался его лишний раз погонять, хотя те полчаса, что отвёл Маркус, были уже на исходе. «Бесподобен», — Демиан критично осмотрел себя со всех сторон, провёл пятернёй по волосам, отправляя их ровными прядями назад со лба — так его лицо смотрелось ещё более мужественным и открытым для собеседников. Ещё играло на руку то, что за время поездки он успел окончательно протрезветь. Бодрый поворот на каблуках, и вот он уже идёт по направлению к столику, за которым сразу увидел седовласую голову старичка Солсбери и своего братца, флиртующего с очаровательной спутницей господина премьера. К великому сожалению, её он не имел чести знать. «Снова играешь в игрушки, пытаясь манипулировать чужими эмоциями и чувствами? Решил побаловаться с огнём, брат? Как бы ни вышло это тебе боком». Судя по сдержанному выражению лица Солсбери, он не был в восторге от всех этих посиделок и, в частности, от назойливого внимания к его даме. — Доброй ночи. Прошу прощения за то, что заставил вас ждать, — дружелюбно-официальный тон, лёгкий кивок, адресованный Солсбери, испепеляющий взгляд на Маркуса, который говорил лучше всяких слов всё, что Демиан о нём думал. Затем он приблизился к единственной даме за столиком, склоняясь к её руке едва уловимым поцелуем. — Очень рад нашему знакомству, леди Деверик. Демиан Ван Гард к вашим услугам. Он сел на свободное место, оказываясь между леди и Маркусом. Кристиан не здороваясь кивнул. Внутри было ощущение какой-то неловкости. Демиан ловил на себе взгляды и пытался угадать, какова цель его присутствия. Официант, уже знакомый с пристрастиями Гарда в выборе спиртного, наполнял его бокал «Бордо Шато Латур», что со стороны напоминал густую венозную кровь, распространяя уникальный, проникновенный букет с тонами графита, свежих грецких орехов, сафьяна, чёрной смородины и ароматом каменистой почвы. Демиан покрутил бокал за ножку, жадно вбирая запахи и самозабвенно раскладывая каждый на отдельную составляющую — это его успокаивало и доставляло не меньше удовольствия, чем секс. — Так чем я могу быть вам полезен, господа? На брата он принципиально больше не смотрел, адресуя вопрос больше Солсбери и внимательно всматриваясь в его лицо, ловя малейшее изменение. «Напряжён, раздражён, неужели Маркус успел так сильно вывести его из себя? А он крепкий старичок, ни единый мускул не дрожит. Скала. Хотя и у каждой скалы можно найти уязвимую точку, а уж зная умение Бёрна играть на чужих нервах, я не удивлён. Так что за срочность? Объяснят мне, почему я лишён ночи удовольствий и разврата, или так и будем рассыпаться в любезностях и пестовать деяния премьера во имя блага Англии?» — Ваша полезность как раз слегка озвучена господином Бёрном незадолго до вашего появления, мистер Ван Гард. — Министр рассматривал новоприбывшего, коего прочили взлететь к верхам. — А сейчас мне бы хотелось услышать её ещё и от вас... — «И это ему я должен буду отдать Лондон? Аида, ты слишком дорого мне обходишься. Надеюсь, оно того сто́ит». Демиан внимал словам Солсбери, не совсем улавливая этот внезапный интерес к его скромной персоне. «Что наговорил ему обо мне Маркус, пока меня здесь не было?! Опять секреты, интриги. Что на этот раз он ещё удумал без моего ведома?» Естественно, Маркус его ни во что не посвящал, посему Гарду сложно было даже на секунду представить, что он находится лишь в шаге от того, к чему так рьяно стремился последние несколько лет. Влияние, положение, значимость. Демиан мечтал стряхнуть с плеч статус «всего лишь торговец». Он убеждён, что способен на большее, чувствовал это, но проявить себя до сих пор возможности так и не представилось. — Вот как? — чуть вздёрнутая бровь, Демиан глянул в сторону брата, без слов спрашивая его: «Какого хрена ты тут устраиваешь за моей спиной, да ещё не ставя меня в известность?! Что за игры со мной?!» Но нужно поддержать разговор. В голове возникло множество идей и проектов, один амбициознее другого, он чётко сформулировал мысль в доли секунды. — Что ж, без преувеличения могу сказать, что я мог бы... Маркус перебил его: — Он мог бы привести Лондон к единству всех рас, населяющих этот город. Демиан был рождён оборотнем в низших слоях общества, испытал на себе человеческую хрупкость после вакцин и был обращён мной в вампира, прекрасно адаптировавшись в Высшем свете. То есть, эта уникальная личность знает силу и слабости всех, а потому, с моей небольшой помощью, справится с должностью мэра Лондона лучше любого другого кандидата из «верхов», — сказал Маркус, мгновенно вводя Демиана в курс дела. «Дальше пусть сам... ну, давай, братец...» — лукавая ухмылка в сторону Демиана. У Демиана отвисла челюсть. Так вот в чём дело! Он не знал, радоваться тому, что брат о нём таким образом позаботился, или сердиться за то, что Маркус подставил его перед Солсбери. И всё же... Вот он, его шанс! Демиан не собирался его упускать. Он решил прямо сейчас доказать и Маркусу, и Кристиану, что и теперь смотрел на него снисходительно, словно он полный идиот в сравнении с ним. И Демиан начал вскрывать все проблемы простых смертных лондонцев, что, по его мнению, требуют непременного решения в ближайшее время: перераспределение бюджета, решение проблемы жилищного кризиса в южных районах Лондона, проблемы городского транспорта, который пытается вытеснить с улиц частных извозчиков, застой в экономике из-за того, что правительство Лондона перестаёт финансировать местные фабрики, передавая их в руки частным собственникам, которые массово увольняют местных жителей, оставляя их буквально на улице без средств к существованию, а это поднимает уровень преступности, а также недостаточное внимание к здравоохранению простых жителей. — Вакцинация — это, конечно, хорошо, — продолжал Демиан, — но отчего перестали уделять внимание простому лечению? Медицинское обслуживание в Лондоне отошло на второй план, ущемлённое частными клиниками, дерущими втридорога за свои услуги. Параметры смертности только среди детей до десяти лет увеличились среди населения на двенадцать процентов, что в сравнении с предыдущим годом составляет двадцать три тысячи человек! Уоррингтон так и застыл в немом оцепенении, удивлённо глазея на Ван Гарда. «Эка его поднатаскал Маркус. И это за полгода? Он рылся всё это время в министерских бумажках?.. Или меж постельными потехами у них случались политические беседы? Да что за...» — Прелестная осведомлённость, — кивнул Солсбери. — Вижу, вы действительно впитали собственной кожей все трудности лондонской жизни. Маркус гордо вскинул подбородок. Демиан значительно взлетел в его глазах. Да чего уж там, он всегда чуял в нём политическую жилку. «Осталось всего-навсего захватить город в свои лапы. Я спихну эту старую рухлядь с должности. Демиан будет управлять столицей, а Кристиан уничтожит Арманди! Может, всё не так уж и плохо?» — Я склонен принять твоё предложение, Маркус, но лишь после того, как составим и подпишем договор наших перспективных супругов, — заключил премьер-министр. — А следом я с удовольствием вернусь к беседе о мэрстве. — Ловлю на слове, Роберт. Истинный джентльмен его всегда держит. Солсбери сдержанно кивнул, примерив дежурную любезную улыбку. — В таком случае я буду ожидать ваш вариант договора в ближайшие дни. И упрежу, чтобы мисс Арманди удосужилась оформить и свои предпочтительные пункты в нём. Мои извинения, господа, но время позднее, я должен сопроводить даму домой. Джентльмены встали из-за стола, провожая гостей. — Благодарю вас за превосходный вечер и вкуснейшее угощение, мистер Бёрн, — обворожительно улыбнулась на прощание леди Деверик. — Надеюсь, не последний вечер в вашем обществе, — склонился Бёрн и легонько коснулся губами поданой кисти. — Дорогая, идём, — поторопил недовольно премьер-министр. — Мог бы и сообщить о своей затее, — шикнул Кристиан Маркусу. — Разве тогда это было бы столь увлекательно? — Ладно, нас заждались в «Бархате», — Уоррингтон сокрушённо выдохнул. — Поезжайте, граф. Мы вас нагоним. — Демиан красноречиво переглянулся с Маркусом. — Вот только обмолвимся парой слов о благе Лондона. Да, Маркус? Уоррингтон вопрошающе глянул на Бёрна. — Да, — помедлив, согласился Маркус. — Мы вскоре прибудем. Кристиану не были по сердцу участившиеся междусобойчики главы и Советника, но что он мог возразить? — Хорошо. Сильно не задерживайся. Я буду ждать. — Кристиан намеренно определил, что ждать он будет именно Маркуса, и только его! Они, наконец, остались одни. Маркус вошёл в свой кабинет первым, отдав распоряжение охране никого не впускать. Он ощущал волнение брата, но момент настал, пора поговорить о том, что происходит. Маркус отстукивал пальцами ритм на поверхности своего письменного стола, это явно выдавало его волнение перед задуманным разговором, как и очередной бокал «Бордо», осушённый им до капли. Он уже в красках представлял себе сцены оргии в борделе, пьяное и довольное лицо Демиана, когда его ублажала очередная куртизанка или, чего похлеще, мистер Грегори Хайд. Воображение сыграло ещё ярче, и когти вонзились в край стола, уродуя идеально полированное дерево. Однако он усмирил в себе внезапное чувство, помня о главном, о том, ради чего вообще Демиан сейчас сидел перед ним. Ещё глоток вина дабы охладить жжение в груди. — Я жду объяснений, Маркус. Что это за театральная постановка? — атаковал Демиан, хмуря брови. — Что за игры? — Ты недоволен? Мне казалось, ты именно этого и хотел — выйти из моей тени, обладать властью. Разве нет? — Бёрн манерно отставил бокал. — Я недоволен тем, что ты не посвящаешь меня в свои замыслы прежде, чем выставить на торги. Надеюсь, это всё, что я должен знать, или есть что-то ещё? Маркус встал, прошёлся вокруг кресла Демиана, осматривая его как экспонат в музее. — Ты прекрасно справился, так мастерски расписал всё. Я искренне потешился реакцией Кристиана. Давно не видел его таким... ошеломлённым. Ты был столь увлечён своим другом Грегори, что я решил не нагружать тебя рабочими делами. — Маркус однобоко ухмыльнулся. — Успел поразвлечься с ним? — С каких пор я должен перед тобой отчитываться, с кем и как я провожу время? — нагло хмыкнул Демиан. Если разговора «по душам» не избежать, он скажет всё, что думает! — Дозволь тебе напомнить, брат, что ты у меня не спрашивался, когда притащил домой мальчика-проститутку. И не отчитывался после передо мной. Бёрн хищно посмотрел ему в глаза, ноздри раздулись, затягивая запахи, прилипшие к телу Ван Гарда, но среди них нет и намёка на близость с оборотнем. «Дерзота! Смеет мне указывать на единую слабость, когда сам чуть ли не каждый день таскался по шлюхам! Пытается меня уязвить?» — А мне казалось, что следы на лестнице явственно говорили, что ты хотел к нам присоединиться. — Не забывайся, Маркус, — процедил Демиан сквозь зубы и поднялся, в упор глядя в бесстыжую сталь его глаз, но взгляд предательски опустился на губы. — А то... что? — тихо произнёс Маркус, заметив, куда он смотрит. — А то я всё же пересплю с Грегори. Тебе назло. Та самая капля, что так быстро и легко падает в чашу терпения, чтобы её переполнить. Маркус в ту же секунду отмерил нешуточный удар в челюсть Демиана. — Считаешь, я не вижу, что ты и без того кидаешь на него похотливые взгляды?! Но чтоб ты знал, — взревел Бёрн разъярённо, так что вены вздулись на шее от напряжения. — Мне нет дела до твоих бесконечных хождений по куртизанкам! Демиан утёр разбитую в кровь губу. Он разозлился. — Разговор окончен. Поезжай, тебя ждут. И запомни, ещё раз посмеешь поднять на меня руку, и я забуду, что ты мой брат. Выбью из тебя всё говно. Маркус пристально посмотрел на него. «Как ему удаётся так выводить меня из равновесия и творить все эти глупости?! Словно мне пятнадцать лет! Куда девается всем известный каменный мистер Бёрн?! Ладно... Я перегнул палку, он прав». — Извини. Ты умеешь меня бесить как никто. Я не хотел... Знаешь, я думал о твоём благе, когда затеял это дело с твоим мэрством. — Маркус осторожно поднёс ладонь к только что облюбованной кулаком щеке брата. Демиан хотел оттолкнуть его руку, но почему-то, когда та Маркуса коснулась его лица, он застыл на месте, закрыв глаза. Его словно обдало холодом, потом кинуло в жар. По спине пробежались мурашки. Маркус приблизился, говоря прямо в его губы, так что при каждом слове их уста почти что соприкасались. — Но это благо означает, что ты в определённый момент покинешь наш дом, — Бёрн шептал. — А я боюсь, что так и буду стоять ночами на лестнице, дожидаясь, когда ты ввалишься в двери своей пьяной походкой, пройдёшь мимо меня, отправишь меня нахрен и удалишься в свою комнату с очередной потаскухой. Я в бешенстве всякий раз, когда слышу, как ты ублажаешь их, душу в себе желание ворваться и... — Маркус сглотнул. — Если ты однажды не придёшь, даже так... мне кажется, я просто умру. — Он притянул Демиана к себе за талию, тот не отпрянул. — Я не уйду. — Демиан посмел открыть глаза, встретившись с помутневшим взором Маркуса. Как долго он ждал этого момента и как боялся. — Пока не прогонишь сам. И... я умру, если ты снова приведёшь в наш дом кого-то... чужого, — мягко поддел его губы своими, едва касаясь. В груди всё вдруг ликующе затрепетало. — Маркус... — имя сорвалось само собой. Бёрн как обезумевший пылко внял этому игривому жесту. О, как он скучал по этим губам, с самого дня рождения Демиана... А ведь тот до сих пор не знал о том, что меж ними едва не произошло. Этот секрет Маркус свято хранил. Но теперь всё иначе. Демиан сам ответил, нет масок, нет наркотиков, и всего лишь незначительная капля вина́ за ужином. Бёрн целовал алчно, ощущая, как страсть наполняет его тело до самых кончиков пальцев, что смело скидывают с Демиана пиджак. Демиан не сопротивлялся, более того, он одним жестом порвал на себе жилет и рубашку, рассыпав по ковру стеклянные пуговки. Та же участь постигла одежду Маркуса. Руки скользнули по упругим изгибам его торса, вцепились в крепкие плечи. Он ловил себя на том, что совершенно теряет контроль над собой, ведь речь уже не только о нём, но и о Маркусе. И сказать ему сейчас «нет, остановись, что мы делаем, мы же братья!» он просто не мог. Не желал. Братья или нет — сейчас это не имело ровно никакого значения. Важно одно — Маркус разделяет его чувства, это не пошлая страсть, а нечто абсолютно иное, более глубокое и искреннее. Демиан перехватил его губы, проникая между ними разгорячённым языком, упиваясь вкусом Маркуса, который он так желал отведать едва ли не с первого дня их знакомства. Маркус напористо подтолкнул его к столу. Когда Демиан неожиданно упёрся в край, Маркус повалил его на спину, отчего на паркет потекли чернила из опрокинутой чернильницы, перья и другие письменные принадлежности со стуком попадали на отполированный паркет, туда же с грохотом упала и золотая лампа «Ника». Маркус наспех стягивал неподатливые брюки с Демиана, не отрываясь от его губ. Язык Демиана вытворял что-то невообразимое, распаляя и без того растревоженное, как оголённый нерв, желание до состояния пылающего вулкана. Ни одна женщина, что у него была, не доводила его до такого состояния, чтоб тряслись и потели от нетерпения ладони. Маркус сам не заметил, как в порыве прихватил его нижнюю губу клыком. Демиан охнул и поморщился, отомстив Маркусу слишком страстным поцелуем в шею. — Мистер Бёрн, у вас всё в порядке? — донёсся из-за двери взволнованный голос охраны. Они услышали шум, но не решились ворваться в кабинет босса, зная его крутой нрав. — ПОШЛИ ВОН! — громко и хрипло рявкнул Бёрн в сторону двери. «Чёртовы халдеи, где они были, когда меня убивали?!» Но все мысли мигом выветрились, стоило ощутить чуть влажную ладонь Демиана меж своих ног. Брюки небрежно спустились до колен. Маркус вдруг остановился, смотря в лицо брата. «Нет... что я творю...» Демиан тоже замер, словно сомнения Маркуса передались и ему. Он сел, тяжело дыша, распалённый, взъерошенный, но всё такой же маняще прекрасный. Сейчас он не строил из себя недотрогу и не пытался отдалиться от Маркуса, был весь как на ладони. Если Маркус сейчас одумается и уйдёт — он поймёт. Но как они потом будут смотреть друг другу в глаза? Сможет ли он довериться ему ещё раз? На эти вопросы он не мог себе ответить. Он взял руку брата в свою и приложил её к своей груди, чтоб тот почувствовал, как суматошно колотится сердце, оно боится сейчас, что он отвергнет и уйдёт. Найдёт причину, чтоб остаться незапятнанным инцестом. Маркус ощутил, как в его ладонь бьётся молодое, безумное в своём ритме сердце. И его собственное тоже обмирало. Больше всего на свете Маркус сейчас желал его. Такой уязвимый и податливый Демиан, так чертовски разнился с тем неприступным Ван Гардом, что Бёрн оказался не в силах устоять. Но вместо животной страсти в нём вдруг проснулась непонятная ему самому нежность. Не так требовательно, а крайне мягко он приник к его губам своими, спустился к его шее, не заваливая, а мягко укладывая спиной на столешницу. Ни единого слова не нужно в этом немом выражении чувств. Одним движением Маркус придвинул бёдра Демиана к своим, позволяя изнывающему от напряжения естеству твёрдо упереться меж ягодиц брата. Он подался вперёд медленно, но настойчиво, проникая, судорожно глотая воздух, наполненный ароматом волос Демиана, рассыпавшимся по столешнице. Он почувствовал, как тело брата вздрагивает под ним и сжимается, заставляя его остановиться, чтоб дать возможность перетерпеть боль. Обжигающе тесный, невинный, словно юноша, впервые познающий таинство мужской любви, Демиан впился ногтями в бока брата, раздирая кожу в кровь. Боль была сильной, но терпимой. Демиан прикусил губу, но сдержал рвущийся стон. Судорожный вздох, ещё и руки его скользнули по спине Маркуса, останавливаясь на крутых ягодицах. Он сжал их, давая понять, что готов продолжать. И Маркус продолжил, не позволяя брату повторить эту просьбу. Он входил в него краткими толчками, каждый раз всё глубже. Теснота его чресел сводила с ума, доставляя сначала не самую приятную натянутую боль и самому Бёрну, но спустя несколько мгновений движения стали более свободными, и тут блаженство захлестнуло Бёрна полноценно. Теперь он не мог остановиться, не давая брату лишний раз вздохнуть. Тела их покрылись испариной, отчего Маркус ощутил, как меж их животами при каждом новом толчке влажно трепещет и вздрагивает возбуждённый член Демиана. Это заводило ещё больше, ведь так он понимал, что Демиан тоже получает от их единения удовольствие, приближаясь к пику наслаждения. Если бы Бёрн позволил сейчас проскользнуть хоть одной разумной, но лишней мысли о происходящем, всё прекратилось бы в ту же секунду. Но мыслей не было. Точнее, все они сошлись на том, кто закусывал и без того распухшие от поцелуев губы, извивался под ним, выгибаясь ему навстречу, сливаясь воедино в одном порыве. С Маркуса капал пот. Его волосы слиплись на лбу, но Демиан хотел его любым. Маркус был искусен в любви и словно угадывал его мысли, то погружаясь глубже, заполняя собой его тело, то почти выходя, поддевая головкой чувствительные точки, изводя его окончательно. Он силился, чтоб не застонать. Не хватало ещё, чтоб его горе-охранники слушали под дверью, как они занимаются любовью. Потом поползут слухи... Маркус ускорился. Толчки его бёдер стали более резкими, дробными. Демиан в какой-то момент перестал двигаться с ним, потому что по телу полыхнул оргазм. Он дёрнулся, словно его ударило током. Онемели пальцы на ногах и руках, пах налился огнём, и он лишь успел вжаться в Маркуса и запрокинуть голову, чтоб избавить своё тело от напряжённого спазма и издать тот вздох-стон, который совершенно невозможно удержать в себе. Маркус тоже не заставил себя ждать — только ощутив, как туго сжал его в себе Демиан, он почувствовал, как горячо разлилось меж ними его семя. Бёрн не унял стонов и, войдя в него так глубоко, как только мог, излился, едва глотая воздух от тесных, крепких объятий брата. Ясность ума вернулась далеко не сразу к ним обоим. Словно пробуждение от глубокого, яркого и приятного сна, когда ещё не хочется открывать глаз, и ловишь эти ускользающие туманные образы. По крайней мере, с этим мог сравнить Демиан, а вот Маркус понятия не имел, что это за состояние, пока не испытал его именно в этот момент. Он не спешил размыкать объятий или покидать тело своего вожделенного любовника. Молча и долго он смотрел на его измождённое страстью лицо, его губы словно не решались улыбаться, не имели на то сил. Он любовался Демианом. Таким... «Моим, только моим». — Нам конец, — лучезарно улыбнулся Демиан, посмотрев на Маркуса тем задорным взглядом, который тот просто обожал. Эта игривость, необузданность, где-то почти детская непосредственность и наивность, с которой брат глядел на мир, были самыми прекрасными чертами его искристого характера. Сейчас на Маркуса смотрел абсолютно туманный взгляд, маячили распахнутые, хватающие воздух губы, трепетали длинные ресницы. Руки Демиана все ещё гладили его поясницу. — Боюсь, нас обоих ждут казематы. Он задумался, словно собираясь что-то ещё сказать, но вместо этого притянул Маркуса за волосы к себе, заставляя поцеловать. Поцелуй получился крайне нежным. Да, то неловкое время наступило, когда этот поцелуй закончился, и им необходимо вернуться в эту жизнь, общество, в реальность, которая не прекращалась в испытанном только что раю. «Тюрьма... вечный позор и презрение... вот всё, что может предложить нам общество, узнай оно об этой любви. Любовь? Я люблю», — эта мысль обескуражила Маркуса, окончательно укрепившись в его самосознании. Странное чувство. Он смущался как дитя под взором Демиана, когда они одевались. Оттого, как откровенно брат разглядывал его тело, хотя и сам украдкой делал то же самое. Маркус хранил молчание. Просто не знал, что и как теперь следует говорить. Демиан оделся как смог. Рубашка испорчена, но жилетка и пиджак пострадали куда меньше. Он чувствовал на себе взгляд, но его смущало то, что Маркус словно замкнулся в себе. «Жалеет», — пронеслось в голове у Ван Гарда. – «Конечно жалеет. Он, должно быть, осознал, что только что произошло между нами, и ему стыдно. Стыдно и жалко, что он не смог сдержать порыв. Теперь будет делать вид, что ничего не было. Хорошо, я не сказал ему, что люблю... это испортило бы всё окончательно». Он старался не пересекаться с ним взглядом. Стало как-то совсем горько на душе и тоскливо, словно из груди только что вырвали сердце. Но он не жалел ни о чём. — Идём? — Полуоборот на брата. — Уже светает. Есть ли смысл ехать в «Бархат»? — «Да, особенно после всего этого».Он обвёл взором кабинет, стол, на котором всё ещё виднелись следы его тела. — Кристиан, верно, заждался тебя. — «Бархат»... точно, — растерянно вымолвил Маркус. — Я и забыл, — вот только теперь он прямо посмотрел в васильковые глаза и вдруг заметил в них эту горечь, тоску, или грусть. — Ты в порядке? — Угу. Маркус подошёл к нему и мягко оправил ворот пиджака Демиана. — В таком виде я тебя не пущу в общество. Да и вообще, какие могут быть «Бархаты»? Тебе мало? — спросил Бёрн с хитрым прищуром. Демиан улыбнулся в ответ. — Мало. Придётся повторить, — шутка-правда. Он стал серьёзным и, не глядя на Маркуса, сказал: — Я... тебя люблю. Маркус остолбенел. «Что ответить? Не слишком ли скоро?» — Идём. — Бёрн пошёл к двери, словно ничего не услышал, но перед самым выходом едва различимо произнёс: — Кажется, я тоже тебя люблю. — И наскоро отворил дверь. Как неудобно, непривычно было чёрствому Бёрну вдруг вот так просто раскрывать свои чувства, как умел это Демиан. Но он учился.
