ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      На Лондонские улицы опустились сумерки. Время, когда день уже совсем сошёл на нет, а ночь только-только вступает в свои законные права. Медленно, лениво она спускалась на город, обволакивая улицы и переулки саваном из молочно-серого тумана. Лондон пустел. Обыватели крупнейшего города в мире торопились каждый по своим домам, чтобы успеть к горячему ужину и провести ещё один скучный вечер со своими семьями, тогда как в некоторых районах города, что никогда не спит, именно в это самое время начинала кипеть настоящая жизнь! Уайтчепел и Ист-Энд — два района Лондона, которые к ночи имеют особую популярность у мужской половины населения, ибо именно здесь находилось средоточие всех злачных мест, больше всего утолявших все их потребности сразу: бесконечные игорные заведения, вытряхивающие из карманов горожан последние деньги, соседствуют с барами и пивными. И, конечно же, самые главные по посещаемости — публичные дома, заполненные женщинами всех возрастов и мастей, и никакие «приюты Магдалины» и запреты правительства на занятие проституцией и борьбу с ней, и распространением болезней не помогали вытаскивать падших женщин с улиц, или хотя бы преодолеть их нищету. Переизбыток женского населения и урбанизация неумолимо возвращали их на прежние места, принуждая зарабатывать крохи своим телом, страдать от венерических болезней и умирать никем не оплаканными в сточных канавах. Общество закрывало глаза на эту проблему, считая, что она решится сама собой, однако дело только усугублялось, а тайная жизнь лондонцев процветала.       Огни заведения уже вовсю привлекали к себе посетителей, когда на другом конце улицы показалось двое мужчин. Один из них был в длиннополых одеждах священнослужителя. Шли в сторону притона, о чём-то живо переговариваясь. Священник остался стоять на углу здания, горящими глазами косясь в сторону входа в злачное место, трясущимися от ярости руками цепляясь за каменную кладку стены, навлекая шёпотом на головы распутниц гнев господень, тогда как его спутник приблизился к собравшимся стайкой прямо у порога женщинам. Они хихикали и что-то обсуждали, когда мужчина заговорил с одной из них. Молодая, но уже изрядно потрёпанная жизнью женщина охотно отозвалась, смерив опытным взглядом мужчину. Она сразу смекнула — он сможет ей заплатить, а не изобьёт и выкинет как бродячую собаку. Они быстро сошлись в цене, и, отделившись от подруг, женщина пошла куда повёл её клиент — за угол дома.       — Что, здесь?       Мужчина молчал.       — Как скажешь, красавчик. Тебе, наверное, нравится, когда за тобой могут подсмотреть. Как ты хочешь, чтобы я это сделала?       Не дожидаясь ответа, она опустилась перед мужчиной на колени и стала гладить его промежность, где почти сразу под тканью штанов определился набухший холмик. Мужчина вздрогнул, но продолжал хранить молчание, однако рукой он крепко-накрепко удерживал её голову за сальные растрёпанные волосы, намотав их на ладонь.       — М-м-м, — она похотливо заулыбалась, принимая его игру, видя его скорую реакцию на её манёвры, и стала наспех расстёгивать ширинку. Ткань легко разошлась, выпуская очень тонкое и нелепо длинное достоинство мужчины, но проститутку это совсем не смутило — она навидалась и не такого, а потому без тени омерзения или неприязни принялась заглатывать его член и, причмокивая, обсасывать его, словно самый сладкий на свете леденец.       — Я высосу из тебя все соки!       Священник наблюдал за всем этим, притаившись в тени, всего в нескольких шагах от них. Он стоял сложа руки в молитве и с ненавистью взирал на очередной грех создания, порождённого не только улицей. Глядя на эту женщину, мало кто мог подумать, что она некогда пила кровь из своих соплеменников и охотилась по ночам на заблудившихся детишек и припозднившихся стариков. Город перемолол и такую, как она, сделав её одной из себе подобных: частью серого, жалкого, а главное, паршивого стада, которое он, как глашатай воли божьей и рука, несущая воздаяние, должен был безжалостно покарать, пусть и против её воли, но очистить от скверны греха.       Закончив молитву, священник запустил руку в складки своей сутаны, всего на несколько секунд, а когда вытащил, в ней блеснул тонкий серебристый нож. Его отблеск едва различался в тусклой полутьме. Торопиться он не стал, ждал, покуда мужчина испытает то, ради чего пришёл. Когда это произошло, священник приблизился к женщине со спины. Лезвие легко и быстро вошло в основание черепа проститутки.       — Во имя Господа! Аминь! — страстно и самозабвенно произнёс Пирс, после чего лицо его исказила гримаса, недавно посетившая обслуженного мужчину. Экстаз. Он пошатнулся, но удержался ладонью за стену.

***

      Чуть ранее…       Вернувшись в особняк Пирса через сады и изгороди, Маркус наконец оказался в своей комнате. Он был взбудоражен и рад. Адреналин ещё бежал по венам, а сердце не желало успокаиваться, стуча часто и громко. Он рассмеялся, увидев себя в отражении. Вот это было приключение! Подумать только, министр обороны Великобритании только что бегал по дворам в чём мать родила!       Он привёл себя в порядок и переоделся. Вот так день! Кто бы мог подумать, что всё так завернётся?! Хорошо ещё, что Кристиан не рассмотрел его. Несколько часов отдыха без снов теперь дались ему куда приятнее, чем накануне. А когда он проснулся, за дверями раздались отзвуки голосов. Маркус вышел, случайно услышав остатки разговора преподобного с подручным внизу, у самой лестницы. Он понял, что они куда-то собираются, и решил проследить за ними, благо те свободно перемещались по укрытым ночью улицам не беря экипаж.       Рисковать Маркус не стал и снова облачился в полумаску и плащ. Он запереживал, когда Пирс вышел на улицу, ведущую прямо к его особняку, где сейчас точно был Демиан, но оба человека свернули. Сперва он подумал, что Преподобный решил сам вкусить плод греха, но то, что только что произошло на его глазах, оказалось куда более страшным и вызывающим. Маркусу было глубоко наплевать на судьбу несчастной падшей женщины, но сам факт!       — Это так вы отпускаете грехи своим прихожанам? — он выплыл из тени, словно призрак, и теперь упреждающе смотрел на подельника Пирса, который уже потянулся за оружием.       — Я бы не советовал, — покачал головой Маркус.       Пирс вёл себя спокойно, словно ничего и не случилось. Он отёр лезвие о сутану и спрятал его в складки.       — Она не была моей прихожанкой, я избавил её душу от дальнейших мук и грязи плоти. — Священник прищурился. — Искариот. Тебе ли судить мои дела? — «Как не вовремя. Неужели следил за мной? Нет, он ведь не может ничего знать. Что ему тогда надо?»       — А я и не судить вас пришёл, — Искариот не скрывал презрения к этому человеку, прикрывающему свою гнилую душонку сутаной. Чего-то такого он и ожидал от Пирса. — Я вернулся домой и не обнаружил вознаграждения за проделанную работу. А ведь сегодня лорд Бёрн спустился в ад не без моей помощи.       Старик сразу расслабился и переглянулся со своим сопровождающим, едва заметно кивнув ему. Тот мгновенно отреагировал на жест и вынул увесистый кошель, передавая его Искариоту весь, ничего не оставляя себе и не считая суммы.       — Что ж, друг мой, ты заслужил эти деньги. Я не пожалел, что возложил на тебя столь важную миссию. Господь в моём лице благодарит тебя за службу и ждёт, что ты продолжишь быть орудием его и впредь. Что скажешь? — Пирс прищурился, ожидая ответа. Конечно, только положительного.       — Господь… Если у него ваше лицо, миру лучше катиться к дьяволу. — Искариот припрятал кошель в карман плаща и пошёл прочь.       — Убрать его, ваше преподобие? — спросил тихо подручный своего настоятеля. — Он опасен. Он видел нас. Вдруг он вас выдаст?       — Нет. Оставь. Кто ему поверит? Не будем торопиться. Этот человек — не твоя забота, сын мой. Сегодня ты уже вручил свою дань Господу, и он воздаст тебе за это. Но есть и другие грешники, нуждающиеся в отпущениях, сын мой.

***

      На следующий день…       Эмилия деловито вошла к Преподобному в кабинет в сопровождении нескольких крепеньких мужчин с ящиками в руках.       — Сюда… Ставьте сюда, — командовала она, указывая на длинный стол в середине комнаты. — Теперь уходите.       — Это всё, дочь моя? — недовольно нахмурился Пирс. — Четыре ящика?! Мне нужно больше!       — Тогда найми персонал помногочисленней. И я тебе не дочь! — огрызнулась девушка. — При всём желании, десяток-другой человек не может работать без сна, чтобы обеспечить твоих цепных псов этой ерундой.       — Это не ерунда! Сие есть орудие…       — Да-да, я знаю. Орудие Господа в руках человека, чтобы искоренять злых выродков… Я слышала это тысячу раз. Всё? Я могу идти? — Было заметно, что Эмилии тут не нравится.       — Что? Даже не останешься на обед у своего деда? Приходишь только с делами, я почти тебя не вижу, не ведаю, как ты живёшь, чем. Может быть, твоё сердечко уже не свободно? — Пирс медленно подошёл к девушке и внимательно посмотрел в её ангельское личико.       — Не говори ерунды, преподобный. — Эмилия поджала губы. — Кто может у меня появиться, если твои прихвостни не дают мне вдохнуть, шляясь как собачонки по следу.       — Я забочусь о твоём благе, дитя. Вокруг столько выродков. Тебя Бог миловал. Благодаря мне, ты этот порок в себе искоренила окончательно. Ты ведь это понимаешь?       — Да уж, — огрызнулась Эмилия, не глядя деду в лицо. — По гроб жизни буду тебе за это благодарна. И всё же я пойду.       — Постой, дитя, — Пирс удержал её за руку и заставил на себя посмотреть. — Дорогая моя. Ты — всё, что у меня осталось. Я забочусь о тебе.       — Разве?       — Конечно.       Девушка покривилась и отдёрнула руку. Как она не любит всю эту фальшь! Как ему не совестно так нагло лгать и притворяться, глядя ей в лицо?! Ради неё?! Ну конечно. О ней некому по-настоящему позаботиться, кроме неё само́й. Она привыкла к этому и не собиралась слушать «высокие речи» о великом благе человечества, творимые ради неё. Даже Джеку она не настолько доверяла, чтоб положиться на него безоговорочно, хотя он готов целовать землю, по которой она ходит. Есть лишь её ум, напор и хватка, перенятые у деда. Она не собиралась делиться с ним своими проблемами… ни личными, ни, тем более, собственными изысканиями в лаборатории. Пусть себе охотится, лишь бы не совал свой нос в её дела.       — И всё же что-то тебя гложет, дитя моё.       — Ты обещал, что мы с тобой навсегда уедем из Англии. Ты передумал?       — Нет конечно, — он погладил её по щеке, — но у меня здесь ещё несколько незавершённых дел. Потом мы уедем, я обещаю.       Она выдавила полуулыбку. «Не только у тебя».       — Хорошо.       Эмилия позволила ему поцеловать себя в лоб и вышла вон. Едва оказавшись за дверью, она брезгливо отёрлась рукавом платья и вышла в холл, по дороге столкнувшись с внезапно вывернувшим из-за угла высоким незнакомцем в чёрной полумаске.       — Простите, мисс… — Его взгляд ошеломлённо застыл на личике рыжеволосой девушки. — «Что она тут делает? Пришла исповедаться? Он её духовный наставник? Но почему тогда не в церковь?»       Эмилия недовольно охнула и нахмурилась, скользя глазами по высокой фигуре незнакомца снизу вверх.       — Сэр, вы бы колокольчик повесили на шею — слишком тихо ходите. И маска вам явно мешает глядеть под ноги.       — Прошу прощения, — повторил незнакомец. — Преподобный Пирс у себя? — «Глупый вопрос, иначе что бы она там одна делала…»       Она давно не удивлялась, что дед привечает подобных людей. — «Клоун» — сразу повесила она ярлык и потеряла всяческий интерес, а вот то, что он сейчас стоял на краю её дорогого платья, заставило девушку недовольно наморщить нос. — «Вот увалень! Испортил новое платье! Теперь не отчистить!»       — У себя, — коротко и едко ответила рыжеволосая девушка и дёрнула из-под ноги незнакомца свой подол. — Сто раз говорила деду, что ему надо быть более прихотливым в выборе своих шестёрок, — проворчала она и пошла дальше по коридору. Рыжие, идеально уложенные кудряшки бодро пружинили в такт каждому её шагу.       «Дед? Он её дед?!» — Незнакомец ещё мельком оглянулся ей вслед, и когда девушка вышла из дома, Искариот без лишних стуков и просьб вошёл в кабинет Пирса. Новый образ позволял ему не соблюдать приличий, и это было несомненно одним из немногих приятных свойств.       — Приветствую тебя, Искариот.       Пирс уже ждал его, сидя за столом и изучая документы. Он поднял на гостя испытующий взгляд и снова предался чтению, гостеприимным жестом приглашая его присесть в свободное кресло прямо напротив. Конечно же, его люди давно оповестили священника обо всех подробностях смерти главы большого вампирского клана, и Пирс был весьма горд тем, что сам Господь направил стопы Искариота именно к нему в услужение. Он стал даром Небес, благословлявших его на деяния во славу Всевышнего. Что же касается самого́ Искариота, то никаких внятных све́дений о его таинственной персоне выяснить так и не удалось. Людям Пирса стоило больших трудов дышать в спину мужчине так, чтобы тот ни о чём не подозревал. По крайней мере, они были уверены в этом. Он неуловим и скор, словно призрак, растворялся в воздухе и уходил из их поля зрения так внезапно, что они стали всерьёз его опасаться. Пирсу пришлось заставлять их продолжать наблюдение за этой странной персоной, прибавив к их непоколебимой вере во спасение ещё и приличное вознаграждение.       После минутной паузы преподобный откинулся на спинку кресла и поверх очков стал рассматривать Искариота так пристально, что будь на его месте кто-то иной, он давно отвёл бы взгляд. Кто угодно другой… но не Искариот. Его дерзость и свободомыслие привлекали Пирса.       — Я очень доволен тобой, Искариот, — прервал он повисшее молчание.       — Мне плевать, — спокойно ответил охотник. — Выражайте ваше довольство в деньгах, остальное можете оставить при себе. Кажется, я уже говорил.       Искариот точно знал, что старик вызывал его не для похвалы и даже не для награды, которую он мог передать и через своих людей. Если Пирс вызвал его на личную встречу, а беседу начал с сахарной косточки, стало быть, скоро прозвучит «Фас!». И он был совершенно прав, потому что Пирс именно за этим пригласил его к себе.       — Ты будешь вознаграждён по заслугам сразу после миссии, которую я хочу возложить на твои плечи. — Пирс не отрываясь взирал на него, постукивая костяшками пальцев по столешнице. Он наблюдал за его реакцией. — Будет неимоверно трудно. Но я уверен, что это под силу только тебе, Искариот. Ты Избранный! — в глубине его старческих глаз вспыхнули адские огоньки.       — Да неужели. Я просто готов взорваться от радости, благоговения и осознания своей значимости, — усмехнулся Искариот. Однако внутри у него было совсем невесело. Он прекрасно знал, кого в этот раз нужно будет убрать, а также понимал, что это знаменует конец сотрудничества с «божественным посредником».       — Слушаю.       Пирс начал издалека:       — В Лондоне сейчас не самые хорошие времена, мой мальчик. Наступает, возможно, сложнейший период для его жителей, и мы, как служители Господа, должны помочь людям справиться с тяготами и защитить их от опасности и греха. На нас с тобой при рождении была возложена миссия очищать словом и делом нечистоты этого бренного мира, и именно сейчас Господь требует от нас приложить все усилия и заручиться верой для самого трудного боя с дьяволом.       На последних словах Пирс покривился и встал, обходя сидящего со спины. Он часто так делал. Почему-то именно со спины люди казались менее защищёнными. Ему нравилось чувствовать над ними власть, ведь он мог всадить им нож в шею или перерезать горло, а мог и нашептать слова наставления, приободрить, пожалеть. Вот и сейчас он встал строго за спиной Искариота и чуть наклонился, донося свои слова прямо в уши. Теперь он говорил намного тише и медленнее, тщательно подбирая каждое слово. А вот Искариот не любил, когда личности вроде этой гнездятся за его плечами и позволяют себе столь недопустимую близость. Потому ногти его впились в подлокотник стула, но более он ничем не выдал своего омерзения.       — Ты убил дьявола, мой мальчик. Заглянул в его глаза и не убоялся его, сокрушил! Но битва ещё не выиграна. У него есть посредники. Точнее… один посредник. Сильный и наглый, он дорвался до власти и скоро начнёт истреблять праведников! Мы, как истинно верующие, не можем этого допустить, не так ли?!       — Где же в этом городе вы нашли праведников? — хмыкнул Искариот. — Позвольте поинтересоваться его именем.       — Не дерзи, мальчик мой. Я понимаю, я невольно напугал тебя… — Пирс словно разговаривал с ребёнком, умасливая его обещаниями развеять страхи своей любящей рукой. — Не пугайся ответственности и трудностей. Ты уже показал себя в бою, я знаю, что ты справишься. Я верю в тебя. Осталось недолго, и все мы вздохнём спокойнее. Тебе надо только лишить его жизни, а для этого тебе потребуется вся вера.       — Преподобный, хватит нести эту красивую чушь. Имя, — сипловато сказал Бёрн.       Он уже знал или догадывался, кого назовёт Пирс. Ему нужно лишь услышать имя, и это было бы точкой в жизни священнослужителя. Что делать потом, куда идти, как осуществлять свои планы? Здесь всё же было неплохое прикрытие и со временем, возможно, появилась бы и поддержка. Ещё не скоро он сможет снять маску и открыто разгуливать по городу. Сейчас его лицо маячило на первой полосе каждой газеты.       Англии, а значит, следовало быть осторожнее. Он даже затаил дыхание в ожидании, когда услышит «Демиан Ван Гард».       — Роберт Солсбери.       — Премьер?! Вы рассудок потеряли? — Искариот сглотнул. С другой стороны, он и сам собирался прижучить этого гада, а значит, складывается всё не так уж и плохо!       — Именно так. Премьер-министр Великобритании. Я и не говорил, что будет легко. — Пирс улыбнулся. — Я понимаю твоё смущение, у него слишком высокое положение в этой стране, и он надёжно укрыт благодаря своим богатствам и власти, но не от лика Господа. Его грехи давно переполнили чашу. Пора призвать его к ответу. Я помогу тебе, не волнуйся, у меня уже есть план по устранению этого… — он задумался, — человека. — Наконец Пирс отошёл от Искариота, но на полпути к своему месту вдруг остановился, словно что-то вспомнил. — Да, и ещё. Присмотри за одним из членов клана «Префферити». За протеже Бёрна и нынешним главой — Демианом Ван Гардом.       Маркус почувствовал, как напряглась в теле каждая мышца при одном упоминании о брате.       — Кажется, я уже нашёл лазейку к нему, видел его на похоронах. За него можете не тревожиться, преподобный, он под моим строгим контролем и, как я успел понять, совершенно безопасен. Что касается Солсбери… — Искариот прошёлся взглядом по комнатке, остановился на графине с вином и тут же поспешил к нему. — Я с охотой выслушаю ваш план, отче, и мне, несомненно, понадобятся помощники. — «Пушечное мясо». — Глоток вина́, вздох. Сердце от волнения готово выскочить наружу, даже в глазах мутнело от таких новостей. Искариот облизнулся и допил бокал залпом.       — О, ты просто самородок. Делай, что сочтёшь нужным по отношению к этому выродку, я всецело полагаюсь тут на тебя и твоё чутьё, — в ход пошла неприкрытая лесть. — Что касается премьера, то пока от тебя требуется быть всегда наготове и поблизости. Очень скоро я призову тебя и дам кое-что, что поможет его победить. А пока отдыхай. Ты заслужил.       — Хм, значит, у меня будет время приручить Ван Гарда. Он падок на мужчин, как я слышал, — Искариот мерзко улыбнулся. — Развлекусь.       Маркусу нужно было найти причину, по которой охотник мог проводить время с вампиром, да ещё и в довольно дружественной обстановке… если не сказать больше. Теперь всё было подозрительно хорошо. Он мог быть с Демианом и скоро избавиться от Солсбери, а чуть позже примется за Арманди и Амадея, а вот потом уже можно устранить и самого́ Пирса, а затем… дальше было пусто. Он не особо надеялся на успех всех мероприятий.       — Вот как… ещё и мужеложство, — густые брови старика взмыли и сошлись к переносице. Похоже, именно этого факта Эдмунд Пирс не знал о Ван Гарде. — Что ж, я не удивлён. Где есть место одному греху, найдётся и трём. Я категорически против того, чтобы ты делил с ним ложе. Не забывай, он вампир. Ему ничего не сто́ит вгрызться тебе в глотку и испить до капли. Но я убеждён, что ты найдёшь верный путь к его доверию. Используй свой прыткий ум, мой мальчик. Ну, полноте. Иди отдыхай, тебе понадобятся все силы. Я призову тебя… в своё время.       — Мне нечего бояться, вы ведь отпустите мне все грехи, — заключил Искариот.       Пирс промолчал, сел и снова погрузился в чтение бумаг, не обращая внимания на присутствие ещё кого-то, словно Искариота тут и не было вовсе. Это было точкой в их разговоре.       Маркус тихо вышел из кабинета. До сумерек есть ещё время. Тело устаёт быстро, но вечером он хотел быть в форме, потому отправился в свои покои, чтобы как следует отоспаться и принять ванну.

***

      Вечер того же дня…       Высокая фигура Искариота пересекла пару кварталов и свернула на Нью-Кент. Маркус был доволен, но бдительности не терял. В этой части города даже глубокой ночью хватало народа. Не то чтобы они гуляли здесь толпами, скорее рыскали и забивались по мрачным углам. Бродячие вампиры, воры, убийцы. Даже после реформ Южный Лондон так и не стал безопасным, хотя, определённо, сделался более тихим местом.       Став простым безликим человеком, Маркус одевался куда проще и свободнее, чем раньше. Теперь на нём не было ни рубашек из дорогого шёлка или сатина, ни роскошных итальянских костюмов, ни лакированных туфель и инкрустированных бриллиантами запонок. Всё это осталось в прошлом, в котором он чувствовал себя на вершине мира, где был неуязвим и диктовал свои правила. Когда всё это было доступным, он не замечал и не ценил. Комфорт и достаток были частью его повседневной жизни и воспринимались как должное. Сейчас всё это казалось далёким и чужим, он больше ценил уют и тепло. Безликий человек, всего лишь один из толпы. Так хотелось зачесать волосы, напомадиться, надушиться лучшими ароматами и поправить у зеркала и без того идеально завязанный узел галстука! Как же он скучал по всей этой красивой, элегантной мишуре!       Бёрн подошёл к дверям и грохотнул молоточком. Никогда бы не подумал, что придётся быть гостем в собственном доме.       На стук дом отозвался не сразу, лишь спустя минуту за дверями послышались шаркающие шаги и ворчливый женский голос, а потом в освещённой щели дверного проёма замаячила миссис Картрайт. Увидев незнакомца, половину лица которого скрывала маска, она не на шутку перепугалась, но захлопывать дверь перед нежданным гостем невежливо. Однако приглашать странного визитёра в дом она тоже не спешила, устроив форменный допрос: к кому он пришёл в столь поздний час и как именно его представить хозяину, ведь она его видит в первый раз.       Маркус, сам того от себя не ожидал, но выдал улыбку, причём такую добрую и искреннюю, что пожилая леди смягчилась. Так рад он был вновь видеть эту заботливую старую женщину, не страшившуюся его никогда, знавшую, что ему нужно в каждый момент жизни, и абсолютно точно определявшую время, когда Бёрна можно было побеспокоить, а когда не стоило к нему подпускать никого.       — Добрый вечер, миссис. Я Джонатан Бредли, друг мистера Ван Гарда. Мы познакомились с ним на маскараде, в честь свадьбы леди Арманди и графа Уоррингтона. Мне была назначена встреча. Мистер Ван Гард дома?       Голос мужчины показался ей очень знакомым, а упоминание имён, которые часто звучали в стенах этого дома, и вовсе успокоили её. Она с интересом смотрела на гостя.       — Да, сэр. Он в кабинете.       Дверь раскрылась, на пороге стоял сам Демиан. Глаза его радостно блеснули.       — Миссис Картрайт, что же вы держите моего гостя в дверях? Позвольте ему пройти. Я уже заждался, — лучезарно улыбнулся Демиан Маркусу.       Он почуял его приближение, ещё когда тот только поднёс руку к дверному молотку. Демиан ждал его с нетерпением, даже переоделся в лучшее, что нашёл в гардеробе. Так, на всякий случай.       — Мистер Ван Гард, — гость обратил всё внимание на хозяина дома, — вы… прекрасно выглядите. — Маркус просто цвёл и благоухал хорошим расположением духа, такого настроения при нём не замечалось с того самого дня, как он стал человеком. — Позволите мне войти?       — Конечно, — легко кивнул в знак расположения Демиан. — Прошу вас, проходите, мистер Бредли. Миссис Картрайт, голубушка, на сегодняшний вечер вы мне больше не потребуетесь. Можете отдыхать, сердечно благодарю вас.       — Вам точно ничего не снадобится?       — Будьте покойны. Доброй ночи.       — Спокойной ночи, сэр. — Миссис Картрайт засеменила на кухню, чтобы забрать свои вещи и выйти через чёрный ход.       — Она золото, — когда женщина закрыла за собой дверь, Демиан резко дёрнул его руку на себя и крепко обнял. — Отчего так долго?!       — Пришёл так скоро, как только смог.       — Я переживал, как ты по улице да без порток!       — М-да… добрался, слава богу.       — Думал, будешь ещё днём, прямо весь заждался. Где тебя носило?!       — Оу, а ты просто огонь в последнее время! — Маркус не сопротивлялся, он как-то по-новому смотрел на брата. Ему казалось, что тот начал меняться: то ли возмужал, то ли повзрослел, а может, приобрёл то, что Марк всегда хотел в нём видеть, — чувство ответственности, авторитарность, достоинство. Он как будто начал ощущать свою значимость, где-то даже напоминал Бёрну отца. — Знаешь, мне иногда нужно спать. Да ещё возникли некоторые сложности. Ты в порядке? Граф не очень свирепствовал тут после моего триумфального побега?       — Ты бы его видел. Он винит себя в твоей смерти, считает, что не уберёг. А вообще, он уверен, что я настоящая мразь, которая дорвалась до твоих власти и денег, и теперь гуляю налево и направо, попирая тем самым твоё светлое имя.       Демиан обвил его шею руками.       — Ах ты, коварный кровосос! — рассмеялся Маркус, но, вдруг подумав, как в действительности тяжело переживает его смерть Кристиан, сник. Как ему было жаль, что нельзя раскрыться и этому дорогому другу, чтобы унять его напрасные душевные терзания. — Зная Кристиана, могу сказать, что он не успокоится, пока не отыщет виновника.       — Это так. Граф порой крайне импульсивен. Надо быть осторожнее. — Наглая рука Демиана сдавила Маркусу ягодицу. — Но сейчас забудь о нём. Главное, что ты снова здесь, со мной.       Демиан накрыл его губы поцелуем, тягучим и сладким, словно мёд. Руки его пошли шуровать под рубашкой Маркуса, выпуская её из брюк. Пальцы поддели одну пуговку за другой, обнажая торс. Вампир заурчал словно сытый довольный кот, припадая к шее человека. Стук сердца тут слышался сильнее, он буквально губами чувствовал вкус крови, бегущей под кожей, но усилием воли смог сдержать себя, чтоб не укусить, а лишь игриво провести вытянувшимися клыками по мякоти кожи. Маркус довольно отклонил голову вбок, подставляя свою шею под опасные, словно лезвия, клыки вампира, томно выдохнул.       — После похорон брата ты стал таким непривычно страстным и похотливым. — Он осторожно, но без скромности сжал в ладони ширинку Демиана.       В этот момент некто, притаившись среди пожухлых розовых кустов, скрупулёзно записывал в маленький блокнот всё, что видел сквозь распахнутые колыхающиеся на ветру занавески дома на Нью-Кент. Диалог он писал слово в слово, будто усердный студент на лекции в Оксфорде.       Демиан не чувствовал чужого присутствия, а потому ничего не страшился, но всё же потянул Маркуса за собой наверх, в уютную спальню, где окончательно начал терять рассудок от желания. Воздух наполнился феромонами, и вампир буквально пьянел. Глаза потемнели и блестели как угли. На пол упали рубашки, брюки, туфли… надрывно затрещало исподнее бельё Маркуса, когда ошалевший Демиан дёрнул, пытаясь окончательно обнажить его тело. Братья оказались на кровати. Мягкость одеяла охотно приняла спину Маркуса на себя, когда Демиан повалил его на постель и жадно накрыл собой. Они сплелись в единый клубок, распалённый страстью.       Следок чертыхнулся — внутрь дома ему не попасть и придётся ждать, пока эти двое «зелёных» так звали «голубков», наиграются, а после нужно будет проследить за этим… «Бредли».       Маркус таял под прохладным, в сравнении с его собственным, телом любовника. Но как бы ни была холодна кожа Демиана, ласки его обжигали.       — Хочешь овладеть мной? — шепнул Маркус, когда жар окрасил его щёки в багровые тона и помрачил весь разум. Он обвил одной ногой бёдра Демиана и настырно притянул их к себе, горячо выдыхая в его губы какие-то знойные непристойности, призывающие к соитию.       Демиан был настойчив, пылок и страстен, но очень деликатен с ним, помня, что Маркус всего лишь человек, он не хотел навредить ему. Гард оторвался от него всего на мгновение, которое показалось человеку секундой, но успел за это время метнуться к прикроватной тумбе, в верхнем ящичке которой покоился маленький фигурный флакончик с ароматной маслянистой мазью, купленной у аптекаря. Рука приятно запахла розовыми лепестками, он прихватил пальцами и согрел несколько капель и окунул их в разгорячённое нутро Маркуса, осторожно раздвигая неподатливую, сопротивляющуюся плоть, отвлекая Маркуса поцелуями. Сперва медленно и вдумчиво, потом Демиан чуть ускорил ритм и снова отпускал. За одним пальцем скользнул второй, потом третий.       «А он зря времени не терял», — подумалось мимолётно Бёрну, но затем ощущения захлестнули. Не самые приятные сначала, они покрыли кожу мурашками, и он заставил своё тело не сопротивляться так яро довольно нежным жестам любовника. Демиан так игриво стал ласкать чувствительный бугорок внутри, что Маркус едва не кончил, в последнюю секунду приостановив руку Демиана от движений.       — Стой. Не торопись. Я… — И всё же не успел. Он изогнулся, прикусил губу, душа в себе стон, туго сжал пальцы Ван Гарда, а на живот выплеснулась горячая несдержанность Маркуса. — Что ты… со мной делаешь?! — сглотнув, прошелестел Бёрн.       — Всё, что захочу, — промурчал Демиан, не дав ему перевести дух.       Он закинул ноги Маркуса себе на плечи и вошёл в него уже сам, тут же заполняя его пылающее нутро собой. Он был пылок, но дал Маркусу достаточно времени, чтоб теперь терзать его тело сладкими муками. От столь яростного и неожиданного напора Маркус почти задыхался, голову закружило так сильно, что он чуть не потерял сознание. И этот волнующий танец на самой грани раскрепостил его. Он без всякого стеснения и сдержанности выстанывал то имя Демиана, то просьбы быть быстрее, не прекращать, не покидать его, наполнить, ещё и…       — Ещё… Да… Глубже… — хрипло, сорвавшимися вдохами, выдавал Бёрн.       Ощутив, что член вновь отвердел и требовал ласки, он сжал его в ладони, пытаясь унять переполнявшую его страсть. Нутро горело огнём, но он хотел больше, ещё больше, о чём снова и выкрикивал своему страстному, нечеловечески неутомимому любовнику. Вскоре живот вновь окропило семя, и Маркусу казалось, что в этот момент он умер по-настоящему, совершенно потеряв чувство реальности.       Где-то на её грани он услышал смех Демиана, его голос звал его по имени… ласково, игриво. Потом почувствовал обжигающе — мимолётные поцелуи. Губы Демиана порхали по коже, то туша пожар, то вновь воспламеняя его.       Так длилось несколько часов, пока время не перевалило глубоко за полночь.       Было тихо и темно, камин давно потух, и в нём тлели последние, самые стойкие угли. Только сквозь неплотно задвинутые шторы лился мягкий лунный свет, расползаясь по узору персидского ковра. Внизу, в гостиной, глухо отбили часы. Маркус услышал их сквозь сон, нежась в тесных объятиях брата. Он лежал у него на плече, прижавшись щекой, и Демиан ласково перебирал его волосы, а потом осторожно выскользнул из постели, укрыв Маркуса одеялом, отошёл к окну. Он поддел штору рукой и осторожно выглянул в щёлку.       Улица была пуста, сонно горели фонари вдоль тротуара, ветер трепал верхушки голых вязов и дубов, но, кажется, в этот момент от дома отделился силуэт. Он замер на несколько мгновений, а потом плавно направился к аллее, где растворился в тенях. Демиан нахмурился. «Так и знал. Слежка. Но кто? Люди Солсбери? Амадея? Будь это нелюди, я бы почуял». Он обернулся на кровать, где мирно спал Маркус. Тот словно ощутил на себе его взгляд и, сонно вздохнув, приоткрыл глаза. Рука нащупала рядом пустоту. Сначала он даже подумал, что всё произошедшее этим вечером было только его первым приятным сном. Но пульсирующее, немного жгучее ощущение меж ягодиц говорило о реальности. Он мягко улыбнулся сам себе, а затем нашёл взглядом брата.       — Ещё ночь? — Бёрн сладко потянулся и приподнялся на локтях, откровенно осматривая прелести Демиана. На лице читалось полное сладострастие и довольство. Таким счастливым он не ощущал себя очень давно… Или даже никогда.       — Да. Ещё глухая ночь, — улыбнулся в ответ Демиан и подошёл. Сел на постель рядом с ним. — Извини, я разбудил тебя.       — Ничего, я и сам не заметил, как уснул. Это почти неконтролируемо. Высплюсь днём, а пока я могу быть с тобой… — Маркус провёл ладонью от колена вверх по бедру Демиана, хитро прищурившись.       Гард не остановил его руки, заулыбался.       — Я думал, что крепко измотал тебя. Кто из нас более неугомонный, а? — И всё же улыбка растаяла, и Маркус чётко увидел на его лице отпечаток тревоги.       — Что такое? — нахмурился Бёрн. — Что-то не так?       — Да. — Демиан не стал лишать его права знать о его переживаниях. Он боялся, что если Маркус засветился где-то, то ему опасно будет здесь появляться, значит, он не сможет быть с ним, заботиться о нём и знать, что с ним происходит. Снова прятки, снова опасности. — За домом следят. Я боюсь, что кто-то мог узнать, что ты… Я никому не говорил, клянусь.       Маркус легонько усмехнулся и махнул рукой.       — Не переживай, вероятно, это просто люди старого пердуна Пирса. Я должен «втереться тебе в доверие», «следить» за тобой, узнать, кто ты такой… вдоль и поперёк. — Рука, лежавшая на бедре, всё же добралась до цели и теперь мягко и игриво поглаживала член Демиана. — Чем я и занимаюсь.       Гард сжал зубы, чтобы не охнуть. Ласка была более чем приятна, о чём тут же красноречиво сказала мгновенная эрекция.       — Вот как, он науськивает тебя на меня? Какой вредный старикан. Где ты был днём? Где вообще живёшь?       — У него. Я на него, вроде как, работаю, — как ни в чём не бывало продолжал Маркус. — Знаешь, как он меня зовёт? Искариот. — Бёрн коварно шепнул это имя прямо в ухо брату, а затем прикусил его мочку.       Демиана передёрнуло от удовольствия и услышанного. Он был готов сдаться на милость Маркуса и продолжить их сексуальные игрища, но остатки рассудка не позволяли ему до конца потерять нить сути.       — Погоди, — он нехотя придержал возрастающий пыл Маркуса. — Это же так опасно. Зачем ты связался с ним? Он же фанатик… так, по крайней мере, о нём говорят. Зачем ему заставлять тебя за мной следить? Это его люди шастают вокруг дома? Ты работаешь ещё с кем-то?              Маркус остановился нехотя и недовольно посмотрел в глаза.       — Он не фанатик, а полный псих. Но после «смерти» я не знал, куда податься, что делать и… — Маркус вспомнил, что прочёл в газете, и окончательно сник. — И пошёл в храм. Там он заговорил со мной. Слово за слово… И он вдруг предлагает мне убить меня же за солидное вознаграждение. Как я мог отказаться, тем паче, что уже исполнил его просьбу?! Я ни с кем не работаю, я сам по себе. С ним я лишь делаю вид и контролирую. Однажды я его просто убью. Никакой опасности.       — Выходит, он заодно со смотрителями?! А может с охотниками?! Ох… Ты беззаботен, братец. Этот человек опасен для тебя. Нам надо быть осторожнее и действовать быстрее. Знаешь, я попросил Нея помочь мне найти ту докторшу, Гайди. Её дом стоит пустым, там ничего нет, но где-то в Лондоне живёт её младший брат. Зная Нея, могу сказать, он его хоть из-под земли достанет. Мы найдём эту леди, даже если она прячется на луне. Надо скорее всё узнать и решить вопрос с твоим обращением. — Демиан провёл большим пальцем по щеке Маркуса. — Человеком ты слишком уязвим.       — Не так уж я уязвим, — раздражённо произнёс Маркус, отвернувшись от Демиана. Неприятный акцент на его «слабости» из уст брата звучал ещё более удручающе, чем в его собственных мыслях. — Может, всё проще, тебе нужно меня укусить и напоить своей кровью? — он упрямо уставился в глаза Ван Гарда. — А не рыскать по каким-то там Гайди.       — Я уже сказал тебе. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью, — Демиан начинал злиться. — Те, кто с тобой в тот день отравились… думаешь, они не пытались решить такой же вопрос для себя? Да они мрут один за другим, о чём каждый день говорят передовицы The Times! А ты всё равно настаиваешь на том, чтоб я тебе обращал! Ты понимаешь, что я боюсь тебя попросту угробить?!       — Мне и так конец, Демиан! Я уже умираю!       Гард замолк, понимая, что он где-то прав. Времени у них действительно мало. Он смягчился и обнял брата.       — Я не позволю тебе умереть. Но умоляю, дай мне хоть немного времени. Если мы не найдём Гайди в течение недели, я сам тебя обращу. Обещаю.       — Ловлю на слове, — шепнул Маркус и обнял Демиана в ответ.       О заказе на Солсбери Бёрн умолчал. Незачем впутывать и лишний раз волновать Демиана.       «В конце концов, если уж ничего не выйдет с обращением, то хотя бы что-то я успею сделать».