ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Парадная дверь, как и предполагалось, была заперта, но Демиану не составило труда найти возможность попасть внутрь, оставшись никем не замеченным. Хрустальную тишину сиротливо пустого дома нарушали редкие стоны старого дерева и шелест крыльев растревоженных голубей. Белое... когда-то здесь всё сияло белизной. Это был любимый цвет эпатажника Дефо. Дом словно спал, и сон этот был сродни летаргии. В ноздри ударил сырой запах прелой древесины, гари и пыли. Душные залы лениво косились на гостя заколоченными глазницами окон. Редкие остатки выгоревших ковров пропитались пылью, которая при каждом шаге вампира вздымалась под ногами маленькими клубами, щекоча чувствительные ноздри, выплясывая в редких лучах искусственного света фонарей, сонно тянущихся сквозь щели досок на окнах своими длинными пальцами. Голые стены холодны и неприветливы, они не желают выдавать тайны первому встречному. Демиан растревожил дом своим появлением и он весьма неохотно раскрывался ему.       Вампир закрыл глаза. Зрение ему тут было совершенно не нужно. Перед взором памяти поплыли смазанные картинки прошлого, словно по кирпичику восстанавливая дом изнутри, возвращая его назад, в былое великолепие, к жизни. Хотя бы на мгновения, где по ступеням ещё бродила служанка Марта, где был слышен сухой меланхоличный голос Дефо. Он словно смотрел на всё со стороны, но на этот раз видел чуть больше. Если бы они не согласились ехать к нему домой, Юлиан был бы сейчас жив и здоров. Но судьба распорядилась иначе, сведя всех именно в этом злополучном доме.       Перед сознанием Демиана поплыли образы, отголоски фраз той роковой рождественской ночи. Нелепое появление троих мужчин в доме Маркуса, когда он рисовал его... Смотритель. Он звереет и нападает на него. Тот ранен и теряет сознание. Юлиан предлагает оказать ему помощь и зовёт всех в свой дом. Они приезжают сюда и спорят о том, что делать с несчастным. Кристиан берёт на себя решение проблемы и обращает Квентина в вампира. Смотрителя уносят вниз, в комнату без окон. Ужин в ожидании завершения цикла обращения, всё хорошо...       Не открывая глаз Демиан повернулся в ту сторону, где новообращённый вампир снёс дверь в столовую и кинулся на Маркуса... Драка. Вдруг откуда-то взявшийся пистолет и выстрел. Дефо падает как подкошенный с дыркой во лбу. Все в шоке. Потом... Марта.       Демиан поморщился, вспоминая запах её седых волос и кипельного накрахмаленного передника. Маркус убивает её почти нечаянно. Он этого не хотел, так получилось. Всё произошло слишком быстро. У него не было выбора. Их видели с Юлианом, а тот мёртв. Они кидают её тело под лестницу так, чтобы это походило на несчастный случай. Потом они поджигают гардину. Огонь должен доделать всё остальное. Демиан вспомнил, что во время его пребывания в этом доме он ни разу не натыкался на комнату, похожую на лабораторию. Значит, подвалы? Маркус видел подземелья, но тогда его они мало интересовали, мог и не заметить.       Подвалы. Он по-кошачьи тихо спустился по лестнице, прекрасно ориентируясь даже в кромешной тьме. Воздух тут был совсем не пригоден для дыхания, и Демиан брезгливо прикрыл нос платком. Долго искать не пришлось. Он вошёл в небольшую комнатку квадратной формы. Здесь они держали привязанного смотрителя, ожидая метаморфоз. Тут не было других комнат. Однако на полу у одной из стен видны старые глубокие царапины. Чуткое обоняние подсказало гостю, где именно искать потайную дверь в глухой стене. Наугад Демиан нажимал на разные детали, чтобы заставить механизм открыть перед ним свой тайник. Наконец его шустрые пальцы нашли нечто интересное: ладонь вжала деревянную панель, украшенную геральдической лилией под старым газовым рожком, и где-то внутри протяжно и натужно застонали проржавевшие механизмы. Стена дрогнула и, вздымая клубы пыли, стала проваливаться, зияя перед Демианом чернотой образовавшегося проёма.       Кашляя вампир нырнул внутрь. Первые секунды он даже не понял, где оказался. Это небольшое помещение без единого окна. Душное, давящее. Оно явилось его взору горой мусора и старого хлама. Свет ему не нужен, но он машинально потянулся к ещё одной лампе на стене, зажигая её. Комнатушка озарилась скудным светом. Пожар не дошёл сюда, но здесь словно пронёсся ураган: скудная мебель, состоящая в основном из алюминиевых стеллажей, пары тяжёлых столов и стульев, была либо разломана, либо перевёрнута, а по всему полу разбросаны бумаги и битое стекло.       Демиан прикрыл за собой дверь, как было, чтоб ни один обход не смог его здесь обнаружить, и прошёлся по комнате, осматривая содержимое полок, ящичков, неповреждённых колб или сосудов, шприцов. Подхватил несколько бумаг, пробегаясь по ним взглядом. Как он и думал, ничего стоящего не осталось. Кто-то побывал здесь раньше и всё подчистил. Вероятно, очень спешили, потому что несколько колб остались целы. Бумаги тоже не уничтожили, а это оплошность. Однако, вчитываясь, Демиан понял почему. Всё, что можно было понять, — это то, что здесь пытались сделать некое вещество так называемого парфюмерного состава, свойства которого заключались в особой реакции на кровь и клетки. Кровь кого именно и какие свойства и причём тут парфюм — это уже было не понятно, но Демиан сразу смекнул, что речь идёт именно о той злосчастной вакцине. Он собрал остальные бумаги и ещё около часа изучал каждый листок, но ничего нового не узнал. Испещрённые непонятными символами и формулами листы он всё же прихватил с собой, решив показать их Маркусу. Также он рассовал по карманам несколько уцелевших крошечных пузырьков с бесцветной, похожей на простую воду, жижей. Вдруг пригодится.       Демиан прислушался. В доме по-прежнему тихо. Вампир вышел из своего вре́менного убежища и совершенно бесшумно взлетел по ступенькам на первый этаж, вошёл в холл. Он уже собирался удалиться тем же способом, каким попал в дом, никого не потревожив, когда его обоняния коснулся запах людей. Трое или четверо, он не мог определить. Запах был чётким и сильным, а значит, народу было много. Шаги. Вампир скользнул в тень в тот самый момент, когда парадная дверь скрипнула и распахнулась настежь, впуская несколько вооружённых человек. Демиан знал, что есть ещё чёрный ход, где-то у кухни, но и оттуда уже слышались голоса. Путь к отступлению отрезан. Он затаился в своём укрытии за колонной, у самой стены, и украдкой выглянул, оценивая свои шансы. Шансы равны. Все они лишь люди. Можно попробовать трусливо выбежать или храбро броситься в бой, попытаться порвать всех, несмотря на то, что они вооружены до зубов и, судя по блеску клинков, это серебро. Дверь заблокировали изнутри.       — Ну и где он?       — Должен быть в доме, точно не выходил, я бы заметил.       — Как-то тихо...       — А вы надеялись, что он будет активно шуметь или встретит нас при входе с распростёртыми объятиями?! Майк, Томми, Стэйси — осмотрите всё. При сопротивлении стрелять на поражение, но не убивать. Он нужен ему живым. Остальные здесь. Ясно?       — Есть, босс.       Демиан замер. «Это ещё что такое?! Охотники? Или шавки Пирса? Кому я нужен живым? Точно Пирс, как пить дать, вот ублюдок старый... Но откуда он прознал, что я здесь? Хвоста не было, как они выследили меня?! Никто не знал, что я направляюсь сюда... кроме... Джека. Гадёныш! Маленький подлый гадёныш! Ну держись, выберусь — оторву тебе башку!»       Гард повременил, когда остальные разбредутся и больше не стал ждать. Пользуясь тем, что его до сих пор не раскрыли, он, осторожно двигаясь вдоль стены и преимущественно по тени, пошёл в сторону выхода, где сейчас стояли люди, смотря куда-то вглубь дома и не замечая его приближения.       — Думаешь, вампир ещё здесь?       — Наверняка. Не мог же он вылететь в трубу.       — Ха. Я не удивлюсь. В сказках эти твари умеют обращаться в летучих мышей или в туман.       — Да уж, слава богу, что в реальности у них нет таких возможностей.       Ещё пара шагов, и Демиан замер, но лишь для того, чтобы дать телу подготовиться, напружиниться и рвануть вперёд, но один из людей, тот, кого называли боссом, вдруг обернулся в его сторону и тут же заметил. Ждать больше было нельзя. Вампир сорвался с места и стремглав кинулся на них, сбивая с ног двоих людей и набрасываясь на третьего, разрывая клыками горло вместе с артерией. Во все стороны хлынула кровь. Чувствуя её вкус на языке, Демиан вошёл в кураж и с силой бешеного зверя дёрнулся к ещё одному, стоящему ближе всего, повалил его на спину и впился в шею, жадно глотая живительную влагу. От неожиданности никто из них не успел выстрелить ни разу.       — Сюда! Скорее! Он здесь! СЮДА!       Послышались быстрые шаги и первые выстрелы. Вампир отпрянул в сторону, избегая неизбежного попадания. Путь к двери был прямо перед ним, он кинулся на неё, пытаясь выбить своим телом. Демиан со всей силы врезался в неё и вышиб с кусками дверного косяка, руша каменную кладку и вываливаясь на ночную улицу, падая, кубарем пролетая несколько футов и на какое-то время теряя ориентацию. Удар был такой сильный, что показалось, словно прогремел небольшой взрыв. Сквозь клубы пыли и разлетевшиеся во все стороны щепки звучали крики и новые выстрелы. Демиан вскочил на ноги и бросился бежать, слыша за спиной:       — Взять его! Не дайте ему уйти, идиоты!       — Уходит!       — Луис, за ним!       Свернув где-то через два квартала направо, в переулок, Демиан позволил себе привалиться к стене старого здания библиотеки и перевести дух. Погони не было слышно и, подождав минуту-другую, вслушиваясь в тишину ночи, он заспешил прочь, решив отправиться не домой, а к Грегори. Ему не хотелось вести своих преследователей прямиком на Нью-Кент, где, возможно, находится Маркус. Пусть уж лучше его след уведёт совершенно в другую часть города. Ему нужна была помощь, и кроме, как к Хайду, обратиться не к кому. Окна второго этажа коптила зажжённая лампа — значит, тот дома! Демиан уже собрался постучаться, когда прямо за спиной почуял присутствие ещё одного вампира. Он замер и обернулся.       — Чего надо?       Незнакомец уже стоял у него прямо за спиной. Тёмные одежды, широкая шляпа, лица не разобрать — слепит уличный фонарь.       — Мистер Ван Гард?       — Допустим. А кто спрашивает?       — Пройдёмся?       Почему-то этот тихий, но жёсткий голос показался Гарду знакомым.       — Нет.       — А придётся.       — Не думаю.       — А я думаю.       — Что вам надо? Кто вы?       — Важнее — кто вы.       — Идите на шиш, мне некогда играть в эти игрушки. — Демиан уже собрался уйти, повернувшись к незнакомцу спиной, но услышал знакомый звук взводимого затвора, но выстрела не последовало.       — Я всё же вынужден настаивать.       — А я уже сказал нет.       — Демиан. Пожалуйста. Не заставляй меня вести тебя насильно. Я не хочу причинять тебе боль.       Гард удивлённо обернулся, игнорируя револьвер.       — С чего вдруг такая забота? Кто ты? Твой голос мне знаком.       Мужчина приблизился почти вплотную, и теперь Гарду в лицо смотрело дуло одиннадцати миллиметрового шестизарядного револьвера системы Лефоше. Демиан вздрогнул. Он знал это оружие, легко определил и его владельца.       — Граф Террлоу? Квентин?!       Мужчина усмехнулся и снял шляпу. В свете фонаря в его левой мочке звёздочкой сверкнул голубой топаз. На Демиана смотрели знакомые глаза графа. Он был, мягко говоря, удивлён и где-то в глубине души очень рад его видеть... живым. Они не виделись со свадьбы. Но наведённое оружие его несколько отрезвило. Квентин провёл револьвером по щеке Демиана, опустил его ниже и упёр в грудь, прямо в солнечное сплетение.       — И что это значит? Ты же здесь не как смотритель?       — Не совсем.       — Хм, почему-то я не удивлён. Тоже работаешь на Пирса?       — Здесь не место для разговоров подобного рода. Пойдём со мной, поверь, это лучше для тебя.       — Не смеши меня. Ты угрожаешь мне и ждёшь, что я буду покорной овцой? Стреляй.       — Демиан... не глупи, — сквозь зубы раздражённо процедил Террлоу, сверкая глазами. — Я не хочу тебя убивать.       — Ты и не будешь. У вас приказ взять меня живым, разве нет? — ехидно подметил Гард и с вызовом оттолкнул от себя ствол. — Не думал, что такой принципиальный человек, как ты, однажды тоже станет чьей-то продажной шестёркой.       Квентин заскрипел зубами, отступил на шаг и снова навёл на него оружие.       — Я прошу тебя. Больше повторять не стану. Или идёшь по своей воле, или я тебя понесу. Полумёртвого.       — Болтун. Стреляй, я сказал! Потому что я по доброй воле точно не пойду с тобой никуда и не дам себя арестовать или похитить.       Им помешали. В дверях дома появился Хайд. Он изумлённо смотрел на эту картину, медленно подходя ближе.       — Что тут у нас? — его глаза пересеклись со взглядом бывшего любовника и внутри что-то больно кольнуло. Обида. Злость. Ревность. Он не простил ему свадьбу. Не мог понять, почему Террлоу так внезапно предал его и женился на леди Спенсер, будь она неладна, когда столько раз клялся ему в любви?! Не одну ночь Хайд провёл в обнимку с бутылкой виски. А теперь это наглое чудо заявляется ночью ему под окна.       Хайд поджал губы, сощурился.       — Я не понял, что тут творится?       — Встреча старых друзей, — фыркнул Демиан.       — Грегори, лучше уйди, — досадливо проговорил Террлоу, стараясь не встречаться взглядом с оборотнем.       — Почему?              — Это не твоё дело.       — А по-моему, моё. Ты тычешь пушкой в моего друга и предлагаешь постоять в сторонке?       — Вот он! — с соседней улицы к ним бежали люди. Демиан так понял, что это те самые, которые пытались поймать его у дома Дефо. Сейчас он, наконец, смог разглядеть их. Они все были в форме смотрителей со знаками принадлежности к южному Дивизиону.       Грег тут же ощерился, зрачки превратились в узкие вертикальные щели и увеличились вдвое. Он пригнулся, издавая утробный звериный рык, который медленно поднимался из часто вздымающейся груди и тонул в пока ещё сомкнутой пасти. Он был готов окончательно перекинуться и атаковать, но Демиан остановил его, тронув за руку.       — Грег, уйди в дом, — теперь уже Гард забеспокоился за него. С одним графом он бы потягался, но подставлять Хайда перед охотниками Пирса не хотел, — им нужен только я. Не светись. Пожалуйста. Я прошу.       Хайд в секунды приобрёл свой человеческий облик, скрестил на груди руки, не двигаясь с места, лениво глянул на приближающихся людей и нахмурился.       — Умеешь ты находить себе друзей, Деми, — не без сарказма.       — Это мои горячие поклонники.       — Грег, — граф сделал особый нажим на уменьшительное обращение.       — Пошёл в жопу, граф. Для тебя я мистер Хайд.       — Хм. Как пожелаете, мистер Хайд.       Их окружили.       — Вы всё-таки нашли его, Суперинтендант, отличная работа. Мы уж решили, что он ушёл. Прохвост! Полгорода за ним гонялись. Мистер Ван Гард, вы идёте с нами.       Хайд скривился как от лимона. Ему было противно смотреть в сторону Террлоу.       — А второй кто? — подал голос тот смотритель, которого остальные называли боссом.       — С этим я разберусь сам, — Квентин зыркнул почерневшими глазами на Грегори, заставляя того помалкивать.       — Как скажете. Мистер Ван Гард, именем Королевы вы задерживаетесь по подозрению в убийстве лорда Маркуса Эрика Бёрна и исчезновении леди Ирии Гайди.

* * *

      Маркус разлепил тяжёлые веки уже после того, как случайно вялым движением руки в полудрёме столкнул таз с водой и влажной тряпкой, стоящий на тумбе подле кровати. Грохот вышел оглушительным. Казалось, он слышал звон колокола. Маркус поморщился, медленно обвёл мутным взором обстановку. Приподнялся на локтях, глубоко вдохнул, впитывая тончайшие шлейфы запахов — от ковровой пыли до грозди винограда, лежащей в вазе на другом конце комнаты. На этом же винограде он смог рассмотреть мушку, каждую волосинку на её тонких ножках, услышать её тихое суетливое шебуршение. «Я вернулся». Он встал с кровати, ощупывая тело, чтобы убедиться, что это не сон, а явь. «Сколько я проспал?» Он прошлёпал ногами по мокрому полу к небольшому настенному зеркалу. Знакомое чувство зудящих от голода дёсен и лёгкой одеревенелости в теле теперь причиняли ему не столько дискомфорт, сколь радость от ощущения себя «в своей тарелке». Отражение в зеркале показало ему болезненно-бледное лицо с впалыми потемневшими глазами и синими кругами под ними. Он был совершенно голым, но ни холода, ни жары не ощущал, не было видно и следов укуса Криса... «Деми будет жутко зол...» Но Маркус самодовольно улыбнулся своему отражению. «Сам виноват, мог бы не отказывать мне в возможности быть собой. КАК ЖЕ ХОРОШО!» Маркус самозабвенно потянулся, раскрывая плотные шторы, но как только свет утреннего солнца полоснул по его коже, она будто закипела. Шипя, он отринул в тень. «А вот этого не было...»— он поёжился, пока заживали ожоги, вспомнив, каково было Демиану после обращения, а пока что осторожно зашторил окно.       — Проснулся? Мой спящий красавец!       В дверях комнаты появился сияющий Кристиан. Он бегло прошёлся взглядом по телу «новорождённого», отмечая самые важные места и чуть дольше задерживая на них свой оценивающий взгляд.       — Ммм... ты прекрасно сложён Маркус, — констатировал он, усмехаясь, подошёл и приобнял его за плечи. — Как самочувствие?       С появлением Кристиана радость Бёрна поутихла.       — Отлично! Я голоден, — клыкасто улыбнулся Маркус, осторожно высвобождаясь из его рук и, не выказывая излишнего смущения, якобы соблюдая нормы приличия, обмотал бёдра простыней. — Не представляешь, как мне впервые приятно ощущать этот голод. Моей благодарности нет предела! Но… не мог бы ты распорядиться вернуть мне мою одежду?        — Она давно готова, а завтрак ждёт в соседней комнате. Но... если хочешь, можешь отблагодарить меня прямо сейчас.       Новорождённый вампир крепко сжал в кулаке края простыни, не давая той разъехаться и соскользнуть с его бёдер. Взгляд его приобрёл прежний стальной блеск, а густые тёмные брови хмуро сошлись к переносице.       — Я что-то не припоминаю, чтобы давал повод относиться ко мне как к дешёвой шлюхе, — прозвучало несколько жёстко, но вполне закономерно. Маркуса смущало наличие непонятного тёплого чувства к Кристиану. Он слышал об этом: новорождённые долгое время могут испытывать к своему «родителю» нечто, сродни влечению или даже любви ровно до тех пор, пока в венах остаётся хотя бы капля яда прародителя. Но в эти россказни он не верил до настоящего момента, когда привычно холодный тон его собственного голоса вдруг сменился на более мягкий, а дыхание его сбилось, едва палец графа невольно задел кожу на границе тонкой простыни. — У нас много более важных дел сейчас... — Маркус сжал губы и на лице его отразилась гримаса недоумения от самого себя. — Мне нужно поесть... позволь я... — «Что за ерунда? Что это было?!»       Рождённый вампиром, он и понятия не имел о том, как себя ощущает обращённый. Теперь ему открывались новые грани бытия, не самые приятные, но он точно знал, что справится со всеми трудностями.       — Да расслабься, Маркус, я не собираюсь лишать тебя невинности только потому, что теперь мы с тобой практически родня. Мне просто доставляет удовольствие тебя дразнить, к тому же ты действительно чертовски хорош и... нравишься мне.       Кристиан прекрасно понимал, что творится с ним сейчас и смущение Маркуса его несколько забавляло. Но всё же он отступил, хлопнув в ладоши, тем самым вызывая одного из слуг.       — Проводите моего гостя в соседнюю комнату, а потом в ванную и подайте его одежду.       — Да, сэр. Конечно, — вымуштрованный слуга, типично серый и неприметный, лица которого никогда не запомнишь, как ни старайся, поклонился хозяину и жестом пригласил Маркуса следовать за собой, учтиво распахивая перед ним дверь и пропуская вперёд.       — Я буду ждать тебя в кабинете. Как закончишь завтрак и туалет, спускайся, нам о многом надо поговорить с тобой.       Маркус кивнул и поспешил удалиться, наконец прервав неловкий момент. Он решил, что разберётся с этими непонятными ощущениями позже. А теперь следовало набраться сил и разрешить все дела. Вот только Демиана он искать не спешил. Прежде стоило покончить с Солсбери и Пирсом. В ноздри ударил будоражащий аромат крови. Ему было плевать, кто сейчас трепыхается в его сильных руках. Лишь чувствовал вкус и как украденная жизнь потоком растекается по его телу, как наливаются силой его мышцы и преображается кожа. Тепло и сладко он испил до капли, а затем отбросил. Вот теперь Маркус точно вернулся! Он облизнул кровь с губ и довольно провёл пальцами по коже лица, которое никогда не тронет старость.       Бёрн наскоро принял ванную, оделся в привычные, уже чистые охотничьи вещи. Граф вернул ему и оружие. Широкополая шляпа хорошо скрывала от солнца и лишних глаз... в руке он повертел ненавистную маску. Личность всё ещё придётся скрывать, но ненадолго. Уже через четверть часа он вошёл в кабинет, где дожидался Уоррингтон. Маркус деловито присел в кресло без приглашения. Он всё-таки в гостях у близкого друга. Побеседовать было о чём, но Маркус ещё не решил, насколько глубоко станет посвящать графа в свои тёмные планы.       Им принесли выпить и оставили наедине. Кристиан тоже откинулся в кресле, сидя напротив гостя, и с лукавинкой в глазах стал рассматривать его.       — Что собираешься делать дальше? Оставишь власть на братце, а сам заляжешь на дно? И как надолго? Мне слабо верится в то, что гроза Лондона, Маркус Бёрн, просто так дал себя укокошить и займётся огородом где-то в глубинке. Я ни в коем случае не навязываюсь тебе, но надеюсь, что в силу нашей окрепшей дружбы ты позволишь и мне поучаствовать в ваших закулисных интригах.       Маркус усмехнулся и смочил губы выпивкой, немного задумавшись.       — В глубинке я уже побывал и понял, что это не моё. Клан останется на Демиане. По крайней мере, пока я не восстановлю своё имя. Знаешь ли, быть мертвецом иногда очень удобно.       Бёрн рассматривал Кристиана с немного другим намерением: он пытался понять, насколько мог бы ему доверять в настоящее время, пока тот ещё так близок к Аиде. Как ни крути, а женщина она коварная.       — Я планирую заняться нашей наболевшей проблемой, разрешить твой ненавистный брак как нельзя лучше для всех нас. При удачном исходе я планирую вернуть тебе долг вполне заслуженно... Клан Аиды я передам в твоё управление. То есть, Демиан передаст, так как сейчас он у руля. Конечно, я не отказался бы от твоей поддержки, но не смею просить, я и так слишком много взял у тебя.       Кристиан грустно улыбнулся и прикрыл глаза густыми ресницами:       — Не говори так. Ты взял не больше, чем я смог тебе дать. Тебе и клану. Это наше общее детище и я не мог допустить, чтобы всё развалилось. Потому не надо себя винить или считать себя чем-то обязанным мне. Ты выполнил обещание. — Лицо Кристиана приобрело задумчивое выражение. Помолчав, граф продолжил: — Что до Солсбери, мне кажется, что он затевает какую-то возню при правительстве. Уж слишком часто у него в кабинете стали маячить высокопоставленные чиновники, причём чаще всего нелюди. Его взор также обращён и к твоему братцу. По этой причине я и мои люди присматривали за твоим домом, и именно благодаря этому ты оказался вчера здесь. Не представляешь, сколько шестёрок мы надавили всего за несколько дней его бурной деятельности. Но разведка никаких результатов не дала. Точно могу сказать только, что назревает нечто. И времени мало.       — Солсбери вскоре покинет арену. А когда мы лишим Аиду главной её поддержки, то сломаем и её. Она будет биться как остервенелая тигрица, но у неё больше не будет когтей и зубов. — Маркус задумчиво постукивал пальцами по ручке кресла.       — Можешь на меня рассчитывать.       — Пожалуй, мне понадобятся несколько крепких ребят, верных тебе и клану, но вас с Демианом я в это ввязывать не стану. Теперь он даже меньше посвящён в мои планы, чем ты. Вот что мне нужно... Вы с Аидой пригласите достопочтенного премьер-министра в театр, например, но в итоге ты сошлёшься на дела, отправишь Аиду с угодным ей обществом Солсбери наедине... — Маркус наблюдал за Кристианом и его реакцией. — Пусть слегка насладятся друг другом, и я уверен, что они не преминут уединиться после. Я буду следить за ними. У Солсбери достаточно врагов, да и Лондон не так тих. Дама и кавалер ночью могут попасть в большие неприятности, подвергнуться нападению в самый неподходящий момент.       Маркус замолчал и улыбнулся мыслям, это выглядело зловеще.       — Я лично сверну шею этому ублюдку, на глазах у Аиды. А потом примусь за неё. Я убью её дитя, но оставлю ей жизнь. Хочу, чтобы она жила с этим всем, так долго, как только сможет. Договор будет расторгнут. Ведь осталось не более восьми месяцев, чтобы она родила тебе наследника. В твоих силах не допустить этого. Мы свергнем этих тварей. И после я смогу спокойно занять своё законное место, а ты получишь своё. — Бёрн замолк, а после добавил: — Демиан не должен знать обо всём этом. Я прошу тебя как и прежде следить за его безопасностью и по возможности сообщать мне. В этом гадюшнике ещё есть змеи, которых надо передушить, помимо Солсбери и Аиды.       Глаза Кристиана заблестели, он никак не ожидал, что фортуна, наконец, ему так улыбнётся. Негласное соперничество с Демианом никто не отменял. Даже то, что он оказался Маркусу родным братом, лишь больше подстёгивало Кристиана быть более полезным Маркусу, нежели прежде, ведь выходит, что у его соперника есть такой козырь! Идея Маркуса вызвала в нём бурю восторга. План дерзкий и опасный, но при хорошем раскладе всё могло получиться очень шоколадно! Кристиан расцвёл, распрямил плечи.       — Ребёнок не мой, я уверен. Такие твари, как мы с тобой, — он ухмыльнулся, — подобные вещи чуем. К тому же она довольно часто отлынивает от своих... супружеских обязанностей. Более того, я убеждён, что она была беременна ещё до свадьбы, от Солсбери, и потому пункт о наследнике не составил ни для неё, ни для него никакой проблемы.       Налив себе виски, он залпом выпил его и громко поставил стакан.       — Я сделаю всё, что скажешь, Маркус. Рассчитывай на меня! Бери людей сколько надо, я пришлю их к тебе хоть сию минуту. Графиня — твоя, а вот насчёт Солсбери... я и сам охотно бы его извёл, но с радостью уступлю это тебе.       — Хорошо. Мне понадобится не более четырёх подручных и машина с надёжным мотором. — Маркус отставил бокал в сторону. — Сообщи мне, когда организуешь мероприятие. И прошу... Помирись с Демианом, не спускай с него глаз. Я буду слишком занят, чтобы обеспечить защиту и ему. В этот период он должен находиться в безопасном месте. Лучше дома. Отвлеки его в этот день, а я присоединюсь к вам сразу, как только покончу с делами, и вот тогда мы отпразднуем как следует!       Мысли о Деми не покидали Маркуса, он чувствовал — тот будет зол на него, но так было нужно, так будет безопаснее для всех. Наверняка он простит. Может, не сразу, а спустя некоторое время. И больше никто не наступит им на горло. Лондон будет принадлежать им. Сам Бёрн уже рассчитывал на место премьер-министра, а Демиан и Крис будут главами крупнейших кланов и его верными руками, в которых Бёрн удержит в будущем всю Великобританию!       — Считай, что сделано. Машину выберешь в гараже. Любую, какая понравится. Людей выберу тебе сам, если не против, я знаю, кто посмелее и больше подойдёт для такого дела. За вашим домом присмотрят и так, да и он у тебя мальчик неглупый, но обещаю, что приложу все усилия для его безопасности.       И всё же идея подружиться с Ван Гардом особого энтузиазма у графа Уоррингтона не вызвала. Но коли Маркусу так надо, он готов поступиться гордостью и попытаться наладить контакт. Хотя бы на время. Ради Маркуса и того, что, возможно, очень скоро между ними завяжется. А вот в этом он не сомневался и про себя лелеял мысль как самое сокровенное и важное в свете грядущих событий.       — Подружиться с ним не обещаю, уж прости, — честно признался Кристиан и отвёл взгляд, — он у тебя слишком спесивый, я таких не люблю. К тому же даже спустя столько месяцев с тех пор, как ты обратил его, он так и не избавился от своей звериной натуры и старых замашек деревенщины. Это просто неискоренимо.       Маркус искренне рассмеялся.       — Что есть, то есть. Нужно просто найти подход. — «Что так же легко, как спать на потолке, прикрываясь одеялом», — подумалось ему.       Кристиану не особо хотелось продолжать разговор о Демиане, поэтому он поспешил сменить тему.       — Ты слышал, что появилась вакцина, которая делает нелюдей людьми без       необходимости периодической вакцинации? — вопрос был крайне щепетильным и важным.       — Да, я не понаслышке знаю об этом препарате... — Маркус недовольно поморщился.       — Я бы не волновался на этот счёт, но так понял, что очень быстро его легализируют, и тогда, скорее всего, парламент и всё правительство будет исключительно человеческим. Солсбери это, разумеется, не поддерживает, но всё идёт к тому, что в этом вопросе его мнение учитывать никто не станет.       — А что же Её Величество?       — Королева настаивает на том, что государством должны управлять исключительно люди, а не... «звериные меньшинства», — фыркнул граф.       — Она всего лишь больная старая женщина, которой вертят парламент и премьер-министр. Говоришь, ему невыгодно? Но он создаёт иную видимость, пытаясь очеловечить всё Министерство, чтобы держать их в руках. Сам из себя строит урождённого человека. Он использует свою власть, пытаясь остаться львом среди стада овец. Правительство никогда не станет полностью человеческим, это вызовет очередную Гражданскую войну. Как и было прежде, — вздохнул Маркус. — Добровольная вакцинация — это единственное, что можно предложить, но кому это надо?       — Это было бы отличным оружием.       — Кто разрабатывает эту вакцину? Ты знаешь, где их найти?       — Да, знаю. Этим занимаются люди, состоящие в связях с охотниками и смотрителями. Кто руководит этим — загадка, но полагаю, что без поддержки Королевы это было бы невозможным.        Маркус склонен был с этим согласиться. Он кивнул.       — Я читал статью в газете, о некой Ирии Гайди.       — Ирия Гайди? Дочь учёного, изобрётшего генную вакцину от ликантропии и гемофагии? — уточнил Кристиан. — Я слышал, что он погиб не так давно, а эта девчонка переняла и продолжила изучение трудов отца. И сейчас именно она работает над той вакциной, о который мы говорили. Где находится она и её лаборатория, я не знаю, но мои люди чаще всего теряют след именно в графстве Кент. Точнее, где-то возле прилегающих к Танбридж-Уэллс. Ни о чём не говорит? — усмешка.       Маркус понял прозрачный намёк, потому что наверняка знал, что этот модный курорт славится своими минеральными источниками и пользуется особой популярностью среди английской знати, причём туда частенько наведываются члены королевской семьи и лично премьер-министр.       — Вот как... — «Нужно сообщить об этом Демиану. Встречаться с ним именно сейчас... хм. Мягко говоря, нежелательно. Но мне нужно убедить его, что я в порядке. Кроме того, заставить его сотрудничать с Уоррингтоном. Как же это провернуть?!»       Маркус озадачился и на несколько минут погрузился в глухое молчание.       — Вот что, Крис, — наконец подал он голос. — Я напишу Демиану письмо, которое ты передашь сегодня же и лично в руки. Мне нужно будет наведаться к одному старому знакомому. — «Пирс уже точно хватился меня. Нужно его успокоить и уладить всё относительно Солсбери. Возможно, мне стоит немного помедлить с его убийством, ввиду открывшихся деталей». — Ни словом не обозначай Демиану, что я вновь вампир. Скажешь, что выловил меня, и я тебе поведал всю историю. А потом, послушав ваших советов, я уехал за город на несколько дней. Напишу, что он может доверять тебе. Сегодня ночью пришлёшь ко мне своих людей, предварительно договорившись с Солсбери и Аидой о походе в театр. Не будем терять время. Медлить не имеет смысла.       Маркус был взбудоражен. В его серых глазах сверкали молнии азарта. Хотелось скорее покончить с врагами и вернуть свою жизнь. Стремление к власти и доброму имени овладело им всецело.       — Всё будет в лучшем виде, — с готовностью повторил Кристиан, — всё для письма найдёшь здесь, на столе, а я отлучусь с твоего позволения ненадолго, поеду к супруге. В этом доме она почти не бывает, хвала Небу. Буду через час-полтора, и если я тебя уже не застану, то письмо оставь в столе, среди бумаг. Так, чтоб не бросалось в глаза. Людей пришлю к твоему дому как стемнеет. Внизу в холле тебя ждёт мальчишка-посыльный, возьми его с собой. Он смышлёный и главное — немой. Если что-то снадобится, пришли ко мне его с запиской. Я пойму, что нужен тебе и подъеду куда скажешь.       — Спасибо, Кристиан, ты бесконечно щедр! — Маркус встал и протянул ему руку. Он бы и обнял его, и даже вопреки всему хотел этого, но сдержался — следовало избегать таких жестов теперь. К тому же это вызывало нежелательную реакцию и в самом Бёрне.       — Увидимся после. Надеюсь, я уже верну к тому времени своё имя.

* * *

      Настало утро. По крайней мере, Демиану так показалось. Запахи стали более густыми и свежими, как бывает только по утрам. Даже приблизительно он не знал, где находится — ему завязали глаза, но, ловя звуки, Демиан определил, что кэб уже давно не в черте Лондона и движется на юго-запад. Это было странно, ибо все участки полиции, смотрителей, да и места «гнездования» охотников остались далеко позади. Дорога стала шуршать песком и гравием, обоняния коснулся терпкий запах сырости пригорода.       Кроме него в кэбе трое. Все люди. И это было на руку. Вампир не сопротивлялся, даже безропотно позволил сковать запястья, когда его увозили, и дал понять Хайду, чтоб не влезал. Он оставил его с Террлоу — будет кому сообщить соклановцам о произошедшем, но на многое не надеялся. Эти люди точно не полиция и хотя все в форме смотрителей, надо быть дураком, чтобы в это поверить. Демиан мог только гадать куда его везут и зачем. Точно не убивать, иначе давно сделали бы это. Но кому-то он понадобился живым. Конкуренты Маркуса? Пирс? Амадей? Слишком много «доброжелателей». Список не маленький, а значит, никто помочь не сможет. О себе придётся побеспокоиться самостоятельно, быть хитрее. Нужно что-то придумать, но до тех пор, пока в него направлены несколько револьверов, начинённых под завязку чистым серебром, он не дёргается и мирно сидит, создавая видимость смирения со своей судьбой.       Туман. Они ехали уже не первый час, но за это время кэб ни разу не притормозил. Надо выиграть время, как-то отвлечь сопровождающих. Экипаж свернул на просёлочную дорогу, окружённую густым лесом, и вздрогнул на ухабе, вскидывая всех, кто находился внутри.       Вампир не мог этим не воспользоваться! Демиан рванулся с места и с кошачьей грацией выскочил из кэба, и бросился бежать. Ему не помешали ни наручники, ни завязанные плотной тканью глаза, острое обоняние вело его. Он почти скрылся в лесу, когда послышались выстрелы и что-то просвистело возле виска, царапнуло его по скуле, а потом неприятно кольнуло под левой лопаткой, спирая дыхание. Повязка свалилась, давая ему возможность полноценно оценить ситуацию. Боль Демиан почувствовал не сразу, ещё бежал, когда организм, отравленный серебром, стал быстро слабеть, а потом окончательно перестал ему подчиняться. Грудь невыносимо жгло изнутри. Он понял, что серебро застряло в тканях, в опасной близости от сердца, причиняя жуткую боль.       Демиан споткнулся о корень, но чудом не упал, хрипя и задыхаясь, словно выброшенная из воды рыба. По спине разлилось тепло и несколько капель скользнули под одеждой, превращаясь в бойкую кровавую дорожку, утопая в складках рубашки. Боль стала нестерпимой, но вампир сжал зубы, чтобы нечаянным стоном не выдать себя. Он замедлился и уже шатаясь продолжил идти вперёд, цепляясь брюками за густые кустарники можжевельника, надеясь, что всё же успел оторваться от преследователей.       Ему удалось. Выстрелы слышались далеко, а потом и вовсе затихли. Голоса таяли в утренней сизой дымке, а вокруг него тугим кольцом смыкались стволы ольхи, тонких осин, ясеней и огромных величественных дубов. Всё перемешалось и давило со всех сторон до дурноты. Демиан уже с трудом передвигал ноги, когда колени окончательно подкосились и он упал ничком в густой и мягкий ковёр изо мха, а потом, используя остатки сил, подполз и схоронился кое-как в исполинских узловатых корнях толстого платана, образовавших внутри дерева глубокую спасительную щель, устланную прелой прошлогодней листвой.       Его искали. Он полусидел в своём убежище, закрыв глаза и стараясь выровнять дыхание. В груди жгло до слёз в глазах. Сквозь гул в ушах он слышал, как где-то совсем близко ходят люди, слышал нервные голоса и брань.       — Упустили!       — Я попал в него, он не мог далеко уйти, серебро срубит его рано или поздно.       — Лучше рано, вампир нужен ЕМУ живой. Нам башку открутят, если он подохнет в этом лесу.       — Куда он мог деться с такой раной?!       — Нужны собаки.       Где-то на грани сознания Демиан молился о том, чтобы возле его тайника не было следов крови.       — Пока мы привезём их, уже будет вечер.       — И что? Боишься волков?       — Да прям. Пошли.

* * *

      Вот уже две четверти часа преподобный отец Эдмунд Пирс нервно мерил шагами свой кабинет, пребывая в глубокой задумчивости, что пролегла морщиной между густых седых бровей священника, губы плотно сжались в раздражённом ожидании. Каждый раз, когда доносилось приближение шагов в коридоре, он вздрагивал и ждал, когда же наконец постучатся и появится тот, кого он с таким нетерпением ожидал.       Всё пошло не совсем так, как Пирс рассчитывал. Его узник сбежал от своих преследователей. Прыткий. Он его недооценил. Надо было сразу подсылать хваткого Террлоу, а не полагаться на людскую возню. Серебро пришлось очень кстати, но эти глупцы едва не пристрелили Ван Гарда вместо того, чтобы как следует приложить его и доставить по назначению в целости и сохранности. Ничего. Он всё исправит. Пирс уже знает, кто найдёт беглеца без лишнего шума и сгладит это маленькое недоразумение. Преподобный знал: всё будет именно так, как хочет он. И никак иначе.       Пирс присел за стол, расправил плечи, хмуро прошёлся взглядом по разложенным бумагам. Выжидающе вздохнул и стал нервно перебирать костяшками пальцев по столу, выбивая ритмы «Весны» Вивальди.       Маркус, в прежнем «маскараде», пересёк людную улицу на пути к дому Преподобного. Мальчишку, которого ему любезно предоставил Кристиан, Бёрн оставил на уличной скамье с указанием подождать его здесь.       — Я буду примерно через час. Не суетись, купи себе чего-нибудь перекусить пока что.       Бёрн протянул мальчику несколько шиллингов и ушёл к Пирсу. Он легко мог войти и без ожидания, пока ему откроют дверь, но рамки приличия не нарушал даже теперь. Пирс был дома, мерзкий запах сумасшедшего старика ощущался уже в холле.       Дверь кабинета была приоткрыта, но Маркус всё же символично постучался, после чего незамедлительно вошёл.       — Искариот! Наконец-то.       Старческое лицо разгладилось, едва Искариот появился на пороге. Именно его Пирс ждал с таким нетерпением и сейчас, не скрывая своего возбуждения, поднялся с места и подошёл к вновь прибывшему. Он положил ладонь на плечо Искариота и заглянул в прорези маски, смотря прямо в глаза.       — Преподобный... — Маркус отвесил едва заметный поклон, но остался стоять в дверях, обозначая тем самым, что не собирается задерживаться. — Я пришёл сообщить, что вскоре исполню последнее задание, после чего, как вы понимаете, планирую отбыть в долгое путешествие. Конечно, после щедрого вознаграждения с вашей стороны.       — Ты получишь всё, что заслужишь, и даже больше. По деяниям нашим да воздастся нам... — процитировал он Писание и тут же добавил: — Но пока отложи это, у меня есть для тебя более срочное поручение.       Бёрн подозрительно нахмурился. Что могло быть важнее сейчас для Пирса, чем Солсбери?       — Что-то случилось?       — Да. — Пирс внимательно сощурился. — Этой ночью случилось досадное недоразумение: один из моих... хм... назовём его заблудшей душой, нуждающейся в освобождении от проклятия... в общем, сбежал мой заключённый. Вампир. Очень важный и нужный мне узник, — подчеркнул Пирс, ни разу не моргнув за стёклышками очков. — Мои люди упустили его где-то недалеко от дороги, в районе леса Хорли, но успели тяжело ранить. Лес оцепили, ему не уйти, но места там глухие и без помощи умелого следока, вроде тебя, нам не обойтись. Мне бы не хотелось прочёсывать лес с собаками, так как это может привлечь внимание, а нам того не нужно. И я прошу тебя взяться за это и как можно скорее отправляться на поиски.       Маркусу не нравилась роль ищейки, но чем быстрее он покончит с этим, тем скорее возьмётся за основное.       — Ладно, но обойдусь без ваших людей, будут только мешать. — «Ни к чему мне светить своими талантами перед людьми Пирса».       — И всё же я настаиваю. Они проводят тебя до места, где видели беглеца в последний раз.       — Я сам. Это всё?       — Пожалуй. Ты хорошо себя чувствуешь, сын мой? Сегодня ты бледен. Если тебе не здоровится, не стесняйся, скажи мне, и я поручу это другому.       — Я здоров. Было много дел в эти дни, плохо спал. — Маркус напрягся. Преподобный довольно наблюдательный человек, да и далеко не дурак. Но с каким удовольствием Искариот думал о том, как в итоге убьёт этого фанатика! — Не будем терять время на болтовню о природе и погоде, отче.       — Что ж, в добрый путь, сын мой. Господь с тобой!       — До встречи.       Маркус поспешил покинуть священника, не давая ему возможности что-нибудь заподозрить. Вот только при выходе деревянная ручка двери треснула под нажимом руки Маркуса, чего он сам даже не заметил. Зато заметил Пирс. От его взгляда никогда не укрывалась суть вещей. И едва гость покинул кабинет, он вызвал к себе своего верного цепного пса, на которого мог рассчитывать. Маркус, удаляясь от кабинета Пирса, не мог не столкнуться с ним в одном из коридоров. Высокий синеглазый мужчина в чёрном плаще и со звёздочкой топаза в левом ухе прошёл мимо, немного надменно и не без удивления покосившись в сторону Маркуса. Он почувствовал новорождённого вампира ещё до того, как увидел его. Искариот, без сомнения, едва скрыл удивление от лицезрения Квентина здесь. Кончиком пальца Бёрн надвинул шляпу пониже на лицо, слегка склонив голову в мимолётном приветственном жесте. Пирс наравне с людьми, вопреки всем своим принципам, нанимал также и представителей вампиров и оборотней, таких, кого мог благополучно использовать в своих целях и кого миловал во имя Господа за усердное ему служение. Правда, мало кто знал, что даже те, кто верой и правдой служили Преподобному и пользовались его якобы уважением, рано или поздно всё равно исчезали с лица земли. Навсегда.       — Хотели меня видеть, ваше Преподобие?       Террлоу не кланялся. Спокойно вошёл, сел, не ожидая приглашения. Их отношения были сугубо деловыми. Всё началось с тех самых пор, как граф занял высокий пост. Его личный кошмар длиною в полгода. Он не помнил ни одного дня, чтобы этот мерзкий человек не появлялся на горизонте со своими «скромными просьбами» и одолжениями. Вот и вчера, когда его в скором порядке вытащили из дома, чтобы поймать Ван Гарда, ему так и не удалось отказаться. Эта скотина умело дёргала за ниточки. Хрупкое человеческое тело. Граф не единожды порывался прервать его бренное существование, но всякий раз пресекал эту мысль. Нельзя. У него графиня Спенсер и она носит под сердцем его дитя. Он почему-то был уверен, что это мальчик. Малыш ещё не родился, а граф уже прикипел к нему, выбрал имя. Он лелеял мысль о том, что увидит жену снова, но никакой жалости нет у этого «святого человека»! Графиню увезли в неизвестном направлении, пока графа не было дома. С тех пор он лишь получает скудные письма от своей супруги о том, что она жива и ждёт скорой встречи. «Что ему ещё надо от меня?! Я и так сделал больше, чем мог, но ему мало, всегда есть «ещё одна просьба. Нельзя дать слабину. Я ещё не выяснил, где именно он её держит». Круг поисков сужался, но эта скотина слишком умна, его люди умеют хранить тайны, и Террлоу, как не пытался, постоянно был на два шага позади. Ему ничего не оставалось, как плясать под его дудку и разыгрывать преданность и смирение.       — Да, мой дорогой сын. Я очень хочу просить тебя об одолжении.       — Каком? — без интереса спросил Террлоу.       — Твой вчерашний арестант сбежал. Засел где-то в лесу, но он серьёзно ранен.       Террлоу стоило трудов, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Он был счастлив, что Гарду удалось обвести эту падаль вокруг пальца.       — И что?       — Я выслал за ним своего следока, но я хотел бы, чтоб ты тоже последовал за ним.       — Зачем? Ищейка настолько неумелый?       — Я ему не доверяю.       — Хм. Вот как? Почему тогда он ещё жив?       — Потому что я чувствую, что он мне понадобится.       — Ваш следок... это не тот тип в маске? Я видел его в коридоре.       — Он самый. Знаешь его?       — Не думаю, но у вас работает много вампиров, я не могу знать всех поголовно.       Пирс, словно лиса, почуявшая добычу, тут же зацепился за самое важное.       — Вампир? Ты уверен?       — Конечно. Новорождённый. Ему от силы дня два.       Пирс был заинтригован этим фактом.       — Вот значит как. Искариот начинает оправдывать мои ожидания...       — Так это за ним мне надо проследить?       — Да. Ты последуешь за ним не приближаясь. Он должен привести мне Ван Гарда. Если Искариот оплошает, его найдёшь ты и доставишь ко мне. Живого или мёртвого. Я должен видеть его труп, даже если он сдохнет там в лесу.       Мысли Террлоу метались в беспорядке. Вспомнился вчерашний пренеприятнейший разговор с Грегори, в котором он назвал его продажной шлюхой и предателем, был так холоден, так отрешён, словно между ними никогда ничего не было. Террлоу ничего не сказал ему о своих невзгодах. Зачем? Пусть думает, что его купили. Так будет лучше для него. Куда везут Демиана, граф и сам не знал и помогать ему не станет, если тот попытается удрать. Он должен доставить его и точка. Это плата за жизни его близких.       — Хорошо. Я еду.       — Никто не должен знать, что ты там. Поэтому на вот это. — Пирс вынул из верхнего ящичка своего письменного стола стеклянную баночку с непонятной полужидкой мазью персикового цвета и поставил перед Смотрителем. — Намажешься, и ни один вампир в радиусе ста миль не почует тебя как своего. Для них ты станешь всё равно что невидим.       — Что это?       — Последние разработки учёных моей лаборатории, — довольно ухмыльнулся Пирс и отошёл к окну, давая понять, что на этом разговор окончен.

* * *

      Бёрн полагал, что он единственный в своём роде из «работников» Преподобного, учитывая патологическую ненависть Пирса к нелюдям, потому встреча с Квентином оказалась немалым сюрпризом. Но сейчас это было неважно. Искариот спешил выполнить работу. При выходе он переговорил с людьми священника, разузнав, в какой именно части леса следует искать беглеца. Затем, отойдя, подозвал мальчишку-посыльного, наказал ему ждать здесь же возле дома, заодно присматривать за посетителями Эдмунда Пирса. Сюрпризов он не хотел, а знать, что творится за его спиной, надо. Мальчик мог быть крайне полезен.       Добраться до леса Хорли на одном из кэбов, а там уже на своих двоих не составило труда. Бёрн встретил ищеек. Они показали место, где потеряли след беглеца, но Маркус мог учуять всё лучше них. Вампир ранен и запах его крови выдавал для Бёрна явную дорожку к искомому.       — Я понял, — заключил Бёрн, — не мешайтесь под ногами. Пирс велел вам вернуться, пока я сам разберусь здесь.       — Но он прыткий, может понадобиться...       — Я сказал САМ разберусь, — прошипел Искариот.       Хотя этот самый Искариот и был новым человеком в команде Пирса, слухи о его жестокой расправе с главой «Префферити» быстро распространились среди охотников. Он пользовался уважением уже за это, но его и побаивались как ящика Пандоры. Ведь никто не знал его личности.       — Ладно, — быстро ответил охотник и приказал парням сниматься с караула и возвращаться в город.       — Странный этот Искариот.       — И не говори, у меня от него мурашки по коже.       Вскоре люди разошлись, а Маркус пошёл чётко по следу, едва различимому в траве, ориентируясь по шлейфу запаха крови, что уже давно запеклась. Он был собран и напряжён, потому как знал, что даже раненый вампир может оказаться весьма смертоносен. Он загнан, он испытывает боль, а потому остервенело будет бороться за жизнь.       Маркус ступал бесшумно — ни одна ветка не сломалась под его мягкой поступью. Запах крови усиливался, значит, он приближается к цели. Бёрн осмотрелся, не стал доставать револьвер. Его клыки удлиннились, как и когти.       — Я знаю, что ты здесь, — прошептал он. Ноздри Маркуса раздувались, жадно потягивая воздух. — Давай не будем создавать друг другу проблем. Ты ранен. Я или убью тебя, или ты сдашься сам и проживёшь ещё некоторое время до возвращения к этому безумному ублюдку.       Ему не ответили.       Несмотря на то, что давно наступила глубокая ночь, лес словно вымер: ни шелеста листвы от семенящих по ней маленьких пушистых лап лисицы, ни тихого уханья совы, ни трескотни цикад. Казалось, что природа замерла в немом ожидании. Раненый вампир не выдавал своего присутствия даже когда Маркус обошёл огромное дерево, ствол которого книзу расходился узловатыми корнями. В стволе, с другой стороны дерева был глубокий паз, оттуда и шёл теперь чёткий запах крови.       Демиан не слышал приближения Маркуса. Уже несколько часов он оставался недвижим, привалившись спиной к дальней стенке своего укрытия и поджав колени к груди. Голова его запрокинулась набок, глаза едва приоткрыты. Он приходил в себя множество раз и потом снова терял сознание, не найдя сил выбраться из укрытия и двигаться дальше. Уже давно он не шевелился и ничего не слышал, пребывая на грани жизни и смерти, но словно не решаясь переступить черту. Он уже не дышал, но ещё не умер. Его тело онемело и было опустошено. Серебро не давало ране регенерировать ткани, искажая его собственный запах и медленно отравляя организм, лишая его сил. Кровь так и не останавливалась, хотя Демиан и попытался зажать рану. Он слишком ослаб.       Маркус прислушивался, но не слышал даже тихого стука сердца, а ведь вампир так близко. Не единого движения, дыхания... «Может, он уже мёртв? Тем лучше, не придётся долго вошкаться». Маркус обошёл дерево, наткнувшись на «колыбель» умирающего, на мгновение замер, думая, что ему померещилось, наклонился, чтобы рассмотреть...       — ДЕМИ?! — слишком громко, с вершин деревьев встрепенулись птицы. Он осёкся, быстро начал выволакивать податливое тело из ложбинки. «Нет! Демиан... как же... чёрт!»       Демиан был бледен и неподвижен как сама смерть. Маркус осмотрел тело брата, перевернул на живот, стараясь отыскать рану, а когда нашёл, ему пришлось раздирать её когтями, чтобы достать злосчастную пулю. Горячая. Маркус с презрением откинул её прочь и вновь перевернул Демиана лицом к себе. Он действовал быстро, без особых мыслей, всё было словно отлаженный механизм. Надкусив запястье, Маркус прижал его к посиневшим и сухим губам Демиана, заставляя его пить. Не лучшая идея для новорождённого вампира — отдавать и без того небольшое количество крови кому-то ещё. Но каков был выбор? Бёрн не мог оставить брата вот так... Теперь он понимал, что и доставить Пирсу его тоже не сможет. Скажет, что тот просто сбежал.       — Пей... вот так. — Он всматривался в лицо Демиана, игнорируя то, что и сам быстро слабел. Но это ничего, сегодня же вечером сходит на охоту и всё будет в порядке. «Главное, чтобы он очнулся... открой же глаза... как же ты попался им? Пирс ведь просил только присматривать за тобой... Как люди Кристиана не уследили? Что вообще творится?»       Маркусом мало-помалу овладевала тревога, даже лёгкая паника. Всё вновь перевернулось с ног на голову. Он прижал Деми к себе покрепче, словно пытаясь удержать его душу в своих руках вместе с телом.       Демиан пришёл в себя не сразу. Он нехотя разлепил сонные глаза, позвал брата по имени. Голос был хриплый, но уже крепчал, наливаясь силой пропорционально с тем, как быстро заживала рана под лопаткой, как соединялись ткани и мышцы, исторгая из себя остатки серебряного яда. Кровь Маркуса полилась по венам, реанимируя тело. Грудь Демиана часто вздымалась, руки обвили родное тело, ловя в поле зрения ореол знакомого лица.       — Маркус... — позвал он. — Маркус?! — вздрогнул и дёрнулся в его руках. — Какого чёрта... ты тут делаешь?!       Маркус прямо расцвёл, хотя заметно побледнел и осунулся, но маска хорошо скрывала его состояние. Он мягко поцеловал Демиана.       — То же могу спросить и у тебя. Меня за тобой Пирс прислал. Точнее, я понятия не имел, что это будешь именно ты. Серебро отравило твою кровь, и я не узнал твой запах. И хорошо, что это я тебя нашёл.       По обонянию резанул обновленный аромат тела Маркуса. Демиан даже в таком полубреду почуял его новую сущность и это ему очень не понравилось.       — Что это... Ты... вампир?!       Повисло молчание. Маркус, как мог, избегал взгляда в глаза и немого вопроса.       — Сейчас совсем не время и не место это обсуждать, но да. Вампир... Я вампир, — нехотя констатировал он. — Так получилось. Давай потом поговорим об этом. Сейчас тебе надо бежать. Укройся где-нибудь на несколько дней и не высовывайся. Я найду тебя, как только доделаю всё. Очень тебя прошу — не спорь. Послушай меня. Ну, хоть раз. Обещаю, что через пару дней я объяснюсь и всё будет в порядке.       Демиан хмуро ухмыльнулся и не стал спорить, сейчас действительно было не время. Маркусу надо уходить, их не должны видеть вместе. Демиан только сейчас заметил, что его руки всё ещё в наручниках. Кривясь, он разорвал цепочку, стягивающую кольца браслетов.       — Хорошо, я затаюсь и буду тебя ждать, — смирился он и обнял Маркуса за талию, притягивая к себе, чтоб хоть ненадолго ощутить его близость. Он снова стал самим собой. Грустно и в то же время отрадно.       — Пирс... это всё-таки Пирс, — зло прошипел Маркус.       — Кто ж ещё.       Почему-то Гард был убеждён, что люди Пирса должны быть где-то поблизости. Он не без помощи Маркуса поднялся на ноги. Его немного вело в сторону, но, по крайней мере, он вполне мог идти сам. Демиан жадно вдохнул его запах, мазнув губами по оголившемуся участку кожи над ключицей.       — Береги себя, Маркус, — прошептал он. — И берегись своих друзей. Среди них могут быть предатели.       — Что ты имеешь в виду?       — Меня арестовали у дома Грегори по подозрению в твоём убийстве и девчонки Гайди. Не поверишь, кто помогал им меня арестовывать... Террлоу.       — Горе-смотритель?!       — Да. И кстати... — Демиан вдруг вспомнил, что его так и не обыскали. Он начал ощупывать себя и к его глубокому удивлению обнаружил, что не всё растерял по дороге. Маленький флакончик и бумаги... Они всё ещё лежали в нагрудном кармане. — Я нашёл лабораторию в доме Дефо. Как оказалось, он работал вместе с Гайди. Там был обыск. Всё уничтожено, кроме вот этого. — Он передал всё Маркусу.       — Ого, молодец!       — Не знаю, что за жидкость и что в бумагах. На мой взгляд, в них нет ничего интересного. Но всё же возьми.       — Я посмотрю их. Спасибо! — Маркус убрал бумаги и флакон во внутренний карман своего плаща.       Когда объятия были разомкнуты, Бёрн молча посмотрел на Демиана, так, словно видит его в последний раз.       — Деми, возьми несколько людей из клана в защиту, не оставайся совсем один. Знаешь... Кристиан присматривает за тобой. Прошу тебя, будь с ним подружелюбнее. Вы оба мне очень дороги, и мне больно смотреть на то, как вы грызётесь. Но это так... Хм... Я отослал людей Пирса, оцепление снято, если кто-то и остался, то... — Он замолк, все внутренности сжигало голодом. — Ты справишься. Мне пора.       Маркус уже повернулся, чтобы уйти, но как тяжело было сделать хоть шаг от Демиана.       — Я люблю тебя, — произнёс всё же Бёрн и пошёл прочь.       — Я тебя тоже... — прошептали губы.       Демиан закрыл глаза. Не хотел видеть, как тот уходит, растворяясь в ночи. Не хотел отпускать его. Всё его естество кричало: догони его, останови! Но он лишь стоял и ждал, пока даже едва уловимые отголоски мягких шагов Маркуса окончательно растают, и только тогда открыл глаза. Вокруг него была лишь тревожно оглушающая тишина и ночь.       Что-то вдруг больно укололо его сзади в шею. Демиан зашипел и едва коснулся рукой чего-то маленького и ворсистого, торчащего из кожи. «Дротик с транквилизатором», — пронеслось в мутном сознании, и прежде, чем он успел что-то сделать, глаза вновь заволокло и он упал как подкошенный, видя над собой смутный тёмный силуэт. Он мигом узнал запах.       — Террлоу...       — Демиан. Прости.       Террлоу подхватил его за шкварник и потащил в ту сторону, где оставил свой экипаж.

* * *

      Маркус не спешил возвращаться к Пирсу, создавая видимость, будто полночи гонялся за беглецом. Кроме того, ему пришлось «перекусить», чтобы хоть немного восстановиться. Для новорождённого его первый день был перенасыщен событиями и затратой сил, так что после восстановления Демиана он едва волочил ноги. Все внутренности жгло, а в горле было сухо, как в пустыне. Свою жертву Бёрну пришлось караулить в одном из заброшенных переулков Уайтчепла — нищего бродягу, коих тут разгуливало в достатке. Сил в его заражённой тифом крови было немного, но хватит ровно для того, чтобы нанести визит Пирсу и отправиться на встречу с людьми Кристиана.       Когда Искариот прибыл к дому Преподобного, то с удивлением заметил, что немой мальчишка всё ещё сидел неподалёку от дверей у фонарного столба, где он его и оставил, прикрыв глаза. Спал. Но свой пост не покинул. Маркус подошёл к нему и легонько потряс за плечо.       — Эй, приятель, ты всё это время тут провёл?       Мальчик молча кивнул, смотря сонными глазами. Маркус был поражён такой преданности.       — Вот, держи. — Он вывалил из кармана парнишке в ладонь горстку шиллингов. — Заслужил. Всё было тихо?       Парень снова покивал ему, быстро скрыв кулак с монетами в кармане поношенных брюк.       — Думаю, на сегодня с тебя хватит. Есть где переночевать?       Мальчик пожал плечами, опустив глаза.       — Понятно. Тут за углом есть небольшая ночлежка. Сними там номер и выспись как следует. С утра я приду за тобой. У нас будет много дел, и ты нужен будешь мне отдохнувшим.       Бёрн теперь не понаслышке знал, что такое человеческая усталость, а потому за преданность проникся к мальчику сочувствием и относился к нему тепло, несмотря на то, что тот пах так соблазнительно, что не совсем сытый вампир то и дело почёсывал дёсна языком.       Мальчик от такой щедрости и своей нужности новому другу буквально расцвёл. Он знал, что перед ним вампир, но будучи в услужении у Уоррингтона не первый год, как и Патрик Гронт, он их не боялся. Наоборот, даже время от времени давал себя пить, потому его запястья почти всегда были перебинтованы. Он решил, что непременно отблагодарит кровью и своего нового хозяина, как только тот будет в этом нуждаться. Ведь вампир наверняка проявит такой интерес к нему.       Но пока что Маркус дружелюбно похлопал парня по плечу и велел идти в ночлежку. Сам он без стеснения позвонил в колокольчик у дверей дома преподобного. Знал, что его впустят сюда в любое время суток и в любом состоянии. Так и произошло. Встретили, как всегда, любезно и немедленно проводили к Пирсу.       Его уже ждали и, надо сказать, в большом нетерпении. Преподобный, отложив все дела на сегодня, пребывал в благодушии и даже щедро вознаградил служак, что было для него крайне нетипичным. Сегодня он был как никогда щедр и доволен, с готовностью принимал посетителей, несуетливо отслужил важную мессу и даже успел известить свою единственную внучку Эмилию о том, что её ждёт очень важный подарок, и чтобы она поскорее брала экипаж и приезжала.       Всё шло отлично, даже превосходно. Вчерашнее недоразумение со сбежавшим узником устранено, всё шло как по нотам, и сейчас он не без некоторого внутреннего трепета ждал приезда последнего «сюрприза» на сегодня. Того, чьё присутствие должно усилить эффект, его триумф, становление, укрепление власти!       На этот раз Искариота проводили не в кабинет, как обычно. Сославшись на то, что отец Пирс несколько занят и просил его обождать пару минут, высушенный и крайне невзрачный человек-дворецкий, больше похожий с лица на церковную мышь, нежели на дитя Господа, проводил Маркуса на цокольный этаж, где прежде он никогда не был, и, открыв ему дверь, пропустил внутрь просторной комнаты без окон. Это был ещё один кабинет, по крайней мере, выглядел именно так: светлые тона, стены, отделаны деревянными панелями, мягкие ковры, скрадывающие любую, даже самую тяжёлую поступь, кожаные диваны, небольшой столик красного дерева, сервированный к чаю на две персоны. Шкафы тянулись вдоль всех стен как в хорошей библиотеке и были под завязку забиты книгами. На единственном письменном столе ворохом лежали разные бумаги. Небольшой беспорядок в них указывал на то, что хозяин прервал своё занятие более важным делом. Из комнаты было ещё два выхода, по крайней мере, Маркус мог заметить две двери.       — Располагайтесь, прошу вас. Святой отец сейчас будет.       Дворецкий слегка кивнул в учтивом поклоне, ожидая возможных указаний господина.       «Вот так-так... дьявол его знает, какие ещё подземелья есть в этом доме». Маркус отослал дворецкого, кивком давая тому понять, что ему ничего не нужно. Он присел в кресло, задумчиво осматривая обстановку. Криков или каких-либо других звуков он не улавливал, даже со своим весьма чутким слухом. Комната превосходно звукоизолирована. «Стало быть, в таких помещениях Пирс держит и пытает своих жертв». Маркус поджал губы. Ему было неприятно сотрудничать с таким человеком. Даже обдумывал, почему бы не убить его прямо сейчас и спокойно продолжить свои дела. Но решил не спешить с этим, лишнее прикрытие весьма кстати. Ждал он недолго, уже через несколько минут в комнату вошли трое, все вампиры. Двое из них без единого звука остались у двери как охрана, а третий прошёл через всю комнату и навис над Маркусом, потом вполне вежливо поздоровался:       — Ну, здравствуй, Искариот. Наслышан о твоих подвигах. — Он протянул тонкую аристократическую руку, смерив Маркуса внимательным, немного мальчишеским синим взглядом.       Бёрн посмотрел на происходящее не без удивления, рука легла на ручку револьвера под плащом. – «Какого чёрта?»       Этого он сразу узнал. Квентин. Маркус прекрасно помнил инцидент с Юлианом Дефо, участником которого стал, в том числе, этот молодой граф, а еще его злополучную свадьбу. «Что это, ловушка?»       — Где Пирс? — Маркус принципиально не подал руки, а так и остался сидеть, придерживая револьвер.       — Скоро будет. Позволь, я заберу это, — равнодушно бросил Террлоу, совсем немного раздосадованно убирая протянутую руку, но ловко вытащил ею револьвер Маркуса, а потом отошёл на другой конец комнаты. Ему не очень нравились эти игры в кошки-мышки. Маркуса он не то чтобы не любил, но и особого почтения не чувствовал с самого их знакомства. К тому же он никогда не знал, чего можно от него ждать. Маркус никак не мог понять, что это... месть за обращение? Как Пирс вовлёк в свои игры вампира, да ещё из числа Смотрителей? Что вообще сподвигло графа вступить в ряды сумасшедшего священника? Встать под пяту человека!       Террлоу заметил его жест.       — Тебе оно не понадобится, обещаю. Здесь ты в полной безопасности.       Это был почти вердикт. Дверь в комнату открылась, впуская сияющего Пирса.       — О, наконец-то, сын мой. Я ждал тебя.       — Я не собираюсь задерживаться, у меня ещё есть дела. Пришёл сообщить, что ваш узник сбежал. Я не смог его нагнать. Но вы не сказали мне, что это был Ван Гард. Не было уговора, что его будут пленять. Зачем? Мне казалось, наша цель покрупнее, — Искариот не сообщал, какая именно, держа в поле зрения каждого, кто находился в комнате. Он приготовился в любой момент вступить в схватку. И внутреннее чутьё кричало ему, что он больше не в безопасности.       — А я и не собирался спрашивать твоего разрешения поохотиться на того или иного вампира, сын мой. Ты служишь мне, а значит, не должен противиться, когда я вылавливаю ту или иную гниль, чтоб очистить этот город. Прости, Террлоу, ничего личного.       Квентин покривился, принимая шпильку и на свой счёт, но молча кивнул, стараясь не смотреть на преподобного. Краем глаз он следил за Маркусом и не завидовал его положению. Для него вообще стало больши́м откровением то, что он, оказывается, жив, да ещё эта странная сцена с Демианом. Пирсу он ничего об этом не сказал, равно как и не упомянул о том, кто такой Искариот. Это не его дело. Но, супротив воли, Террлоу возвращался мыслями к тому, что увидел и услышал там, в лесной чаще, и ему это не нравилось.       — Значит, говоришь, не нашёл. Какая жалость, — театрально всплеснул руками Пирс, подхватил Маркуса под локоть и подвёл к одной из дверей, открыл её, давая Искариоту увидеть белое, почти больничное помещение. Свет слишком ярок, он неприятно резанул вампиру по глазам. На единственном столе посредине комнаты, связанный по рукам и ногам, лежал Демиан. Он был без сознания.       — Надо же, а наш разлюбезный граф нашёл его и привёз прямо перед твоим приездом, Искариот. Представляешь? — голос Пирса стал жёстким. Он с вызовом посмотрел в лицо Маркусу. — Кто ты, вампир? Назови мне своё имя и сними маску. Или мои мальчики тебя заставят.       Когда Маркус увидел младшего брата на столе, всё внутри него оборвалось, он оскалился против воли, потому вопрос Пирса получил свой ответ сам собой. Так и есть, это ловушка. Немедля больше, Бёрн как остервенелый схватил Пирса, он прижал его к себе спиной, сжав его шею, оборачиваясь к остальным.       — Развяжите Ван Гарда, или ваш преподобный ублюдок умрёт. Советую не дурить. — Он уставился на Террлоу и остальных с такой ярой ненавистью, которую только можно представить. Сам же вслушивался в то, как медленно и тихо звучит дыхание Демиана. «Жив... уже хорошо. Нужно было убить Пирса ещё днём! Я идиот!»       Вот это был поворот. Хотя Квентин чего-то такого и ожидал. Его подручные молниеносно дёрнулись к нарушителю спокойствия, но Террлоу остановил их жестом. С какой радостью он помог бы Маркусу и сам бы грохнул эту гниду! Но он, в отличие от Бёрна, знал, что это ещё не всё.       — Я так не думаю, — из комнатки, где находился Гард, донёсся знакомый Маркусу голосок, а после показалась и его хозяйка. Рыжеволосая худенькая девушка в голубом платье подплыла к совершенно беззащитному вампиру, держа в руках револьвер, некогда принадлежащий ему самому. Какая ирония... — Отпусти моего дедушку. Или я убью ЭТО, — дуло холодом уткнулось Демиану в висок. Эмилия шустро взвела курок и хищно воззрилась на Маркуса.       Губы её поджались, превращаясь в две узкие полоски, щёки побледнели и ввалились, словно она только недавно перенесла болезнь. Взгляд девушки, совсем ещё ребёнка, вдруг утратил свою невинность, и большие голубые глаза смотрели без тени страха или чувства. Их лёд обжёг Маркуса своей непреклонностью. Сюрприз, прямо скажем. Можно ли было ожидать чего-то подобного?! Но Маркус выпустил когти и приставил их к горлу старика, спиной он прижался к косяку двери, обозревая теперь обе комнаты. На шее Пирса выступила пара капель крови.       — Малышка. Будем играться, и я перережу горло твоему деду, а потом и тебе, или ты будешь послушной девочкой и освободишь узника, дашь нам уйти и никто не пострадает. Опусти оружие.       — Нет.       Сухо. Казалось, это хрупкое создание совершенно бесстрашно. Ни единый мускул на её миловидном лице не дрогнул, она ещё сильнее прижала оружие к своей жертве.       — Или ты отпускаешь его, немедленно, или Гард умрёт.       — Маркус... — Квентин всё же решил вмешаться. — Сейчас ещё не время его убивать. — Он и не отрицал, что это время всё равно придёт. — Пирс не стоит того, чтоб из-за него ты потерял близкого человека. — В этих словах отразилось столько боли понимания. Он не стал скрывать и тот факт, что уже знал кто он. Его раскрыли и припёрли к стенке.       Повисло гнетущее молчание.       Маркус был загнан в угол. И всё бы ничего, если бы не Демиан. «Значит, они знают кто я. У них Деми. И я тоже безоружен. Остаётся надеяться на Кристиана, если нас обоих не убьют в ближайшее время. Встреча с его людьми уже просрочена. Они должны сообщить ему, что я не явился. Может быть, мальчишка догадается указать Крису где я!»       Он оттолкнул от себя Пирса, да так резко, что тот шарахнулся об стену позади девчонки. Маску он тоже стянул с лица, в ней больше не было смысла. Маркус смотрел на девушку хмуро и молча, рассчитывая кинуться в её сторону, если только единый мускул двинется на её руке, чтобы нажать курок.       — Достойное продолжение своего деда, — презрительно прошипел Маркус.       Уголок её губ нервно дёрнулся. Она убрала револьвер от головы Демиана.              — Вы даже не представляете, насколько правы.       — Эмилия, девочка моя, иди. Мистер Бёрн не станет больше буянить. Он же понимает, что живыми ни он ни его дружок отсюда не выйдут, — подал голос Пирс. Кряхтя, преподобный кое-как поднялся на ноги, тронул плечо девушки.       — Я приглашу тебя позже. Ступай.       Сверкнув на Маркуса глазами и слегка толкнув плечом, она прошла мимо него и вышла вон из комнаты.       Квентин стоял около Маркуса, его люди позади них:       — Его не убьют, пока ты будешь сотрудничать. Он здесь в качестве мотивации, Маркус. Ты же понимаешь.       — Именно так. Граф знает, о чём говорит, дорогой мистер Бёрн, — с подтекстом и не без презрения выдавил сквозь зубы Пирс. — Выполни то, о чём мы с тобой договаривались прежде, но учитывая новые обстоятельства — твоей наградой будут не деньги и отпущение грехов, я отдам твоего соратника. Всё просто. Жизнь премьера за жизнь Ван Гарда. Соглашайся. Второго такого предложения не будет.       — Где же гарантия того, что, отдав вам Солсбери, я не лишусь Демиана и своей жизни? Да и какой вам смысл нанимать меня, если у вас и так достаточно вампирских лизоблюдов? — Маркус с отвращением глянул на Квентина и остальных. — Неужто они не в силах осуществить задуманное? Звучит неубедительно. — Он поглядывал на Деми. Тот всё ещё лежал без сознания, мертвецки бледный и недвижимый. — И если вы всё же возлагаете на меня такие надежды, то придётся меня отпустить... Вы же не такой идиот — думать, будто я вернусь сюда или не воспользуюсь шансом, чтобы угробить вас. Вывод один, вы убьёте Деми до того, как я притащу премьера. А затем планируете убрать и меня. Мне нужна гарантия. Например, ваша внучка, которая пойдёт со мной.       Квентин не обиделся на его слова, а когда тот упомянул Эмилию, вскинул удивлённо бровь. Отличная идея, почему нет?!       — Это было бы разумно, если бы не смахивало на бред. Моя внучка — ребёнок, к тому же она человек, в отличие от вас и мистера Ван Гарда. Никуда она с вами не пойдёт. Возьмёте графа и его людей, они помогут вам, чтоб вы снова не обыскались, — с издёвкой. — Никаких гарантий я не даю. Выполните работу, или мистер Ван Гард умрёт. Он и так слаб, времени у него немного, а у вас и того меньше. Вы не поможете ему, просто забрав с этого стола. Он вакцинирован экспериментальным препаратом, и если не вколоть ему противоядие, он попросту сдохнет. Действие только началось, и у вас есть часов эдак двенадцать, чтоб всё сделать. Затянете на час-два больше, и он покойник. Вернётесь раньше, и я отдам его здоровым и почти целым, — ни тени улыбки на лице и такое же выражение, как и у его внучки всего минуту назад.       Маркус ощущал, как в нём вскипал гнев, он сжал кулаки до хруста. Мельком бросил взгляд на Демиана.       — Так или иначе, если я выживу, я убью Солсбери, это в моих интересах. Вы знаете. Вот только тогда я встану на его место. У вас нет причины отпускать меня или Демиана. Так что мой ответ — нет. — Маркус ухмыльнулся, меж всем наблюдая за реакцией Квентина. Не похоже было, чтобы он жаловал преподобного и с великой охотой работал на него. — Есть ещё один нюанс... — Маркус помедлил. — У вас ещё меньше времени, чем у Демиана. Потому что ровно в эту минуту сюда направляются те, кто разорвут ваши грязные глотки. — Маркус сделал несколько медленных шагов к Эдмунду, смотря ему прямо в глаза, вслушиваясь в участившийся стук его сердца, ловя резко изменившийся запах тела. Он мог определить, когда люди лгут или притворствуют, когда испытывают страх.       — Ты не посмеешь... — прошипел Пирс. Он уже успел пожалеть, что уступил внучке и дал слабину, дав Гарду возможность выжить. Он хотел убить его сразу, как только Террлоу приволок его на плече и скинул на диван в гостиной. Эмилия выклянчила у деда эту маленькую милость для себя, и сейчас эта его слабость к потаканию девичьим капризам может стоить ему жизни. Всего. Если бы она только знала!       Пирс не был трусом. Никогда, даже будучи несколько раз на грани, он всецело полагался на свою пробивную натуру и безграничную веру в собственную непогрешимость и удачу. Удача... как глупо звучит это сейчас, когда на тебя смотрит взбешённый вампир. Он даже не животное, он и не человек уже, но воплощение самого́ греха. Мерзкий, вертлявый, упёртый гордец, кичащийся своим высоким статусом и так же, как и сам Пирс, решивший подмять под себя общество. Удача... могла ли она помочь ему и здесь избежать неминуемой гибели? Она редко отворачивалась от него, эта капризная дама.       — Ты не посмеешь, — повторил Пирс.       — А ему и не надо, — губы графа Террлоу растянулись в нервной и в то же время хищной ухмылке.       — Т-ты... ты не станешь, она всё ещё у нас, помни это! — пригрозил Пирс пальцем графу.       Преподобный не двинулся с места даже когда на него по единому взгляду Террлоу медленным шагом пошли другие подручные вампиры. Они окружили его. Сам граф вдруг как-то внезапно оказался у преподобного за спиной и с огромным удовольствием вонзил клыки ему в шею. Пирс даже не понял, как это произошло. Клыки вампира вошли в дряблую старческую кожу как в мягкое масло. Жадный глоток тягучей, немного солоновато-горькой крови. Запах пьянил. Зрачки Террлоу затопили радужку, словно он был одержим. А граф всё пил и пил... ещё, ещё и ещё. Он не мог заставить себя остановиться.       Ноздри Маркуса тоже раздулись, он ещё был голоден. Теперь Бёрн чётко понимал, что Пирс чем-то держит Квентина, и служить ему — не его воля.       — Остановись. — Маркус сжал плечо Террлоу, пока тот окончательно не испил старика. — Пирс ещё нужен нам живым. — Он кивнул ребятам, что подчинялись Квентину. — Схватите девчонку, приведите её сюда. Но не калечить, она всего лишь дитя.       Маркус обладал всем, что ему было нужно прямо здесь и сейчас, в этой комнате — это Демиан, а также чёткий план дальнейших действий, которые вырисовались в его голове. Он приблизился к брату.       — Деми... — освобождая его тело от пут, он осторожно приподнял его голову. Шепнул ему в лицо: —Ты слышишь меня? Открой глаза!       Двое вампиров молчаливыми тенями выскользнули из комнаты, пока Квентин насыщал больше свой внутренний голод, нежели физический. О, как он мечтал об этом! Не мог дерзнуть, сделать что-то с этой гадиной только потому, что не был уверен до конца, кому мог бы доверять, чтоб получить помощь. Маркус стал для него спасением и новой надеждой на то, что очень скоро он сможет воссоединиться с семьёй. Только эта мысль помогла ему сказать себе стоп.       Граф отпустил Пирса и не особо церемонясь, усадил на диван. Старик не сопротивлялся. Ослабев настолько, что в нём едва теплилась жизнь, он мог лишь сквозь морок в глазах взирать на свой позор и молить Создателя о спасении души, о скорой смерти и избежании обращения в одного из этих чудовищ!       Демиан отозвался не сразу. Ещё пребывая под воздействием лекарств, глубоко в замутнённом сознании, он услышал своё имя и голос, такой родной и тёплый, как и руки, прикосавшиеся к нему. Они очертили скулу, убрали непослушную прядь с высокого лба. Демиан как через вату слышал Маркуса и устремился на голос, всем своим существом крича ему: «Я здесь! Я тебя слышу! Лишь немного помоги мне». Свинцовые веки дрогнули и приподнялись. Он ещё не видел, но уже явственно чувствовал того, кто склонился над ним, и именно эти глаза хотел увидеть.       — М-мар-кус.       Язык слушался с трудом, зато кончики пальцев стали ощущать сперва лёгкое покалывание, потом он смог сжать кулак и даже исхитрился поднять руку, чтоб вцепиться в волосы Маркуса и притянуть его к себе для поцелуя.       Других он не видел, а потому не стеснялся. Был только он. Его голос и глаза, заполнившие собой всё вокруг, весь его мир.       — Де... — Маркус не успел ничего сказать и сопротивляться тоже не особо хотел, он поцеловал его нежно и сам на мгновение окунулся в морок. Демиан был жив, он даже пришёл в себя, но Маркус не ощущал запаха лекарств в крови Демиана, и это его слегка тревожило, а вдруг Пирс солгал? Он нехотя оторвался от брата.       — Квентин, чем его накачали? — Только теперь Бёрн заметил немного ошеломлённый взор графа на откровенную сцену. Но объясняться Бёрн не собирался. Террлоу и не стал бы сейчас терзать их обоих расспросами. Он и сам был влюблён в мужчину.       — Трудно сказать. — Граф подошёл к Демиану и осмотрел его, оттянув веко и проверив расширенные до сих пор зрачки и частично выпущенные клыки и когти. Организм уже давно регенерировал его рану, но действие препарата ещё присутствовало. — Похоже на остаточную реакцию. Отходит после нашей с ним встречи. А вообще, он был здесь не менее чем за час до твоего появления, и я не всё время был рядом. Пирс мог вколоть что угодно. От очередных мышечных релаксантов до действительно экспериментального образца. Их привозят ему почти каждый день, и эта скотина не гнушается пробовать её на своих заблудших прихожанах.       — Да я в порядке, — запротестовал Демиан, почти окончательно приходя в себя. Он гневно отпихнул руку Террлоу и теперь зло сверлил взглядом. — Почему ты ему служишь? Это же падаль! Убийца!       — Хм...       — Вы... сами не понимаете... что сделали...       — Заткнись, Пирс. Скажи спасибо, что жив остался.       — Во-во, а то я могу и обратить тебя в того, на кого ты все эти годы охотился. Хочешь стать своей добычей? М? Что притих?!       В дверях показались двое вампиров. Они привели буйно сопротивляющуюся Эмилию. Девушка покрывала всех проклятиями, лупила и пинала захватчиков всем, чем только могла достать, пытаясь вывернуться из сильных рук.       — Шустрая девка. Едва успели перехватить.       — Да уж. Та ещё штучка! Стреляла в нас!       — Жаль, что не попала в башку! — огрызнулась Эмилия, тряхнув и без того растрёпанной головой. Все её рыжие локоны сейчас разметались по спине и плечам, торча волосками во все стороны. Кружева на воротниках и манжетах местами порвались и висели нелепыми лоскутами. Щёки её пылали от гнева, когда она увидела деда на диване.       — Вы за это ответите! Все вы! Особенно вы двое! — Это она адресовала братьям. — Ненавижу!       Маркус упивался так внезапно вернувшейся к нему властью. В его голове проигрывались все варианты развития событий, но остановился он на одном.       — Эдмунд. — Бёрн подошёл к священнику и сел рядом с ним, почти по-братски приобняв за плечи. Старик был очень слаб и боролся за своё сознание. — Что скажешь теперь? Сколько времени ты дашь себе и этой малышке? — Бёрн усмехнулся. — Ладно, я сам назначу срок. Скажем, если ты поведаешь мне о препарате, который вколол мистеру Ван Гарду, а также о том, где скрывается то, что дорого графу Террлоу, то я убью тебя быстро и практически безболезненно, а твою замечательную внучку оставлю жить. Если же ты, старый лис, не станешь отвечать или осмелишься лгать, то я обращу тебя в то, что так тебе ненавистно. — Маркус смотрел в мутные глаза Преподобного. — И я буду пытать тебя... долгие дни, месяцы и годы... десятилетия... времени у меня достаточно, а муки, которые тебе и не снились, будут скрашивать мне скучные вечера. Но и это не всё. Прежде я удостою тебя зрелища, которое прибавит тебе желания сдохнуть поскорее. — Маркус перевёл взгляд на внучку Пирса. — Ты же не позволишь ангелочку так страдать, да?       Преподобный дёрнулся, но его потуг не хватило бы даже повернуть головы к Маркусу, не то чтобы ответить или попытаться защититься. Он лишь издал сдавленный всхлип, отчего лунообразные раны на его шее булькнули и засочились кровью.       — Маркус. Ты же это несерьёзно? — Демиан с опаской смотрел на брата, он не верил в то, что тот сможет причинить боль ребёнку. Пусть дикому и вредному, но всё же ребёнку.       — А ты вообще не лезь! — рявкнула на него Эмилия.       Квентин и Демиан изумленно переглянулись.       — Вот это дерзость. Вы бы придержали язычок, юная леди.       — А ты мне не указывай, шавка. Дедушка, между прочим, не грохнул твою пузатую жену только потому, что я его предупреждала, что, просто убив родных, нельзя держать мужика за яйца. Надо что-то посерьёзней. И, как видишь, ты всё это время был нашим цепным псом, а теперь тявкать научился? Не забывай, она ещё у дедушкиных людей, и случись что, ты не найдёшь её и приплод живыми. Так и знай.       — Да я тебя!       — Вот уж не думал, что такое прекрасное и хрупкое создание может быть таким... жестоким. — Демиан едва удержал графа, чтоб тот не прибил мерзавку. Он уже стоял сам, хотя ноги всё равно были ватными и грозились в любую минуту подогнуться в коленях. Он придерживался за Маркуса, а сейчас вцепился в плечо Террлоу и тот не двигался, чтоб дать ему необходимую опору.       — Да что ты знаешь о жестокости?! — взвилась вдруг Эмилия, отчего голубые глаза почернели как угли. Губы некрасиво искривились в презрении. Она чеканила слова, припечатывая ими Демиана и Маркуса словно серебром по открытой ране: — Твари! Вы! Я могла вынести тебе мозг ещё несколько минут назад! Да после того, что ты сделал, ты должен целовать мне ноги! А твой этот паскудный дружок. Тоже мне, герои! Накинулись впятером на одного, на человека, как бешеные собаки! Трусливые собаки! Говорите мой деда плохой?! А сами-то вы кто?! Такие же убийцы, мерзавцы, которым плевать на всех, кроме себя!       Бёрн расхохотался, уж больно она ему кого-то напоминала в гневе.       — Ей-богу, мне будет жаль убивать эту малышку. — Он обратился к девушке: — Скажи мне, ты и правда дорожишь жизнью своего дедули, или тобой движет что-то другое? Ведь, судя по всему, ты в курсе всех его делишек. Знаешь, что это значит? — он мазнул по тёмно-рубиновой дорожке на шее Пирса и, поморщившись, облизал палец. Старая омерзительная кровь, приправленная гнилыми чувствами и мыслями. — Это значит, что он нам больше не нужен. А если он не нужен и тебе, то... — Маркус переглянулся с остальными, — следует его просто прикончить.       — Нужен. Он мне нужен.       Эмилия как-то странно посмотрела на Бёрна. Её губы дрогнули и растянулись в улыбке, совершенно неподходящей под её ангельское личико. Было нечто в этой улыбке, что могло напугать даже взрослого мужчину. Взгляд её пустых глаз остановился на преподобном Пирсе. Она подошла к нему, не спеша, словно хотела обдумать слова Маркуса, пока приближалась. Присела на корточки перед сломленным стариком и коснулась его щеки, заставляя посмотреть ей в глаза. Ласково держала его лицо в своих руках.       Демиан глядел на всё это и почему-то лёд в нежном девичьем голоске заставил его напрячься. Террлоу тоже почувствовал это.       — Ты столько лет заботился обо мне, деда, столько для меня сделал. Не было и дня, чтоб я не чувствовала себя благодарной тебе за всё. За спасение моей грешной души, — голос надломился, можно было подумать, что она плачет, но вместо этого девчонка громко истерично рассмеялась. — Это ты хотел от меня услышать, дед? Дурак! — молодой голос превратился в мерзкое шипение. — Я ненавижу тебя не меньше, чем Гарда или Бёрна. Ты сломал мою жизнь, сделал из меня урода, такого, как надо было тебе. Теперь я решаю твою судьбу, дедушка. Ты заплатишь за то, что сделал со мной.       Руки её напряглись и резко дёрнулись в сторону вместе с головой преподобного, и что-то надломлено хрустнуло. Пирс откинулся на диван со сломанной шеей.       — Ну что, мистер Бёрн. Есть у вас ещё козыри?       Бёрн смотрел невозмутимо, спокойно. Он уже понял, что девчонка эта не так проста. И слова о том, что она ребёнок, могут относиться только к её физическому возрасту. В ней скрыто много ненависти и злобы. Однако это не было связано с тем, кто такие Бёрн и Ван Гард. «Не потому же, что мы нелюди, тогда с чего?»       — Ты всё ещё в наших руках, — сухо сказал Маркус и, схватив девушку за локоть, резко дёрнул её в сторону дверей, — мне нужна сыворотка. Та, что делает из нелюдя человека, раз и навсегда. Веди нас в вашу лабораторию. Я знаю, что она здесь есть. И не думай юлить, иначе отправишься вслед за своим «любимым» дедом. Квентин, наверное, стоит зачистить это местечко. Оставь мне и Демиану по паре здоровых особей. Нам понадобится много сил. И жди нас наверху. Демиан, ты с нами идёшь.       Квентин кивнул и вместе со своими подручными спешно удалился. До их чуткого слуха донеслись крики и стоны.       — С чего ты взял, что я стану вам помогать? Надо сыворотку — ищите сами.       — Ты не в том положении, чтобы спорить, дитя.       — Не называй меня так! — огрызнулась Эмилия на Демиана.       — Да что с тобой такое? Ты свернула шею собственному деду, ведёшь себя, словно животное, а тебе от силы лет четырнадцать.       — Пятнадцать!       — Тем более. В этом возрасте надо думать о любви.       — Заткнись!       — Да что я тебе сделал, что ты так ненавидишь меня?! Мы виделись всего пару раз.       — Вот за это и ненавижу!       Она попыталась выдернуть руку из цепкой хватки Маркуса, но ничего не вышло.       — Я ничего не понимаю. — Демиан переглянулся с братом. — У меня от неё начинается мигрень. Это не ребёнок, а Мефистофель в юбке.       — Спокойно, Демиан. Она уже давно не ребёнок, и мы будем с ней обращаться как со взрослой, во всех смыслах. С таким-то дедом не удивлюсь, что в свои четырнадцать... простите пятнадцать лет, — с насмешкой он посмотрел на девушку, — она могла уже вполне убить с несколько десятков человек, и не только. Леди, простите, я не помню вашего имени, прошу вас проявить хоть каплю рационального мышления, если оно вам свойственно, и сотрудничать с нами. Между прочим, это мы реализовали вашу давнюю мечту — убить Пирса собственными руками, м? — Он смотрел стальными глазами в её голубые ледышки, вздёрнув бровь. Было ясно, что истериками его не возьмёшь.       — Эмилия, — сухо вставила девчонка и всё же высвободила свою руку, теперь потирая её. Пальцы Маркуса оставили на нежной коже синяки. — Я покажу лабораторию, но не потому, что ты меня напугал, клоун светский. Мне тоже кое-что там нужно.       — Вот как. И что же?       — Пошли.       Она проигнорировала вопрос Демиана, словно его здесь вообще не было, и его это задело. Вела она исключительно Маркуса.       Сперва они вошли в противоположную дверь от комнаты, где держали Демиана. За ней была еще одна, а потом длинный коридор, что привёл их в разветвление, больше напоминающее муравейник. Множество ходов, пахнущих сыростью, освещённых скудными электрическими бра, убегали в разные стороны, и всё это было под землёй, прямо под ногами простых граждан Лондона. Их шаги шуршали по грубому земляному полу. Девушка шла очень уверенно, ни разу не обернулась, словно её не беспокоило, следуют ли за ней остальные или уже отстали в силу того, что один из них не очень активно волочил ноги и то и дело цеплялся за стены или руку второго. Она шла. Снова свернула, потом ещё раз и ещё, пока не упёрлась в закрытую дверь из стали. Здесь их догнал Террлоу. Он был один, без своих людей.       — Нам сюда. — Эмилия обернулась на своих спутников. — Ключа у меня нет, так что сами, господа.       Маркус пропустил графа вперёд, в то время как сам отошёл подальше, скрыв за собой Демиана. Эмилию он всё же опять ухватил за руку, а затем передал её на попечительство Демиана. Может, там ловушка, и эта ушлая девчушка явно не стоит доверия. Странное у неё было отношение к Ван Гарду. «За что она так его ненавидит? Явно больше, чем меня. Хотя дел я натворил достаточно в своё время, да и вообще, Деми, по сравнению со мной, верх гуманизма и доброты...»       Демиан не собирался прятаться за спиной брата, но и спорить не стал. Девчонка, зло косясь на него, демонстративно отдёрнула руку, которой он хотел прижать её к себе, чтоб она не пострадала.       Террлоу стиснул зубы покрепче и с разбегу врезался в сталь двери. Раздался оглушительный треск и скрежет. Удар оказался такой сильный, что дверь вдавилась внутрь и упала в провал в стене. Всех, кто был в проходе, обдало облаком подняввшейся пыли. Демиан закашлялся. Маркус прикрыл нос и рот рукавом, пока пыль не улеглась.       — Слабак, — с издёвкой поддела Эмилия, хотя и сама почти плакала, закашлявшись.       — Всё чисто, — послышалось из проёма в стене.       Террлоу поманил их внутрь. Это было очень большое и просторное помещение, чем-то похожее на то, что Демиан видел в доме Дефо, но эта лаборатория была чистой и обитаемой, судя по тому, как в колбочках пузырились и перетекали по трубкам разные реагенты. Людей здесь не было, но на столах раскрыты записи, стояла ещё горячая чашка кофе.       — Ничего себе.       — Да уж.       — И не скажешь, что это всё ещё дом преподобного.       — М-да. И где все работники?       — Скорее всего, услышали сигнал тревоги.       — Это ещё что?       — У деда по всему дому и подземелью система оповещения на случай, если пролезут воры или нелюди, — пояснила Эмилия. — Когда в проходах появляются нелюди, система оповещает сотрудников, и они прячутся, а дверь в лабораторию блокируется.       — Ого!       — И куда прячутся? — подивился Демиан. — Тут тупи́к. Это единственный вход.       — Кретин. Голову включай иногда. Это потайная лаборатория, значит, тут есть секретные укрытия.       — Хватит сквернословить. Это смотрится убого. Такое красивое создание, а во рту настоящая помойка.       — Не твоё собачье дело! Не тебе учить меня манерам!       — Вот уж чему, а манерам он научить не может даже себя, — Маркус деликатно хмыкнул в кулак, уже погружаясь в исследование цветных реагентов, расставленных по шкафчикам.       Демиан красноречиво зыркнул на Маркуса.       — Начинается, — отозвался Террлоу, осматриваясь, — может, оба заткнётесь уже, и мы всё осмотрим?       Гард прищурился на Эмилию и замолчал. Он стал осматривать столы и записи, что вели сотрудники.       Изучение колб ничего не дало. Никакой химик не стал бы писать на них название, только сплошные формулы. В них Маркус не был силен.       — Нужно найти лаборантов, без них бесполезно. Эмилия, позвольте поинтересоваться, вы ведь наверняка знаете секретные ходы в доме. Как ваш дед обычно их маскировал? — Он ощупывал всевозможные предметы, крючки, рычаги, ручки... всё, что прилегало к стенам.       Вместо ответа девушка уверенно подошла к одному из шкафов, заставленному книгами и тетрадями и нажала на одну из них. Тут же где-то отозвался приводимый в движение механизм. Шкаф подался внутрь, открывая их взорам комнатушку, забитую людьми в белых халатах, с круглыми от страха глазами.       — Джекпот, — улыбнулся Демиан.       — Вот вам и закусь, Маркус. — Террлоу поднял взгляд от картотеки, которую он шерстил, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о его родных. — Всё для вас.       Маркус расплылся в острой самодовольной улыбке.       — Умничка, — одобрительно кивнул он Эмилии, — премного благодарен. — «К этому ребёнку просто нужен правильный подход. Она не терпит обращения с ней как с маленькой, как и любой подросток».       — А ты не такой уж урод, как я думала.       Девушка тоже была собой довольна и вернула Маркусу улыбку, но стоило её взгляду заприметить рядом Демиана, как улыбка тут же растаяла, и девушка презрительно сморщила носик и отвернулась. Демиан растерянно нахмурился.       Маркус критично осмотрел людей, втянул ноздрями их запах, это взбудоражило тело. Напряжение, предвкушение.       — Кто из вас тут главный?       Но люди были окутаны страхом. Маркус вздохнул.       — Тех, кто будет сотрудничать с нами, я не съем, — он клыкасто улыбнулся. — Обещаю.       «Ага, не сразу, по крайней мере»,— подумалось Демиану.       — Мне нужны люди, которые смыслят в химии, мне нужен тот, кто руководит этой лабораторией и знаком с трудами Ирии Гайди, — серые глаза обвели взглядом каждого человека. — Таких нет? Хм... ну что ж. Деми, закрой меня на пару минут с этой кучкой, не хотел бы при Эмилии... это не вежливо. — Он вошёл в комнатку, люди отступили, вжимаясь в стены.       — Подождите! Я... я заведую лабораторией.       — Нет, я!       — Нет, не слушайте их, это я тут главный!       Испуганные люди тянули руки, словно школьники, желая спасти свои жизни, но каждый думал только о себе. Эмилия покачала головой и прошла внутрь комнаты. Она мельком осмотрела всех десятерых мужчин и женщин, нашла нужного ей человека и подошла именно к нему. Это был совсем молодой парень, рыжий и весь усыпанный россыпью веснушек — типичный англичанин, не старше её по возрасту и на вид простой лаборант-помощник. Он вжался в стену и неохотно позволил взять себя за рукав, не без страха смотря на незнакомцев. Эмилию он, похоже, знал, потому что не видел в ней угрозы и позволил вывести себя из комнатки и смотрел теперь только на Маркуса, вжимая голову в костлявые плечи.       — Вот этот. Он всё тут знает, и хотя главный вон тот, — Эмилия ткнула в одного из тянувших руку пожилых мужчин в пенсне, — этот рыжий сможет нам помочь. Он работал здесь ещё когда дед держал тут Гайди и знаком с её трудами. К тому же он был таким же, как я.       — Таким же шилом в жопе? — буркнул Демиан.              — Г-р-р-р!       Демиан осклабился, ему начинало нравиться злить эту девчонку. Было в ней что-то неуловимое, что тянуло и одновременно отталкивало. Он не мог понять своего к ней отношения, но чёрт возьми, как приятно было видеть в этих надменных чертах остатки детской злости и едва уловимой мягкости. Она внутри была куда ранимее, чем хотела казаться, и он это прекрасно видел. Почему-то перед глазами всё поплыло, а потом и вовсе исчезло на несколько длинных секунд. Он не упал, но пошатнулся, инстинктивно хватаясь за первое, что попалось под руку — за край стола, на котором бурлило в колбе нечто розового цвета, от которого тянулся белёсый дымок.       — Осторожнее там! — тут же спохватился рыжий парень. — Если выльете это на себя, на регенерацию можете не рассчитывать.       Эмилия посмотрела на Маркуса с самодовольным выражением лица, мол, «я же говорила, он тот, кто вам нужен!»       — Отлично, — кивнул ей Маркус. — Деми, ты в порядке?       — Да, всё хорошо. Голова закружилась.       Эмилия закатила глаза. У Маркуса даже промелькнула мысль оставить девочку в живых, и когда-то она смогла бы стать для них неплохим союзником. Ещё пару-тройку лет, и можно будет без опаски её обратить. Если они с Демианом прежде не поубивают друг друга.       — Ладно, поступим так. Демиан, ты первым поужинаешь. И не спорь, — Маркус вышел из комнатушки и подтолкнул туда брата. Тот был всеми руками за! — Оставь мне парочку. Остальное твоё. А мы пока с нашим новым другом, — Бёрн положил руку на плечо молодого лаборанта, — потолкуем. Тебе очень повезло встретить Эмилию, — он вдвинул книжку обратно, прикрывая дверь комнаты с людьми, вместе с Демианом. Оттуда сразу же послышались истошные крики.       Эмилия задумчиво вздохнула.       — А вам, Эмилия, следует сообщить графу Террлоу где его жена. Полагаю, это было бы вполне по-человечески милосердно. — Он дал знак Квентину, что тот мог располагать обществом Эмилии по своему усмотрению. — Квентин, не переусердствуй, у меня ещё есть планы на эту леди.       Более не тревожась ни о ком, кроме молодого рыжеволосого лаборанта, Маркус обратил всё своё внимание к нему.       — Итак, как мне к вам обращаться?       — Грей Мюррей, сэр.       Квентин как раз почти закончил с архивом. Никакого упоминания о леди Спенсер он не нашёл, зато ему на глаза попалось куда более интересное чтиво. Он положил карточку себе в карман и повернулся к Эмилии.       — Вы ведь знаете где она?       — Ваша жена?       Террлоу молчал. В уголках губ всё ещё была чья-то запёкшаяся кровь, лицо заострилось и было серьёзным, но взгляд... это был взгляд уставшего, иссушённого болью человека. Именно это и увидела в нём Эмилия. Вампир изо всех сил пытался найти жену. Она как никто понимала его жестокость и намерения. Она тоже была такой: спокойной, расчётливой снаружи и израненной внутри. Пустота в душе быстро заполнилась злобой на всех и вся, а смысл жизни маленькая Эмилия нашла в мести. Это всё, что у неё было, что осталось. Она взращивала в себе это чувство в течение многих лет, пока шла к своей цели, глядя в спину человеку, что, сам того не зная, сломал ей жизнь. Терзалась смешанными чувствами, разбираться в сути которых не хотела и гнала от себя любую внутреннюю попытку отступиться от намеченного. Пожалев того, кто тоже лишился своего смысла, Эмилия решила сказать всё что знала.       — Я видела её неделю назад. Отсюда дед велел перевезти леди куда-то на юг. Я не знаю точного адреса, не смотрите на меня так. Я... правда не знаю. Всё, что могу сказать, так это то, что она и ребёнок, которого она носит, живы и здоровы. Её не стали вакцинировать.       Террлоу закрыл глаза и прислонился спиной к стене. Сказанное девушкой его немного успокоило. По крайней мере, он теперь знает, что жена и дитя целы.       — Юг, значит. Это не туда везли Ван Гарда?       — Да. Именно туда. Там ещё одна лаборатория.       — Вот как.       — Да, но я была там только раз, — было видно, что данная тема Эмилии не была по душе, она отвела взгляд.       — Когда вакцинировали? — тихо спросил граф и показал ей карточку, найденную в архиве. На ней значилось имя: Эмилия Оуэн Ван Гард. Одиннадцать лет. Суррей. И в скобках корявым почерком врача надпись, как приговор, — вакцинированный оборотень-кошка. Далее мелко написан график вакцинаций и состав лекарств, которыми пичкали девушку на протяжении многих лет. Информация часто обновлялась и карточку не раз переписывали, внося новые данные, отчего она смахивала на ребус.       Эмилия вздрогнула и, побледнев как смерть, покосилась на Маркуса и Грея, но те были слишком заняты разговором.       — Отдайте!       Она потянулась за карточкой, но граф резко увёл руку вверх, где она не могла её достать. Хитро улыбнулся.       — Не волнуйтесь. Я не болтун. Сами скажете ему, когда сочтёте нужным.       — Отдайте немедленно!       — Нет. Считайте, что это моя страховка.       Маркус тем временем пытался разговорить лаборанта.       — Мне нужна вакцина, которую разработала Миссис Гайди, а также информация, где найти эту женщину. Не вздумайте хитрить, — Маркус поморщился от шума в другом конце лаборатории. — Да чёрт вас подери! Что вы ещё не поделили? Квентин! — Он подошёл к ним, оставляя Грея в одиночестве для поиска нужной Бёрну вещи. — Что у вас тут творится? — Он поглядел на девушку, потом на Террлоу, приметив в его руке небольшой листок бумаги. — Что это? — Чем бы сие ни было, но Эмилия очень хотела заполучить. Личико девушки было напуганным. Маркус сразу приметил это.       — Не ваше дело.       — Дай мне посмотреть, — Бёрн выставил раскрытую ладонь графу, при этом не спуская хмурого взгляда с Эмилии.       — Нет! Отдайте это мне! Не смейте! — Эмилия вспыхнула, как порох, и вцепилась в Террлоу, пытаясь первой заполучить злосчастную карточку. Она подпрыгивала, но всё равно не доставала до его рук.       Граф посмотрел на девчонку, на Маркуса, вздохнул и отдал карточку ему.       — Простите, леди. Он имеет право знать.       — Нет! Отдайте! — Эмилия почти плакала. Слёзы злости и беспомощности перед двумя здоровыми мужчинами покатились по щекам, она неистово колотила Террлоу за это маленькое предательство.       — Сволочь! Ненавижу! Чтоб ты сдох!       — Он меня вынудил.       — Врёшь ты всё!       — Успокойтесь.       — Да я тебя закопаю! — всхлипывала она. — Всех вас закопаю... — это уже было адресовано Маркусу.       Маркус, равнодушно и мрачно уклоняясь от проклятий и истерик Эмилии, посмотрел в небольшой листочек, шёпотом читая то, что было там написано:              — Эмилия Оуэн Ван Гард, одиннадцать лет... вакцинированный оборотень-кошка. «СТОП!» — Глаза вернулись к первой строчке. — Ван Гард?! — Он замолк и рассматривал девушку по-особому, буквально вцепившись в её лицо, в его черты. Глаза, более всего были похожи именно они.       — Дочь? — он пытался не выдать и доли волнения, но внутри осадок начинал уже горчить и обжигать.       Услышав это слово, Эмилия изменилась в лице. Плечи напряглись, глаза широко распахнулись, а потом превратились в две узкие щёлки. Истерика мигом прекратилась, осталась лишь неприкрытая злость. Скрипя зубами, она уставилась на Маркуса с вызовом, сжимая кулаки.       — Он мне не отец! — процедила она сквозь зубы. — Эта скотина не достоин быть отцом. И вообще, это не ваше дело! Отдайте мне эту чёртову карточку! Я сделала всё, о чём вы просили.       Потайная дверь снова открылась. Вышел довольный и сытый Демиан, за его спиной всхлипывало трое живых, жмущихся к дальней стене, — оставленный Маркусу десерт. Весь в крови, он утёр лицо рукавом.       — Эй, я всё. Вы чего там?       Грей сделал вид, что его здесь нет, косясь на окровавленную комнату позади вышедшего, глотая комок в горле и борясь с подкатившей рвотой. Покосившись украдкой в сторону вампиров и Эмилии, Грей дрожащими пальцами рылся в бумагах, подворачивал зажимы на стеклянной конструкции, изображая, что шибко занят.       Маркус понял, что Эмилия более всех на свете ненавидела именно Демиана, а тот даже не догадывался кто она. «Знал ли вообще о существовании дочери? Неужели он мог бросить семью, женщину с его же ребёнком? Так беспечно и просто? Значит, он имел связь с дочерью Пирса и даже не сказал мне об этом! Пятнадцать с лишним лет прошло». Маркус просто отдал карточку Эмилии и взглядом наказал Квентину помалкивать.       — Ничего. Заканчиваем. — Голос его прозвучал строго и непривычно холодно, он оттолкнул с пути Демиана, даже не посмотрев на него. Зайдя в комнату, сам закрыл дверь изнутри. Дальше послышались глухие крики, шум ломающихся вещей и костей, несколько секунд что-то билось об стену скрытой комнаты, потом всё затихло. Но Маркус не выходил. Ему хватило нескольких минут, чтобы опустошить людей, а потом он просто сидел среди окровавленных трупов, уставившись молча в одну точку. Забот прибавилось. И что теперь со всем этим делать?       Эмилия же подсуетилась и подошла к Грею, сунула карточку под одну из колб, прямо в горелку. Плотная бумага тут же занялась и в считанные секунды карточка превратилась в тлен. Эмилия всё ещё была на взводе, но Террлоу видел на её лице проблеск удовлетворения. Было ли это оттого, что она уничтожила карточку, или оттого, что Маркус узнал правду? Однако она держалась теперь особняком, возле Грея. А ничего не подозревающий Демиан переглянулся с графом.       — Что тут у вас произошло?       — Не бери в голову.       — Вы нашли что искали?       — И да и нет.       — То есть?       — Гайди здесь нет, но я думаю, что знаю точно, где мы найдём эту неуловимую леди. Мы едем на Юг.       — Юг?       — Да.       — Хм. А с ней что он решил? Убьёт? — Демиан кивком указал на Эмилию.       — Что-то мне подсказывает, что она задержится подле вас двоих.       — Интересно почему?       — Хотя бы потому, что видела Гайди в лицо, сможет опознать её. К тому же никто, кроме нас, не знает, что Пирс преставился. Это пока что нам на руку, но времени у нас мало. Его хватятся через день-два.       — М-да. — Демиан обнял себя за плечи, смотря за тем, как Эмилия заигрывает с рыжеволосым мальчишкой. Тот, краснея, пытался отстраниться, но она показушно напориста и продолжала вгонять его в стыд, легонько касаясь руки.       — Оторва растёт, — заключил Демиан.       — Яблочко от яблони... — многозначительно отметил Террлоу.       Наконец Маркус решился выйти. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он избегал взгляда Демиана и старался вообще быть подальше от него.       — Ну что, есть вакцина? Она мне нужна уже сейчас, — обратился Маркус к Грею, игнорируя присутствие Эмилии. — Квентин, на тебе очистка этого дома, затем вы с Ван Гардом отправитесь на поиски Ирии и твоей жены. У меня будут дела, я появлюсь через несколько дней.       Граф кивнул.       Маркус собирался встретиться сначала с людьми Кристиана, а затем и с ним самим, узнать, как обстоят дела с Солсбери, и вообще провести время поодаль от «семьи». Ему нужно было немного отвлечься перед решающим мероприятием.       — Пирс... Демиан, ты организуешь его похороны. Официально. Скажем, старик умер от сердечного приступа. Никаких пропаж. — Это был приказ, и обсуждать он не собирался.       Демиан кивнул. Этот план его вполне устраивал. Не устраивал только тон Маркуса. Он снова становился собой — деспотичным, эгоцентричным и самовлюблённым. Демиану было тяжело осознавать, что воображаемая им идиллия их отношений быстро начала давать трещину. Маркус снова дорвался до власти и упивался ею как мог, был уверен в себе, щедро раздавая приказы. Что теперь будет с ними? Нужен ли он ему как возлюбленный или, став собой, он ограничится тем, что они провели вместе ночь-другую, и этого более чем достаточно для такого ловеласа, как он? Этого Гард не знал, но и надеяться на то, что Маркус когда-нибудь изменится, бессмысленно.       — Что ты копаешься, парень?! — бушевал Маркус. — Дай уже мне эту чёртову вакцину!       Грей подал ему пару флаконов с прозрачной жидкостью. Демиан почти сразу узнал её, точно такие же он нашёл в лаборатории Дефо.       — Это она? Я уже видел такое.       — Да, это последние разработки, основанные на трудах мисс Гайди. Эта вакцина одноразовая. То есть, не надо вводить повторно через промежутки времени, как раньше. — Грей понял, что в основном говорит всё это Эмилии, и та отвернулась — её это совершенно не касается!       — Юлиан Дэфо тоже работал здесь?       — М... не знаю такого, — призадумался Мюррей, — но у мисс Гайди было много учеников. Правда, большинство пропадали со временем. Мы тоже уже давно не покидали этого дома.       — Живёте прямо здесь? — посочувствовал Демиан. Он украдкой смотрел на брата, не понимая природы его раздражительности.       — Да.       — А мне что вкололи?       — Да ничего тебе не кололи. Ссыкун, — ворчливо отозвалась Эмилия, не удостоив Демиана даже взглядом. — Просто привязали к столу, когда Террлоу привёз тебя. Никто ничего больше не делал, успокойся. Дед просто подначивал мистера Бёрна, сказав про убивающую вакцину. Её ещё не разработали.       — Вообще-то... разработали, — посмел прервать её Грей, — но ещё не применяли, правда.       — Отлично, значит, по коням?       — А с ней что? — спросил тихо Террлоу у Маркуса, когда проходил мимо. — Я не хотел бы лишнего балласта. К тому же я их обоих не выдержу.       Маркус схватил флакончики и пару шприцов, сунул их во внутренний карман плаща, слушая молящий тон Квентина. Взять её с собой он не мог, да и не хотел.       — Эмилия, ваша мать ещё жива? Кто ваш опекун? — сухо и официально спросил Маркус.       А она так надеялась, что о ней все забудут, увлёкшись своими делами. К вечеру собиралась улизнуть из города. Вопрос застал девушку врасплох. Она не хотела говорить об этом, особенно когда на неё устремились несколько пар глаз, в том числе ЕГО глаза. Внимательные и такие предательски красивые. Она видела его фото много раз, мать показывала, когда ещё была жива. Никогда, даже в самые трудные для их семьи времена, мать ни разу не отзывалась о её отце дурно. Эмилия лишь знала, что она была безумно влюблена в этого мужчину, влюблена безответно.       — Моим опекуном был дед, — холодно ответила она. — Вы, вроде, собирались от меня избавиться, когда я покажу вам лабораторию, — напомнила она Маркусу. Оба понимали, что он этого не сделает. Теперь.       — Я передумал. Ван Гард, Эми с настоящего момента твоя личная забота.       — Что?! — в один голос вскрикнули и Эмилия, и Демиан.       Террлоу украдкой ухмыльнулся. Эти двое забавно смотрелись вместе.       — Какая я вам Эми?! Моё имя Эмилия!              — Да плевали все как твоё имя! Маркус, что за дела?! Я не нянька! — взбрыкнул Демиан.       — Ты должен о ней заботиться и обеспечить безопасность. После поездки на Юг отвезёшь её на Нью-Кент. Она будет жить с нами.       — ЧЕГО?! — снова вдвоём.       — Не буду я с вами жить! У меня свой дом есть!       Демиан зло сверкнул глазами. Что это ещё за представление?! Он не понимал, зачем Маркус так над ним издевается?! За что он вдруг взъелся?!       Но Маркус словно не слышал их:       — Эмилия, надеюсь, вы будете благоразумны и послушны, жизнь на паперти вам не по силам, да и сбежать вы вряд ли сможете. На мой взгляд, в вас есть потенциал, который со временем может быть полезен, — он пытался тщательно подбирать слова, — через несколько дней я постараюсь оформить документы на опекунство над вами.       — Вот ещё! Я не собираюсь...       — Разумеется, я не жду от вас положительного и тёплого отношения ко мне как к отцу. Сочтите это как выгодное партнёрство.       Эмилия аж посерела при слове «отец» и глаза непроизвольно устремились в лицо также недовольного Ван Гарда. Он был зол не меньше неё.       — Нет. Лучше убейте меня. Я не стану вашей игрушкой и не надо строить из себя заботливого... дядюшку! — Развернулась на каблуках и выбежала вон из лаборатории, со всех ног пускаясь по бесконечному коридору, придерживая одной рукой подол длинной юбки.       Террлоу среагировал мгновенно, юркнул следом, быстро нагнав беглянку на первом же повороте.       — Что за цирк, Маркус? — пришла очередь Демиана высказаться. Он стоял напротив, смотря прямо в глаза брату. Такой родной и такой далёкий. Он словно совершенно не знал его. Гард вспомнил, как они ворковали в лесном домике, и потом на Нью-Кент. «Неужели Маркус решил совратить это вздорное создание?!» В голове это не укладывалось, но отмести дикую идею Демиан не смог. В нём бурлила ревность, приправленная гневом.       — Зачем всё это? Зачем она тебе? Ты соображаешь, что делаешь? Она ещё ребёнок!       — Вот именно, ребёнок, — холодно отозвался Маркус, — твой ребёнок, — внезапно добавил он, впившись в лицо Демиана яростными, потемневшими дочерна глазами. — Интересно, когда ты мне собирался сообщить о том, что наша семья имела продолжение, которое ты смел отвергнуть, как жалкий трус?!       — О чём ты говоришь? — не понял Демиан. — Какое продолжение? Какой ребёнок? Ты с ума сошёл? У меня нет детей и не было никогда.       — То есть, пятнадцать лет назад ты не спал с дочерью священника? — Маркус зло ухмыльнулся. — Что тебя смутило? Боялся семейной жизни? Ответственности? Или просто плюнул... Столько раз я слышал от тебя трагическую историю бедного Демиана, покинутого отцом-гулякой... не знавшего своего отца. Поносившего его имя позже. И что в итоге?! ТЫ такой же, как он, Демиан. Но пока я жив, я не позволю разрушать семью, какой бы она ни была, понятно? И ты будешь меня слушаться!       — Не смей так со мной разговаривать, — процедил Демиан, сверкая глазами так же, как это делала Эмилия, когда Маркус отнял у Террлоу карточку с данными. Отчаяние и злость захлестнули его. — И я не твоя собственность, и не раб, чтоб тебя слушаться.       В груди всё клокотало и рвалось на кровавые куски. «Дочь? Он не шутит?!» Мир перевернулся, сошёл с ума, или он сам свихнулся. «Такого просто не может быть... это невозможно... ребёнок... да ещё столь взрослый... От кого? Дочь священника?» Он лихорадочно пытался перебирать в уме своих любовниц, но не маленький список не давал ему ни малейшего шанса вспомнить хотя бы лицо этой несчастной. Демиан выпрямился, тяжело дыша, и зло покосился на входящих Эмилию и Террлоу, который сразу понял, что за разговор происходит между ними.       Недовольная Эмилия поджала губы и старалась не смотреть ни на одного, ни на другого.       — Что это за история? Маркус сказал, ты моя дочь.       Девчонка залилась краской и промолчала. Тогда Демиан подошёл к ней и заставил посмотреть на себя, придерживая за подбородок. Их глаза встретились.       — Это правда?       Она долго молчала, с вызовом смотря на него, но потом взгляд чуть смягчился.       — Правда.       Демиана словно ударило током. Желваки заходили, пухлые губы поджались. Из груди вырвался не то стон, не то рык.       — Давно ты знаешь, что я твой отец?       — Лет с пяти.       — Почему же ты мне не сказала? Тогда, в церкви... И потом, ты приходила к нам домой, оставила визитку.       — Да. Я хотела заманить тебя к деду. Но мистер Бёрн вечно таскался с тобой.       — Ты должна была сказать мне.       — А зачем?       — Как зачем?!       — Ты бросил нас с мамой, оставил с психом дедом! Из-за тебя.       — Я только сейчас узнал о твоём существовании!       — Это не оправдание!       — Пф! Глупая вздорная девчонка, — выкрикнул Демиан ей в лицо и прижал к себе так крепко, что она охнула.       — Пусти меня! Идиот! Мерзавец! Подлец!       Он не отпустил. Тёплое хрупкое тельце в его руках трясло словно в судорогах. Он чувствовал, что она не хочет, чтоб он отпускал её, однако сварливый характер и гордость не позволяли девушке насладиться семейным воссоединением.       — Пусти меня! Ненавижу!       — Я тебя тоже, — тихо и с улыбкой добавил Демиан, обнимая тонкие плечики.       Маркус смотрел на это молча, после чего так же молча ушёл, не дожидаясь финала этой сцены. Он сказал своё слово, увидел достаточно, больше ему тут делать было нечего, им стоило побыть наедине, и у них будет несколько дней, пока он не разберётся с Солсбери. Но у выхода его словил Квентин, он сунул в руку Маркуса бутылёк с мазью.       — Возьми.       — Что это?       — Особая мазь, которая при нанесении на кожу делает нелюдя незаметным, неуловимым для прочих. Ни запах, ни чутьё, ничто не выдаст твоего присутствия, — пояснил Квентин. — Так я выследил тебя и Демиана в лесу.       Маркус принял «подарок», сунул его в карман и благодарно кивнул Квентину.       Бёрн уже опоздал на встречу с людьми Кристиана, они ушли сообщать, что Маркус так и не появился, после чего Уоррингтон будет бить тревогу. По пути он забрал свою маску и вновь примостил её на лицо, ещё было не время светиться. В ночлежке Маркус оставил записку для немого мальчика и направился к Кристиану в загородный дом.