ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Когда объявили антракт, премьер-министр Солсбери и его спутники, супруги Уоррингтон, покинули ложу и прошествовали за ним в небольшую залу, где был сервирован стол на троих: ничего серьёзного, лишь немного вина и лёгкие закуски, чтоб скоротать время до начала второго акта. Маркиз отозвал личную охрану и когда разлили вино, остался с гостями тет-а-тет, сел прямо напротив графа и внимательно изучал его, пока тот говорил тост.       Премьер-министр несколько удивился приглашению графа Уоррингтона, но узнав, что он будет там не один, а со своей прекрасной супругой, с удовольствием согласился присоединиться. Вышло так, что это Уоррингтоны стали его гостями: маркиз Солсбери распорядился, чтобы их провели в его личную ложу, тем самым показав окружающим своё благоволение. Многие первые люди страны были бы несказанно счастливы такой милости. Присутствие второго лица государства не осталось незамеченным и весь вечер всё внимание окружающих было приковано не столько к опере, сколько к маркизу и его гостям.       Аида. Сегодня она блистала, и ни одна из присутствующих в зале престарелых маркиз, чопорных графинь и виконтесс, старающихся угнаться за переменчивой модой, не могли сравняться с ней красотой и грацией, хотя надо было признать, Аида не была скромницей, о чём свидетельствовало не в меру глубокое декольте, открытые плечи, кричащие украшения и выбор цвета платья — кроваво-алый. А то, как томно она стягивала перчатки, чтобы взять бокал... Она просто богиня этого вечера!       Граф закончил говорить. Министр отсалютовал супругам, задержав откровенный взгляд на Аиде, который она охотно вернула в виде обворожительной улыбки, что так заводила Солсбери. «Отослать бы подальше этого мальчишку и затащить графиню в постель!»       Ещё одним подарком для Солсбери стала сама опера. «Аида» Джузеппе Верди, написанная по заказу египетского хедива Исмаила-Паши для новооткрытого Каирского театра. Как символично... Действие происходит в Мемфисе и Фивах во времена владычества фараонов. И, конечно же, повествуется о несчастной любви предводителя египетских войск Радамеса и рабыни Аиды, дочери эфиопского царя, с войсками которого сражаются египтяне.       Министр не до конца понимал, что всё это значит. Он узнал, что оперу поставили именно по просьбе графа. Это намёк? Своеобразное налаживание мостов или просто прихоть мужа?       Беседа не клеилась, повисло неловкое молчание, которое прервал граф, устав наблюдать за слишком откровенными перемигиваниями своей жены и министра. Это была не ревность. Графу скорее стало обидно, что его настолько ни во что не ставят, что смеют заигрывать в его присутствии. Это было уже верхом наглости.       — Чудесное представление, не правда ли?       — Да. Очень мило, — улыбнулся Солсбери скорее из вежливости.       — Мне тоже понравилось, — поддержала разговор Арманди. — Сто лет не видела «Аиды». Это милое сопрано. Она совсем ещё дитя, а какой голос! Как там её?       — Джеральдина Фаррар, — подсказал граф, делая большой глоток. — Она уже не дитя, ей девятнадцать. Сегодня её дебют.       — М. Откуда она? — безучастно поинтересовался Солсбери, чувствуя под столом настойчивую ножку Аиды, проникающую между его бёдер и уткнувшуюся в пах. У него перехватило дыхание, он отпил вина́ и сделал самый непритязательный вид, но Аида не успокоилась на этом. Наблюдая, как её уловка сработала, она продолжила смущать министра, ведя его к возбуждению, а присутствие здесь мужа только подстёгивало её старания.       — Американка.       — Понятно. Как... интересно.       — Это мой тебе подарок, дорогая.       — О, правда? — изогнула аккуратные брови Аида, не понимая, о чём речь. — А по какому случаю, милый?       — По случаю скорого пополнения нашей семьи.       Солсбери украдкой усмехнулся. Аида, после секундного замешательства, всё же улыбнулась:       — Вот как. Благодарю. Ты так внимателен. — Туфля на пахе министра чуть дёрнулась, выдавливая из него тихий ох, но он сделал вид, что обронил салфетку, взяв другую на смену.       Граф уже злился. Он не был дураком и прекрасно чувствовал возрастающее желание сидящих с ним рядом. Обоняние вампира чутко улавливало всё, включая резкое изменение запахов и температуры тел у бывшего оборотня-волка и его благоверной.       — Да, воистину граф, вы сущее золото, а не муж.       — Я знаю.       По лицу Солсбери сейчас невозможно было понять, издевается он или говорит от чистого сердца, но Уоррингтону было всё равно. У него есть цель и ради неё он готов терпеть этот «театр» и улыбаться как идиот, лишь бы их с Маркусом план прошёл как по маслу. Маркус... вот о ком он по-настоящему думал сейчас и все мысли его снова возвращались к главе «Префферити». Его глаза, идеальное тело... сильное, гибкое, упругое. Он не заметил, как заулыбался по-мальчишески... выглядя слишком довольным, и это сразу бросилось в глаза внимательному Солсбери.       — Вы граф, очевидно, готовите ещё какой-то сюрприз, или я ошибаюсь?       — О, вы угадали маркиз и лишили возможности преподнести его. Что ж, раз так, то позвольте в качестве ответного жеста на ваше гостеприимство сразу после театра пригласить вас к нам в имение на скромный домашний ужин в честь моей супруги и нашего будущего наследника.       Солсбери задумался, но перехватив на себе расширенные зрачки Арманди, видя, как часто вздымаются в декольте её груди, не задумываясь кивнул, принимая приглашение.       — Охотно. Благодарю.       — Отлично!       Их пригласили вернуться в зал. Начался второй акт и на сцене снова Египет воюет с Эфиопией, разворачивается любовная история, а перед тем, как занавес наконец закрылся, на сцене показалась Амне́рис в траурных одеждах, стоя́щая в храме над плитой в подземелье и просящая у богов мир и отраду своему любимому Радамесу после смерти. Зал взорвался аплодисментами. Министр с вожделением поднялся, растирая изрядно затёкшие ноги. Пока граф замешкался и отлучился, Солсбери проводил даму до экипажа, наслаждаясь минутами их уединённости. Охрана сопровождала, но держалась чуть поодаль, чтоб не мешаться.       Вечер был теплым. Воздух, наполненный запахами молодой травы и мокрой земли.       — Какой чудесный вечер, не правда ли, Роберт?       — Правда.       — Всё же Королевский театр Ковент-Гарден — самый красивый из всех, что мне довелось увидеть.       — Согласен. Но прекрасней всего то, что ты была сегодня со мной, душа моя.       Аида нескромно заулыбалась, прижимаясь к спутнику плотнее дозволенного, но маркиз не одёрнул её. Пусть болтают что хотят. Деньги и власть — лучшее лекарство от всех сплетен.       Кристиан присоединился к ним буквально через несколько минут, сделав вид, что не заметил быстро разорванных объятий. Воодушевлённый, он присел напротив них, не став даже намекать на своё законное место подле жены. Пусть потешатся близостью друг с другом, ведь скоро это прекратится, и он освободится как от бремени этого брака, так и от наглого любовника жены. Всё внутри графа клокотало нетерпением. Экипаж тронулся с места, а за ним на лошадях проследовало двое из личной охраны Солсбери.       Всё шло по плану. Дабы занять время в пути в загородное поместье Уоррингтонов, граф завёл беседу.       — Ваша Светлость, говорят, Королева нынче совсем плоха. Как вы думаете, скоро ли сто́ит ожидать смены на престоле? И повлияет ли это, по-вашему, на парламент и ваше положение?       — Не будем портить такой чудесный вечер политикой, граф. Да и вашей супруге вряд ли интересна эта тема.       Аида довольно оскалилась:       — Почему же, отнюдь.       — Вот как, моя дорогая?! Тогда как я могу вас не уважить. Отвечая на ваш вопрос о моём положении, граф, смею заверить — оно непоколебимо. Кто бы ни стал будущим монархом Англии, я останусь на месте и продолжу служить своей стране. А парламент... А что парламент? Парламент будет и дальше плясать под мою дудку. Как бы народ ни любил Королеву, монархия в Англии не имеет особого голоса. Всё решает парламент. Место Виктории, разумеется, займёт Эдуард Седьмой. Что касается здравия Ёе Величества... да, она очень плоха. К сожалению. — Солсбери откинулся назад, заботливо придерживая в ладони руку Арманди, заключённую в тонкое кружево перчатки.       — Думаю, что до конца года она не протянет. Максимум месяц, ну два. Дальше можно ждать худшего.       — Прискорбно.       — Да. Великая женщина. — Солсбери мельком одарил Аиду взглядом.       — Вас, маркиз, не утомляют эти политические игрища? Чертовски сложно, должно быть, держать в узде столь разношёрстный кабинет министров. Притом, что вы теперь... всего лишь человек.       Экипаж качнуло на неровной сельской дороге. Они выехали за город.       Слова графа ничуть не застали Солсбери врасплох. Он уже привык к подобным расспросам. Его идея вакцинироваться одним из первых, стала для многих поводом для удивления. Кто-то зауважал его и одарил своей искренней поддержкой, кто-то искал в этом подвох, считая, что это какой-то грамотно спланированный ход, чтобы заручиться расположением большинства: простых людей, лондонцев, англичан, ирландцев, которые устали делить свой мир с миром «монстров». Это говорилось негласно, никто не рисковал открыто поднимать скабрёзной темы, но распространение нелюдей для Англии уже переходило в болезнь. И непросто в простуду, а в раковую опухоль, которая запускала свои корни во всё, включая самое сердце — в парламент и Двор. Проблему необходимо было решить и как можно скорее, но панацеи ещё нет. Вакцинация стала катализатором, который дал старт кампании по полному избавлению Англии и Ирландии от представителей иных рас, кроме людей. А идёт всё именно к этому, но народу сие преподносилось на красивом праздничном блюде в виде сладкой конфетки как избавление от давней вражды между фракциями и приобретения некоего расового равенства, где никто не будет угнетён, где не надо соблюдать комендантский час и делить город как праздничный пирог, чтоб обезопасить его жителей друг от друга.       Сам же Солсбери имел собственную причину, но не говорил о ней даже с Аидой, хотя она не раз спрашивала его в часы их жарких свиданий. Больше всего маркиза тяготила мысль о быстро надвигающейся старости, дряхлости. Он и так был уже давно не молод, но став человеком, был не просто стар, но ещё опасно уязвим, а это его совсем не устраивало.       — Я второе лицо после нашей Королевы, я должен показать пример своим людям. Кто будет доверять оборотню, который якобы пытается помочь людям и сам не верит в то, что он делает? Никто. Конечно... это было трудным для меня решением. Непростым. Но я подумал, что если я не пройду через это, то перестану уважать сам себя, не говоря уже о своём ректорате.       — В этом есть зерно истины. Доверие большей части народа необходимо такому политику, как вы. Но разве тем самым вы, маркиз, не вызвали недоверие другой части населения? Не опасаетесь за жизнь? Или вы намерены склонить к вакцинации всех ваших подчинённых? — Экипаж ещё раз резко качнуло, так что пассажиры подпрыгнули на своих местах. — Да что же это! — Кристиан раздражённо постучал кучеру: — Поосторожней там, не дрова везёшь! Дорогая, прошу, пересядь ко мне, — он протянул руку Аиде, — мне так будет спокойнее, не дай бог, с таким кучером экипаж перевернётся! Нужно будет его уволить.       — Да уж. Извольте, — буркнул Солсбери недовольно и с ещё большей неохотой отпустил руку Аиды, когда та пересаживалась к мужу, состроив столь расстроенное лицо, словно украли её любимое бриллиантовое ожерелье. — С такими извозчиками можно шею сломать. Вы, Кристиан, изволите говорить об очень насущных вещах, но не совсем понимаете сути. Мы не принуждаем никого к вакцинации. Упаси Бог. Всё это сугубо личное решение, добровольное волеизъявление каждого англичанина или англичанки. Их желание изменить что-то в своей жизни и стране и прийти к примирению не только с соседом по улице или дому, но и с каждым гражданином нашей великой страны. Оборотни, Вампиры... это очень могучие люди, особенные... вот, например, вы и ваша супруга. Вы долгожители, сильные, выносливые, да ещё и с положением, являетесь авторитетом везде, в отличие от смертных. Обычный люд вас непросто уважает, давайте будем говорить откровенно... вас прежде всего боятся, хотя вы всю свою жизнь не давали и малого повода для этого, были строги к себе в силу своих социальных и моральных устоев, воспитания и положения. Ужели вам это по нраву? Но кого сие волнует, когда вас встретит какая-нибудь мамаша с младенцем на улице в парке? Она не посмотрит, что вы одеты с иголочки и лишь прогуливаетесь. Один блеск в ваших глазах, и она испугается за жизнь свою и своего дитя и убежит. И это недоверие везде. Равно как и к оборотням. Они сильны, это прекрасные работники, отменные семьянины и трудяги, но ещё и крайне неуравновешенные существа. За последние два-три года их род разросся так, что в кварталах, где они проживают, почти не ходят простые люди из-за страха нарваться на очередную потасовку или разборку, а может, на охотников, которым уже мало своих территорий и они без зазрения совести идут в кварталы людей, нарушая все возможные нормы и эдикты. Это недопустимо. Вот на что нацелена вакцинация. На решение проблемы сосуществования, а не истребление. Не на укрощение, а на альянс. К тому же патентованная ныне вакцина — это не предел научной мысли, и, насколько я знаю, в данный период времени наши учёные уже работают над более усовершенствованной версией, которая откроет перед такими, как вы, новые горизонты и...       Экипаж пошёл совсем медленно, словно кучер уснул. Он шёл сам по себе и Солсбери осёкся, прищурился.       — Не хочу показаться наглым, но такими темпами мы попадём не на ужин, а скорее на завтрак.       В следующий момент экипаж и вовсе остановился. Снаружи послышалась тихая возня, едва уловимый свист.       — Неужели приехали? — нахмурился Кристиан. — Что-то слишком быстро.       Но двери отворять высокопоставленным особам никто не спешил. Пассажиры недоумённо переглянулись. Затем послышалось испуганное ржание лошади, а дальше — тишина.       — Я посмотрю, оставайтесь внутри. — Кристиан отворил дверцу, вышел и закрыл её за собой.       Было уже темно. Экипаж остановился в лесистой местности, а до поместья ехать ещё с фатом~2км. Оставшиеся в экипаже уже через несколько секунд услышали звуки глухих ударов, хриплые вскрики, а до Аиды наверняка донёсся запах свежей крови.       — РОБЕРТ! АИ... — крик Кристиана резко прервался.       — Что там происходит? — голос графини звенел страхом, но она не была бы Аидой, если бы не встала первой и не попыталась отворить дверцу. Её остановил министр.       — Не смей. Я сам.       Он вышел из экипажа и огляделся. Темень — глаз коли. Не считая жидкого света ламп, прикреплённых к месту возницы. На облучке никого не было. Лошади стояли взволнованные, переминаясь с ноги на ногу, но вокруг было оглушающе тихо: ни единого шороха, не считая лёгкого скрипа отворившейся дверцы, из которой высунулась Аида.       — Что там?       — Не знаю. СИДИ ТАМ.       — Вот ещё!       — Аида.       — Что?! — одной рукой держа подол платья, другой она пыталась удержаться за плечо Солсбери. Каблуки утопали в сырой земле. Дорогие туфли были безнадёжно испорчены. — Фу-у... Кристиан!       Тишина.       — Да где он?! Что происходит?! Охрана!       Снова тишина.              Солсбери вынул револьвер, что всегда имел при себе, и стал метить в темноту, продолжая всматриваться и щуриться от света, словно слепой котёнок. «Чёрт их всех дери! Чёрт дери Уоррингтона с его ужином! Зачем я только согласился?!»       — Ты видишь что-нибудь? — спросил взволнованно маркиз.       Она затаилась, вслушиваясь в каждый звук. До её тонкого слуха донеслись копошения со стороны зада экипажа — там как раз должна была ехать личная конная охрана министра, но никого не было. Дорога была пуста. Она жадно потянула носом запахи, пытаясь уличить присутствие ещё кого-то или хотя бы найти Кристиана. Она не почуяла ни вампиров, ни оборотней, но чётко унюхала людей, точнее, людскую кровь.       — Твоя охрана мертва.       Солсбери уже так и подумал. Всё это было словно дурной сон. Это покушение! Уоррингтон, видимо, тоже погиб.       — Да, я понял. Пахнет кровью.       — Ты чуешь? — удивилась Аида. — Как? Ты же человек.       — Потом поговорим. Уходим. Быстрее!       Он буквально закинул её на козлы и вскочил на них сам, но чьи-то крепкие руки ухватили Аиду, а затем и Солсбери, скидывая их с сиденья. Маркиз выстрелил наугад. Ещё, и ещё, но ни в кого так и не попал. Револьвер выбили из его рук.       — Ишь какой прыткий, — рассмеялся один из нападавших.       Понять кто они было невозможно, потому что не исходило ровно никакого запаха, и лишь по силе и сверкавшим в темноте зрачкам можно было догадываться, что это нелюди.       Солсбери ухватили двое, Аиду — один.       — Отпустите, мрази! Вы хоть знаете, кто я? Кто он?! — Арманди стала вырываться, кусалась, но по силе мужчина превосходил её вдвое, у неё не было шанса вывернуться. Солсбери дёрнулся ей на помощь, но его насильно удержали и встряхнули как следует.       С женщиной вошкаться не стали. Как только она шлёпнулась наземь, в её сердце воткнули серебряный клинок. Тут же запахло палёной плотью. Аида надрывно взвыла.       — Не трогайте её!       — Третьего поймали? — рыкнул некто в чёрной кожаной полумаске. Из темноты леса вышло ещё двое, облачённых в чёрные одежды. В общей сложности бандитов теперь было пятеро.       — Сбежал. Но далеко не уйдёт, он ранен.       — Вы за это ответите! — зарычал Солсбери, не в силах наблюдать муки любовницы.       — Непременно, старик.       — Отлично, все молодцы, — ухмыльнулся, как видно, их главарь и поднял за волосы хлюпающую, ослабевшую Аиду. Он поставил её на колени, лицом к Солсбери, которого едва удерживали двое. Она встретилась с ним глазами, наполненными ужасом и слезами. — Твой час пришёл, Солсбери, — прошипел вампир и единым движением свернул Аиде шею, но словно не успокоившись на этом, он вдобавок оторвал ей голову, бросив её, ещё пытающуюся что-то безмолвно прошелестеть губами, прямо под ноги маркизу.       Солсбери вытаращил глаза, не веря, что это происходит. Всё случилось слишком быстро. Он больше не стал ждать и что было сил дёрнулся в руках, держащих его. То ли не ожидая такого от испуганного человечка, то ли это был всплеск адреналина, но оба отлетели в стороны от Солсбери, словно бумажные самолётики, он бросился на третьего, что стоял ближе, и с неприятным хрустом свернул тому шею, а потом бросился бежать в темноту, пытаясь скрыться в лесу.       Бандиты замешкались от такой неожиданности на несколько секунд, но этого хватило обладающему удивительной для пожилого человека прыткостью маркизу.       — За ним!       Двое ринулись следом, а остальные кинулись к своему раненому товарищу. В это же время навстречу убегавшему Солсбери откуда ни возьмись выскочил сам граф Уоррингтон.       — Ваша Светлость! Аида, где Аида?! — Кристиан был весь изранен: окровавленные одежды и встревоженный вид, он едва держался на ногах.       — Беги! — Солсбери подхватил его под руку и поволок за собой, увлекая глубже в лес. Где-то за ними уже слышались голоса преследователей. — Твоя жена мертва, беги, Кристиан! Да быстрее ты!       Граф никак не поспевал за ним. Он слишком тормозил обоих и из-за него их могли поймать и маркиз счёл более важным спасаться самому. Он бросил графа в заросли первых попавшихся кустов, велев прятаться, а сам побежал дальше. Преследовали его долго, загнали в чащу, но уже там след был потерян в непроходимых болотах.       — Чёрт бы побрал этого старика! Как он так быстро бегает?! Я же чуял, он точно человек!       — Не знаю. Ладно, идём... повезло ему.       Второй преследователь сплюнул, ещё вглядываясь меж зарослей топи, втягивая запахи, но в итоге согласился со своим спутником, и они вернулись к экипажам на дорогу.       — Что, не догнали? Я задерживал его, как вы могли его упустить? — хватаясь за раскуроченный бок, Кристиан поморщился от боли.       — Далеко не уйдёт. Места здесь глухие, вокруг болота. Сделаем так: я и Гриффин прочешем лес, а ты и Зак подождёте нас здесь на случай, если он выползет из норы и попытается украсть лошадь. Как раз окончательно придёшь в себя.       Тот, кого граф назвал Гриффином, пожал плечами.       — Я, конечно, пойду с вами, граф, но этот дедок не так прост. Он расшвырял нас как котят!       — Видел. Что-то тут не так. Откуда у него такие силы?       — Да уж. Просто человек, я чуял, что он человек. Я же не спятил!       — Нет, ты прав, — поддакнул Зак. — Я тоже чуял только вампиршу и человека. Но как он смог? Он же вакцинирован, я уверен, я проверял.       — Да-а-а, — протянул Кристиан, переглядываясь с Маркусом, и оба подумали об одном. — Возможно, что он обманул нас всех, провёл как детей! Солсбери не прививался. Он всё ещё оборотень, а чуем мы его как человека потому же, почему ни он ни Аида не учуяли ваше триумфальное появление. Очередная чудесная разработка Ирии Гайди!       — А это значит, ждать нам тут нечего. Он не вернётся за лошадьми, — заключил Маркус, досадно вздохнув. — Придётся придумать что-то ещё. — Маркус с пренебрежением подошёл к лежащей в грязи голове Аиды и поддел её мыском сапога в сторону Уоррингтона. — А ты, Кристиан, пока устрой похороны своей жёнушки, отыграй чудесное спасение и возмущение. Организуй Совет о вступлении во владение кланом Аиды. И... думаю, мне пора воскреснуть.