ПО ТУ СТОРОНУ: ЛОНДОН.

      Погода сегодня была как на заказ: с раннего утра шёл проливной дождь, словно сама стихия горевала по участи приговорённого. Небольшая площадь у серого четырёхэтажного здания ратуши была взята в тесное кольцо зевак. Для особо привилегированных установлены кожаные кресла под навесом. Посередине оцепленной площади возвышался эшафот с единственным столбом, уже с ночи заботливо обложенным хворостом. Ни дать ни взять святая инквизиция!       Обычных преступников вешали, а знать, особенно если эта знать была не совсем человеком, непременно обезглавливали, четвертовали или потрошили. Такое было время. Но Маркусу предстояло нечто совершенно исключительное — сожжение, причём заживо и прилюдно.       Ещё с вечера газеты наперебой смаковали это событие, да и вообще во всём английском обществе заключение Маркуса стало резонансным. После истории со смертью и похоронами преподобного отца Пирса эта новость была просто сенсацией. Одни считали его изменником, другие поддерживали и требовали его немедленно освободить. Вот и сейчас, к раздражению Солсбери, группа с транспарантами взывала к «справедливости, а не средневековому убийству». Толпа раскололась, но равнодушных здесь не было. Для сдерживания митингующих и зевак полиция кинула все свои резервы, но глядя на то, как колышется это опасное море из человеческих рук и лиц, становилось не по себе. Кордоны могли разорваться в любой момент, и людей будет уже не сдержать.       Демиан был здесь с ночи. Его ни под каким видом не пропустили к Маркусу, хотя он предлагал такие суммы, что на столь щедрое вознаграждение, пожалуй, согласилась бы и сама Королева. После визита к Нею он поднял на уши весь «Префферити», но даже друзья Маркуса в высших кругах оказались бессильны сделать что-либо, кроме как взять площадь штурмом, устроив диверсию. На это и рассчитывал Демиан, глядя, как «армия» Маркуса занимает оговорённые позиции, незаметно рассредоточиваясь по периметру. К радости Демиана, здесь была Лисси. Кто бы мог подумать, что единственная дочь третьего виконта Коудрея, сэра Уитмена Фирстона, захочет помочь отвергнувшему её мужчине, но она была здесь, как настоящий друг. И не только она, но и Грегори Хайд. Узнав о ситуации вокруг Маркуса, он тут же предложил свою помощь Демиану и тот не мог её не принять.       Оставалось ждать сигнала.       Узрев в толпе знакомые хитрые глаза Хайда, Демиан едва заметно кивнул ему. Всё, все на месте. Ждём. Колокол на ратуше ещё не звонил. Рано.       11:40. Ожидание убивает. Каждая минута отдается в мыслях болезненным уколом. «Когда уже?!» Явился судья, что приговорил Маркуса. Демиан про себя уже решил его судьбу. Когда они вывезут брата из Англии, он вернётся за ним и прикончит самым жестоким способом.       11:45. Как медленно тянется время…       11:46. Лишь бы Маркус не упирался. Он гордец, но сейчас как никогда нужно выгадать время. Пусть эти несколько дней побудет для всех мерзавцем, беглецом, а уж как Солсбери покажет свою новую ипостась, людям ничего не останется, как повиниться перед ним, ведь он так пытался их всех защитить! Тогда будет можно вернуться с почестями. Народ Лондона любит его. Его примут назад с распростёртыми объятиями! Демиан точно знал.       11:48. Сердце так бешено колотится, что кажется, это всем заметно. По виску мазнула капелька пота.       11:50. Прибыл Солсбери с охраной и занял место под непромокающим навесом подле судьи.       — Сэр, боюсь, что в такую погоду не разжечь костра. Дрова отсырели, — сообщил палач, подойдя под зонтом к судье. Тот немного помявшись, передал это Солсбери.       Министр раздражённо поморщился.       — Так подложите сухих! Облейте топливом! Если нужно, слейте его из моей машины, но он должен сгореть сегодня! — Солсбери потеребил воротник рубашки, казавшийся слишком тесным. — И начинайте уже!       11:55. Маркуса под руки вывели из камеры. Слишком яркий свет заставил его щуриться. Всё так же в цепях и грязной одежде он вышел на площадь и на миг замер, увидев огромное скопление людей, оживившихся, завидев виновника «торжества». Однако среди них он искал только одного.       — А ну, пошёл! — Бесцеремонный тычок в спину заставил Бёрна двигаться дальше.       11:59. Маркуса возвели к столбу и приковали цепями, чтобы в приступе боли вампир не разорвал верёвки и не кинулся в толпу. Таких сюрпризов не нужно.       Маркус судорожно всматривался в лица и заметил множество членов «Префферити», целую свору оборотней, и только когда колокол возвестил о наступлении полудня, он, наконец, уцепил взором Демиана. — «Он здесь». — Бёрн облегчённо выдохнул, словно не он стоял сейчас на груде веток и брёвен, которые обильно поливали пахучим бензином и смолой: всем, что смогли найти за столь краткий промежуток времени.       Палач стоял рядом с зажжённым факелом, под зонтом, на изготовку.       Амадей злорадно скалился со своего зрительского места для избранных.              Как только колокол затих, судья поднялся, развернул лист бумаги и громко произнёс:       — За убийство, покушение на…       — Хватит мямлить, — процедил недовольно Солсбери, ёрзая на стуле. — Объявляйте уже начало.       Судья запнулся на полуслове, но порядок нарушать не стал. Он перечислил все обвинения и решение суда. Затем поднял руку, давая знак палачу приступать.       Тот молча кивнул и поднёс факел к дровам.       — Да примет Господь твою грешную душу…       Бёрн, хоть и смирился уже со своей участью, инстинктивно дёрнулся от столба. Цепи крепки. Он вновь посмотрел на Демиана.       — Прости… — шепнул он, под каплями дождя было незаметно, как по его лицу скатились слёзы.       Как по заказу, пламя никак не хотело взяться за дело. Стоило заняться ветхому хворосту, как спустя несколько секунд он затухал. Палач сконфуженно и виновато озирался на Солсбери и судей, вновь и вновь пытаясь его поджечь.       Амадей почему-то начал озираться на толпу, словно ища кого-то в ней.       Душа Демиана клокотала. Пора. Хайд ловит его взгляд. Что-то вдруг приятно мазнуло мякотью по правой ноге, подцепив брючину. Демиан опустил взор и едва не расплакался от радости — на него смотрели огромные жёлтые глаза, а ногу обнял пушистым хвостом большущий дымчато-серый кот. Он словно улыбнулся Ван Гарду и утробно заурчал, и эта дребезжащая вибрация пошла по всему телу и так тепло согрела сердце надеждой.       — Ней… — выдохнул Демиан и едва не поперхнулся вздохом радости, потому что тут же из-за ног людей по всему оцепленному периметру вынырнуло ещё с две дюжины котов-оборотней. Крупные, маленькие, рыжие, серые, чёрные, белые с выдранными клоками, и все как один принялись урчать. Люди заметили их, но, не чуя подвоха, умилялись, слушая урчанье. Кто-то даже гладил их.       — Спасибо, — поблагодарил от души Демиан, и дымчатый кот грациозно рванул к навесам, пристраиваясь к ноге Солсбери. Едва тот успел его заметить, кот уже задрал хвост и пометил его пахучей струёй, «закопал» его штанину и нагло прыгнул на руки, продолжая урчать.       Гул нарастал. Люди не реагировали на него, а вот Демиан и его соратники чутко слышали этот «концерт». Это был взрыв мозга даже для них самих. Котики старались на славу. Демиан снова словил взгляд Хайда и покачал головой, упреждая от действий. План поменялся.       — Да вы что, совсем обалдели? Предатели! — вскочил с места рассвирепевший Амадей. — Да я вас всех… Охрана! Оборотни!       — Смотрите, котики!       — Кошки? Это знак свыше! Бёрн исчадье сатаны!       — Да вы что, больной? Кошка — домашнее животное, это знак того, что он невиновен! Смотрите!       Две милые кошечки запрыгнули на дрова и тёрлись о бедро Маркуса, бадая его головами.       Полиция была в полном недоумении.       Маркус непонимающе озирался, слушая этот хор. А вот Солсбери взревел, пытаясь спихнуть наглого кота. Ему удалось это, и довольно сильно он отшвырнул Нея от себя. Маркиз вскочил, корчась и пытаясь закрыть уши уже деформирующимися руками. Его лицо исказилось метаморфозой, которая превратила в нечто среднее меж мохнатым зверем и пауком. Амадей в ужасе отпрянул. К такому он оказался совершенно не готов.       — Прекр… ххрррраааа! — взревел премьер-министр, когда одежда на нём разорвалась в клочья, являя всем трёхметрового монстра с пастью, полной острых зубов. На всех смотрели три пары налитых кровью глаз. Густая шевелюра Солсбери опала, оставляя практически полностью лысый череп. В ярости это существо вгрызлось в горло судьи, вырывая бедному служителю закона кадык. Хлестнул фонтан крови из разодранной артерии.       Кошак отпрянул подальше. Народ в ужасе ахнул. Послышались истошные крики, визг перепуганных женщин, а затем зверь разъярённо бросился в сторону Маркуса. Тот так и оцепенел, лицезрея происходящее, но когда увидел стремящегося к нему монстра, заорал палачу:       — Отпусти! Да не стой ты! Освободи меня!       Но палач с невероятно высоким для мужчины криком помчался прочь, роняя факел прямо к ногам Бёрна, туда, где была густая смола. Она тотчас вспыхнула ярким пламенем.       Демиан среагировал быстрее остальных. Он перекрыл дорогу монстру, налетев на него и повалив с ног. Ненадолго, но это его отвлекло. Монстр, вскочив на ноги и пригнувшись в истеричном крике, сразу переключил свой гнев на него. На помощь подоспели другие члены «Префферити». Они окружили чудовище в плотное кольцо, не давая тому возможности подступиться к Маркусу, возле которого уже кружили Лисси, Кристиан, Ней и Хайд. Краем глаза Ней видел, как Амадей, пока все отвлеклись, бежит прочь. — «И это вожак оборотней?! Трус! Только посмей вернуться!»       Растаскав объятый огнём хворост, Хайд помог Маркусу освободиться от пут и кинулся помогать Демиану. Огромный волк, в которого он тут же обернулся на глазах у всех, накинулся на монстра сбоку, не без труда отталкивая его от только что раздавленного им вампира из клана Маркуса. Под ногой монстра хрустнул чей-то череп.       Начался истерический хаос. Перепуганные люди устроили настоящую давку. Полиция ничем не помогала. Оружие на взводе, но в кого стрелять? Рёв монстра и атакующих его был такой, что люди глохли и корчились, закрывая уши ладонями. Визг, стон, крик, брызги крови, месиво из лиц и бегущих врассыпную полицейских. Кто-то выстрелил, но непонятно было кто и в кого. Существо металось в стороны, чтоб скинуть атакующих, назойливо набрасывающихся на него со всех сторон. Он швырял их на несколько десятков метров, а они всё равно продолжали виснуть на нём, мешая найти его главную цель.       Демиана отшвырнуло в сторону, он рывком поднялся и стал ощупывать себя, в ужасе вспоминая, что за всеми приготовлениями он забыл самое главное — оставил шприц с кислотой, что они прихватили с Гайди, дома. — «Дурак! Олух! Как можно было его забыть?!» — Он не до конца был уверен, что удастся довести Солсбери, и больше уповал на свой план вызволения Маркуса, а потому сейчас супротив этого существа у них не было ничего, кроме отваги и острых когтей, которые он поглубже вогнал в шею Солсбери, вырывая шмат побольше.       — Ней! — вскрикнула истошно Лисси, показывая туда, где из кружащей прямо рядом с площадкой кучи вампиров и оборотней, навалившихся на монстра, вылетело окровавленное обезглавленное тело, в костюме точно таком же, как был на Демиане. Упал кто-то ещё. И ещё. Монстр вырезал их одного за другим, разрывая на куски. Площадь залила кровь. Дождь стал стихать, прекращаясь совсем. Бордовые ажурные разводы стекали по ямкам брусчатки в канавы, уносясь в канализацию.       Ней не лез в драку, от кота, пусть и крупного, при таких делах толку ноль, зато он выхватил у полицейского табельное оружие и сейчас пытался прицелиться в голову твари. Лисси обратилась. Серебристая волчица встала возле Маркуса и громко зарычала, прижимаясь к земле, показывая, что готова атаковать любого, кто попытается ему навредить.       — Твою мать! — ругался Ней, он никак не мог нормально прицелиться. Он выстрелил, угодив зверю в голову, но тот, казалось, даже не обратил на это внимания.       Пытаясь сообразить, чем взять эту махину, Маркус вдруг заметил ведро со смолой возле эшафота.       — Мисс Лисси, подайте знак своим разойтись от Солсбери! Скорее! — Маркус схватил ведро и помчался в сторону заварушки.       Лисси тут же гулко завыла, после чего оборотни, услышав её, мигом рассосались подальше от монстра, и тому стало ещё легче раскидать остатки вампиров.       — Разойдись! — взревел Бёрн и в следующую секунду с размахом плеснул содержимое ведра в разъярённое чудовище, попав аккурат на голову и плечи.       Монстру такой расклад пришёлся не по нраву. Он оглушительно взревел и кинулся в сторону ненавистного врага, которому ничего не оставалось, как бежать за почти затухшим факелом. Однако, как не пытались монстра остановить, он настиг свою жертву в несколько прыжков и повалил на землю, накинувшись со спины. Всего пара футов при вытянутой руке отделяли Маркуса от заветного огонька. Монстр яростно вгрызся в плечо Бёрна.       Поняв затею главы «Префферити», факел подхватил Кристиан, но не решался кинуть его в монстра, пока под ним был Маркус. Краем глаза Бёрн увидел обезглавленное тело вампира, так похожего на Демиана среди месива крови и мяса. Всё вдруг заглохло для него, целый мир в долю секунды застыл, перестав существовать. Он слышал только свой сдавленный вдох.       — Жги! — закричал Бёрн Кристиану, когда огромные когти глубоко полоснули его по спине и, зацепившись за рёбра, перевернули его лицом к лицу с озверевшим мутантом.       Загривок твари тут же вспыхнул ярким огнём. Зверь взревел, хотя то было скорее не от боли, а от досады. Маркуса он не отпускал, держа железной хваткой. Огонь мешал ему, он замотал головой, пытаясь избавиться от назойливого пламени.       Нею было этого достаточно, он прицелился и выстрелил снова, вышибая зверю глаз. Демиан не зря обучал его стрельбе. Истошный рык вырвался из зловонной пасти Маркусу в лицо. Ещё выстрел. И ещё. И снова каждая пуля настигла цель. Зверь метнулся в сторону, хватаясь за морду, густо залитую кровью. Частично ослеплённый, он пытался скинуть с себя пламя, которое уже начало проедать плоть. Регенерация помогала ему быстро восстанавливать прожжённую ткань, но топлива было достаточно, чтобы возгорание не прекращалось даже тогда, когда зверь стал рваться по сторонам и валяться по земле, заглушая упрямое пламя.       — Маркус! — кто-то звонко окликнул его по имени.       Бёрну казалось, что всё происходящее длилось целую вечность, хотя на самом деле сущие секунды. Он силился встать, но разорванные мышцы, гул в ушах, отчаяние при взгляде на тело обезглавленного не давали ему собраться и даже отреагировать на оклик. И всё же он сгорблено поднялся на колени, опираясь на ладони. Свирепо зашипел в сторону Солсбери, намереваясь вступить в безнадёжную схватку… Убить его — это всё, что Маркус хотел сейчас.       — Маркус! — снова донеслось до слуха.       Ни оборотни, ни вампиры, что кружили вокруг монстра, не решались подойти ближе. Ней перезарядил револьвер. Ещё три пули. Но прицелиться было никак: зверь метался рывками и даже с хорошей реакцией оборотня взять его «на мушку» было очень трудно. Два выстрела ушли мимо, врезались в стены ратуши и, слава богу, никого не задели. Остался один.       Маркус обернулся на голос и увидел Эмилию. — «Она… здесь…?!»       — Беги! Прочь! — крикнул он ей.       Он смог подняться, когда мышцы на спине мало-мальски срослись. Кровь Демиана помогла ему, но её было недостаточно, а кровь крыс хоть и была мерзка на вкус, но дала возможность подкопить сил для этого дня.       Эмилию не пускали ближе, её едва сдерживала Ирия Гайди.       — МАРКУС! — Она была бледна как фарфоровая кукла. В лице ни кровинки от страха. Большие голубые глаза были широко распахнуты и глядели на Маркуса. Она вскинула руку, в которой сжимала что-то блестящее и стеклянное.       — ЧТО?!       — ЛОВИ! — Девушка замахнулась что было сил и швырнула в него эту стекляшку. Предмет сделал два оборота в воздухе, поймав на себе клочок солнечного света, что стал проглядывать сквозь свинцовые облака. Время словно остановилось.       Маркус подскочил, ловко словив этот предмет прямо на лету, как отменный охотничий пёс кинутую ему кость. Это оказался здоровенный стеклянный шприц с толстой стальной иглой и какой-то жидкостью внутри. Бёрн вопросительно посмотрел на Ирию и Эмилию, не зная плана, придуманного ими ранее.       — В хребет!       — В шею! — кричали они ему, соответствующе жестикулируя.       Нечаянно выдавленная жгучая капля попала Маркусу на ладонь, и он понял, что сие снадобье не для его исцеления, а для убийства монстра. Он коротко кивнул им и рванул в сторону вновь организовавшегося кольца вокруг бьющегося в ярости зверя.       Истошный рёв заставил многих расступиться и обернуться в сторону мчащегося Бёрна, включая и зверя, который неожиданным образом вдруг принялся уменьшаться в размерах и обращаться в свою человеческую форму. Вытекший глаз, догорающая смола на его голове и плечах, густо окровавленные лохмотья, висящие клоками на уже человеческом теле, изумлённый взор. Едва он успел обрести рассудок, чтобы попытаться осмыслить то, что только что произошло, как на него в прыжке обрушился Бёрн. Что-то катастрофически сильно вонзилось премьер-министру в шею, пронзая позвоночник.       Солсбери дёрнулся, упал на колени, хватаясь в шоке за распадающийся от реагента кадык, из которого обильно струилась обжигающая жижа. Боль была невыносимой. Он пытался орать, но изо рта не вырывалось ни звука.       Вампиры и оборотни не решались приближаться, в оцепенении смотря на этот кошмар.       Маркус не отпускал его, до предела вжал поршень с остатками кислоты, вкалывая всё до капли.       — СДОХНИ! — Он сам сейчас едва ли представлял собой нечто разумное. — СДОХНИ, ТВАРЬ!       Когда кислоты не осталось, Маркус остервенело начал калечить иглой онемевшее, застывшее от болевого шока лицо Солсбери, вонзая её как нож снова и снова.       Министр начал извиваться, упал на брусчатку площади, корчась в адской агонии, а Маркус продолжал калечить его, рыча и крича во всё горло. Он остановился только тогда, когда Солсбери уже не двигался, а половина его тела стала неразборчивым месивом из разъеденной кислотой плоти. Ткани расплывались смердящей дымящейся лужей с торчащими из неё разъеденными костями.       Над площадью повисла мёртвая тишина. Сотни глаз устремились к недвижимому нечто, что сейчас перестало подавать какие-либо признаки жизни. Нечто, что ещё несколько минут назад было первым человеком после само́й Королевы! Возможно ли это?! Что всё это значит?!       Никто не двигался, люди и нелюди застыли, словно боясь пошевелиться, вздохнуть. Нарушила тишину Эмилия. Она вырвалась из рук сдерживающей её Ирии и подбежала к Маркусу, оттаскивая его от трупа за рукав.       — Отойди от него! Всё. Он мёртв. Всё кончено. — Глаза её были полны слёз. Она так перенервничала, что от строптивой своевольной нахалки, коей она пред всеми представлялась, ничего не осталось. За рукав Маркуса цеплялся маленький ребёнок, перепуганный до смерти.       Площадь всколыхнулась. Сперва медленно и несмело, но потом полицейские и охрана, люди и нелюди обступили Маркуса и труп, кто-то даже пнул изувеченные останки ногой, проверяя, не воскреснет ли ЭТО снова. Но ничего не происходило. Тогда по всей площади пошли крики и свист.       — Ура! Он мёртв! Слава Маркусу Бёрну!       — Маркус Бёрн спас Лондон от монстра!       Оборотни перекидывались обратно в людей. Друзья Маркуса, те, кто выжил, помогали ему встать на ноги и поздравляли с победой.       А Бёрн не мог оторвать взгляда от того, что раньше было Робертом Солсбери, от того, кто убил Демиана… его Деми… — «Мёртв… Он мёртв…» — Он словно в трансе поддался к Эмилии, как в забытьи позволил ей даже прижаться к себе и накрыл рукой от всех. Потерянность, ни тени радости. Бёрн как будто ещё не понимал, что всё закончилось. Как в бреду, он взял за руку племянницу. С трудом распихивая людей и нелюдей, он устремился к тому месту, где было тело Демиана. Маркус яростно распихал толпу с этого места, боясь увидеть то, что увидит.       И он его нашёл. Гард лежал среди других павших, прямо под его ногами, в странной, неестественной позе, словно сломанная кукла без головы, без жизни.       Внутри Маркуса всё клокотало, разрывалось и жгло. «Почему? Почему он?»       — Маркус… — окликнул его подошедший Кристиан.       Он не сразу понял, почему Бёрн остановился именно здесь, и зачем ТАК смотрит на тела их погибших соклановцев. Никогда он не замечал за ним особой трепетности к жизни своих подчинённых. Бёрн, будучи воином, солдатом, терял множество коллег, людей и нелюдей. Уоррингтон привык к чёрствому, сухому до скорби Маркусу и даже уважал его за это. А тут…       — Ван Гард? — дошло до него наконец, когда Маркус упал перед телом на колени, горячо прижал к груди и горько разрыдался, словно скорбящая мать.       — Чёрт… — Граф досадливо сжал кулаки. Нет, сам Уоррингтон не стал бы лить слёз по Демиану и раньше был бы даже рад его смерти. Но не сейчас, не так…       Вокруг них пошли шепотки, пришла в себя полицейская гвардия, начав снова требовать порядка от сограждан. Все соболезновали Маркусу. Демиана не все любили, но многие уважали.       — Маркус, — Хайд потрепал его по плечу, — эй…       Он не реагировал ни на кого. Даже на Эмилию, которая попыталась оторвать его от тела убитого.       Тесное кольцо вокруг них слегка рассосалось, пропуская вперёд идущего окровавленного вампира с сильно разодранным, залитым кровью лицом и покалеченным, буквально раскуроченным правым плечом. Рука его висела на нитке сухожилий, второй, здоровой, он придерживал её, чтоб она совсем не оторвалась. Правой стороны лица от челюсти до виска, можно сказать, не было, а с черепа был содран изрядный ломоть кожи прямо с волосами. Его бы и не узнали, если бы не чудом уцелевшие глаза — яркие, светло-голубые, как безоблачное небо.       — Отец! — взвизгнула вдруг Эмилия.       Маркус совсем забылся в своей скорби. «Отец? Наконец-то она назвала его отцом»,— подумал Маркус.       — Как жаль, что ты этого не слышишь, — шепнул он трупу, никак не желая отпустить.       — Вообще-то слышит, — опять потеребил его за плечо Хайд, лукаво скалясь.       — Да пошёл ты! — огрызнулся Бёрн, одёрнув плечо.       — Маркус… обернись… — сказал теперь уже Кристиан, тоже едва сдерживая улыбку.       Бёрн всё же послушал друга. Сердце в груди ёкнуло и оборвалось, но он сразу узнал ЕГО.       В следующее мгновение обезглавленный труп выпал из его объятий, а он со всей дури рванул к «живому мертвецу».       — Деми… Деми! — надрывно прошептал он и крепко обнял брата, даже слишком крепко, так, что висящая рука совсем оторвалась. Маркус и не заметил. — Жив!       Эмилия брезгливо подняла ошмёток конечности своего отца, скривив носик от омерзения, но всё же осторожно передала её Хайду. Потом пришьют, главное — не потерять.       Демиан попытался что-то сказать, но не смог. Боли он не чувствовал, организм был в глубоком шоке, а по жилам всё ещё гулял адреналин. Он смутно помнил, как ему вообще удалось выжить после драки с Солсбери, потому что всё, чего он хотел, — это защитить Маркуса, а потому дрался как в последний раз, не обращая внимание на то, как от него самого отрывают кусок за куском, как ломаются кости. В какой-то момент зверь оглушил его и уже подмял под себя, вкупе с двумя соклановцами, отгрызая им головы… их он убил, а вот Демиана не успел. Ней тогда начал стрелять. Его меткие выстрелы спасли Ван Гарду жизнь. Дальше он, кажется, был без сознания, недолго, ровно столько, чтоб, очнувшись, понять, что всё уже закончилось и Маркус жив.       Язык держался «на соплях». Регенерация притормаживала, хотя процесс восстановления уже пошёл. Жгло глотку, безумно хотелось пить.       — Сломшшааешь… — прошамкал он остатками челюсти и попытался воспроизвести улыбку.       Вышло не очень. Эмилия вскинула брови, глядя на эту страсть Господню.       — Дайте ему кто-нибудь шляпу… с вуалью. Невозможно же на это смотреть.       Кто-то хохотнул, а Демиан нехотя отпустил Маркуса, глядя в глаза брату. Теперь тот тоже знает, что он чувствовал тогда, обнимаясь с горсткой пепла, думая, что потерял его навсегда.