То ли в истину, то ли в лес

Темно и тихо. Никаких посторонних звуков, ничего отвлекающего. Кабинет, кажется, застывает в полумраке; пространство сужается вокруг стола и аккуратных, умелых рук. Хозяин их так же неподвижен: напряжение выдают лишь сгорбленные плечи и низко опущенная голова. Даже тени затаивают дыхание, собираясь за его спиной. И только тонкая полоска света и пыли равнодушно пробивается сквозь зашторенные окна. Даниилу она не мешает. Он работает с прочной материей — разрезает скальпелем и спаивает, словно железо. Чешуйка к чешуйке, не оставляя ни единой прорехи: материал слишком ценный, чтобы совершать ошибки и разбрасываться им попусту. Хотя и добытый неожиданно просто (а главное, безо всякого живодёрства). Но у Данковского всё под контролем: сделать надрез, потом другой, смахнуть бледно-голубую бабочку с ладони; соединить кусочки драконьей чешуи в правильную форму. Снова и снова, терпеливо возвращаясь мыслями к делу, а не к тому, что Бурах покрывается ею от шеи и до щиколоток, когда наступает период линьки. Данковский упрямо дёргает головой, прогоняя ещё одну крылатую негодницу со своей макушки. Правда, это слишком важно, чтобы отвлекаться на эти сюрреалистичные воспоминания. Даниилу ведь в буквальном смысле приходилось счёсывать чешуйки со своего напарника, пока тот нежился под его руками, как обласканный, сытый кот. Он выдержал и эту смущающую процедуру, и неприлично довольное лицо Артемия, но лишь потому, что ему нужен был материал для перчаток. И ещё, может быть, оттого, что его зажившие ладони вновь могли прикасаться к чужой коже. Ведь когда они не могли прикасаться вообще ни к чему, даже к ткани собственной одежды, Артемий ворчал на несусветное количество застёжек, но всё равно помогал — терпеливо и бережно. И именно поэтому Данковский так тщательно корпит над созданием огнеупорного артефакта. Он вылечивал свои ладони от магических ожогов не единожды, но повторять ссору с Бурахом из-за того, что магия ему “вредит”, Даниилу совсем не хочется. Кроме того, если перчатки сработают, его напарник вновь согласится поделиться своими силами, и они смогут закончить любое неподвластное простому человеку заклинание. Теперь проблема лежит лишь в создании артефакта, потому что проклятые бабочки одним своим существованием напоминают об Артемии и никак не могут оставить его в покое. Магу нужно сосредоточиться, а не воевать с тем, как они облепляют деревянный макет его ладони, а когда он прогоняет их оттуда, нагло усаживаются на его плечи. Нет, это решительно невозможно! — Артемий! Он зовёт приглушённо, стараясь не потревожить хрупкую тишину кабинета, но распространяет звук своего голоса через все комнаты, чтобы убедиться в том, что Бурах точно его услышит. Он понимает, что перестарался, потому что через некоторое время Артемий практически сносит дверь с петель. — Даня, что… — тут он останавливается. — О. По всему пространству, не удостоенные вниманием, порхают с несколько десятков бабочек. — Фас. Один небрежный, полушутливый взмах рукой, и те облепляют его напарника с головы до ног. — Ты сделал бабочек снова? Даниил не поворачивается, но отчётливо представляет, как Бурах морщит нос от севшей на него негодницы перед тем, как оглушительно чихнуть. — Глупости, — отвечает он, наконец-то возвращаясь к работе. — Я предпочитаю полезную магию, а не… это. Видимо, я просто утратил контроль над заклинанием. Так бывает, когда впопыхах создаёшь что-то, а потом оно прилипает к тебе, как банный лист. И правда ведь, глупость какая: составить простенькое оптическое заклинание, чтобы порадовать своего впечатлительного напарника, а потом не заметить, как оно накрепко связалось с ним. — А мне наоборот... такая магия нравится больше. Ты глянь, — Артемий ловит одну из них на свой палец и выдыхает улыбчивый смешок. Даниил не может ничего с собой поделать и всё-таки скашивает взгляд. — Красотки какие... Бурах плюхается на кушетку позади стола, чтобы порхающий рой бросился врассыпную и вновь умостился на нём. — Я вообще очень рад, что они у нас есть. — Отлично, — ровным тоном бросает Данковский, пытаясь не выдать себя краснотой шеи, — тогда побудь другом и сделай так, чтобы они не отвлекали меня от работы. Тот только фыркает, чувствуя, как несколько бабочек мягко садятся ему на щёки и лоб. Даниил улыбается.