Когда цветет мак

      — Ну и что это было? — Хан в раздражении потер лоб. Голова почему-то ужасно гудела после того, что произошло. Хотя он и не употреблял алкоголь, но чувствовал, будто был опьянен. Если не телом, то душой. Ли Минхо остановился и глубоко вздохнул. Легкий ночной ветер ласково перебирал волосы, убирая с освещенного лунным светом лица. — Почему вообще именно эти двое являются правителями Преисподней? Все их мысли порочны, и это просто отвратительно!              — На твоем месте, я бы не стал говорить такое, не разобравшись досконально в ситуации. Князья не так слабы, как ты думаешь. Сейчас очень сложное время, и всем нужен отдых. Они же находят успокоение в выпивке и наслаждении друг другом. На самом деле, Князья намного старше и сильнее, чем многие люди, которых я знаю. Они вдвоем всегда великолепно показывали себя на поле боя, дополняя друг друга. С ними по силе может сравниться разве что Небесный Император. Но Его Величеству не нужны проблемы с Нижним миром, так же, как и Князьям с Верхним. Во время Великой войны досталось всем, а, как известно, и Боги, и Демоны принимали в ней участие.              — Но я слышал, что именно Ад развязал эту войну, вторгнувшись в царство людей, — перебил Хан.              — Нет, это не так, — Ли Минхо прикрыл глаза, задумавшись и подбирая правильные слова. — Кровопролитие началось по вине людей, которые не были рады тем условиям, в которых жили, и желали захватить себе еще больше территории. Но и правда был один Демон, возомнивший себя всемогущим судьей и вершителем судеб. Он ввязался в эту войну, истребляя людей, тогда Небеса услышали мольбы и сражались наравне с Демонами, пытаясь вразумить эту… тварь. Но вскоре этот отступник был уничтожен мечом Небесного Императора.              — Вот как… — протянул Повелитель Ветра. — Ты видел его?              — Демона? — В ответ Хан кивнул. — Я с ним сражался, — сказал Ли Минхо и зашагал вперед, нисколько не обращая внимания ни на что. — Уже поздно, пора возвращаться.              Но вдруг Бог почувствовал тепло на своей ладони. Он остановился оборачиваясь. Хан виновато опустил взгляд, его ресницы подрагивали, как и руки, крепко сжимающие чужие пальцы. Он так внезапно переменился в лице, словно был готов расплакаться.              — Почему?.. — неуверенно начал говорить он. Но вдруг его поток слов прорвало, как будто плотину под сильным напором воды. — Почему ты постоянно убегаешь от меня? Я же просто хочу узнать тебя лучше. Почему ты просто не можешь довериться мне и рассказать хоть что-то, помимо отдельных фактов из своего прошлого? Я же тебе не враг! Мы столько прошли вместе, что стали чем-то больше, чем просто приятели. Но я ничего не знаю о тебе! — По щеке сбежала одинокая слеза. — Зачем тогда это все? Ты мог бы уже столько раз бросить меня на произвол судьбы, — продолжал Повелитель Ветра дрожащим голосом. — А я так и не смог отплатить тебе такой же добротой и заботой, пусть ее и можно услышать, только слушая сердце, а не резкие речи… Зачем все это?              Ли Минхо набрал воздух, словно намереваясь что-то сказать, но передумал в последний момент, нахмурив брови.              — Может быть, у меня и правда слишком много вопросов, но это становится слишком подозрительным. Я не виню тебя ни в чем. Ты действительно дорог мне. А я? Какое место я занимаю в твоей жизни? — Хан запнулся и опустил руки. — Можешь не отвечать. Прости, если ты хочешь просто покончить со всеми расследованиями и оставить меня, это не имеет смысла. Сейчас ты стал для меня ближе, чем кто-либо. Никто никогда не относился ко мне так, по-особенному. За это я хочу поблагодарить тебя, но если же так и будет продолжаться… Тогда просто скажи мне — я не буду навязываться, не перейду границу «рабочих партнеров». Просто скажи, что ты чувствуешь?              — Чувствую… — повторил Бог Войны, словно пробуя слова на вкус. — Я тоже дорожу тобой, именно поэтому я не хочу рассказывать все прямо сейчас. Обещаю, что ты все узнаешь. Но только не сейчас. Пожалуйста?..              Хана пробрала дрожь. Поверил ли он? И да, и нет. Ответ на этот вопрос очень сложно найти, потому что его не существует.              — Хорошо, — он вскоре кивнул. — Дай мне немного времени, я смогу поверить тебе, честно. Если ты не лжешь… — «А ты не лжешь». — Давай вернемся в гостиницу?              — Мгм.                     Сказать, что следующее утро было по-настоящему «добрым» — значит, нагло соврать. Хотя ничего, казалось бы, не предвещало такой беды. Солнце послало свои первые лучи на землю, люди проснулись ото сна. Собаки залаяли во дворцах домов, а Небесные чиновники сменили друг друга на службе. Наверное, никто не сможет обрадоваться, узнав, что случилось. Может быть, только психически больные? Хотя, даже многим из них доступно простое человеческое сочувствие.              — Поджог? — рассеянно пробормотал Хан. — Никто не выжил? Дети? Взрослые?              — Никого не спасли, — сказал Ли Минхо, тщательно рисуя кровью талисман для перемещения. — Все люди, старше тринадцати лет были зверски убиты. А младше — сгорели в огне.              — Я хочу лично уничтожить тварь, которая сотворила это! — Хан вскочил с места, схватившись за свое духовное оружие — веер. — Убить тридцать ни в чем не повинных человек за одну ночь!..              — Проходи, — прервал его Бог Войны, открывая дверь. — Мы обязательно выясним, кто это делает.                     Выйдя из какого-то заброшенного дома, они очутились на пустынной улице. Было ощущение, что жизнь покинула её ещё несколько лет назад, словно этот город вымер. Возможно, так и было. По виду зданий можно было понять, что когда-то тут жили заклинатели. Старинные талисманы еще можно было увидеть на земле. Но в воздухе витало много темной энергии Ци. Слишком страшной, мертвой.              — Жутковато, — прошептал Хан, когда увидел полуразрушенный домик с множеством выбитых окон. Он единственный выглядел относительно современным, но все равно был облачен в мертвый покой. Обугленные щепки лежали повсюду, а высокие деревья теперь потеряли свою посеревшую листву. Но самым страшным было не это: от веток спускалось множество веревок, а на них висели убитые, уже предполагаемым образом, жители. Тут были дети и взрослые, работники и их подчинённые. «Никого не спасли», — эхом отзывалась одна-единственная фраза в голове. Если коснуться, можно было почувствовать еще живое тепло. Буквально несколько часов назад они спокойно спали в кроватях, даже не подозревая, что эта ночь станет для них последней. Из открытых ран ещё сочилась кровь. Мир людей действительно жесток. Хан яростно спросил, чуть ли не крича: — Зачем тварь, которая делает это все, убила ни в чем не повинных детей? Ему мало тех жертв из публичных домов?              Вопрос остался без ответа.              — Стиль убийства все тот же, — констатировал Ли Минхо. — Всех людей явно убил один человек. Но каков его мотив?              — Этого мы не знаем, — вздохнул Хан. — Мы не знаем о нем ничего!              Воцарилось молчание, прикрывающиеся лишь грустными стонами деревьев, раскачивающихся под тяжестью своей ноши. Из трупов уже каплями вытекала плохо пахнущая жидкость. Из открытых в мучении ртов и разбитых носов сочилась слюна, смешанная с кровью. У некоторых людей обгорела плоть на руках, пальцы их стали черными углями. Одежда свисала отдельными лоскутами, как и куски мяса сломанных конечностей.              — Мы не должны были тут появляться, — внезапно сказал Бог Войны. — А значит, нас не должны увидеть. Думаю, нам стоит уйти.              — Да, может быть, — согласился Хан. — Но мы так ничего и не выяснили. У меня есть предположение, что можно прикоснуться к телу и попасть в последнее воспоминание жертвы, может, тогда мы увидим…              — Это исключено! — перебил Ли Минхо. — Я не позволю тебе подвергнуть себя опасности! Мы можем пойти в лес неподалеку, там я расскажу тебе о человеке, которого я подозреваю, немного больше.              — Хорошо, — Бог кивнул, направляясь к опушке.              Лес встретил их летней прохладой, пением птиц и стрекотанием кузнечиков в зеленой траве. Где-то очень далеко журчала вода, тихо-тихо, так, что услышать ее можно было, только если помолчать и прислушаться. Лишь одинокая тропинка, уже изрядно поросшая зеленью, бежала вперед, вглубь. Солнце иногда прорывалось через кроны высоких деревьев, но лучи его не могли пробраться ниже, чем несколько ветвей, теряясь в тени и свежести.              Слишком красиво, чтобы быть реальностью.              Шум воды становился все сильнее, и вскоре взору Богов предстал ручей, а за ним озеро. Дна не было видно — слишком глубоко. У берега неспешно расхаживали селезни, важно выпячивая грудь и покрякивая. Одна птица начала внезапно бить большими серыми крыльями другую, более маленькую по размеру. Но другие быстро заступились за несправедливо обиженную и начали неистово клевать нарушителя спокойствия. Увидев людей, они изрядно напугались, — видно, давно их никто не посещал — озорной огонь погас в их глазах, и они взлетели в воздух.              Но вдруг случилось то, чего никто не ожидал — со скоростью света вылетевшая стрела пронзила одну из птиц. Бедняга камнем упала вниз. Ужасный хруст разнесся по округе. Похоже, при падении уже мертвой — а может живой — птицы, у нее сломалась шея.              — Давай посмотрим? — предложил Хан, не оборачиваясь на своего спутника.              — Нет. — Голос Минхо был ледяным. В его глазах читалась только одна эмоция — страх. Обычно бледное лицо стало почти белым, словно лист бумаги.              — Господин Ли, тебе не хорошо? — спросил Хан. Колени Бога Войны подкосились, и он упал на траву, прикрыв глаза. Бескровными губами он тихо-тихо что-то бормотал. Хан среагировал быстро — опустился с ним на один уровень, присев. Он по привычке взял ладонь в свою и ужаснулся. Она невероятно горячая. А особенно кончики пальцев. Такое случалось с ними лишь однажды… В весеннем сне. — Лихорадка? — уже вслух рассуждал Хан. — Нет, определенно. Это… — он начал что-то вспоминать, доставая из глубин своей памяти. — Галлюцинации и искажение Ци? Но как? Его духовные силы сосредоточены в ладонях, — суетился он. — Я… Прости меня, пожалуйста, заранее.              Хан взял его лицо в ладони и глубоко поцеловал, забирая духовную энергию, что лилась через край. Его живот заполнился теплом. Вместе с духовной энергией он хотел бы забрать себе всю боль и страдания, но не мог. Тяжелые времена — самые верные слова для описания того, что происходит в мире сейчас. Всем очень сложно.              Да, Хану было абсолютно плевать, если их сейчас увидят. Есть большая вероятность, что стрелок, убивший утку, все еще здесь, но облегчить боль господина Ли — сейчас главная задача. Бог отстранился, открывая глаза, и увидел перед собой уже спокойное, не искаженное страданиями, лицо Ли Минхо. Тот лишь притянул Повелителя Ветра в свои объятия и хриплым голосом сказал:              — Давай посидим так?              — Как хорошо, что тебе стало лучше, — послышался довольный смешок в ответ.              Сидя под одним из могучих древних дубов, Хан чувствовал себя невероятно хорошо. Он все еще держал Ли Минхо за руку, переплетая пальцы. Самый необычный и интересный человек в его жизни сейчас рядом. И ему больше не больно. Им двоим больше не больно.              — Я говорил, что расскажу про того… старого знакомого, — начал говорить Бог Войны. — Если ты, конечно, готов услышать это…              — Готов, готов, — с нетерпением сказал Хан.              — Хорошо, — кивнул Ли Минхо, опираясь спиной на дерево и запрокидывая голову. — Мы познакомились с ним очень давно. Будучи одногодками, мы быстро нашли общий язык. Все было бы хорошо, но тогда был разгар войны. В тот год она добралась и до нашего города. Сражались все: и взрослые, и дети, но вражеское численное количество превышало наше. Мы вместе вышли на бой, но в один день моего товарища убили. В следующий раз я увидел его лишь в Аду, когда уже занимал там довольно высокий пост. Я был готов тепло поприветствовать его, как старого друга, но это был уже не тот юноша, которого я знал. Его мысли и помыслы заставляли меня содрогаться от ужаса. Он изменился до неузнаваемости. А после я увидел его лишь на поле боя, тогда я был в образе Бога. И он узнал меня и вызвал на битву, на верную, его или мою, смерть. Но вместо меня вышел Небесный Император. Тогда Цзяо Гуа и был убит от меча Бан Чана.              У Хана не было слов.              — Мне кажется, что он вернулся, — Ли Минхо сглотнул. — Многие убийства, что произошли сейчас, были рассказаны самим Цзяо Гуа, как планы на будущее еще тогда, в Аду.              — Что ты собираешься делать дальше? — осторожно спросил Хан.              — Я хочу пойти к тому дому, в котором раньше жил Цзяо Гуа в аду. Ты со мной?              — Конечно, — улыбнулся Бог. — Куда же я денусь?       — Кстати про это… — Ли Минхо внезапно замолчал и прикрыл глаза. Он будто пытался правильно подобрать слова и волновался, но не показывал этого. — В Аду не работает сеть духовного общения, поэтому я хочу предложить одну вещь, которая сможет в какой-то степени заменить ее.              — Хм, мне интересно, — сказал Хан, вглядываясь в сосредоточенное лицо собеседника.              Уже через несколько минут он мог почувствовать на пальце своей руки красную нить, что соединяла его с Ли Минхо. Эта нить ярко сияла на солнце и удлинялась, если это было необходимо, когда ее хозяева расходились. Хороший магический артефакт. Но если он обладает такими функциями, которые ему предписывают, почему же им никто не пользуется?              — Вау, — лишь произнес Хан. — Получается, где бы я ни был, она приведет меня к тебе?              Бог кивнул.              — И ее не ощущает никто другой кроме нас?              — Верно, — ответил Ли Минхо. — Также я могу сделать так, чтобы был виден только узелок, но нить ощущалась. Думаю, так будет удобнее.              Хан согласился, и в тот же момент Бог Войны тихонько коснулся кончиками пальцев до нити, и она исчезла. Но чувства остались. Их связывает что-то. Всегда связывало, но теперь это есть и в реальности, а не только в сердцах. Уже не незнакомцы, приятели или друзья, нет. Родственные души, по меньшей мере.              — Почему мы с тобой не сделали этого раньше? — насмешливо спросил Джисон. — Стольких проблем можно было бы избежать!              — Не было необходимости, — кратко сказал Ли Минхо. — Также есть еще один момент. Знай, что если узелок на пальце развяжется, то человек, с которым ты связан, мертв.              — Надеюсь, что наши не развяжутся никогда! — Хан рассмеялся, легонько толкнув собеседника в бок. А потом он нагло положил голову на колени Бога, устраиваясь удобнее, и прикрыл глаза. Но тот словно и не был против. Почему же? Никогда не знаешь, что произойдет завтра, поэтому нужно жить сегодняшним днем и наслаждаться им. И правда, лучше бы этот день спокойный длился вечно, не перетекая в завтрашний…              Жаль, что коварная ночь так не считает. Она окутывает своей прохладой комнату, заставляя закрыть окно и потушить свечи. Луна взошла — наступила тишина. Темнота окутала город, пробираясь в каждый его уголок и заглядывая в каждую приоткрытую дверь. Совсем скоро наступит завтра… Совсем скоро…                     На следующий день, как и говорил Ли Минхо, Боги направились к заброшенному дворцу Цзяо Гуа. Довольно старый домик стоял недалеко от границы столицы Преисподней. Даже по сравнению с дворцом Хана в Небесной столице, это здание выглядело непригодным для жизни уважающего себя Бога или Демона в нем. Нет, он не был какими-то развалинами. Но с его стен облупилась краска, лестницы потеряли прежнюю роскошь, а двери с жутким скрипом открывались от любого дуновения ветра.              — Ближе к нам сейчас находятся самые поздние залы, — сказал Бог Войны, указывая рукой на дворец. А он и правда вел себя так, словно проводил экскурсию по какому-нибудь старинному музею. — Дальше — ранние, в которых Цзяо Гуа жил, будучи еще совсем слабым духом. Его дворец рос по мере увеличения его мощи. Именно поэтому мы сможем пройти даже до самых старых помещений.              — Думаю, сегодня нам все-таки удастся узнать, виноват ли Цзяо Гуа или нет, — уверенно сказал Хан.              — Нет смысла задерживаться, — Ли Минхо шагнул вперед, открывая дверь мощным заклинанием. — Для меня этот человек навсегда мертв.              Первый зал встретил Богов роскошью: высокие окна едва пропускали солнечный свет из-за штор, расшитых серебряной нитью, к середине зала подводила мраморная невысокая лестница, в конце которой возвышался трон.              — Ну и много же он о себе возомнил, — бросил Хан. — Зал почти как у Небесного Императора!              — Он всегда был слишком высокого мнения о себе, — совершенно серьезно ответил Ли Минхо. — Когда он создал этот зал, то у него не осталось денег вообще.              Бог прыснул со смеху:              — Совсем не осталось? Нисколько?              — Да, ему пришлось потом прожить несколько месяцев в нищете. И это только потому, что он хотел показать, насколько богат и что может позволить себе роскошь.              — Глупо, — Хан рассматривал все вокруг. — Но почему это все не украли после его смерти? Тут же столько ценных вещей!              — На этом здании слишком много защитных заклинаний, — ответил Ли Минхо. — Я даже не знаю, почему они пропустили именно нас. Когда кто-то пытался проникнуть внутрь, например, Князи, перед ними стояла своеобразная «стена» или это лучше назвать защитным куполом. И не понятно, кто поддерживает духовной энергией все эти магические артефакты.              — Это интересно…              Хан задумался, но из размышлений его вырвал голос собеседника:              — Мы можем пройти дальше по правому коридору, — Ли Минхо указал на один из выходов, — там будут личные покои Цзяо Гуа. Также можно пойти налево, к более старым залам.              — Давай осмотрим все, что можем, — сказал Хан и зашагал направо.              Покои представляли собой небольшую комнату. Внутри стояла лишь кровать, да письменный стол, который уже изрядно запылился. Одна из ножек покосилась, она, похоже, ранее подпиралась чем-то, возможно, книгой. Поэтому стол покачивался на оставшихся, готовый упасть от любого прикосновения. На подоконнике стоял подсвечник, истекая застывшими каплями воска.              Никаких зацепок или следов жизни не нашлось — лишь пустота.              — Пойдем дальше? — спросил Хан, оставляя зал и покои позади. Ответ не был нужен — очевидно, что возвращаться без каких-либо вестей плохая идея. Следующее помещение тоже было роскошным, но выглядело менее богато. Колонны, подпирающие потолок выглядели по-обычному белыми. Никаких рисунков или росписей. Все очень строго и лаконично. За ширмой также было довольно много свободного места. Похоже, что рабочий стол и спальное место были целиком перенесены в новую часть здания. Одиноко выглядел и обеденный стол. Он был очень маленьким, его едва хватит, чтобы покушать одному человеку.              Дальше вела лишь одна дверь — она была невысокой и неприметной. Со скрипом она отворилась, отзываясь на легкий удар рукой. Темный коридор разил сыростью.              — Сейчас мы войдем в самую старую часть дворца, — сказал Ли Минхо. — После того, как отстроили второй зал, Цзяо Гуа никому не разрешал заходить на старую территорию. Потом он говорил, что запечатал дверь.              — Но если ему не хотелось, чтобы кто-либо заходил туда, не легче было просто уничтожить эту часть здания? — недоуменно спросил Хан. — Это странно.              — Верно, — сказал Ли Минхо, делая несколько шагов в темноту. Вытянув руку вперед, он наткнулся на препятствие. — Тут стена. — На его ладони появился шар света, сотканный из чистейшей духовной энергии. Стена, что предстала перед ними, была украшена картиной. Резкие мазки туши кое-где потрескались и стерлись. Но была различима сама суть: женщина, лет тридцати с красивыми и утонченными чертами лица, лежала на койке. Тело ее было прикрыто одеялом, которое придерживали необычайно худые руки. Темные круги залегли под прикрытыми глазами женщины. Волосы ее разметались по постели. На стене, прямо над ее ложей, располагалось окно, а за ним — множество людей. Все они были представлены кроваво-красными очертаниями. Темно-бордовое небо картины не видело солнца. Художник делал работу в спешке, это можно было понять, лишь взглянув на небрежность линий, но был очень искусен в своем деле.              Ли Минхо провел рукой по полотну и резко припечатал талисманом, который сгорел в одно мгновение.              — Темная энергия, — пояснил он. Когда еще один талисман оказался на стене, та словно растворилась в воздухе! Перед ними предстала еще одна комната.              — Так это была иллюзия? — спросил Хан, издав нервный смешок. Но посмотрев вперед, он увидел помещение, выполненное в красных тонах. Внутри было много старинных вещей, которые могли принадлежать заклинателям. Тут были и мечи, и различные клинки, и сабли. Они аккуратно располагались на полках шкафов. Рукописи, уже высохшие чернила и кисти — все это хранилось тут. — И все скрывалось здесь?              Ли Минхо, кажется, был удивлен не меньше, но его лицо поменялось лишь на секунду, а затем снова стало невозмутимым. Еще дальше — больше книг, талисманов и полок с вещами, что считались давно утерянными. Хан обернулся, но почувствовал, что что-то холодное обхватило его тело.              «Господин Ли!» — хотел закричать он, но грудную клетку сдавило лишь больше, мешая двигаться. Из горла вырвался лишь кашель.              — Не кричи, — ухо обдало горячим дыханием. — Он уже здесь.              И правда, Ли Минхо спешно выбежал из-за угла, обнажая меч. Он был в ярости. Глаза его словно светились темным фиолетовым светом в полутьме.              — Отпусти его! — сказал Бог, сквозь сжатые зубы. — Как ты смеешь прикасаться к нему? Твоя змеиная натура всегда удивляла меня, но, чтобы ты оказался настолько подлым… Я и не думал, что ты на такое способен!              — Этот божок меня совсем не интересует, — ответил голос. — Я лишь хочу поговорить с тобой, братец Ли.              — Если ты хочешь поговорить, то изволь стать человеком, — проговорил Ли Минхо. — И не называй меня так, мы не приятели. Ты мне противен!              То, что сдавливало Хана сейчас, оказалось огромным змеиным телом. Его белая чешуя излучала небольшое свечение. Резко хватка ослабла, но вместо облегчения Хан почувствовал ледяное лезвие на своем горле.              — Если кто-то из вас дернется, — начал говорить человек, что сейчас стоял за Ханом, — горло этого молодого юноши будет разрезано. Братец Ли, если ты не согласишься сделать то, что я тебя попрошу, то смерть бога будет на твоей совести.              Ли Минхо поднял глаза, полные решительности:              — Говори, что тебе нужно.              — Вот и чудно! — рассмеялся человек, хотя никто уже не был уверен, что это вообще человекоподобная сущность. — Я лишь хочу, чтобы мы поговорили, как в старые добрые времена. Если ты согласен, то оставь меч в ножнах и кинь к моим ногам.              Ли Минхо повиновался.              — Какой же ты послушный, братец, — язвительно произнес человек.              — О чем же ты хочешь поговорить, Цзяо Гуа? — спросил Бог, и глаза Хана мгновенно округлились: «Так это и есть тот самый человек, во дворце которого мы находимся? — подумал он. — Так значит, он не мертв…» Но времени на раздумья катастрофически не хватало. — А я уж думал, что ты совсем забыл мое имя! — усмехнулся мужчина. — Получается, ты все же вспомнил того, с кем прошло все твое детство. Похвально. Думаю, божку будет очень интересно узнать, кем ты был раньше. Верно? — вопрос был адресован Хану, но Цзяо Гуа не стал ждать ответа. — Ах да, я совсем позабыл, что если ты скажешь хоть одно слово, то этот клинок окажется прямо в твоем горле. Какая жалость! Наверное, мне одному придется рассказывать эту интересную историю.              Ли Минхо смотрел яростно, но не произнес ни слова.              — Хорошо, раз все готовы слушать, то я начну, — сказал Цзяо Гуа. — Жил на свете один мальчик. У него не было родителей, поэтому он воспитывался в приюте. Но, вот досада, там его невзлюбили. Его били, обзывали и всячески унижали. Но вскоре ему это надоело, и он сбежал. Мальчик долго скитался по улицам. Ему было нечего есть и негде переночевать. Но однажды к нему подошел другой ребенок. Он стал спасителем сироты. Каждый день мальчик приносил ему еду из дома, они долго разговаривали. Так сирота и мальчик стали очень близки. А в один день мальчик не пришел к сироте. Тогда тот недолго думая направился к дому мальчика. Оказалось, что у его спасителя случилось горе — умер самый близкий человек — его мать. Похоронив женщину, они стали жить вдвоем на состояние, которое осталось от родителей мальчика.              Цзяо Гуа усмехнулся своим словам и продолжил:              — В один день в их город ворвалась война. Солдаты оккупировали их дом. Именно тогда оба мальчика подверглись издевательствам: их били, использовали вместо прислуги, заставляли ухаживать за ранеными вражескими солдатами. В их доме поселилось около пяти взрослых и крепких мужчин. В один день, получив вести о новой их победе, они напились. Именно тогда эти бесчеловечные твари стали приставать к сироте. Они пытались его раздеть, скручивали по рукам и ногам, называли грязным. А другой мальчик ничего не мог сделать, он просто забился в угол, дрожа от страха и закрывая рот рукой, лишь бы его не услышали.              Он замолчал на несколько секунд.              — Братец Ли, ты же стал обрезанным рукавом именно потому, что тебя несколько веков назад толпой изнасиловали, правда? — голос его звучал, словно металл. — Тебе ведь это понравилось!              Ли Минхо глубоко вздохнул, но опять промолчал.              — Не хочешь — не отвечай, а я продолжу. В один из дней мальчики договорились, что они обязательно отомстят этим людям вдвоем. Но тогда они не знали, что сирота предаст их обещание. Мальчик, в чьем доме жили солдаты, вскоре был убит. Он стал Демоном, несколько столетий скитаясь по Аду. И в один день он увидел уже взрослого сироту там. Они говорили об обещании, данном тогда, но сирота, кажется, был не особо рад встрече со старым другом. В следующий раз они увиделись только на поле боя, когда Демон пытался отомстить. Он убивал потомков тех уродов, из-за которых он лишился жизни. Но ему помешали сами Небеса, сами великие Боги! И как же он был удивлен, когда увидел в их рядах друга своего детства! Он защитил потомка тех уродов! Защитил их отпрыска! И подставил мальчика под удар меча Небесного Императора. Подло.              — Но ты же лжешь, — проговорил Ли Минхо. — Все твои слова — ложь.              — Нет, тут ты не прав, — рассмеялся Цзяо Гуа. — Как может обвинять кого-то во лжи человек, который не может разобраться даже со своими чувствами? Хан Джисон, теперь я хочу обратиться только к тебе. Я вижу, насколько ты дорожишь господином Ли. Но он лишь пользуется тобой. Он не способен чувствовать что-либо. Для него любовь длится одну ночь — ведь именно настолько он снимает мальчиков из публичного дома. Да, если ты не знал, он там постоянный посетитель. А я… Я лишь хочу освободить мир от тех мужчин, что пали так низко, что спят друг с другом. Я ненавижу обрезанных рукавов, поэтому признаю, я убивал. Убивал и убивал их. А также для того, чтобы выманить моего дражайшего братца на разговор.              На мгновение воцарилась тишина, но мужчина вновь продолжил речь:              — А теперь, давай вернемся к истории про двух мальчиков. Когда тот ребенок был «спасен» Богом, он был направлен в приют для сирот. Его бы ожидала спокойная жизнь, но им заинтересовались Небеса. Только к нему на землю спускался сам Небесный Император, чтобы дать уроки. А тот, кто вырвал его из рук Демона, был лишь сторонним наблюдателем. Он смотрел, как рос тот мальчик и развивал свои таланты. Но в один день ребенок пропал. Бог не находил себе места. Но он не знал, что ребенок, уже будучи статным юношей, вознесся на Средние небеса. А через сто лет, они наконец смогли встретиться на Верхних, — рассказывал Цзяо Гуа. — Но у вас может возникнуть вопрос: «Что с тем Демоном? Он был убит Небесным Императором?» И ответ — нет. Ему еле-еле удалось вырваться с поля боя, будучи на грани жизни и смерти. А «великий» Бан Чан соврал всем, сказав, что победил его. Воистину божественный поступок!