Когда цветет мак

      В Поднебесной есть такое место, где растут лишь алые маки. Они открывают свои лепестки, вытягиваясь к солнцу, источают чарующий аромат, немного сладкий и такой умиротворяющий. Есть несколько легенд, почему они выросли здесь. Первая довольно обыденная. Однажды, когда еще не началась Великая война, жил один Император. Он не был беден, ему прислуживали великие умы и лучшие лекари. Но внезапно его брат, который всегда был очень добр и отзывчив, стал грубым и несговорчивым. Целые дни проводил он в своих покоях, а когда выходил — никто не смел показываться ему на глаза. Страх зародился в сердцах подданных дворца. Один за одним они уходили, сбегали, а если у кого-то не хватало духа на это — он лишал себя жизни. Вскоре у Императора не осталось почти никого, лишь трое наставников, три мудрых старца. Втайне они посовещались и решили, что будет лучше умертвить младшего брата, чтобы он не навредил себе или кому другому. Скрепя сердце, наняли они убийцу, который ночью перерезал горло младшему брату Императора, а затем и себе. Лишь наутро Император нашел тело своего брата, а также записку. После этого он закрылся в себе и приказал в саду, что прилежал его дворцу, выращивать красные маки. Сколько бы наставники не пытались переубедить Его Величество, он отказывался всех слушать. Каждый день приходил он на алое поле и забывал себя в наркотическом сне. Прошло несколько десятков лет, на маковом поле Император встретил свою смерть. Наставники его тоже были уже давно похоронены под землю, заживо. Жить не оставалось смысла — страна пала, наставники предали, казалось, что сама судьба от него отвернулась. И вскоре маленькое поле разрослось, превратившись в бескрайние алые владения непризнанного Императора.              Вторая легенда не такая длинная и продуманная. Именно она передается из уст в уста в народе. И верно, ведь первая была рассказана даосами, а вторая — сердцами обычного люда. Она гласит, что это поле — место кровавой битвы. Каждый солдат, что падал в вечном сне на этой земле, превратился в цветок и обратился к солнцу и Богам за помощью.              Какая бы из двух историй не казалась более или менее правдивой, величайшее маковое поле до сих пор существует. Мало кто посещает его, никому не хочется испытать на себе усыпляющий эффект цветов. Но внезапно, когда солнце уже почти закатилось за горизонт, в его лучах появился человеческий силуэт. Мужчина в белых одеждах, покачиваясь, нес на руках другого человека. Пусть ноги его ужасно болели, он продолжал упрямо идти вперед, окрашивая теплой кровью свои следы.              Последние лучи опустились на цветки, мужчина опустил свою ношу прямо в центр поля, ложась рядом. Горькие слезы застелили его глаза, он уткнулся в грудь своего, очевидно уже покинувшего мир живых, спутника и взял холодную ладонь в свою.              — Все меня бросили, — начал нашептывать, как оказалось, молодой юноша. — Меня предали самые близкие люди. Ушли и друг, и наставник.              Знобкий ветер подул с запада, но он лишь сильнее прижался к мертвому телу.              — Какой же я Бог, если не сумел даже защитить тебя? — он рыдал, выплескивая все свои накопившиеся эмоции. — Скажи мне, что это сон или глупая, неудавшаяся шутка. Скажи!.. пожалуйста?..              Только тишина была ему ответом.              Маки начали действовать, словно наркотик, глаза его закрылись. Сознание юноши затуманилось, и он провалился в глубокий сон.                     — Господин Повелитель Ветра? Господин Повелитель Ветра, вы очнулись?              Знакомый голос звал очень близко, но чей он? Никак не разобрать. Этот человек помог Хану подняться с земли. Но тот вдруг что-то вспомнил и встал как вкопанный:              — Я не пойду! Я не пойду без него!              — Не волнуйся, не волнуйся, — успокаивающе сказал человек. — Господин Хван позаботится о… господине Ли.                     Когда Хан открыл глаза, перед собой увидел деревянный потолок. Он поднялся на локтях, чтобы осмотреться. Небольшая комната совсем не была похожа на дворцы, в которых он жил последние сто лет на Небесах. Вскоре внутрь вошел довольно неожиданный для Хана человек — Ли Феликс. Бог был слишком занят сбором каких-то вещей, поэтому сначала даже не заметил, что за ним следят.              Лишь когда Феликс обернулся, он увидел пристальный взгляд в свою сторону.              — Ой! — из его рук выпала красная курильница для благовоний и глухо стукнулась о пол. Но почему именно эта вещь была у него в руках? Есть ли в этом какой-то смысл? Бог, что только что проснулся, не знал ответа на этот вопрос. Что говорить об этом, если он не знал даже достоин ли называться Богом? — Ты не спишь?              — Нет, — холодно ответил Хан. Обида еще скреблась в душе, словно надоедливая кошка когтями. — Но ты всегда можешь прикрепить к моей спине талисман, тогда я буду спать как минимум трое суток. А если еще и меч вонзишь мне в грудь — усну навечно.              Феликс промолчал. Он видел все, понимал, что его приятель чувствует, хотел разделить с ним боль и печаль на двоих. Так будет легче всем.              — Прости, — разочарованно заговорил он. — Мы с господином Хван и правда желаем тебе только самого лучшего… Ты можешь ударить меня, если так станет легче.              — Нет, — ответил Хан. — Рассказа о том, что вообще происходит, будет вполне достаточно.              Феликс понимающе кивнул и, подняв курильницу, сел на кровать. Все же этому человеку за последнее время так и пояснили абсолютно ничего! Все его вопросы игнорировались по той или иной причине. Слишком бесчеловечно, слишком пренебрежительно. Только сейчас выдалась возможность просто нормально поговорить.              — Не реагируй слишком остро, хорошо? — спросил Феликс. — Когда я и господин Хван, наконец, смогли найти вас, ты пребывал в забытьи. На тебя слишком сильно подействовал запах маков. Таким образом, мы направились к смертным, отыскали вот это жилище. Ты спал шесть дней, поэтому я был удивлен, увидев, что ты проснулся. Сейчас же я убираю все красные вещи из виду, ты уже, наверное, понял для чего… Завтра мы собираемся похоронить господина Ли. Нам действительно нужно проводить его в иной мир достойно.              — Господин Хван тоже здесь?              — Он живет с нами, но на самом деле лишь приходит, чтобы переночевать, — Феликс издал нервный смешок. — У него слишком много работы. Но благодаря тому, что он наш… приятель, можно даже не появляться в столице. Хенджин-а всегда слишком много на себя берет, если бы была возможность, я бы забрал часть его обязанностей себе.              — Понятно, — ответил Хан и отвернулся к стене, закрывая глаза.              — Отдохни, хорошо? — Бог поднялся с кровати. — Если тебе что-то понадобится, только позови, и я приду.              — Мгм.              Хенджин вернулся поздно ночью, но Феликс не стал отдыхать, он ждал. И Джисон вместе с ним. Уснуть у него так и не получилось. Как только он закрывал глаза — перед ним представали жуткие сцены, которые он не хотел бы видеть никогда. Он чувствовал, что кошмары будут мучить его до конца жизни. Ужасные и страшные, они будут приходить под покровом ночи.              — Хенджин-а, ты вернулся! — Феликс счастливо улыбнулся, обхватывая руками Хвана. — Ты устал? Давай я тебе помогу!              Хан закрыл лицо руками, слезы все равно текли из глаз. Он слышал лишь то, что они говорили, но уже по их фразам можно было понять, насколько сильно они дорожат друг другом. Нет, ему нельзя мешать чужому счастью. Нельзя… Он достал припрятанную в рукаве ампулу со снотворным и уже через некоторое время смог уснуть.                     Время идет, а Минхо выглядит все так же, как в день казни. Видимо, духовная энергия Небесных чиновников поддерживает его тело нетленным. Но если убрать ее, то единственная нить, что соединяет Ли Минхо и мир живых, будет разорвана навсегда. Сейчас он лежит в гробу, а вокруг находятся три Бога. На его голове золотой венец.              По телу Хана прошла дрожь. Хван тихо попрощался со своим другом, Феликс тоже сказал пару теплых слов, а он… Язык не поворачивается что-то произнести.              — Прости… — лишь может вымолвить он, прежде чем гроб положили в могилу.              Феликс, будучи Богом Плодородия, достал из рукава белую флейту. Полилась прекрасная мелодия и сама собой была возведена своеобразная «арка» из зеленых растений, а также вокруг могилы расцвели прекрасные ирисы. Да, этот Бог достоин звания лучшего в своей сфере. Какие чудеса он может творить, благодаря такому дару!              — Красиво… — сказал Хан, но было непонятно, про что он говорит. Может быть, про игру Феликса, а может про цветы. Он и сам не знал ответа.              Три Бога провели еще немного времени перед захоронением, прежде чем уйти обратно в дом. Хан был сам не свой, словно его резко подменили. Слово «нет» стало его вечным спутником, ответом на многие вопросы, на помощь и поддержку. Спустя несколько дней он, наконец, смог привести многие свои мысли в порядок, разложил по полочкам воспоминания, идеи и планы на жизнь. Хотя, жизнью это назвать было нельзя. Скорее, рутинное существование.              — Что? — удивленно спросил Феликс, во все глаза глядя на Хана. — Как они познакомились?              — Мгм, я хочу знать.              — Ты мог спросить Хенджина напрямую, почему же ты обратился ко мне?              — Думаю, вы очень близки, — ответил Повелитель Ветра. — Все свободное время вместе проводите.              Феликс немного смутился, кончики его ушей заалели:              — Нас и правда многое связывает, но ответа на твой вопрос я, к сожалению, не знаю, — сказал он и тут же помчался в другую часть дома. — Но всегда можно обратиться напрямую! — Хан поплелся за ним.              Хван готовил ужин на импровизированной кухне. Кажется, сейчас он возмущенно ругался на редис, который никак не хотел поддаваться ему и «резаться нормально». Феликс рассмеялся и подошел к нему сзади, чтобы отобрать нож у «недотепы» — именно так он и прозвал самого величайшего Бога Литературы в истории Небесной столицы.              — Что же ты делаешь! — с доброй усмешкой произнес он. — Ты опять все сделал по-своему, а не так, как я тебя научил!              В мгновение ока овощи, что выступили ужином, были аккуратно нарезаны.              — Хм, всегда ты меня упрекаешь, — театрально надул губы Хван. — Скажи, ты же просто надо мной потешаешься?              — Как ты мог так подумать? — Феликс покачал головой. — Я обязательно научу тебя готовить, но не сию секунду, хорошо? Давай пока что эти обязанности я возьму на себя. — Хенджин кивнул и заметил Хана, который молчаливо наблюдал за развернувшейся сценой. Феликс проследил за направлением его взгляда и хлопнул себя по лбу. — Я же совсем забыл! Хенджин-а, — Феликс протянул последний слог, — у меня есть к тебе одно дело…              — И какое же?              — Не мог бы ты рассказать Джисону, как ты познакомился с господином Ли? — спросил Феликс, раскладывая еду по тарелкам и садясь за стол. — Изначально он обратился ко мне с этим вопросом, но я ничего не знаю об этом.              — Ох, ладно, — произнес Хван и добавил, указывая на стул рядом с собой: — Присаживайся.              Втроем они начали трапезу, а Хенджин начал свой рассказ.              — Мы познакомились, если мне не изменяет память, веков так девять назад. Я тогда только-только вознесся на Верхние Небеса, был молодым и неопытным. Как же я был удивлен, когда бывший Бог Литературы спокойно освободил мне место. Я думал, что управлять дворцом легко: подписываешь бумаги, которые тебе приносят слуги и все. Но как же я ошибался! На меня свалились обязанности по назначению Богов на миссии, разбор бумаг, сбор информации… но сейчас не об этом. Когда я вызвал господина Ли к себе в первый раз, чтобы направить на миссию, он был изрядно удивлен. В его взгляде четко читалось: «А где нормальный чиновник? Зачем вы поставили этого мелкого на такую должность? И вообще, почему он может мной потакать?»              — Ты, наверное, преувеличиваешь, — произнес Феликс. — Господин Ли не такой.              — Не забывай, что это произошло очень давно. Все изменились с того момента, но, клянусь, все так и было! Он вознесся на три века раньше меня, конечно, у него были такие мысли. Вернемся же к знакомству. Тогда он не придал значения моим словам и просто ушел. Я был разочарован и раздражен! Мне пришлось переделывать все отчеты и планы, которые у меня были. Ну, и я решил сделать то, о чем впоследствии очень пожалел. Я решил сделать так, чтобы господина Ли как минимум понизили в должности, максимум — выгнали с Небес.              — Это жестоко, — пробормотали Феликс и Джисон в один голос.              — Не отрицаю. Я узнал все о его демоническом прошлом, о том, что он является шпионом, о том, что он близко знаком с Князьями Демонов. Но кто же знал, что он также нашел информацию и о моем детстве? Как для него полученная мной информация, так и для меня полученная им казалась очень личной, поэтому мы долгое время после непродолжительной битвы, в которой никто не преследовал цели выиграть, молча стояли, словно два идиота, и раздумывали, что же нам сейчас делать. Верно говорят — не рой яму другому, сам в нее попадешь.              — И что потом? — спросил Феликс. — Вы же не рассказали никому?              — Нет, конечно, — ответил Хенджин. — Мы сохранили все в секрете, а потом стали приятелями «по глупости».              — Ого, — пробормотал Джисон. — А не могли бы вы рассказать, как в Небесной столице поживают господин Ян, шиф… — он осекся, — Небесный Император.              — Ян Чонин совсем отбился от работы, — начал причитать Хенджин. — Ну как можно быть таким безответственным?! Он совсем неверно выполняет мои поручения, все забывает и путает! Ох, думаю, он слишком заработался и ему нужен отдых.              — Это верно, — сказал Феликс. — Господин Ян всегда много работает и мало отдыхает.              — А Небесный Император… Что с ним вообще может быть не так? Он столько всего перенес за те двадцать пять веков, которые он прожил, что его уже ничего не сломит. Наверное, вы знаете, что в совсем раннем возрасте он пережил падение государства, в котором был молодым Императором. А всему причина — его младший брат, который в один момент потерял здравый рассудок. Его наставники пытались его вразумить, но все безуспешно. В итоге вся королевская семья была стерта с лица земли. Но лишь после этого Небесный Император смог подняться так высоко, как он сидит сейчас. Он слишком долго добивался всего, что у него есть.              — Хорошо, что в Небесной столице, в принципе, спокойно, — сказал Феликс.              — Но желания возвращаться туда у меня нисколько не прибавилось, — Хан лениво поковырялся палочками в еде и отложил их. — Но я так и не уяснил одну деталь: как Минхо вообще оказался на казни? Что такого произошло в те три дня, которые я провел обездвиженный во дворце Литературы?              — На самом деле, много чего случилось. Расскажу все по порядку, — сказал Хенджин. — Когда мы с вами, господин Хан, оставили господина Ли в Преисподней, он принялся выслеживать эту тварь, Цзяо Гуа. Вскоре ему удалось найти его. Они несколько суток сражались на мечах. Но внезапно появилась одна проблема — обо всем узнал Небесный Император. Он лично спустился в Преисподнюю и узрел, как Минхо, будучи в демоническом обличии, прокалывает мечом Цзяо Гуа. Я сожалею, что опоздал тогда, не успел. Небесный Император сделал такие же выводы, что и чиновники. Они все думали, что господин Ли шпион для ада, пробравшийся на Небеса. А сейчас он еще и увидел, как тот убивает человека. Конечно, он был в ярости.              Хан кивнул, он узнал поведение своего шифу. Всегда слишком справедливый, слишком правильный.              — Цзяо Гуа не заслуживает и тысячи смертей! — вспылил Хенджин. — Но все преступления, все его гнусные поступки приписали господину Ли. Мучительная казнь — последние слова Небесного Императора. Днем позднее небожители собрались на площади. Их решение — избить господина Ли кнутом до смерти, не давая потерять сознание или умереть раньше положенного времени. Казнь проводил сам Небесный Император, но перед последними ударами ход был нарушен тобой. Дальше ты все и так знаешь.                     Почти каждый вечер из дома на окраине города доносились звуки прекрасной музыки. Флейта сяо [1] и семиструнный гуцинь сплетались звуками, создавая прекрасную мелодию.        [1] Сяо — вертикальная флейта, обычно изготавливается из бамбука.              — Эта песнь помогает успокоить разум и упорядочить мысли, — сказал Хван, перебирая пальцами струны. — Многих она даже смогла уберечь от искажения Ци и спасти от смерти.              Хан кивнул головой, пытаясь контролировать течение духовной энергии в своем теле. После того как Минхо покинул этот мир, никто не сможет контролировать его духовные силы более. Разве что Феликс и Хенджин, но в случае непредвиденной ситуации они никак не смогут помочь. Проводить ритуал слишком долго и сложно, а действовать нужно быстро. Спасать себя самому — лучший вариант.              Вдох — выдох.              Прошел первый месяц. Настала пора длинного дня и короткой ночи, жары и урожая.              Прошел второй. Расцвел пион, показывая миру роскошные цветки.              Прошел шестой. Начал выпадать снег, все люди обзавелись бумажными зонтиками. Феликс мило чихал, когда маленькие снежинки попадали ему на нос, а Хенджин лишь плотнее заворачивал его в свое ханьфу. Впервые за столько дней улыбка тронула губы Хана. Слишком трогательная картина предстала его взору.              Прошел девятый. Расцвела дикая яблоня, бледно-розовые лепестки разлетелись по округе, словно покрыв землю нежным ковром.              Прошло двенадцать месяцев. Завтра наступит годовщина, как Ли Минхо покинул этот мир.              Хан уже давно понял, что его друзья, Хван Хенджин и Ли Феликс, значат друг для друга нечто больше, чем просто приятели. Он должен был остаться третьим лишним, но этого не произошло. Что бы ни произошло с Ханом — Боги всегда это замечают, поднимают настроение, помогают решить проблемы, отвлекают от переживаний.              Поздно вечером он решил выйти на улицу, но невольно увидел, что на крыльце дома стояли Хенджин и Феликс.              — Помнишь, когда ты меня в первый раз взял в свои покои… — начал Феликс.              — Это моя рабочая комната, — перебил Хенджин, качая головой.              — Хорошо, хорошо, — рассмеялся Бог. — Так вот, когда ты меня туда первый раз взял, я сказал тебе, что луна очень красивая?              — Да, я помню все слова, которые были сказаны тобой.              — Луна была, конечно, красивой, но луну в тот день я так и не увидел.              Хенджин улыбнулся и оставил невесомый поцелуй щеке Феликса, а потом на другой. Феликс рассмеялся и взял его руки в свои, смотря в бездонные темные глаза.              — Ты мне тоже уже тогда нравился, — заключил Хван.              Именно это повлияло на окончательное решение Хана. Завтра он должен будет попрощаться с Минхо навсегда и отпустить его. Отпустить, во что бы то ни стало, и начать уже, наконец, новую, счастливую жизнь. В мире есть еще очень много мест, в которых он не побывал, еды, которой он не попробовал, людей, с которыми не пообщался, вин, которых он не испил.              Отпустить прошлое и жить дальше. Сделать это, даже если это невозможно!              Рано утром, на рассвете, когда Феликс и Хенджин еще спали, Хан вышел на улицу. Он с наслаждением вдохнул свежий воздух и побрел к пустынному полю. Хан не приходил сюда всю зиму, поэтому изрядно удивился, когда увидел, что дорога к могиле высажена алыми маками.              Повелитель Ветра присел над могилой и вздохнул:              — Прошел уже год, — начал тихо говорить он. — Я снова пришел к тебе, чтобы попрощаться, но уже по-настоящему. Я и правда решил жить полной жизнью. Ты столько раз спасал меня, а я не успел отплатить… Надеюсь, ты будешь счастлив.              — Я уже счастлив.              Голос из-за спины заставил Хана обернуться и быстро смахнуть слезы, что навернулись на глаза. Он всматривался в человека, что стоял, одетый в белые одеяния, словно Небожитель из старинных легенд. Волосы цвета вороного крыла спадали на плечи. А глаза… Они были сумасшедше-голубые.              — Нет, нет, невозможно! — прошептал Хан. — У меня галлюцинации.              Человек рассмеялся:              — Подойди же ко мне, и убедись, что это не так.              Бог поднялся и медленно, шаг за шагом, приблизился к нему. Он провел ладонью по его лицу: «Как реалистично…» Человек лишь перехватил руку и прижал к своей груди.              — Чувствуешь?              Хан кивнул. Биение сердца. Перед ним и действительно живой человек.              — Но я не верю, не верю! — сказал он, но даже не думал убрать руку. — Это не можешь быть ты, ведь тебя убили год назад…              — Но Великий Владыка Демонов даровал мне тело. Я умер, будучи Демоном, а возвратился Богом. — Он поднял взгляд. — Я все еще тот самый Ли Минхо, но уже никак не принадлежу Преисподней, только Небесам.              Слезы катились по щекам Хана, поэтому он с силой обнял Минхо и закрыл глаза, тихонько всхлипывая. Его человек рядом с ним, его иллюзия, его спасение, его счастье.              — Не отпускай меня, Минхо.              — Не отпущу. — Даже спустя одну палочку благовоний, которую они простояли так, спустя день, месяц, год. Больше никогда…                     Легкий летний ветерок гнал реку на запад, туда, где заходит за горизонт солнце. Они вместе бежали не оглядываясь назад, так и жизнь течет без остановок. Вперед, только вперед! В Поднебесной было удивительно спокойно. Все глобальные конфликты улажены, войны окончены. На земле наступило единство и гармония. Так и на Небесах, и даже в Преисподней. Состояние этих трех миров всегда зависело друг от друга: если в одном началось смутное время, то и в других не будет общности. Каждое действие имеет свой вес, также и противодействие. Если есть желание изменить течение вселенной, то следует начать с себя.              Двое молодых мужчин прогуливались по почти безлюдным городским улочкам. Они вели неспешную беседу. Один являлся Богом Литературы, а другой — бывшим доверенным лицом Князей Демонов. Казалось бы, они должны враждовать, словно лед и пламя, но этого не было. Конечно, ведь они являлись давними друзьями, что не виделись долгое время, поэтому у них было много тем для разговоров.              — Не собираешься вернуться в столицу? — спросил Хван Хенджин слегка насмешливо. — Может, работой заняться?              — Нет, не думаю, что мне и правда нужно это делать, — ответил Ли Минхо. — У меня же есть такой хороший друг, как ты! Ты можешь уладить все вопросы просто по щелчку пальцев, зачем же мне напрягаться?              — Подожди, мы так и не разъяснили вопрос о том, кем ты сейчас являешься.              — По факту — бессмертным, но меня также можно считать Богом. То есть, свое божественное оружие я навсегда утратил, но при этом владею духовными силами и бессмертным телом.              — То есть ты реально спускался на девятый круг Нижнего Ада? — спросил Хван, похоже он был удивлен услышанным.              — Да, — ответил Ли Минхо. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что Богов в Аду «пропускают вне очереди». Вместо того чтобы ждать и проходить через каждый круг, меня пропустили на пятый, а с него пошло расследование. Хочу отметить, что справились они довольно быстро, всего за год, потому что обычно души могут пробыть там несколько веков. Владыка Демонов оказался не таким жутким, как его описывают. Мы всего лишь побеседовали, а затем он даровал мне тело. Все очень просто.              — Это получается, что убил тебя Небесный Владыка, а возродил Владыка Демонов? — недоуменно произнес Бог Литературы.              — Верно, — ответил Ли Минхо. — Ты же знаешь, в мире нет чего-то чисто белого или черного, все имеет лишь серый цвет. Нет добра и зла, эти грани давно размыты. Поэтому Боги могут ошибаться, а Демоны совершать благие поступки.              Хван Хенджин покачал головой, но продолжил:              — Кстати, о раз уж речь зашла о Небесном Императоре, не собираешься наладить отношения с ним?              — Я не знаю, как этот человек отреагирует, если я приду к нему. Многие детали вскрылись в день нашей последней встречи. Не думаю, что он будет слишком рад меня видеть. Да и самому знать не хочется. Единственное, что меня могло бы с ним связывать — это Джисон, но он, к сожалению или счастью, разорвал отношения со своим учителем.       — Мгм, — протянул Хван. — Мало того, что он разорвал отношения со своим учителем, так еще и со своим шисюном, Ян Чонином, они перестали общаться. Но у них и правда отличаются взгляды на жизнь, их пути разошлись.              — Никто не знает, какие повороты нам приготовила судьба, может, они еще свидятся.       — И то верно.