Лжец

      Часы показывали 6:45. Артём с трудом приоткрыл глаза, немного поморгал и протер пальцами уголки глаз. Рядом слышалось мирное сопение. Парень опустил глаза на рядом лежащую Машу. Она лежала на животе, засунув одну руку под подушку. А рыжие волосы красиво прикрывали её лицо. Шатен осторожно повернулся на бок и, приблизив руку к спине девушки, застыл. Он думал: стоит ли касаться её? Артём просто нуждался в этом прикосновении, потому что она наконец была близка, спустя долгое время. Её приход ночью показался ему первым шагом.       Отбросив сомнения, Артём слегка дотронулся спины девушки. Маша пошевелилась, и он вздрогнул, но не оторвал руку. Когда это было такое, чтобы Шатохин так нервничал? Никогда. А сейчас он, словно робкий мальчишка, который впервые касается женского тела. На самом же деле ему просто не хотелось спугнуть её.       Шатен немного расслабился и провел рукой вниз. Движения были плавными, еле чувствовались. Но их было достаточно, чтобы проснуться. Девушка открыла глаза, почувствовав на себе чужую руку. Она двигалась по спине так осторожно, еле прикасаясь, что немного щекотало. Маша улыбнулась сама себе и продолжила неподвижно лежать. — Доброе утро, — однако прошептала она. В этот момент парень замер, перестав двигать рукой по спине. — Продолжай, мне нравится. — щёки налились румянцем. Вишневская прикрыла глаза то ли от смущения, то ли от наслаждения моментом.       Артём сглотнул и снова начал двигать рукой. Медленно спустившись к краю футболки, он пробрался под неё. Когда теплые пальцы коснулись позвоночника, Маша вздрогнула от неожиданности, но промолчала. Его решительность ей всегда нравилась.       Шатен придвинулся ближе, и рыжеволосая почувствовала его дыхание возле уха. Это начинало возбуждать. Его немного сбитое дыхание от волнения, движения тёплыми пальцами вдоль позвонка и он сам. Пальцы из плавных скольжений переходили в быстрые. Казалось, что он вырисовывает пальцами какие-то узоры, и это было очень приятно. Маше нравились эти нежные прикосновения, потому она раскрыла шею, убрав рукой с неё волосы. Артём заметил. Она специально это сделала для него, и он это оценил, легонько накрыв губами участок шеи. Девушка закусила губу, принимая осознание того, что ей этого не хватало, не хватало Его.       Шатохин скользнул рукой по боку к животику, начиная его поглаживать, пока губы безостановочно оставляли поцелуи. Он соскучился по её бархатной кожей, которая пахла миндалём и мёдом. Если касаться её это было уже огромным наслаждением, то целовать — награждением.       Маша тихо выдохнула, а после перевернулась на спину. Артём же смотрел на неё сверху вниз, облокачиваясь об одну руку. — Ты прощаешь меня, Маша? — Я простила тебя, Тём. Разве ты этого не понял? — её рука накрыла его щеку.       Он нагнулся к женским губам, воссоединяясь поцелуем. Таким ласковым и добрым, долгожданным и желанным. Без раздумий она ответила ему тем же, двигаясь губами на встречу. Парень раздвинул языком её губы и вошёл им, где встретился с её. Они сплелись в горячем «танце». Поцелуй перерастал во что-то большее.       Тем временем руки на девичьем теле плавно передвигались из стороны в сторону. Скоро ладонь несильно сжала грудь девушки, не желая причинять ей боль.       Рыжеволосая приоткрыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, но шатен не думал, что это необходимо. Уже с жадностью он накрыл её губы, желая чтобы та дышала только им. Она и дышала, вдыхала его чувства. Они просто переполняли его так, что лезли наружу. В тот момент он стал её кислородом.       Со временем футболки и шорты обоих оказались на полу. Теперь Шатохин нависал над девушкой, впиваясь губами в шею и постепенно спускаясь к ключицам и груди. Мария извивалась от приятных поцелуев и скольжений его языка на груди. Внизу живота тянул приятный узел. Артёму нравилось как она прирывисто дышит, тянется всем телом к его губам. В его руках Маша была как куколка. Придерживая за талию обеими руками, губами спускался по животику вниз, оставляя тропинку из поцелуев. Парень оттянул резинку милых трусиков, после вовсе снял их. Хоть и милые, но лишние.       Вишневская рефлекторно попыталась свести ножки, но не удалось. Шатохин посмотрел на неё последний раз, после чего взгляд его приковался к её красивому лоно. Шатен раздвинул пальцами складочки и провел вдоль языком. Девушка слегка дёрнулась от щекотливого касания. Затем ещё и ещё. С каждым разом его язык скользил всё быстрее и быстрее, по-разному. Это заставляло Машу зажмуриваться, сжимать рукой одеяло и стонать от удовольствия. Она чувствовала как стягивает низ живота — приятное чувство.       Парень с языка перешёл на пальцы, которыми массировал бугорок. Самое приятное в этом процессе — это слышать её сладкие стоны. Маша хотела его, он это знал, потому что это очевидно.       Ещё чуть-чуть поласкав рыжеволосую, шатен оторвался от женской плоти, и встав с дивана, направился в другую комнату. Девушка приподнялась на локти и лишь недоумевая стала ждать. Он вернулся и уже не с пустыми руками: войдя в комнату, поднял руку, между пальцев которой был презерватив. Она выдохнула и снова легла, опустив голову на подушку. Оставалось только ждать. Недолго погодя, почувствовала толчок. Вишневская чуть ахнула от неожиданности, но Артём не спешил. Шатен подождал пока девушка привыкнет, и только тогда начал двигать бедрами. Медленно входил и медленно выходил, придерживая ту за бёдра. С каждым новым толчком темп нарастал также, как и возбуждение. Она безумно возбуждала его своими растрепанными огненными волосами, стонами и молящим взглядом. Он хотел полностью насладиться ей, будто в последний раз. Чувство жадности и желания.       Тяжело дышать уже было обоим. Парень склонялся перед девушкой, держась за её закинутые назад руки. Они двигались навстречу друг другу и перебивали поцелуи стонами. — Моя… моя… — отрывисто шептал он ей на ухо. Она же была не в силах что-то ответить, так как одной из главных целей было — не задохнуться. Весь воздух в комнате действительно куда-то исчез и обоим было тяжело дышать. Но кому нужен воздух, когда можно дышать друг другом?       Ещё немного и шатен лежал снизу и наслаждался оседлавшей его рыжеволосой наездницей. Девушка и впрямь казалась ему такой красивой, как богиня древнегреческой мифологии. На светлой коже выступали капельки пота. Кто бы мог подумать, что даже это будет так красиво на её теле.       Маша насаживалась на давно пульсирующий член с той силой, что могла. Такого наслаждения у нее никогда не было, и даже та ошибочная ночь с Глебом казалась такой чёрствой. Ничего кроме боли она тогда не чувствовала.       По телу пробежали тысяча мурашек. Девушка упала рядом, содрогаясь в приятных конвульсиях, пока парень восстанавливал дыхание.

***

      Маша торопливо забежала в класс за две минуты до звонка. Её сразу встретил недовольный взгляд Евы. Подруга сидела со сложными руками на груди и хмуро обводила взглядом Марию. Девушка быстро выложила на парту учебник, тетрадь и пенал — всё, что было необходимо. Сев рядом с Евой, она наконец-то повернулась к ней и невинно улыбнулась. — Что? — рыжеволосая продолжала восстанавливать сбитое дыхание. Давно она так не бежала в школу. — Ты опоздала. Начинаю узнавать «старую» Машу, — недовольно хмыкнула черноволосая. — Люди меняются, а привычки всё те же, — отмахнулась та, и взяв свою бутылку с водой, сделала глоток. — Так почему же опоздала? — наконец выдохнув своё раздражение, спросила Дмитрова. Она просто терпеть не могла опозданий Маши.       Маша на минуту задумалась, пока пила. Девушка думала: стоит ли рассказывать о вечерних переключениях, встрече с Артёмом и о утре… — Я.. проспала. — соврала рыжеволосая. Ева заметила как та сразу замешкалась, потому снова нахмурилась и внимательно посмотрела на подругу. — Да что ты? — Что...? — Ничего. — злобно отрезала Ева и отвернулась от подруги. Появились подозрения во лжи. Прозвенел звонок, и все вошли в класс, став у своих мест в ожидании учительницы. Дмитрова встала со всеми и глазом не повела в сторону Вишневской. — Здравствуйте. Садитесь, — в класс поспешно вошла Нелля Владимировна, учительница истории. Женщина положила на стол журнал, стопку тетрадей и личную папку с какими-то документами. От неё веяло приятным парфюмом с нотками косметической пудры.       В классе была тишина, все молча ожидали. Вообще Нелля Владимировна сама по себе была женщиной интересной, умной, справедливой и в меру строгой. Казалось, идеал для учителей. Когда она спустила свои очки на переносицу, все навострили уши. Учительница всё также молча достала из сумки стопку листов и громко положила их на первую парту. Это значило, что однокласснице нужно раздать их. Та молча принялась раздавать листы с оценками. — Итак, — женщина вышла в центр класса, и, сняв очки, продолжила: — оценки по прошлому тесту мало удовлетворительны.       На прошлом уроке Ева отсутствовала, так как работала в библиотеке, а вот Маша наоборот. Оценка рыжеволосой была «4–». — Уже не тройка… — с большим облегчением вздохнула она. Маша повернулась к Еве, чтобы похвастаться, но та даже не смотрела на неё. Она злилась. Рыжеволосая отвернулась и продолжила слушать учительницу. — …Все получили свои работы? Внимательно посмотрите на ошибки. — она медленно расхаживала по классу из одной стороны в другую. — Кто рассмотрел работу, откладывайте. — многие из одноклассников отложили на край парты свои листы, вместе с ними и Маша. Ева же рисовала на обратной стороне тетради. — Раскрывайте тетради, записывайте число и тему, — Нелля Владимировна стала записывать всё на доске, остальные без разговоров — записывать. Наверно, это был единственный урок, на котором царила гробовая тишина. — Ев, — шепнула рыжеволосая, склонившись к парте. Черноволосая даже бровью не повела. — Ева! — Да что такое? — зашипела та, повернув голову к подруге. — Ты что, обиделась? — На что? — Ну… — девушка от неловкости прикусила ручку. Подруга прожигала взглядом. — Да, я соврала! — сдалась рыжая. Стыдно и неловко. На это Ева лишь хмыкнула, будто это было ожидаемо от неё.       Чёрноволосая хотела сказать что-то, но была опережена. Маша продолжила: — Я ночевала у Артёма. — девушка накрыла лоб рукой, скрывая лицо от учительницы. Она видела как постепенно глаза подруги округлялись. — Чего-о?! — шёпотом вскрикнула Дмитрова. На шум обернулась историчка. — Дмитрова, ты что-то хочешь ответить? — А.. нет. — Тогда в чем дело? Записывайте тему и внимательно слушайте, по ней возможен тест…       А дальше Ева не слушала. Ей было плевать на какую-то тему, название которой она даже не знала, на тест и на всё остальное, кроме Маши. Подруга виновато глядела на неё с покрасневшими от стыда щеками. Наверное, то, что выдала подруга, Ева впринципе не ожидала услышать. Она недоумевающе смотрела, подняв от удивления брови. — Что ты сказала? — тише переспросила черноволосая. — Я ночевала у Артёма, а утром на такси поехала домой… Это случайно произошло… — Так, Дмитрова и Вишневская, отсели друг от друга! — не выдержав шептания за спиной, выпалила учительница. — Мария, пересядь на парту ближе.       Подруги так и не договорили: рыжеволосой пришлось пересесть на другое место. Оставалось ждать перемены. Уроки, к счастью, не вечные, и спустя сорок пять минут прозвенел звонок. Девушки самые первые вылетели из класса и побежали, туда, где им никто не будет мешать.       И вот Маша, сидя на ступеньках у заднего входа школы, курила и рассказывала всё произошедшее. Ева кивала и иногда на эмоциях материлась. —… Вызвал такси и я поехала, — девушка докурила, а после потушила сигарету об кирпичную стену и кинула в урну. Из кармана пальто достала мятную жвачку и кинула себе в рот. Ева же отказалась от неё. — Пиздец, — в конце концов выдала подруга. — Между вами было такое напряжение и чуть ли не ненависть, а в итоге вы потрахались. Такие странные, — хмыкнула она. Маша лишь пожала плечами, обняв себя руками. Холодно и сыро. — И что это значит теперь? — Не знаю, Ев. Но это был не просто секс, это было что-то большее. — Любовь? — скептически рассмеялась черноволосая. Вишневская нахмурилась. — Нет, я серьезно. Что будет дальше? Я не говорю, что Артём из тех, кто трахнет и бросит, хотя… Ладно-ладно, без хотя. Просто что теперь между вами? — Сама не знаю. Время покажет, — рыжеволосая встала со ступеньки, поправила пальто и взяла сумку. — Пойдём, сейчас вроде литература.

***

      Второй урок шел медленно, мучительно нудно; хотелось либо сбежать, либо заснуть до конца урока. Блондин лежал головой на парте, повёрнутой к другу. Шатен «внимательно» слушал физика, иногда делая какие-то записи в тетради, которая осталась ещё с прошлого года. Глеб с самого утра заметил, что друг его был с замечательным настроением, будто сиял. — Тёмыч, признайся, — вдруг зашептал Глеб. Артём повернул голову и поднял бровь. Парень широко улыбнулся и прошептал: — какую шмаль курил для настроения? — после этого ему хорошенько прилетело по лбу. Он подавлено засмеялся, чтобы не привлекать внимание остальных. — Не курю! — громко шепнул Шатохин и засмеялся. — Просто настроение хорошее, — не просто. — Разве его у меня не может быть? — Ну не знаю, Тёмыч, у тебя оно хорошим было месяц назад, — Голубин поднял голову с парты и почесал висок. — Трахнул кого-то? — Ой да иди ты нахуй, — отмахнулся шатен. — А что такое? Тебя трахнули? — не унимался блондин. — Заткнись уже, — встрял Лазин, который сидел впереди. Парень повернулся всем корпусом к друзьям и посмотрел на Шатохина. Тот действительно вёл себя не как обычно: много улыбался, шутил. Таким он был задолго до прошедшей вечеринки. — Ты реально сегодня сам не свой. Что так? — Не отъебетесь же, — фыркнул тот, улыбаясь. Утаить что-то от друзей было невозможно. Парень снизил голос и заговорил, наклонившись ближе к ним: — С Машей примирился.       Друзья чуть ли не подняли авиации в ту же секунду. — Так вот оно что! — вскрикнул Глеб, начав смеяться. Максим одобрительно закивал головой. Все были удивлены.       На возглас блондина обернулись все, даже учитель, но ему было глубоко плевать, потому просто продолжил рассказывать урок. Алеся, сидевшая на соседнем ряду, окинула парней недовольным взглядом и снова уткнулась в телефон и продолжила листать ленту в Инстаграме. В её профиле больше не было фотографий с Голубиным и историй с шикарными букетами, появились истории по типу «сегодня свободна, кто хочет провести время?». Но самому Глебу никакого дела до этого не было; он попросту не замечал Кафельникову. Сам и не понял как так быстро смог вычеркнуть эту куклу из жизни.       Рядом сидевшая Кристина списывала всё с доски, мало обращая внимания на остальных. Однако иногда девушка бросала взгляды на Максима, который и голову в их сторону не поворачивал. Почти на каждом уроке она оглядывала его с ног до головы, провожала взглядом, когда тот уходил. Мысленно она всегда была с ним. Было ужасно неприятно и больно от того, что она не получала от него ни капли внимания и знала, что шансов у нее ноль. Со временем Крис смирилась, но всё также наблюдала за ним. Максим же чувствовал эти взгляды на себе и ему не раз друзья говорили, что девушка поглядывает в его сторону, но всё это было отрезано. Ему это не нужно. — Как это вообще произошло? — продолжал приставать блондин. Артём улыбался. — Она случайно оказалась у меня дома и осталась с ночёвкой. Я серьёзно, — опередил очередную тупую шутку друга. — Мы встретились в сквере. Вчера ведь дождь лил… — И ты поэтому решил прогуляться? — перебил его Лазин, усмехаясь. — Возвращался от репетитора. — Пиздишь, Шатохин, — теперь усмехался и Голубин. Он то знал, что тот ни к какому репетитору не ходит. — Да. Видел в её инсте историю о любви к вечерним прогулкам по скверу. Эстетическая хуйня, — отмахнулся шатен. — Поэтому ты ничего лучше не придумал, как пойти по её следами. — добавил Максим, выпустив смешок. — Забавно. И что дальше? — Якобы случайная встреча. В общем предложил пойти ко мне, ибо из-за дождя вся промокла, а до дома ещё далеко. И знаете что?! — вдруг Шатохин вскрикнул. Друзья отрицательно закивали. — Судьба в тот вечер была точно на моей стороне: она забыла дома телефон! — Ууу, пацан начал верить в судьбу. Вот что делается с влюблёнными. — Да заткнись ты, — огрызнулся шатен, — согласилась и осталась с ночёвкой, ну а утром на такси уехала. — Но ты же мог ей ещё в сквере вызвать такси, — задумчиво сказал темноволосый друг. — Мог, но только об этом тогда никто не думал, да и я не предлагал. — Хитро, очень хитро, Шатохин, — Глеб покачивая головой, похлопал парня по плечу. — Так вы трахались или нет?! — Блять, Голубин!

***

      После третьего урока подруги сидели в столовой и обедали. Маша как обычно ела домашний салат, пока Ева жевала сухой бутерброд из буфета. — Такой бутерброд, что и чаем не пропихнуть, — давилась черноволосая. — М, кстати, — прожевывая салат, — что там с сочинением на завтра, решила о чём будешь писать?       Ева запила чаем сухую булку, обтрусила руки и заговорила: — Имею представление, но за ужином хочу ещё обсудить это с родителями. Сегодня и обсудим. — черноволосая облокотилась подбородком об руки. — А ты что решила? Что вообще планируешь? — Типичный ответ: не знаю. У меня есть ещё год, поэтому думаю не писать ничего. Пусть двойку ставит. — Самоотверженно.       К обедающим девушкам подошли парни. Обе оторвались от трапезы и взглянули на подошедших. — Приятного, — сказал Глеб и сел рядом с сестрой. Та немного подвинулся и предложила ему чай. — Спасибо. — Вишневская опустила глаза в салат, не осмеливаясь смотреть на Шатохина. Смущалась.       Шатен обошёл девушку и встал за её спину, наклонился к уху и прошептал: — Не хочешь пройтись?       По телу выскочили мурашки от его шёпота и горячего дыхания. Девушка стала быстро собирать ланч-бокс. Забрав вещи, она молча встала и пошла к выходу. Многим показалось, что она вылетела из столовой. Улыбнувшись друзьям на прощание, Артём тоже ушел, догоняя рыжеволосую. — Снова убегаешь? — он остановил её, схватив за локоть. — Да нет. просто пока есть время хотела покурить. Пальто хотела быстро взять, — замялась девушка. Щёки горели от чего-то, и парень это видел. — Ладно, а почему ты так смущаешься? — не отставал шатен. Его рука спустилась от локтя к ладони. Своим большим пальцем он нежно поглаживал её руку. — Слишком много вопросов, Тём. Мы пойдём куда-то или так и будем тут стоять?

***

      Они вышли на улицу и вместе закурили. Туман оседал, потому асфальт был мокрым. Было мокро, сыро и грязно. Все с нетерпением ждали снега и каникул. — Маш, — вдруг заговорил шатен, выбросив окурок. Девушка повторила за ним и повернулась к нему, — сходим в кино?       Вишневская убрала рыжие волосы с плеч и широко улыбнулась. — Это свидание? — Да, — подойдя ближе, он накрыл красные щёчки ладонями и прильнул губами к губам. Она конечно ответила.