Лжец

      Время шло быстро. Каждый одиннадцати классник понимал, что после нового года остаётся всего пол-года. И вот Голубин, сидя в своей комнате, листал сайты университетов. Он, как и многие, не знал куда хочет поступать и что ему интересно, потому выбирать самому было слишком трудно. Придерживая голову рукой, парень устало листал ленту сайта и ничего нужного там не нашёл. — Глеб, скоро ужин будет готов, — сообщил бархатный голос только что вошедшей в комнату женщины. — А чем это ты занимаешься? — спросила блондинка, накрыв руками плечи сына. — Да вот, — хрипло заговорил Глеб, — просматриваю университеты. На завтра задали написать сочинение про будущую профессию, а я толком не знаю чего хочу. — Давай об этом поговорим за ужином, если хочешь. Отдохни пока, а я позову, когда всё будет готово, — Лена ласково погладила сына по макушке и вышла из комнаты.       Глеб закрыл все вкладки браузера и лег на кровать, прикрыв лицо руками. Самый трудный момент в жизни любого школьника — момент выбора будущего высшего образования. Глеб завидовал тем, кто ещё в десятом классе определились и сейчас им оставалось только готовиться к экзаменам, а не морочить голову. Он перебирал в голове кучу вариантов, но ни один из них ему не нравился. Это раздражало и расстраивало.

***

      За семейным столом сидели все и дожидались Глеба. Парень пришел, и семья стала ужинать. Родители о чем-то говорили, а дети молча ели, изредка переглядываясь. Блондин, уткнувшись в тарелку, медленно ковырялся в еде. Ева заметила его тоскливый вид, но сделать ничего не могла, ведь он даже не смотрел на неё. — Пап, помнишь я тебе говорила о сочинении на русский язык? — вдруг заговорила чёрноволосая, отложив вилку.       Мужчина сделал глоток чая, отставил кружку и внимательно посмотрел на дочь. — Да, помню. — Я бы хотела с вами посоветоваться. Времени у меня ещё вполне достаточно для выбора, но всяко лучше это сделать раньше. — У тебя уже есть варианты? — поинтересовалась Елена быстрее, чем это сделал Владимир. — Да, больше всего меня заинтересовал факультет журналистики в МГУ, — уверенно заявила Ева. Глеб слегка поперхнулся, а женщина удивилась, опустив уголки губ. — Неплохо. — А от меня ты что хочешь, раз уже выбрала? — с некой резкостью спросил Владимир. Дочь опешила и замерла на несколько секунд, глядя на отца. Блондинка также посмотрела на мужа. — Я просто думала, что. — замялась черноволосая. Ева не ожидала такой реакции отца, наоборот ей хотелось получить поддержку. Возможно он просто устал или был чем-то огорчён, но это не имело никакого значения, ведь они не так часто общаются. Это задело девушку. Проглатив тяжёлый ком, она продолжила: — что ты посоветуешь мне что-то ещё. — А что я должен тебе посоветовать? Ты вроде определилась для себя уже, а мне лишь остаётся согласиться с твоим выбором. Если поменяешь свой выбор — твоё дело, я не против. В любом случае мне оплачивать твоё обучение. — мужчина сделал большой глоток чая, сделав акцент на слове «мне». На него пристально смотрела вся семья. Голубин сжимал вилку. Ему не нравилось такое безразличие по отношению к Дмитровой. — Могу посоветовать начинать готовить к вступительным, там ведь, как мне известно, большой конкурс. — мужчина приподнял бровь, но дочь уже не смотрела на него. Она, опустив голову, продолжила неохотно ковырять вилкой пасту, уже с меньшим интересом слушая отца. — Вова, не смей склонять всё к деньгам! — неожиданно возмутилась женщина. Она смотрела на мужа строго и осуждающе. — Да что? Даже если она и поступит на бюджет, все остальные расходы на мне… — Я тебе что сейчас сказала?! Если тебе неинтересно что говорит твоя дочь, то лучше молчи. — злобно рявкнула та. — Деньги здесь совершенно неуместны. Ева говорила тебе о своем будущем, о важном моменте. — блондинка отчитывала мужа, как учительница школьника. Такая реакция ей разумеется не понравилась. Закончив с отчитыванием мужа, она с заботой перевела внимание на дочь: — Ева, возможно тебе ещё что-то интересно, кроме журналистики? Какие факультеты ещё просматривала? — Никакие. Спасибо, было очень вкусно. — черноволосая встала из-за стола и направилась к выходу. — Ева… — хрипло простонала мачеха. Когда девушка ушла, она грозно взглянула на мужа; тот лишь пожал плечами. — Ты хоть понял, что обидел её? Чтоб извинился перед ней. — указала и уже обратила внимание на сына. — Ну, а ты что? — Что я? — Поговорим в комнате, — Голубина встала из-за стола и окинула строгим взглядом мужа. — Уберешь тут. — она была заметно рассержена на него, потому что терпеть не могла безразличие людей, особенно если к близким людям. Муж лишь кивнул головой.

***

      В родительской комнате пахло ароматизироваными свечами, которые так любила Лена. После каждого отдыха за границей, она привозила чай и какие-нибудь ароматные свечи или палочки. Это была её традиция и мания.       В воздухе витал запах шалфея и лимона. Глеб сидел в кресле и ждал пока мать зажжёт последнюю свечу. — Это для расслабляющей атмосферы, — пояснила она. — Ты напряжён. Попробуй расслабиться и рассказать что тебя беспокоит, — блондинка говорила спокойно, монотонно. Сев в кресло напротив, перекинула ногу на ногу и скрестила пальцы в замок. — Я что, на приёме у психолога? Меня ничего не беспокоит. — А как же поступление, выбор факультета, кафедры? Чего ты хочешь? — Мам, если бы я знал, — он выдохнул тяжело и устало. — Я знала, что скоро придется провести эту беседу, от неё никуда не деться. Мы с твоим отцом ранее обсуждали этот вопрос и подумали, что филфак для тебя будет неплохим вариантом. — Филфак? — парень удивлённо поднял брови. — Да, английский язык или лингвистика. Ещё, — женщина сделала паузу и внимательно посмотрела на сына, — отец сказал, что тебе лучше уехать за границу и учиться там.       Сказанная информация с трудом перевареваривалась в голове блондина. Какая ещё к чёрту заграница?! — Что? — в трансе спросил тот. — США, Гарвардский университет. — уточнила Лена, не обращая внимания на шок сына. Конечно, он не был готов к такой информации, и она понимала. — Гена сказал, что сможет договориться со своим приятелем и ты с лёгкостью поступишь. Место для тебя точно найдётся. — Мам… — начал Глеб, но он был перебит. — Глеб, пойми, тебе желают лучшего и мы готовы сделать всё, чтобы ты получил хорошее образование. Кроме лингвистики есть другие направления, можешь посмотреть на сайте. Но Гарвардский университет это окончательное решение отца, — она просто поставила его в известность, не дав почти права выбора. — О.. чудно. Так вы уже всё решили за меня, — Глеб встал и нервно заулыбался, раскинув руки. Мать с каким-то сочувствием улыбнулась. — Пойми, это отец так решил… — Даже после развода он лезет в нашу жизнь, в мою жизнь! Круто блять он решил! — парень резко повысил голос. Мать расширила глаза от выражения сына, хотя этого и следовало ожидать. — Охуенно, мам, что ещё сказать?! — Глеб! — женщина вскочила с места. — Не смей так разговаривать. Это решение не вред, пойми. Мы хотим обеспечить тебе… — Светлое будущее, спасибо, — закончил блондин. — Ты знаешь, я не удивлён. Я так понимаю выбора у меня действительно больше нет?       Голубина в ответ только кивнула. После этого Глеб развернулся и пошел к двери. — Спокойной ночи и привет папе.

***

      Голубин вошёл в её комнату без стука и закрыл дверь на замок. Дмитрова вопросительно смотрела на него. — Что такое? — Я говорил с матерью. — О чем? — чёрноволосая подвинулась на кровати, чтоб тот сел. Она внимательно смотрела него и видела его хмурые, недовольные черты. Голос его был холоден и недоволен. — О поступлении, — кратко ответил тот. — И как? — спокойно спрашивала сестра. Не хотелось подгонять, потому что выглядел он ещё и поникшим в грусть. Скупая грусть, которую он всячески пытался скрыть. Получалось не очень. — Хуево, Ев, хуево. — выдал блондин, резко повернув голову к девушке. Она удивилась. — Я уеду учиться в США. — Что? Стоп, куда? — девушка растерялась. Её глаза бегали по его лицу, надеясь, что это хорошо отигрываемая шутка. Нихера это не шутка — в конце концов поняла она. — Какое США блять? — Гарвардский университет. — Ты уедешь и бросишь меня? — Дмитрова придвинулась ближе, всё также глядя в его глаза. Глаза защипали. — Оставишь одну? — Ев… — А как же я? Я думала, мы будем учиться вместе и… Глеб, нет, скажи что ты можешь отказаться. — с дрожью в голосе лепетала Ева. Она обхватила мужское лицо ладонями, заставляя смотреть в свои мокрые глаза. — Ева! — парень убрал её руки с лица, обхватив за кисть лишь одну руку. — Нет, у меня нет выбора. У меня его, блять, просто нет! Понимаешь?! — его голос сорвался. Он видел, что в уголках её глаз собирались слезы.       Она просто не могла поверить в то, что он уедет, оставит её одну. Было больно и от того, что и выбора у него совсем не было, его мнение было ни кому ненужным. Чувство безысходности. — А ты. ты сам-то этого хочешь? Ехать туда. — У меня нет выбора, — осипшим голосом ответил Голубин. По женским щекам побежали слезы. — Я не хочу, чтобы ты уезжал… — шептала она, прикрыв глаза. Ей было плевать: эгоистично это или нет. Хотелось чтобы он был всегда рядом. Ева почему думала, что они всегда будут вместе и рядом, надеялась до конца. — Пожалуйста, скажи ей…       Глеб притянул её и прижал к себе, начав поглаживать по голове. Ева плакала. Внутри него всё тоже сжималось и что делать он всё ещё не знал. Не знал даже как успокоить и её, и себя. — Не плачь, я что-нибудь придумаю. — Ты уедешь, Глеб! — Так давай уедем вместе. — Отец не отпустит меня, он говорил об этом ранее. — вытирая слезу, но они всё ещё шли. — Я постараюсь ещё поговорить с ней и с отцом. Прошу, не плачь, — он пальцами скользнул по её щеке, вытирая большим мокрую дорожку. Глеб приблизился и лизнул девичью щеку. — Что ты делаешь?! — Ева от неожиданности шарахнулась и немного отодвинулась назад. — А что такое? Ты стесняешься? — начал дурачиться парень. Недавно плачущая сестра уже смеялась от стыда. — Не обязательно слюнявить моё лицо. — Тогда может другое место? — Эй! — черноволосая пихнула брата в плечо, а тот перехватил её за запястье, и она упала на мягкую подушку.       Голубин сел сверху и поднял её руки над головой. Она была такой невинной и жалкой с мокрыми глазами. — И что ты будешь делать? — игриво поинтересовалась Дмитрова, после чего её руки были освобождены от хватки.       Парень снял с себя футболку, а затем ей же привязал руки сестры к спинке кровати. Та не сопротивлялась. — И что дальше? — не унималась девушка. — Оставлю так до следующего дня, если не заткнешься. — Заткни меня, — с вызовом сказала Ева. Сопротивляться она в любом случае не могла, но это ведь просто игра. Интимного характера.       Блондин накинулся на мягкие губы, грубо входя языком. Поцелуй был таким грубым и большим, что Ева не успевала дышать. Его язык нагло скользил по её рту. Иногда он покусывал и посасывал нижнюю губу, слегка оттягивая. В свою очередь ей хотелось прикоснуться к нему, зарыться пальцами в волосы и прижать его за затылок. Но не тут то было. Всё что ей удалось сделать — раздвинуть под ним ноги. Глеб разорвал поцелуй и посмотрел на красные губы Евы. — Тебе нравится. — Я ещё не поняла, — продолжала дразниться.       Мужская рука скользнула вниз к шортам. Он провёл пальцами между ног, потом ещё и ещё, с каждым разом надавливая. Даже через ткань он чувствовал её влагу. Ева уже дышала сбито, что так нравилось парню. Его всё возбуждало в ней: её вечно невинный взгляд в такие моменты, прирывистое дыхание, растрёпанные волосы, торчащие через майку соски. Он не знал как может уехать, бросив её. Не хотелось об этом думать, потому что только Она была настоящим наслаждением. Она что-то такое неправильное и запретное, но настолько манящее…       Рука со временем пробралась под шорты, томительно начав ласкать через ткань трусиков. Девушка иногда двигалась бёдрами, чтобы лучше почувствовать. А он продолжал дразнить её, как делала это она. — Ну Глеб… — обиженно промямлила девушка. — Что такое, сладкая? — невозмутимо подняв брови. — Давай уже по-другому. — Как? Скажи мне как ты хочешь? — он перешёл на шёпот, когда оказался в нескольких сантиметрах от её лица. — Попроси только. — Я хочу почувствовать твои прикосновения, — шепнула в губы, приподняв голову. — Пожалуйста. — Стоит только попросить, — он выпрямился и снова закинул руку назад, под её одежду. Теплая подушечка пальца коснулась горячих складочек. Между ними было так влажно, что скользить было куда приятнее и легче. Парень медленно двигался вверх-вниз и по-кругу, порой пальцы проскальзывали во внутрь девушки, отчего та стала тихо стонать. Черноволосая лежала с прикрытыми глазами, прикусывая от удовольствия губы.       Возбуждение нарастало, и он стал двигать пальцами ещё быстрее. В такт его движениям она стала двигаться бедрами, на встречу. Соответствующие хлопки раздавались по комнате. Ева начинала стонать, но Глеб заткнул её рот рукой; она щекотала его ладонь своими стонами. Как же ему нравилось, когда Дмитрова извивалась под ним, показывала настоящее наслаждение и нужду в нём. Такая чистая и настоящая. — Глеб! — глухо вскрикнула девушка, а после сжала ноги. Они слегка дрожали. Глеб убрал руку и, поднеся ко рту два пальца, облизал их. Щёки сестры покраснели. — Признайся, что любишь это. — Я люблю тебя, — Дмитрова с особой интонацией выделила последнее слово.       Голубин накрыл лоб сестры губами и отвязал руки. — Уже уходишь? — в то время блондин надевал футболку, стоя у двери. — Да, спокойной ночи, любимая сестричка. — Фу, не называй меня так! Проваливай, педофил! — в лицо парня полетела подушка. — В смысле «педофил»?! — подушка полетела обратно. — Иди уже. Сладких снов. — Слаще тебя уже ничего не будет, — Глеб сказал, когда стоял на выходе и вовремя успел закрыть за собой дверь, не отхватив удар подушкой.