Между Ветром и Водой

      «С судьбой сражаться бессмысленно. От своей всё равно не уйдёшь», — любила повторять Матушка Кей.       «Всё можно изменить, если захотеть. И судьбу тоже», — шепнула однажды Инори-сан — женщина, которую Нами знала меньше полугода, но в чьи слова верила безоговорочно.       Личная правда Нами обнаружилась где-то посередине: «Изменить судьбу можно, если очень постараться. Но кто обещал, что ты будешь рад тому, что сотворил своими руками?»       После успешного запечатывания демона из сорока с лишним приютских детей в Кири остаётся около двадцати. Те из «неполноценных», до кого не дошла очередь в ходе эксперимента, разбредаются куда глаза глядят. Кто-то ищет себе пропитание на материковой части страны, кто-то возвращается на острова. Численность оставшихся в Кири не меняется следующие пять лет — в отличие от Кровавого Тумана, Туман Пятого Мидзукаге жизнями будущих шиноби впустую не разбрасывается.       Жизнь шиноби ни капли не похожа на плод воображения детишек из островных деревень, но в целом, кажется, не так уж и ужасна. К тому же кое в чём «пустолицые», явившиеся в тот злополучный день в их приют, всё-таки не наврали: джинчуурики и правда ближе к Каге, чем другие. Благодаря тренировкам и особому вниманию Пятого Мидзукаге, который разрешает Нами и Хитоми звать себя дедушкой Итомо, из хлипких девчонок, в которых страшно пальцем ткнуть, они превращаются в куноити, по-прежнему щуплых, но выносливых и опасных.       Хитоми овладевает геномом Стали и холодным оружием в дополнение к нему. Она способна отбить на лету самые быстрые кунаи и сюрикены и прекрасно отрабатывает учебные задачи по слежке и добыче информации.       Нами помимо базовых дзюцу суйтона медленно и не всегда успешно осваивает по свиткам, оставшимся в память о клане Юки, техники хьётон. Работать со стихией льда приходится очень осторожно. Стоит ей пропустить через себя слишком много чакры хвостатого, и печать, удерживающая демона, слабеет — она получилась не слишком удачной, а Ооками, едва почуяв слабину, неистово рвётся на свободу. Стоит Нами попасть в гендзюцу — и он не даст остановить поток чакры в теле, а значит, самостоятельно из иллюзии ей не выбраться. В обмен на помощь демон требует свободы. А если она застрянет в иллюзии надолго, то печать ослабнет, и демон… В общем, риск всегда один и тот же.       Эта уязвимость обнаруживается не сразу, а лишь по мере усложнения тренировок. Делать нечего, Нами быстро учится приберегать ниндзюцу для самых сложных ситуаций и больше полагаться на тайдзюцу и холодное оружие. Так же быстро она понимает, что гораздо менее сильна, чем все рассчитывали, запечатывая в неё демона.       До поры до времени жизнь и обучение идут своим чередом. Настоящая реальность показывает острые зубы, когда их, тринадцатилетних мальков, едва нарастивших чешую, нарекают генинами и отправляют на первые миссии, которых они ждут с огромным нетерпением.

***

      — Н-нами… — Голос Хитоми звучит ужасно слабо, а у Нами всё плывёт перед глазами и кружится голова. Их команда только что потеряла одного члена, генина по имени Никко, Хитоми ранили, а она сама впервые убила человека. Двоих.       Кажется, вражеская команда была из Облака — по крайней мере, их протекторы выглядели похоже, но это Нами понимает уже задним числом. А в первый момент, услышав свист кунаев и сдавленный вскрик Никко, она просто реагирует. Не думая, за доли секунды — как учили на тренировках. Прежде, чем она успевает что-либо осознать, центральный зубец её сая уже впивается в живот молоденькой куноити, немногим старше неё самой. У девчонки такая же смуглая, как у Нами, кожа, но волосы светлые. А взгляд тёмных глаз растерянный, словно она не может поверить в произошедшее. Её пальцы впиваются в плечи Нами, когда куноити роняет своё оружие на землю и пытается отодвинуться подальше.       — Я была самой быстрой в классе… — говорит она с упрёком. — Как же ты…       — П-прости…       Они стоят так несколько мгновений. Впервые видя, как в чужих глазах угасает жизнь, Нами думает, что этого не должно было случиться, ведь их команда всего-навсего доставляла письмо. Это же была миссия ранга С… Совершенно выпав из реальности и забыв о бое, она переводит взгляд то на лицо противницы, то на рукоять сая, которую сжимает трясущимися руками, и пропитавшуюся кровью обмотку из кожи. Ей хочется исчезнуть отсюда, либо чтобы девчонка из Облака оказалась клоном или техникой замены превратилась в кусок дерева — да что угодно, только бы не умирала так легко и глупо. Но та медленно оседает, наваливаясь всей тяжестью на клинок. И тут звук родного голоса заставляет Нами обернуться.       На Хитоми несётся противник. Парень выглядит разъярённым, его ладонь охвачена сиянием райтона. При виде нападающего Хитоми, которая бесстрашно билась на учебных спаррингах, вдруг зажмуривается, что-то причитает, прячет лицо в ладонях и падает на колени, а он хватает её за волосы, задирает ей голову и…       Выпустив торчащий из чужого тела сай, Нами одним движением выхватывает из набедренной сумки сюрикен и запускает его, целясь в открытую шею врага. И не промахивается.       — Я не могу. Не могу… Живых людей, — всхлипывает Хитоми, пока их капитан, отлучившийся в разведку за минуты перед нападением, проходится по её ране исцеляющей чакрой, а затем поднимает на руки, чтобы отнести обратно в деревню. — Мне страшно. Я не буду. Не хочу…       — Помолчи, — только и отвечает он.       — Всё будет хорошо, я обещаю, — шепчет Нами, держа тонкую, пугающе холодную руку подруги. — Всё будет хорошо, Ми. Обязательно. Я всё сделаю, слышишь?       Они не единственные такие неудачники, провалившие первое же задание. Количество заказов на миссии в Кири больше, чем подготовленных шиноби: в Мидзу не заканчиваются внутренние распри за власть между молодыми родственниками даймё, процветает чёрный рынок, а потому ранг миссии в любой момент может без предупреждения взмыть от безобидного С до устрашающего А. По этой же причине просьб освободить Хитоми от миссий никто не слушает.       Не все генины после первых заданий выживают. Не все после них хотят жить дальше. Кто-то пытается сбежать из Кири и возвращается в мешке, перекинутом через плечо оинина. Кто-то сбегает из мира насовсем, уповая на милость Ками и удачу в следующем перерождении.       Вероятно, им было бы проще, родись они среди шиноби, но многие до конца так и остаются обычными гражданскими детьми, которые не справились.       Нами и Хитоми справляются. Хитоми действительно не может бить по живым людям вне учебных боёв. Это подтверждается и в следующих стычках. Она не может убить и ранить. Никак не может заставить себя. Ни-за-что. Это могло бы стать причиной её мгновенной смерти. Но Нами может бить и бьёт.       Начиная с того первого боя, всеми её действиями руководит одно единственное стремление. Идея, засевшая в груди ржавым рыболовным крючком, проста: она обязана защищать подругу — сестру уже, теперь, когда их осталось только двое. Это единственный шанс хотя бы немного исправить то, что она натворила в попытке изменить судьбу.       Её последний близкий человек не умрет по её вине.       Вообще не умрёт.       Все умрут, если так будет нужно, но они с Хитоми будут жить.       Пока что-то не изменится, пока не появится шанс исчезнуть отсюда.       Когда-нибудь.       Скоро.       А пока есть новая жизнь и новые правила.       Чтобы не хоронить товарищей — не заводи товарищей.       Чтобы не умереть — стань сильнее. Перестань быть человеком на время сражения. Забудь о том, что перед тобой человек.       Бей. Бей ещё раз. Бей, пока не перестанет шевелиться. Иначе он, тот, кого ты пощадила, ударит в спину (так уже было). Иначе он убьёт Хитоми (так никогда не будет).       Жалость — потом.       Опасность всегда рядом.       Безопасности не существует. Не в этой жизни. Всегда контролируй ситуацию.       Не обязательно верить в правила — им обязательно следовать, чтобы выжить.       У них куча слабостей на двоих, но это решаемо. Нами защищает Хитоми, а Хитоми обучают следить за тем, чтобы Нами не попадала в ловушки гендзюцу, и быстро развеивать их. В Кири не принято работать в постоянных командах, но приказом Пятого девочки образуют неразрывную пару, где каждая компенсирует недостатки другой. Миссии по «ликвидации» целей всё ещё отвратительны, но Нами учится смиряться со своей ролью.       «Погодите ещё, пройдёт годик, три-четыре десятка миссий, и забудете, что когда-то жили иначе. Большинство на второй год уже пари заключает, рекорды по ликвидированным целям ставит. А тоже хныкали поначалу. И вы свыкнетесь, никуда не денетесь», — снисходительно утешают сенсеи, когда замечают терзания юных куноити. Однако обещанное тупое равнодушие почему-то никак не наступает, не находит дорогу к душе Нами. Ни после пяти миссий и «ликвидированных», ни после десяти. Где же оно? Когда уже перестанет быть так плохо?..       Ну и ладно, ну и не надо. Они с Хитоми всё равно не застрянут здесь надолго.       Пока в этой новой — временной! — жизни у неё есть воспоминания о прошлом, мечты о будущем и садик на крыше Резиденции, где можно закопать среди корешков растений все лишние чувства. Хвала Ками, Пятый разрешил ей посещать этот садик и даже менять там всё на своё усмотрение. Он и сам возится с ней среди кустов, по её просьбе помогает разработать технику для оттачивания контроля над стихией воды. Они называют её «кансо» — иссушение.       Знай Нами тогда, во что однажды превратится это безобидное на вид дзюцу — навсегда стёрла бы его из памяти и забыла бы дорогу в сад. Но пока уголок на крыше с тремя грядками и двумя кустами — её сокровище и убежище. Жаль, что Хитоми не любит там бывать.       Ладно, это всё нестрашно. Очень скоро они найдут способ сбежать отсюда. Найдут обычную работу. Найдут домик, который можно будет заставить безделушками и окружить садом, настоящим, большим. И никогда никого не придётся больше убивать.       Для Хитоми счастливое «когда-нибудь» так и не наступает, потому что…       Отчаянно не желая встречаться с новым видением, Нами резко вскочила со своего места и встретилась лбом с чем-то твёрдым.       — А-а-ау! — хором вскрикнули два женских голоса, заставив подпрыгнуть половину лагеря.       Больно было, аж до искр в глазах. Пару секунд Нами тёрла лицо, пытаясь сообразить, где она находится и кто на неё напал. В голове, сбивая с толку, затухали отголоски снов. Наконец, опознав в твёрдом драчливом объекте Сакуру, чей лоб украсило красное пятно — след от их столкновения — она выдохнула:       — Прости…       — Это ты меня извини! Хорошенький я медик, чуть пациента не зашибла при попытке разбудить! Вот Ино бы сейчас пошутила насчёт моего лба… — засмеялась Сакура, потирая голову и дружелюбно глядя на Нами яблочно-зелёными глазами. — Встанешь? Мне нужно провести осмотр.       Остальные проснулись уже довольно давно: над костром уже вовсю кипела вода в котелке, а между валунами опять стояла палатка для медицинских процедур.       Сакура, как и накануне, внимательно осмотрела и ощупала каждый сантиметр тела Нами и голову, сняла повязку с руки, задала кучу вопросов о самочувствии. Её манипуляции дали невероятный результат: за ночь перелом полностью сросся, разве что подвижность руки была немного нарушена. Опасная гематома на голове почти рассосалась. И, хотя висок ещё побаливал, ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, что были вчера.       — Спасибо, Сакура-сан. Ты творишь чудеса. — Нами озадаченно рассматривала свою правую руку, которая не только выглядела, но и двигалась как самая обычная здоровая рука. — Но как? Ты ведь провела операцию без чакры?       Сакура вздохнула, уронила один мешочек с таблетками, подняла, опять уронила, выругалась и шумно, как белка в норе, завозилась в углу палатки.       — Не хочу тебе врать, — повернулась она наконец к Нами.       — Спасибо, — искренне повторила Нами, глядя ей в глаза.       Щёки Сакуры пошли красными пятнами. Она почесала лоб, спохватилась и пригладила чёлку.       — Дело в том, что мои медицинские техники на тебе не работали, и я была вынуждена применить альтернативные методы. — Она сказала это с такой смесью обречённости и злости, словно признавалась в сокрушительном поражении на поле боя.       «Хотя для неё, как для медика, дело обстоит именно так. Это её поле боя и удар по её гордости», — подумала Нами.       — Но ты всё же справилась.       Сакура слабо кивнула.       — Знаешь, как работает техника мистической ладони?       — Не уверена, — призналась Нами.       — Если очень грубо, то чакра, сконцентрированная в руках медика, притягивает к ране собственную чакру пациента и тем самым ускоряет в этом месте регенерацию организма, — начала бойко рассказывать Сакура, явно ощутив себя в своей стихии. — На тебе она не сработала, поскольку поток твоей чакры сейчас заблокирован, и она… как бы объяснить… Она — как слишком густая кровь.       — И ты не могла притянуть её к повреждённому месту, — догадалась Нами.       — Да. Поэтому я применила препараты, которые… обычно не использую, скажем так. Один запускает ускоренный остеосинтез, другой хорош в восстановлении мягких тканей и сосудов, а третий — стимулятор. Он повышает показатель «текучести» чакры и проницаемость чакроканалов.       — Выходит, ты всё-таки использовала мистическую ладонь благодаря третьему препарату?       — Да.       Нами одобрительно промычала что-то, всё меньше, однако, понимая огорчения Сакуры по поводу результатов лечения.       — Только вот всё это не чудо, — пояснила та, уловив замешательство собеседницы. — Первые два препарата запускают сверхбыструю регенерацию за счёт ресурсов прочности организма, а значит, быстро их истощают. А стимулятор высокотоксичен и непредсказуем сам по себе. Я сделаю всё, чтобы избежать побочных эффектов, но исключить их полностью невозможно. — Она несмело взглянула на Нами, ожидая, верно, встретиться с упрёком. Добрая девочка-целитель...       — Всё в порядке, Сакура-сан, — сказала Нами, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Не беспокойся, я отлично себя чувствую. Правда.       Сакура успокоенной не выглядела, но всё же покивала.       — Если начнётся слабость, онемение и любые странные симптомы, обязательно говори мне, — строго наказала она и протянула Нами кружку с отваром — А это выпей сейчас, чтобы и дальше всё было хорошо.       — Есть, доктор, — сказала Нами и втянула носом дымок, поднимавшийся над кружкой. Опознала ноты гобо, звездчатки, мяты. Всё остальное было ей неизвестно, но пахло приятно.       В этот момент полог палатки откинулся, и внутрь протиснулась целая делегация: Наруто, Гаара, Шикамару, Темари, Канкуро, Неджи. Места стало катастрофически мало.       — Привет! — вразнобой поздоровались они каждый на свой манер.       — Привет, — пробормотала Нами с нехорошим предчувствием и отодвинулась в угол палатки.       Вновь пришедшие расположились полукругом. Наруто с Шикамару синхронно зевнули. Темари испытующе уставилась на Гаару. Гаара сонно зажмурился на секунду, потёр переносицу и заговорил:       — Нами-сан, я должен ещё раз осмотреть твои печати. Позволь.       Нами не стала с ним спорить. Сняла куртку, сложила печати, попыталась направить поток чакры — всё так же больно и безрезультатно.       — Это чё за хреновина, даттебайо? Похоже на печать Орочимару, — шепотом резюмировал общее настроение Наруто, вытаращив глаза на рисунок, появившийся на её теле. — Сестрёнка, знаешь Орочимару?       Нами отрицательно покачала головой.       Песок, как и ночью, предупреждающе коснулся плеча, а затем заструился ниже. К счастью длилось испытание недолго: спустя несколько секунд Гаара повернул руку ладонью вниз, и песок, только что ровным слоем покрывавший дно палатки, сложился в схему из шести печатей. В центральной Нами узнала ту, что заточила в ней восьмихвостого.       — О-о, — протянул нестройный хор голосов.       — Мета-печать, — пояснил Гаара и крестами пометил два круга с символами. — Эти две — секретные печати Песка и Ветра. Я знаю алгоритм их снятия, но за результат на практике не ручаюсь.       — Идрить ты умный стал, Гаара! — прервал его восхищённый возглас Наруто, вызвавший косой взгляд Сакуры и тихое фыркание со стороны Канкуро.       — Стараюсь, — невозмутимо сообщил в ответ Гаара. — Проблема в остальных печатях. Что вы скажете, шиноби Конохи?       — Я знаю одну из них, — подал голос Неджи. Но тут же, усомнившись в чём-то, окинул Нами долгим взглядом своих белёсых, точно таких же, как у Хинаты, глаз. Буквально внутрь тела заглянул. — Да. Так и есть… Их опасно снимать по отдельности. Это ничего не даст, зато может убить сразу. Если снимать, то все одновременно.       Наруто зарылся пальцами в свою лохматую шевелюру и пригорюнился.       — Я не занималась техниками снятия именно таких печатей, — сказала Сакура, кусая губы. — Знаю похожие, но не точно такие. Но я уверена, что их может снять Цунаде-шишо. А ещё… вот эта, — она указала на самую тёмную и большую печать из всех, — потребует огромного количества энергии. И, скорее всего, выброс чакры будет такой, что нам понадобится полноценный барьер ирёнинов.       Ненадолго наступило тяжёлое молчание.       — Придумал! Мы должны спросить Эросеннина! — громко заявил вдруг Наруто, стукнув кулаком по ладони. — Он точно сможет помочь. Кста-а-а-ти, об Эросеннине! Хотите взглянуть на мою новую секси технику? — И, не дожидаясь ответа, он мигом сложил печати.       Раздался характерный для хенге хлопок, и вместо Наруто из пушистых облаков на них посмотрела блондинка с шикарными формами. Она захлопала ресницами, мило заулыбалась и подмигнула парням.       Нами подавилась лекарством и раскашлялась. Канкуро с нескрываемым интересом разглядывал технику Наруто, Шикамару, фыркнув, отвернулся. Взгляд Темари говорил о том, что она очень сильно сожалеет о своём веере, оставленном снаружи палатки, и только Неджи с Гаарой сохранили незыблемое хладнокровие.       — Наруто… — с усталым укором сказал Гаара. — Идея насчёт Джирайи в целом хороша. Но ты не мог бы не отвлекаться?       — Казекаге-сама, неужели вы отвергнете такую девушку? — обиженно пропищала хенге-Наруто. И тут же задумчиво приложила наманикюренный пальчик к губам: — А что если использовать эту технику против Акацуки?       — Идиотина… — вздохнула Сакура, закрывая глаза ладонью. — Боги, ну какая же идиотина. У нас серьёзный разговор!       — Завидуешь моим формам, Сакура-чан?       — Не-е-ет, не советую, Наруто-бака… — всхлипнул Канкуро, втянул голову в плечи, словно в ожидании взрыва, и был прав.       На Наруто обрушился сокрушительный удар кулака Сакуры, палатка содрогнулась.       — Хватит. Наруто нужен нам живым и целым. В своём нормальном виде, — скомандовал Гаара.       — Злые вы. — Наруто трансформировался обратно и принял серьёзный вид, потирая пострадавший от удара бок. — Я ж только технику показать хотел. Вы недооцениваете её возможности в бою…       — Наруто, попробуй связаться со своим сенсеем через Гамабунту. Это была годная идея, — перебил его Шикамару. — Пусть будет запасной вариант. Нам не стоит рассчитывать только на Хокаге-сама.       Теперь Нами, кажется, наконец, поняла, к чему шло всё это собрание.       — Слушайте. — Все посмотрели на неё. — Есть очевидное решение. Вам нужно не дать Акацуки собрать всех демонов в одном месте или вроде того, так? Восьмихвостый исчезнет, если я умру. Если он развоплотится раз и навсегда, то план Акацуки, в чём бы он ни состоял, потеряет смысл. Проще всего подождать пару недель… Столько ведь осталось? Ну или, если надо быстрее, — она повернулась к Неджи. — У тебя глаза как у Хинаты. Значит, ты тоже видишь чакроканалы и тенкецу, правильно? Перекрой их, и дело с концом.       Можно было бы приукрасить свою речь словами о высоких помыслах. Заверить всех, что она искренне заботится о судьбе человечества, о предотвращении витающей в воздухе войны или чем там грозили Акацуки. Нами не стала им лгать.       Ждать собственной смерти — позор для настоящего шиноби? Да, именно так гласил кодекс Кири. А ещё он несколько противоречиво утверждал на следующей же странице, что путь шиноби и есть смерть. Что для шиноби, который провалил миссию, смерть — последний шанс сохранить свою честь, а поиск оправданий для дальнейшей жизни — удел труса.       Нами миссию всей своей жизни провалила, и сон был лучшим о том напоминанием. А иного смысла у неё давно уже не было.       В палатке после её слов стало тихо. Слышен был только шум деревьев снаружи и голоса Ли с Тен-Тен, споривших у костра. Все замерли, кроме Гаары и Шикамару, которые, не таясь, переглянулись с видом «так и знали». Только Наруто продолжал прямо смотреть на Нами. На его лице попеременно вспыхивало негодование, неверие, гнев, печаль, возмущение, и так ярко горело каждое чувство, что не приходилось прикладывать никаких усилий, чтобы их считывать.       — Нет.       Нами показалось, что ей в грудь воткнули ржавый кунай и хорошенько там провернули — они произнесли это в один голос. Все сразу, хором.       — Пойдешь с нами, сестрёнка, — с мрачной решимостью заявил Наруто. Длинные царапины на его щеках грозно опустились вниз, следуя затейливой мимике. — Мы тебе не позволим умереть, и точка. Ты даже не это самое, не того… не думай!       — А ты хоть знаешь, что будет, когда из мира исчезнет хвостатый? — поинтересовался из своего угла Шикамару.       Нами нахмурилась и покачала в руках кружку, глядя на осадок на дне, но никаких ответов там не нашлось. Почему-то она не задала этот вопрос Ооками, когда могла. Да и сейчас ей было в общем-то всё равно. Она просто хотела выйти из этой игры, не думая больше о будущем.       — И мы не знаем. — Восприняв её молчание за отрицательный ответ, Шикамару развёл руками. — Каждый биджу — это огромный резервуар энергии. Резервуар мирового значения. Никто не может предсказать последствия, и это крайне проблематично. Возможно, урон будет похлеще, чем от затеи Акацуки, и жертв больше. Вот тебе причина ещё пожить, даже если неохота. Так-то я понимаю, этот мир — реально сплошной гемо…       — Шикамару, притормози! Ты за кого вообще? — возмущённо зашипела на него Сакура и легонько дотронулась до спины Нами: — У нас есть шанс, правда. Не всё так плохо.       — Нами-чан, так нельзя. Наши деревни стараются использовать другие методы, не такие, как во времена наших предков. — Голос Наруто прозвучал неожиданно серьёзно и твёрдо, так что Нами даже оглянулась на него. — Гаара уже Казекаге. Его деревня уже отказалась от создания оружия из людей. Когда я стану Хокаге, я поступлю так же… хотя бабулька и не верит, что я стану им, но я стану! Представь, а вдруг однажды ты станешь Каге Скрытого Тумана, и мы все будем придерживаться этих взглядов, и между странами и деревнями наступит мир! Жертвовать, даже одним человеком — не в наших правилах. Плевать, что думают другие! Плевать на традиции! Мы от этого отказываемся прямо здесь и сейчас!       «Здесь и сейчас. Выполняй мой приказ, или они будут проклинать твоё имя с того света… Ребятки, внимание, запоминаем: её зовут Нами. Это она будет повинна в ваших долгих страданиях».       — Нет, Наруто, нет! — Нами развернулась к нему, стиснув зубы. — Что за чушь? Ты забыл, зачем ты здесь? Ты ищешь своего друга! Ты мне сам вчера рассказывал! Ничего не выйдет, если будете возиться со мной. Ничего! Вы зря погибнете!       — Хватит! — Наруто вскочил, сжимая кулаки, и чуть не пробил дурной башкой потолок палатки. — Я найду Саске! Найду, как и обещал! А ты… Ты что, совсем, что ли?! — Он уже почти орал. И если до этого Нами показалось, что в неё воткнули кунай, то теперь её словно били по лицу. Голос, взгляд, слова Наруто были как хлёсткие горячие пощёчины, которыми пытаются привести в чувства теряющего сознание человека. Р-раз, р-раз…       Удар: — Хватит дурацких шуток, сестрёнка!       Удар: — Я тебе умереть не дам! Ты теперь тоже мой друг!       И контрольный: — Те, кто бросает друзей, кто позволяет им умирать, — самый поганый мусор!       «Как ты прав, Наруто. А что говорят о тех, кто губит друзей, а?»       Сразу же после этой мысли Нами обнаружила, что стискивает в кулаке воротник оранжевой куртки, а голубые глазищи Наруто, вдруг оказавшиеся очень близко, смотрят на неё с горьким сочувствием.       — Я всё понимаю. Правда… — сказал он, осторожно накрывая её кулак ладонью. — Всё будет хорошо, обещаю. Всё будет…       Пустота в груди заныла с бешеной силой.       — Нет, — прошептала Нами и оттолкнула его. — Твои друзья живы. Поэтому не смей говорить, что ты что-то обо мне понимаешь! Не смей обещать того, что не сможешь выполнить!       — Я буду твоим другом. Мы поможем.       — Мне не нужна помощь! Не нужны друзья! Идите вы… и помогайте тем, кому…       Она не успела закончить, потому что её вдруг стиснули в непрошенных и слишком крепких объятиях.       — Никто никуда не уйдёт, сестрёнка, — повторял Наруто, отказываясь убирать свои ручищи, сколько бы она ни отпихивала его. — Никто никуда не уйдёт. Я же сказал, это не в наших правилах. Не дерись, пожалуйста.       На спину мягко опустилась ещё одна рука, женская. Нами, внезапно обессилев, перестала сопротивляться и бездумно уставилась в проём выхода из палатки, слушая, как мощно бьётся чужое, непомерно доброе сердце. И даже не глядя, видела, как они окружили её: предусмотрительно протянутыми руками, добрыми, полными участия глазами, непроизнесёнными, но готовыми сорваться с губ словами ободрения. Всем, чего она уже не была достойна. Будь она прежней собой, она бы, наверное, заплакала и тоже обняла Наруто и остальных, всех по очереди. Но прежняя она больше не существовала, а её нынешнюю накрыло спасительной волной равнодушия.       Кто он такой, что решает за неё? Кто они все? Зачем она о них волнуется, когда видит второй раз в жизни? А они за неё? Не наплевать ли? Сбежать всё равно не выйдет. Убьют и ладно. Всех? Что поделать. Главное — в плен живой не попадать.              — Мы не будем рассматривать предложенный тобой вариант, Нами-сан.       Нами усмехнулась, услышав голос Гаары. Хотела бы она сейчас взглянуть в глаза ему, который всю эту кашу заварил, но он сидел в невидимом для неё углу.       — Но и гарантий успеха нет, — продолжал он. — Более того, нам понадобится твоя помощь и участие в сражении. Если ты идёшь с нами…       — Или ты идёшь, или Гаара потащит тебя своим песком, — прогудел Наруто ей в ухо, ослабив хватку, а потом зачем-то принялся трясти Нами за плечи из стороны в сторону, приговаривая: — Идёшь сама, или Гаара…       — Наруто, это не то, что я собирался сказать, — возразил Гаара.       — Наруто, бестолочь несчастная, а ну оставь моего пациента в покое! У неё сотрясение! — прорычала Сакура.       А Нами просто молчала. Она очень-очень устала. Пусть они делают, что хотят.       — Расскажи потом, как ты договоришься со своей совестью, если их всех убьют из-за этого, — не сдержавшись, прошептала она Гааре, когда все выходили из палатки. — А то мне, знаешь ли, пригодится новый проверенный способ.       — Они сами проголосовали за то, чтобы помочь тебе, — пожал он плечами. — Я не командую шиноби Конохи.       — Я вас вообще не понимаю…       — Это не обязательно, — безапелляционно отрезал Гаара и добавил, смерив её тяжёлым взглядом: — И, если ты вдруг передумала насчёт обрыва, то уже поздно.       — Поздно что?       — Поздно пытаться покончить с собой. Любым способом. Я прослежу, чтобы у тебя ничего не получилось. — На этом он отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

      Спустя полчаса отряд в полном составе расположился кругом на земле, чтобы выслушать план Шикамару. Нами была как никогда мало заинтересована в стратегиях любого сорта, поэтому пропускала весь разговор мимо ушей, пока не ощутила лёгкий толчок в плечо.       — Ау? Нами-сан, ты шаришь в тайдзюцу?       — А? — Она недоуменно посмотрела на Шикамару. Тот цокнул языком и пробормотал что-то про запару.       — Мне надо понять, насколько ты вообще способна участвовать в бою и какие силы нам надо отводить на твою защиту. Ты не управляешь сейчас чакрой, но что насчёт тайдзюцу?       — На миссиях я использовала в основном тайдзюцу.       — А как же ниндзюцу? Ты же…       — У меня маленький резерв своей чакры, Шикамару-сан. А брать взаймы у демона чревато. Так что тайдзюцу. Если у вас найдётся запасное холодное оружие, я неплохо владею саем или кусари-фундо.       Шикамару взглянул на Тен-Тен. Та кивнула и тут же раскатала огромный свиток призыва. Раздался хлопок, бряцание металла, и Тен-Тен протянула Нами длинную цепь и два нестандартных сая: центральный зубец у них имело остро заточенные на манер кинжала грани на самом конце. Такой обратным хватом голыми руками не удержишь, зато он способен не только колоть, но и рассекать.       — Пойдёт? — спросила Тен-Тен.       Нами повертела оружие в руках и кивнула.       — Да, спасибо.       — Великолепно. Тогда ещё просьба. — Шикамару привычным жестом вытянул из пачки сигарету и, закурив, продолжил: — У нас есть Ли, который никогда не владел ниндзюцу, но считается сильнейшим в тайдзюцу. Я хочу сравнить вас с ним в бою, чтобы получить представление о твоих навыках. Сакура-сенсей, конечно, немного против… — «Сакура-сенсей» метнула в него убивающий на месте взгляд, и Шикамару вздохнул. —… но я бы предпочёл иметь хотя бы примерное понимание того, на что ты способна.       — Как скажешь, — равнодушно согласилась Нами.       — Тогда сейчас поставим вам метки. Сражаться будете, пока один из вас не коснётся метки противника. Постарайтесь обойтись без увечий. И бой желательно закончить быстро, лишнего времени в моём плане нет.       — Я не против, если ты будешь использовать оружие! — бодро заявил Ли, вскакивая с места с энергией бешеного зайца.       — Как скажешь, Ли-сан, — снова согласилась Нами.

      Поклон. Противники стояли друг напротив друга; на плече у каждого мерцала красная метка.       — Удачи, Нами-сан! — Ли лучезарно улыбнулся и в тот же миг пропал из поля зрения. Вот это скорость!        Движение сбоку — еле уловимое для глаз. Не оборачиваясь, Нами метнула цепь. Тускло-серебристые звенья послушно скользнули по ладони и запястью и обвились вокруг лодыжек жертвы. Почти обвились — Ли, оттолкнувшись от земли мощным прыжком, ушёл от ловушки. Головокружительное сальто в воздухе — и на Нами сверху обрушилась стремительная комбинация ударов и захватов.       Едва успевая ставить блоки и уворачиваться, она не могла придумать толковой тактики. А потому скользнула в сторону и спряталась за толстой сосной, чтобы выиграть секунду на размышления. Придумала. Обмотав цепью руку и закрепив саи штатными ремешками на бёдрах, подпрыгнула, подтянулась на ветке, и вот уже поле боя как на ладони. Отсутствие чакры хоть и не давало передвигаться между деревьями, карабкаться на них никак не мешало.       Ли потерял её из виду. Пока он настороженно озирался, Нами из своей засады вновь послала кусари-фундо в полёт. Грузик на конце цепи уже почти врезался в красную метку на груди Ли, когда он метнулся вбок. Перед глазами промелькнул смазанный зелёный сполох, лицо обдал порыв ветерка, и…       Нами рискованным прыжком назад оказалась на соседней ветке, а пальцы Ли прошли в считанных миллиметрах от её метки. Приземление, однако, вышло не из удачных: подошва ботинка проскользнула вперёд, а Нами ухнула вниз вместе со здоровым куском коры и повисла на руках.       Ли уже стоял прямо над ней. Быстрый же этот «зелёный зверь Конохи»! Или как он там представлялся?       Ну а как тебе такое? Она качнулась, скользя ладонями по лишённой коры гладкой ветке и закинула ногу вверх до дуге. Практически достала носком ботинка до груди Ли!       Он увернулся. А если вслед швырнуть кусари-фундо?.. Всё равно ушёл, чёрт!       В груди опасно затеплилось что-то вроде азарта — яркий зелёный мазок на сером холсте. Ли был потрясающим противником. А ещё он не прекращал улыбаться, и более смешной и заразительной улыбки Нами в жизни не видела.        Они одновременно спрыгнули на землю и сошлись в классическом рукопашном поединке. Ли наседал, Нами била и отступала, всё чаще уворачиваясь. Блоки ставила лишь изредка, избегая подставлять под удар больную руку.       Он сражался в лучшем случае вполсилы. Она — в полную, однако не пыталась применить жёсткие захваты или сломать противнику шею цепью, как сделала бы в реальном бою.       Оставалось только гадать, как эта игра в поддавки поможет Шикамару с принятием стратегических решений.       Чувствуя, что выдыхается, Нами пошла на очередной обманный манёвр. Уклонение, резкий нырок вниз и удар по ногам, попавший в цель. Ли сбился с темпа, пошатнулся — похоже, она нашла его уязвимое место. Однако порадоваться не успела — он уже пружинисто оттолкнулся от земли и нанёс ответный удар сверху. Рука в бинтах задела волосы Нами, но до цели не достала.       Зато Нами извернулась не хуже змеи, крепко схватилась за ворот зелёного трико Ли, и в ту же секунду поняла, что и он сейчас дотронется до её метки.       — Стоп! — прервал их голос Гаары. Бойцы замерли как вкопанные. — Достаточно. Хорошо.       Ли задорно подмигнул и показал Нами большой палец:       — Нами-сан, я вечно ваш поклонник! Весна юности пылает в наших сердцах!       Сакура, сидящая сзади, фыркнула в кулак. А потом быстро подсела к Нами, чтобы проверить, не стоит ли ей прямо сейчас прикончить «зелёного зверя» за неаккуратное обращение с пациенткой.       — Ладненько, — сказал Шикамару, подавляя скучающий зевок, словно это не он «заказывал» бой, и переместил сигарету в другой уголок рта. — Теперь слушайте, расскажу, как будем двигаться дальше.