Между Ветром и Водой

      Очередное промозглое утро нависло над головами одиннадцати шиноби как проклятие. Монотонный дождик бездомным псом увязался за ними по пятам и шёл, шёл, шёл, а следом волочились тяжёлые рыхлые облака, царапаясь брюхом о макушки елей. Так начался шестой день с того момента, как Нами оказалась в отряде Суна-Коноха.       — Мы должны закончить поиски, ради которых забрались в это болото, а потом сразу направимся в Коноху. Там тебе помогут, — объяснил ей Шикамару сразу после поединка с Ли. Она молча кивнула.       С того момента их маршрут почти не поменял траекторию и по-прежнему пролегал через леса нейтральной зоны, параллельно границе Страны Воды. Из-за однообразия пейзажа создавалось впечатление, что они блуждают по заколдованному кругу, никуда на самом деле не двигаясь. Хотя, может, они и правда почти не двигались?       Лишённая чакры, Нами не могла перемещаться по деревьям наравне с остальными. Поэтому всем, кроме тройки разведчиков, пришлось спуститься на землю и продираться сквозь лес исчезающе узкими тропками, на которых мокрые зловредные заросли всячески норовили побольнее отхлестать незванных гостей по щекам острыми, будто зазубренными краями листьев и замедлить их движение, подставляя подножки узловатыми корнями и цепляясь за одежду сучками.       Отрывая от волос очередную запутавшуюся в них колючку, Нами размышляла о том, что, хотя она никогда не покидала пределов страны Воды, здесь всё казалось ей привычным. Лес на границе с Огнём мало отличался от тех мест, где проходили тренировки в Кири. «Интересно, как тренируются шиноби в других селениях?» — невольно задумалась она, слушая цветистую ругань Канкуро, который только что получил веткой по лицу и поскользнулся на мокром корне.       В Кири будущих и уже состоявшихся генинов гоняли в шторм по грязевым потокам, спускавшимся со склонов гор, и по болотам, где вились тучи насекомых. Гоняли по жаре, когда от испаряющейся после ливней влаги было не вдохнуть, и по режущему ноги снежному насту, под которым прятались полыньи. Иногда налегке, почти без одежды, иногда в полной амуниции с масками на лицах и грузами на спине и руках. Во время этих пробежек использовать чакру запрещалось. Её следовало приберечь для спаррингов, которые следовали сразу после. Единственной поблажкой на таких тренировках для особо отличившихся была обувь: вместо стандартных сандалий везунчикам выдавали тяжёлые, зато закрытые, прочные и не скользящие по грязи и снегу ботинки. Точно как те, которые ей вместе с оружием и аптечкой оставил неведомый «друг». Нами задумчиво оглянулась на свои следы, отпечатавшиеся в сырой листве. «Друг» всё рассчитал. Он знал, что у неё не будет чакры.       «Кто же ты?»       Хотя за время заключения тело и отвыкло от огромных нагрузок, Нами в этом лесу было проще, чем шиноби Конохи и, тем более, Суны. Она получала удовольствие от движения, от подзабытых сверхусилий, от ноющей боли в усталых мышцах и листьев в волосах. Для неё все эти кажущиеся неприятности сливались в одно слово: «свобода».       За прошедшие дни Нами успела смириться с тем, что никуда не сможет деться от десяти шиноби, желающих причинить ей добро. Она держалась чуть позади четвёрки, которую ей определили во временные напарники, — Неджи, Ли, Канкуро, Тен-Тен — и любого общения сверх вынужденного минимума избегала. Зачем ей привязанность к этой команде? Спасибо, не нужно. Она не хотела переживать это снова. Фраза «Не хочешь хоронить товарищей — не заводи товарищей» обрела вторую жизнь. Если уж они такие наивные идиоты, что надеются одновременно противостоять Туману на территории Тумана, чокнутому нукенину-подрывнику ранга S и найти при этом ещё одного нукенина, то не её ума это дело и беспокойство не её.       На стоянках Нами сидела в стороне, а от задушевных бесед с Наруто всячески уклонялась. Последнее, по правде сказать, было задачей повышенной сложности. Со звёздочкой.       — Сестрёнка, ну ты зачем так? Пока ты жива, всё можно изменить и исправить, — очень серьёзно сказал Наруто, в очередной раз подкравшись поболтать во время привала.       Он упорно, если не сказать настырно, заводил один и тот же диалог и всё не оставлял надежды разговорить и развеселить её. Нами, как и десять раз до этого, покивала в ответ и поднялась, чтобы отойти подальше. Лично для неё у жизни были припасены только два варианта: «шанс натворить бед» и «шанс всё усугубить». Проверять, который из них выпадет сейчас, не хотелось.       Но она совершенно не ожидала, что вид поникшего Наруто и его улыбки, только что такой простодушно-широкой, а теперь беспомощно угасшей, застанет её врасплох и болезненно перещёлкнет что-то внутри. Нами досчитала в уме до ста, мысленно умоляя его пойти ко всем демонам и оставить её в покое, после чего, обозвав себя тряпкой, повернулась. Наруто стоял на том же месте, не шелохнувшись. Ну как можно быть таким?..       — Расскажи ещё раз про вашу миссию в горах, а то я в прошлый раз пропустила половину, — попросила Нами и вместе с ним пошла к костру. Просто согласиться было легче, чем раз за разом выдерживать зрелище опечаленного Наруто.       Тот вечер, и следующий, и дневные привалы тоже она провела рядом с командой. Слушала неиссякаемые шутки Канкуро и болтовню Ли о какой-то Весне юности, тонкие саркастичные замечания Шикамару, громкие перепалки Сакуры с Наруто и всеобщие споры на тему «в какой деревне больше гениев и лапша вкуснее». От их разговоров и смеха еда и чай снова обретали вкус и редкие солнечные лучи казались ярче. Даже гложущее чувство пустоты на месте центров чакры Нами почти не замечала в течение дня, хотя оно никуда не девалось, а только медленно нарастало.       На шестые сутки после многочасового перехода и бесплодного осмотра очередного «убежища» команда вышла к реке, которую прежде они видели только с края обрыва. Когда тихая запруда неожиданно забликовала тёмным манящим зеркалом в просвете между деревьев, порядком озверевшие от хлюпающей кругом липкой грязи шиноби не смогли отказать себе в удовольствии искупаться. Лагерь разбили на поляне близ реки.       Уже помывшись и успев немного поплавать, Нами сидела на пологом каменистом склоне, спускавшемся к воде. Туман плотным занавесом скрывал противоположный берег заводи, и можно было запросто представить, что это море. Она так и делала. Правда, пахло не морем, пахло весенним лесом, молодой отсыревшей листвой и пресной водой — свободой, которой было не надышаться. Дождь ненадолго перестал лить как из ведра и завис в воздухе серебряной дымкой. Выдавала его только рябая поверхность воды, испещрённая тысячами кругов. Дождь ложился на обнажённые плечи прозрачным плащом и после речной глубины казался тёплым.       Нами зацепила пальцами ноги кромку воды и, наблюдая за танцем ряски и зелёных лодочек-листьев, привычным движением скрутила волосы в жгут. Погода недвусмысленно намекала, что на сухую голову можно не рассчитывать, но ей достаточно было сделать так, чтобы с волос за шиворот не текла вода. Остальное было привычно: купание в обжигающе-ледяной реке, влажная одежда, натянутая на влажное же тело. Мокро, холодно, промозгло. Замечательно.       Вдруг слева сквозь толщу тумана до её ушей донёсся пронзительный вопль, сопровождаемый плеском, а затем безудержный хохот и чья-то ругань. Нами вздрогнула, едва не сорвалась с места, но вовремя вспомнила: по ту сторону небольшой каменистой косы принимала водные процедуры мужская часть команды. Источником шума наверняка был Наруто, которого кто-то дружеским пинком отправил в воду. Вот вышел бы казус, бросься она сейчас ему на выручку.       Закончив выжимать и надеясь расчесать или хотя бы слегка пригладить окончательно разлохмаченные после мытья завитки, Нами запустила в них пальцы. И тут же выругалась под нос: без шансов.       — Нами-сан, хочешь?.. Я ношу с собой запасную, — послышался сбоку тихий робкий голос. Хината, тоже уже одетая после купания, присела рядом и протянула небольшой гребешок. Нами невольно задержала взгляд на мерцающей россыпи дождевых бусин, осевшей на волосах Хинаты, которые струились по её плечам гладким чёрным водопадом, и с улыбкой покачала головой:       — Спасибо, Хината-сан, но это не поможет. Битву с моими волосами проигрывают девять расчёсок из десяти.       Хината тихонько рассмеялась, прикрыв ладонью рот, а потом внезапно предложила:       — Давай тогда я попробую? Я всегда причёсываю младшую сестру, а у неё знаешь какие густые волосы! И вечно путаются во время тренировок. Но я с ними очень хорошо справляюсь. — Говоря так, она подсела поближе и принялась за дело прежде, чем Нами успела возразить.       Руки у Хинаты и впрямь были золотые. Она разбирала прядь за прядью аккуратно, безболезненно и настолько приятно, что Нами оставалось лишь прикрыть глаза и мысленно мурлыкать. Мягкие движения пальцев и гребня напомнили о Хитоми. Та тоже любила повозиться с вредными кудрями подруги, приговаривая, что ей бы тоже хотелось такие волосы. Просто смешно, ведь у самой Хитоми были прекрасные, совершенно прямые и гладкие волосы. Тёмные, совсем как у Хинаты.       — У тебя красивые волосы, Нами-сан, — заговорила Хината, словно прочитала мысли. — И вообще, я думаю, что ты милая. Только молчаливая. Ты не бойся общаться с нами, Наруто-кун верно говорит, мы хотим помочь…       Нами открыла глаза, выныривая из воспоминаний.       — Ты очень добра, Хината-сан, — неловко пробормотала она и, услышав ещё один звонкий взвизг Наруто, невпопад добавила: — Тебе нравится Наруто, правда?       Последнее, по-видимому, было лишним. Нами услышала, как Хината хватает воздух ртом, а, обернувшись, увидела её пунцовое лицо. Она выглядела так, будто приготовилась хлопнуться в обморок. Нами успела представить, что сейчас будет прыгать в реку прямо в одежде и вылавливать бесчувственное тело, но ситуацию спасли Сакура и Тен-Тен:       — Хэй! Хината-чан, Нами-сан! Красоту наводите? Можно мы присоединимся? — Тен-Тен с размаху плюхнулась рядом. Её каштановые волосы, обычно убранные в два аккуратных пучка, были распущены, щёки горели от купания в ледяной воде.       — А я потеряла расчёску неделю назад… — посетовала Сакура и села с другой стороны, кутаясь в плащ. — Хожу как пугало. Тен-Тен, не одолжишь мне свою? Вот спасибо! Ух, водичка освежающая! Но до чего же я ненавижу ходить с мокрой головой, шаннаро! Нами-сан, не знаешь, этот дождь когда-нибудь закончится?       — Ну… — Нами подняла глаза на безнадёжно затянутое слоистыми серыми тучами небо. — В Мидзу есть выражение, которое отлично описывает погоду в этой области. «Место, где дождь идёт тридцать пять дней в месяц».       — О боги, — простонала Сакура. — Ни слова больше.       — Да уж, страна Воды оправдывает своё название. Тут только и делаешь, что моешься, но чище почему-то не становишься, — буркнула незаметно подошедшая Темари, усаживаясь рядом со всеми.       Ей, привыкшей к постоянной жаре, не подходила эта страна, это место. Темари держалась молодцом, но, глядя на её упрямо поджатые и всё равно подрагивающие от холода губы, хотелось напоить её горячим чаем или мисо.       — Темари-сан, а давай сходим вместе на горячие источники, как вернёмся? — предложила Тен-Тен.       — Точно! Приглашаем! Будет весело, — подхватила Сакура.       — Н-нами-сан, пожалуйста, не дёргай головой, я ещё не закончила, — тихонько завозмущалась над ухом Хината. — Заплету тебе косу, да? Будет красиво и удобно.       — Нами-сан, а ты не поможешь мне тоже пока с причёской, а? Умеешь? — с надеждой протянула ей две алые ленточки Тен-Тен.       — Я… — собралась отказаться Нами, но ленточки уже непонятно каким образом оказались у неё в руках. — Я умею, да.       — Супер, спасибо! — Тен-Тен с довольной улыбкой подвинулась поближе, ловко скрутила первый пучок и растопырила пальцы, чтобы Нами удобно было закрепить его.       Атласная лента скользила по ладоням мягко и привычно. Когда Нами закончила, Тен-Тен и Сакура принялись по очереди заглядывать в одно крохотное зеркальце, пытаясь рассмотреть там себя, толкаясь плечами и хихикая. Только Темари осталась немного в стороне от веселья и прихорашиваний и сидела, уставившись на воду невидящим взглядом. Наверное, тоже думала о том, что будет с этими девочками, так непохожими на шиноби на задании, когда они столкнутся с отрядами Кири. Нами чуть было не предложила ей помощь с причёской, но, опомнившись, закрыла рот и покачала головой, чем вызвала новый тихий протест со стороны Хинаты:       — Нами-сан, пожалуйста, сиди ровно… Я почти закончила…       После купания собрались в лагере. Шикамару, Наруто и Гаара тихо совещались чуть в стороне над картой. Канкуро помогал Тен-Тен с приготовлением мелкой рыбёшки, которую та выловила в реке, и одновременно вступил с ней в какой-то очень яростный спор. Судя по долетавшим с их стороны возгласам, речь шла о преимуществе разных методов заточки оружия.       Нами, странно разомлевшая и рассеянная после посиделок на берегу бродила по кромке леса между деревьев в поисках побегов дзенмаи. При сборе этого вида папоротника всегда приходилось повозиться, поскольку в пищу годились только побеги женских особей. Зато они были сочнее, приятнее на вкус, чем вараби и лучше подходили в качестве гарнира к рыбе. Отщипнув очередной побег, скрученный на верхушке в мелкую «монетку», и определив его как съедобный, она подняла голову и заметила неподалёку Хинату. Та теребила в руках два пучка листьев.       — Вот этот выброси, — сказала ей Нами, подходя ближе и указывая на более тёмные листья. — Тут у тебя фуки, а тут — листья ревеня. Вторые ядовиты.       — О… С-спасибо, — закивала Хината. — Я слышала, что у фуки есть ядовитый близнец, но он не растёт в Огне, и я засомневалась.       — Если сомневаешься, можно лизнуть срез, — поделилась Нами. — Они похожи внешне, но у фуки более вяжущий вкус. В Воде ревень тоже не везде растёт, но здесь местность прямо-таки богата на дикоросы… Что? — Она заметила, что Хината улыбается.       — Ты первая заговорила со мной, — мягко ответила та. — Тебе нравится говорить о растениях, да? И ты разбираешься в них.       Нами покачала головой, забрала у Хинаты ядовитые листья, а вместо них вручила ей наспех сплетённую из лозы корзинку с побегами папоротника.       — Вот, эти уже можно готовить.       Сказав так, она поспешила уйти в противоположную сторону и поймала на себе пристальный, задумчивый взгляд Темари. Та часто — почти всё время — наблюдала за ней, и сейчас Нами могла поспорить с кем угодно, что Темари будет есть за ужином только рыбу. Без гарнира.       Ближе к ночи, когда рыбки с жареными дикоросами были с аппетитом съедены всеми желающими, а травяной чай выпит, короткие часы относительно сухой погоды сменились проливным дождём. В надвигающихся сумерках потоки небесной воды казались почти чёрными, и от заводи пришлось немного отойти в поисках возвышенности, чтобы по утру не обнаружить себя лежащими по пояс в разлившейся реке. Когда относительно сухое место было найдено, все, кроме невезучих дежурных устроились под одним из растянутых между деревьями тентов, отбросив идею ставить отдельные палатки и забылись сном.       Ночи на свободе упрямо приносили Нами повторяющиеся по кругу сновидения. Приют — запечатывание демона — тренировки с Сакаи — Аомори — приют — демон — тренировки — Аомори. Словно чья-то злая рука заклинила калейдоскоп и обрекла его выдавать одни и те же узоры по кругу.       Сегодня, однако, сценарий видоизменился.       На месте подопытных Сакаи не «просто доктор», который не назвал своего имени, не Тера, сказавшая то ужасное «Спасибо» и не Мин, который… Нет, нет. Их места на кушетках заняли Сакура, Хината, Ли, Наруто, Темари… Нами не верит в то, что это происходит, но не может и оторвать глаз от Хинаты. Её прекрасные, похожие на дорогой шёлк волосы подметают пол и пачкаются в чужой крови. Её белой и такой тёплой шеи касается чья-то рука. Это рука Сакаи или её, Нами? Чей-то голос неразборчиво шепчет: «Давай. Это же ты привела их сюда, так что не медли, продолжай. Скорее. Или я сделаю так, что они будут проклинать твоё имя с того света». А затем следует формула дзюцу.       Нами отворачивается, но её голову что-то держит, мешает. И тут лабораторию сотрясает грохот.       Она села, тяжело дыша. Далёкий ли раскат грома или чей-то звучный всхрап — что-то помогло вырваться из капкана кошмара. Темнота вокруг была непроглядная, нехватка в центрах чакры ныла. Когда глаза смогли отличить беспокойную черноту неба от вязкой черноты земли, Нами поднялась, тихонько нащупала два сая и цепь, которыми снарядила её Тен-Тен, и, отыскав взглядом единственный слабый источник света, направилась туда.       Под вторым навесом горела пара поленьев. Огонь трепыхался на сквозняке и сердито шипел, когда на него плюхались капли дождя, просочившиеся через непромокаемую ткань — непромокаемой она могла считаться в стране Огня, но не здесь. Тепло пахло горящей смолой, влажной землёй. Под навесом сидели двое… или нет. Присмотревшись, Нами поняла, что одним был Гаара, а вторым — его тыква-горянка, которая из-за своих размеров могла сойти за отдельного члена команды. Интересно, годится ли его главное оружие в таких погодных условиях хоть на что-то, кроме возведения песчаных замков?       Гаара заметил её приближение. Коротко кивнул издалека.        — Доброй ночи, — сказала Нами, входя под навес и перекидывая намокшие под дождём волосы через плечо. Огонь, встретившись с брызгами, затрещал и выбросил ворох искр. — Здесь найдётся пара глотков воды или лучше сразу к реке?        — Есть чай. — Гаара указал на котелок.       Кивком поблагодарив его, Нами зачерпнула с самого дна тёмный напиток вместе с листьями, а потом выбрала себе место по диагонали от Гаары и прислушалась. Отрадно было слышать сопение, доносящееся из-под соседнего тента. Оно доказывало, что сон — ложь. Хорошо. Как это хорошо. Нами сделала глубокий вдох. Ароматное облачко пара от кружки потянулось к лицу, ненавязчиво оглаживая теплом подбородок и щёки. Здесь, у костра, было до безобразия спокойно.       — Кто они? — спросил вдруг Гаара. — Те, кого ты зовёшь во сне.       Нами мгновенно вскинула на него хмурый взгляд. Она, получается, опять говорила во сне, а он не только всё слышал, но и вслушивался? Эта мысль заставила её почувствовать себя обнажённой и совершенно безоружной, как если бы её застали врасплох во время переодевания.       — Ты всегда следуешь принципу «любопытство — не порок», да? — поинтересовалась она в ответ.       Гаара едва заметно качнул головой.       — Я лишь пытаюсь разобраться в твоей истории, потому что она может повлиять на нас всех. Так они существуют? Комура, Тера…       — Они существовали, — перебила она поспешнее, чем стоило бы. — Это… просто люди.       — Значит, это и есть твои онрё?       Нами не была уверена, кто вложил в эту фразу столько едкой иронии — Гаара или её собственное воображение, всё ещё отравленное ядовитыми парами сна, — но так или иначе какая-то невидимая чаша внутри неё вдруг оказалась переполнена.       — Верно, — кивнула она, пристально изучая мимику собеседника. — А что насчёт твоих? Судя по твоей репутации, к тебе онрё должны являться целой армией.       — К счастью, у меня не настолько богатое воображение, — ответил он равнодушно, словно бы не замечая неприкрытой враждебности в её голосе. — И дремучие суеверия не способны меня напугать.       — Вот как. А знаешь, на острове Нусима, в Мидзу есть суеверие, которое не оставило бы равнодушным даже тебя. Обычай, вернее сказать… — На этом месте Нами замолчала и сделала несколько глотков чая. На дне котелка он крепко настоялся, и вяжущая горечь прекрасно сочеталась с теми чувствами, что она сейчас испытывала.        — Продолжай, мне интересно, — сказал Гаара, не воспользовавшись шансом свернуть разговор. Опрометчиво.        — Мне однажды пришлось оказаться на Нусима во время миссии, — покладисто продолжила Нами, — в тот момент, когда местные жители строили большой храм на берегу океана. Он должен был стать главным святилищем острова, но каждый раз его либо подмывали волны, не давая закончить даже фундамент, либо целиком, вместе со строителями, сносило цунами. После четырёх неудачных попыток священник посоветовался с духами, и по его наставлению жители острова совершили жертвоприношение. Выбрали женщину с ребёнком, оставшихся без кормильца и покровителя, и замуровали заживо в основании одной из опор строения в надежде на то, что они будут оберегать храм и укрощать волны. «Хитобасира», «человеческий столп» — так у них это называется.       Мазки света от костра нарисовали на бесстрастном лице Гаары подобие улыбки.        — Им помогло?        — Нет. Следующее цунами было в три раза сильнее всех предыдущих. Мы еле затормозили его целой командой.        — Предсказуемый результат. Я думал, что подобные дикие традиции давно исчезли.       Для человека, которому она, не таясь, пыталась словесно вогнать кунай под рёбра, Гаара был очень спокоен и разговорчив. Он либо не понимал, к чему она ведёт, либо понимал абсолютно всё и почему-то позволял.        — Нусима — всего лишь крошечный остров, отрезанный от большой суши океаном. Маленькие общины долго помнят то, о чём забыло большинство. Где община покрупнее, там и память у людей гораздо короче. Не правда ли, Казекаге?        — Так и есть. Что было после цунами? Обычай запретили?       — На моей памяти нет. Мы завершили миссию и уплыли с того острова. Но, немного зная местных, ставлю на то, что они решили, будто дух жертвы просто обозлился и стал вредителем.        — Столп, который захотел обрушить здание?        — Точно. — Нами всмотрелась в поблескивающие огненным золотом глаза напротив. — Я бы поняла её желание. А ты? Разве это справедливо? Сначала жертву лишают выбора, но восхваляют так, будто бы она сама хотела такой участи, а стоит ей взбунтоваться, как её тут же нарекают чудовищем и первопричиной всех бед. На месте той матери я бы мстила. Возможно, через ребёнка, останься он вдруг жив… Кажется, нечто подобное произошло в Суне?       Гаара хранил молчание и пристально смотрел в ответ.        — Я читала, что ты убивал людей в своей деревне. Это правда?        — Правда.       Огонь между ними достиг сухой сердцевины дерева и затрещал громче. Причудливый рисунок бликов изменился, проявив в мягких чертах Гаары нечто грозное, противоречащее обезоруживающей искренности его ответа.       — Ты ведь говорила, что ничего обо мне не знаешь, — заметил он, поднося кружку к губам, и жутковатое впечатление миновало.        — О тебе — ничего, — согласилась Нами. — О том, кого назвали «песчаным демоном», довольно многое. Проблема в том, что демон, очевидно, — не весь ты. А в отчётах, которые я читала, не вся правда или не всё правда. О том, что всеми ненавидимый джинчуурики стал Казекаге, там предпочли умолчать. Как тебе удалось? Ты захватил власть силой?        — Нет. Но в политике логики и правды иногда меньше, чем в твоих суевериях.       — Что же ты делаешь в роли Казекаге? Искупаешь старые грехи?       — Именно так, — подтвердил он ровно и прибавил зачем-то: — Я не шучу.       — Да и я не смеюсь… — Вместо прежней злости Нами вдруг ощутила притаившуюся за ней печаль. — Скорее сочувствую.       — Почему?       — У пути искупления нет счастливого конца.       — Откуда тебе это известно? — Она не ответила, и Гаара добавил: — У него просто нет конца. Но значит ли это, что нет и смысла?       Нами опустила голову и потёрла шрам на брови. Ками всесильные, наверное, она действительно истосковалась по общению с людьми, раз ей начинал нравиться этот разговор.       Гаара не ввязался в ссору, которой в глубине души она жаждала, чтобы выплеснуть скопившуюся внутри муть противоречий и тревог. Он не противостоял ей ни ответной злостью, ни попыткой переубедить и заставить поверить в лучшее, как сделал бы Наруто. Просто выслушал и остался спокоен, будто скалы бухты, способные поглотить удары шторма. И как ни странно, волны её злости и смятения разбились об это спокойствие и стихли. Внутри стало чище, и даже стыдно сделалось за жестокие вопросы и мелочный сиюминутный гнев.       Нами наблюдала за тем, как Гаара качает в руках кружку, пытаясь остудить чай, и думала о том, что он кажется сейчас намного старше, чем есть на самом деле. И о том, что её злости и тем более ненависти он, пожалуй, не заслуживает. Единственный человек, которого она ненавидела подлинно, до темноты перед глазами и застрявшего в горле крика, остался в Тумане, недосягаемый и для неё — непобедимый. А Демон Песка хоть и назывался врагом, но только на бумаге. Он не был виноват в том, что чужие руки пытались поставить их друг против друга как фигуры на доске для сёги. Как и она.       И потом, вот ведь ещё задачка, которую ей предстояло решить: есть ли смысл продолжать считать врагов своей деревни своими врагами, если ты сама для родной деревни теперь мишень?       — Тебя готовили к войне с Песком, — задумчиво сказал Гаара, словно читал её мысли, и, отставив кружку в сторону, сложил руки в замок. — Хотела бы встретиться на поле боя?        — Что? — поразилась Нами. — Нет. Никогда. Ты что, хочешь вызвать меня на бой?       — Я рассматриваю такой вариант, — пожал он плечами. — Но не сейчас.       — И зачем?       — Мне интересно, — туманно ответил Гаара.       — Хорошо, я тоже рассмотрю эту возможность на будущее, — пообещала Нами, не удержавшись от смешка. — А мне всегда было интересно посмотреть на другого джинчуурики. Хотя, в случае войны, дело вряд ли обошлось бы простым знакомством. При плохом раскладе я могла встретиться сразу с двумя. С тобой и джинчуурики Конохи.        — С Наруто?       Гааре удалось удивить её в самый неподходящий момент. Нами едва не выплюнула только что отпитый чай себе под ноги, а когда откашлялась и смогла говорить, то ошеломлённо просипела:        — С Наруто?        — С Наруто. С джинчуурики девятихвостого.       Ками-сама, да это могла бы быть поистине интересная встреча.        — Почему ты? — Гаара вдруг прищурился с явным любопытством.        — Что «почему я?»        — Почему тебя выбрали на роль джинчуурики? Хьюга говорят, что твои чакроканалы и до блокирующей печати были не в идеальном состоянии. Ты — родственница Пятого Мидзукаге?        — Неужели наш недобровольный обмен информацией не закончился в прошлый раз?        — Я утолил твоё любопытство. Надеялся на взаимность.        — А я назвал бы это вполне добровольными откровениями, — заявили позади.        — Канкуро. — Гаара перевёл взгляд за плечо Нами. — Ты почему здесь?       В поле зрения из темноты выплыло раскрашенное лицо с загадочной улыбкой. Остальных частей Канкуро толком было не рассмотреть из-за глухого чёрного комбинезона.        — Да я просто встал отли… — он перехватил взгляд Нами, —… отлично выспался потому что. И больше не мог уснуть. Сходил к реке — там Хьюги сидят как каменные статуи. Безобразная ночка для дежурства им выпала. Думал сменить, но оба отказались. Решил посмотреть, что за непотребства творятся у костра, а тут вы мило воркуете. Хочу тоже.       Если Гаара экономил слова и говорил так, словно взвешивал и обмерял линейкой каждый слог, то его старший брат обладал языком без костей и талантом сочинять на ходу байки любой степени правдоподобности. Канкуро легко было принять за смешливого оболтуса, грубоватого и поверхностного, как лишайник на пне. Легко, потому что к этому образу он и стремился. Вот только Нами слышала, что он встал со своего места ровно в тот момент, когда встала она. И не ходил он ни к какой реке, а, скорее всего, всё это время находился неподалёку, как и полагается верному телохранителю Казекаге и любящему брату. А его взгляд, молчаливо обещающий все муки мира любому, кто посмел угрожать дорогому человеку, Нами опознала даже в темноте. До смерти Хитоми она постоянно видела такой же в зеркале.       — Так что, Нами-сан, братишка заслужил ответные откровения? — Канкуро насмешливо прищурил один глаз.        — Меня не выбирали, — сказала она, поворачиваясь обратно к Гааре. — И Пятому Мидзукаге я никто. Его сын умер, а единственная родная внучка сбежала из Кири. Может быть, её и хотели сделать джинчуурики, но не сумели найти.       Простота, с которой слова вылетели изо рта, удивила её саму. Раньше Нами ни с кем не обсуждала своё прошлое, но сейчас, несмотря на обоюдное недоверие, сказала братьям из Песка почти чистую правду.        — И как ты стала джинчуурики? — Канкуро уселся рядом с Гаарой и попытался облокотиться на горлянку, но его руку тут же что-то отпихнуло. Он обиженно фыркнул и снова обернулся к Нами. Его интерес из наигранного сделался вполне искренним.        — Сама захотела.       Вкус у откровений был под стать чаю — горький, но какой-то очень правильный и будто распутывающий какой-то сложный узел внутри.        — Сама захотела стать джинчуурики? — медленно переспросил Гаара.        — Да. Посчитала, что это отличная идея изменить свою жизнь к лучшему, — полусерьёзно-полунасмешливо подтвердила Нами.        — Смелое заявление… — крякнул Канкуро. Гаара только молча взъерошил волосы, выдавая неспособность переварить услышанное. Конечно, как это понять тому, в кого обезумевшего демона запихнули до рождения?       — Так хреново было в приюте?       — Так хотела стать сильной шиноби?       Их вопросы прозвучали одновременно, и Нами стало по-доброму смешно: вот сейчас эти двое и вправду выглядели родными братьями, даром, что совершенно разные.        — Становиться шиноби я совсем не хотела, — сказала она. — В приюте было хорошо, гораздо лучше, чем могло бы быть. Но знаете, какие шансы у повзрослевших сирот в Воде на нормальную жизнь?       Они синхронно пожали плечами. Конечно, они, сыновья Казекаге, этого не знали.       — Никаких. Особенно у девочек. Путь почти всегда один — под горку. — Нами тронула пальцем крупную каплю, скопившуюся в желобке коры на её бревне, и та, плавно скатившись вниз, впиталась в землю. — Такие люди — третий сорт. А я думала: неужели кто-то имеет право определить мою судьбу за меня только потому, что я сирота?        — Но неужели… — начал Канкуро.       В этот момент его голос, треск костра и усилившийся шум дождя отошли вдруг на второй план. Вниманием Нами завладели тени, лежащие между деревьев. Не онрё, нет-нет, там было нечто иное: там неестественно быстро собирались лужи, много блестящих тёмных луж. Слишком тёмных для занимающегося рассвета и слишком быстро сливающихся в мелкие озерца. От земли начал подниматься густо-белый туман, словно кто-то, задавшись целью подсушить и обогреть промокший лес, развёл под ним гигантский костёр.       Боевые инстинкты сработали быстрее тормозящего ума. Нами выхватила из ножен сай и воткнула в ближайшее скопление воды позади себя. Вода с хлюпаньем обхватила острие оружия, приняв форму руки.       — Нападение! — Голоса Хинаты и Неджи раздались одновременно с выкриком Нами. Костёр фыркнул столбом пепла и потух, лагерь разом пришёл в движение.        Вторым саем Нами рассекла руку водяного клона и отпрыгнула в сторону. Клон «сдулся» и растворился в дожде. А где его оригинал? Она сорвала с пояса цепь и, раскручивая серп, прилаженный к одному её концу, прикрыла глаза — зрение сейчас давало мало информации, надёжнее было ориентироваться на звук, как и всегда в густом тумане. Какофония голосов и ударов. Хлюпанье шагов… И среди всего этого, где-то совсем рядом, приглушённый встроенными в маску фильтрами голос шепчет формулу ниндзюцу. Нами развернулась всем корпусом и рывком вытянула руку. Лезвие, пройдя сквозь двух клонов, ударило в лицо настоящего шиноби, который скрывался за своими копиями, как за щитом. Тот, разумеется, применил мидзу-каварими, превратив собственную голову в воду, и серп только разбил маску.       «Если никто не владеет райтоном, дела плохи…»       — Держитесь под деревьями, — раздался голос Неджи. — Вода вытягивает чакру!       Верно, кирисаме — дождь, поглощающий чакру. Только под деревьями от него не спрячешься, да и туман высасывает силы ничуть не хуже.       — Пригнитесь! — Чудовищной силы порыв ветра заставил не то что пригнуться — распластаться по земле. Он сорвал с леса белёсый покров, кося молодые деревца, как траву, и превращая водяных клонов в холодные брызги. В просвете стало видно силуэт Темари с полностью распахнутым веером.       — Спасибо, сестрёнка… А то через этих жидких говнюков все удары насквозь проходят, — недовольно буркнули рядом.       — В форме мидзу-каварими им сложно навредить. Но можно запечатать в любого вида контейнеры, — негромко сообщила Нами, повернув голову к Канкуро. Он кивнул синхронно с Тен-Тен, Ли и Неджи — те не забыли о тактике Шикамару и уже окружили её, готовые к бою.       Дилемма о врагах и не-врагах при виде шиноби Тумана разрешилась мгновенно и просто: у неё нет деревни, нет врагов, нет друзей. Она не принадлежит никому и станет сражаться с любым, кто нападёт. И главное — живой в Кири не вернётся.       Справа мелькнули белые маски и серая форма… А немного дальше в гуще леса — тёмно-зелёная форма и маски с узором из волнистых линий. Значит, здесь АНБУ и несколько оининов. Плюс обычные шиноби. Около двух десятков по мимолётному подсчёту. Однако Нами точно знала, что в лужицах вокруг и в тумане скрывается ещё как минимум столько же, потому что так называемый невидимый резерв был одним из главных принципов атак у туманников.       Ли ринулся вперёд, атакуя сразу двоих. Потеря чакры если и влияла на него, то незначительно. Нами с восхищением оценила его скорость и с неудовольствием отметила, насколько вяло он сражался с ней во время их спарринга. Скоростная серия ударов, перекат, разворот, почти как в танце, кувырок, ещё удар — и всё без толку. Части тела, на которые приходились атаки Ли, шиноби Тумана обращали в воду. Удары не причиняли им урона, лишь слегка отталкивали.       Один оинин атаковал Ли со спины водяными иглами; в ту же секунду его самого отшвырнуло прозрачным вихрем и впечатало в ближайшее дерево. Это Неджи опередил технику каварими, заблокировал тенкецу нападающего и отправил его к прадедушкам. Удар игл, предназначенный Ли, приняло на себя лохматое многорукое страшилище. Несколько мгновений Нами потратила, пытаясь опознать в нём замаскированное оружие Кири, пока наконец не рассмотрела нити чакры, тянущиеся от него к пальцам Канкуро. Так значит, он — кукловод! А это пугало — его марионетка.       — Разделимся, — бросил Канкуро.       Неджи быстро кивнул Тен-Тен и Ли и метнулся белым вихрем к следующему противнику, нанося удары по точкам концентрации чакры. За каждым, кому не повезло оказаться на пути Хьюга, вырастала патлатая марионетка.       Раз — с клацаньем поглощало ниндзя оскаленное подобие человека. Два — и десяток тонких кинжалов впивался в щели на корпусе марионетки, окрашивая её бока в чёрно-алый.       Тен-Тен лихим движением раскатала по грязи огромные свитки, призвала несколько здоровенных штук, с виду напоминающих контейнеры для бенто, и подмигнула Ли и Нами:       — Как насчёт подарочной упаковки для этих ребят? У меня даже бантики есть.       Так они и образовали нечто вроде настоящей команды. Тен-Тен стояла наготове со своими приспособлениями, открыв крышки, а Ли и Нами, два бойца тайдзюцу, не имея возможности по-настоящему навредить противнику, на пару теснили полужидкого ниндзя хлёсткими ударами рук-ног-цепи к контейнерам, как к мышеловкам, не давая времени на контратаки.       Как только нужная черта была пройдена, Тен-Тен захлопнула ловушку.       — Плещись в коробочке, дорогой друг! Видал нашу Силу Юности? — весело гаркнул Ли, оборачиваясь к новой партии противников.       Им удалось запечатать пятерых. А потом время успеха вышло. На Ли обрушился сокрушительный удар — здоровенная рука возникла прямо из потоков дождя и втянула его в кокон, свитый из водных верёвок. В таком плену жертвы задыхались меньше, чем за минуту, а приблизиться к нему означало быть пойманным в ту же ловушку.       — Стой! Опасно! — Нами еле удержала ринувшуюся было на помощь Тен-Тен. — Цепь поможет!       Она перехватила свою кусари-фундо, взявшись за серп, и метнула свободный конец в сторону Ли. Цепь обмоталась вокруг его торса, поверх неё звякнула вторая — Тен-Тен мгновенно поняла, что к чему. Они дружно дёрнули. Ли вывалился из прозрачного кокона, выплёвывая воду, кашляя и хватая ртом воздух. Нами хотела крикнуть ему, чтобы убирался с земли повыше — внизу за слишком многочисленными противниками было не уследить. Но в эту секунду ещё дезориентированный Ли растянулся на животе, вероломно пойманный за лодыжку рукой, появившейся из неприметной лужицы у корней дерева, а Нами и Тен-Тен расшвыряло по сторонам. Цепь из рук Нами выдрало с такой силой, что гладкие звенья рассекли ладони.       — Гляньте-ка, кто здесь! Пошла против своих? — услышала она из-под маски нависшего над ней шиноби. По искажённому дыхательными фильтрами голосу опознать его было трудновато, а вот по исполинскому росту и произнесённым словам проще простого. — Ай-яй. Не одобряю. — Он крутанул двумя огромными мечами, придавая вес своему неодобрению.       Конечно, Горо. Здравствуй, Горо. Тот самый Горо-гроза-приюта-и-вождь-всех-ублюдков. Их вражда, начавшись в детстве, продолжалась и в Кири. Только если раньше при удобном случае он топтал садик, разбитый младшими, портил их вещи и мучил животных, то теперь с таким же садистским удовольствием резал чужие глотки, чем снискал славу одного из самых усердных бойцов среди могильщиков-оининов.       — Ну привет, Горо-кун. Как поживаешь? Новенькое оружие прикупил, смотрю? Жаль, опять не дотягивает до Семи Мечников… — протянула Нами и усмехнулась, наблюдая, как узловатые пальцы стиснули рукояти.       Физиономию его тоже наверняка перекосило под маской. Горо носился со своими мечами как курица с яйцом. С самого детства спал и видел, как бы заполучить один из клинков легендарной семёрки Тумана.       Давай, давай же, злись.       Но тут он заметил, что Нами украдкой тянется к саю, и, отшвырнув оружие носком ботинка, крепко наступил ей на запястье.       — Моё оружие лучшее в своём роде, — гневно прохрипел Горо. — И твой злой язычок я им непременно укорочу, маленькая крыса. После того как отрежу башку. Жаль твои дружки до этого дня не дотянули, а то я бы и их…       У Нами перехватило дыхание от злости, когда он выразительно провел ребром ладони по шее, демонстрируя, что сделал бы с «её дружками», но она не дала сбить себя с намеченной цели.       — Тогда начинай убивать меня прямо сейчас, — посоветовала она. — У твоего господина короткое терпение. Он не станет ждать неделю, пока ты пилишь мою шею этими ржавыми огрызками.       Горо весь напрягся, дёрнулся, но ничего не сделал. Демоны, неужели поумнел?       — Молчать! Глаза Тумана видят всё! — рявкнул он вдруг.       А, нет, не поумнел. Просто придумывал ответ и не придумал ничего лучше лозунга Сакаи. Нами не была уверена, что именно означала эта фраза, но слышала, как с недавнего времени её с придыханием начала повторять вся личная свита Шестого.       — Какие замечательные слова! — вежливо восхитилась она. — А вот это Глаза Тумана видели? — Свободной рукой она продемонстрировала Горо непристойный жест и, пока он сначала заторможенно осознавал тяжесть нанесённого оскорбления, а затем стремительно и неотвратимо зверел, той же рукой зачерпнула полную горсть грязи и швырнула ему в лицо. Чтобы уж наверняка. Грязь растеклась по белому фарфору маски, забившись в прорези для глаз.       — Ах ты… сейчас я!.. — взревел Горо раненым быком и поднял ручищи с налитыми узлами мышц. Мечи колко засветились в полумгле, объятые чакрой.       «Жаль, не получится посмотреть на лицо Сакаи, когда ему доложат, что его честолюбивый и верный оинин в приступе ярости уничтожил джинчуурики вместе с демоном, провалив все планы Кири разом, — с лёгким разочарованием подумала Нами. — Такое зрелище пропадёт».       — Со мной сначала разберись, полудурок! — раздался крик, и между ними выросла девушка с боевым посохом в руках.       — Тен-Тен, не лезь! Уйди! — Нами рванулась к ней, надеясь вытолкнуть из зоны поражения, но лезвия Горо уже со свистом рубанули воздух.       В воздухе раздался звон металла об металл. Нами могла поклясться, что удар вместо них с Тен-Тен принял песок. Но звук был металлическим! А в следующее мгновение песчаная плеть легонько мазнула Горо по шее, Нами в лицо брызнула горячая кровь, и она едва успела кубарем откатиться от того места, куда рухнул замертво её враг детства.

***

      Песок двигался медленнее обычного. Песок промок насквозь. Гаара и сам промок. Он ощущал сильную потерю чакры и возрастающую слабость, но продолжал защищать тех, кто мог сражаться только в ближнем бою.       Его стихия, джитон, оказалась в невыгодном положении по отношению к суитону, которым пользовались ниндзя Кири. Ситуация вынудила прибегнуть к пока только частично освоенному наследию отца, второй разновидности джитона.       Гаара коснулся небольшой копии тыквы, висящей на поясе, призывая металлический песок. Генерировать его он не мог, но управлять частично через стихийную чакру, а частично через смешивание с обычным песком — вполне.       Эта смесь закрыла в последний момент от удара двоих куноити, сдержала и удар мечей, и водную технику. И сама сработала как лезвие. К Ли Гаара успел с небольшим опозданием — тот упал навзничь с растерзанной мышцей ноги. Зато не с дырой в груди. Песок вытолкнул Ли подальше от эпицентра боя, а Гаара обернулся, силясь разглядеть в тумане остальных.       Хинате и Сакуре защита была не нужна. Куноити удачно дополняли друг друга: Хината по примеру Неджи блокировала тенкецу врагов, Сакура добивала их мощными ударами. Увидев серьёзное ранение Ли, медик рванула к нему, яростно снося всех, кто попадался на её пути, и превращая деревья в щепки. Гаара поднял взгляд выше и кивнул Шикамару: нужно дождаться, пока песок завершит свою работу в глубине почвы, а ещё дотянуть до рассвета.

***

      Нами приподнялась на локте с мокрой земли, с трудом осознав, что ещё жива. Двигаться было неимоверно тяжело. Рядом зашевелилась Тен-Тен. Они обменялись взглядами, безмолвно спрашивая друг друга о самочувствии. Внезапный приступ кашля заставил обеих согнуться пополам. Туман словно отрастил кошачьи когти и начал выцарапывать ими глаза и рвать лёгкие. На вдохе нос жгло, грудь распирал тяжёлый ком удушья.       — Ядовитый, туман теперь ядовитый! Наверх, дальше от земли! — попыталась крикнуть Нами, но из горла вырвалось только сипение.       И тут всё пространство заполнили оглушительные крики, хлопки, жужжание и свист. Нами потёрла глаза, не обращая внимания на то, что размазывает чёрную грязь по лицу. Ей это не привиделось?       «Расенган!» — нестройным хором орала толпа совершенно одинаковых блондинов, которые заполонили небольшую поляну. Даже плотный туман и рассветные сумерки не могли затушить яркость их оранжевых курток. С победным воплем клоны Наруто синхронно атаковали противников мощными завихрениями из голубой чакры.       «Вот это чакра, чёрт побери… Быстрее каварими, хоть и не Райтон» — мысль была намного менее шустрой, чем предыдущая. Перед глазами плыло, голова кружилась от недостатка кислорода.       Последнее, что Нами видела, — это как ветер Темари во второй раз сорвал с леса туманный покров, и лучи солнца прорвались к земле, чтобы сообщить о наступлении нового дня, но тут же померкли из-за десятков одновременно сработавших взрыв-печатей.       Последнее, что слышала, — два голоса.       — Каге йосе но дзюцу!, — выкрикнул первый откуда-то сверху, и снова стало мрачно и темно, будто солнце рухнуло обратно за горизонт.       — Сабаку кёдай сосо — произнёс второй, более низкий. И из-за него весь лес задрожал будто припадочный и взвыла земля. А потом всё окончательно погрузилось в черноту.