Между Ветром и Водой

      Тонким белым кружевом ползёт по стволам и ветвям ледяная короста. Это её любимый лес, но… почему бы и нет? Так тоже будет хорошо.       Дерево жалобно трещит и скрежещет — его жизненные соки стали острым льдистым крошевом и разрывают его изнутри. Снежная корочка добралась уже и до цветов. Изморозь обволакивает беззащитные стебли, лепестки, листики, превращая их в хрустальные изваяния. Да, так ведь и в самом деле даже красивее, чем было.       Нами улыбается. У её ног лёд застыл игривыми голубыми волнами и нежно-нежно переливается в свете луны. Обернувшись, она видит, как серебристые пальцы зимы гладят бока домов — ещё тёплые, прогретые солнцем. Лёд поднимается к круглым окнам и с весёлым морозным потрескиванием проникает в комнаты, выдавливая стёкла. Нами прислушивается к крикам и мольбам, доносящимся изнутри, с облегчением думая о том, что это ненадолго: через час вся Суна станет чистой, прозрачной, как слеза, вечной памятью о самой себе. Отравленные артерии подземных рек уже застыли, и под пустыней песчаной простирается пустыня ледяная. Скоро, скоро всё закончится. Это совсем не страшно и гораздо лучше, чем если яд Мидзукаге превратит селение в вопящее от боли чёрное месиво. Правда ведь? Она любит это место и лучше уничтожит его своими руками, чем позволит ему…       Демон ехидно скалится сквозь прутья полураспахнутой решётки и щурит янтарные глаза.       — Тук-тук, — вдруг говорит он тихо. — Тук. Тук.       И Нами просыпается.       Когда стук раздался снова, она буквально подскочила на кровати и мгновенно оказалась у входа в квартиру. Звонкий щелчок замка вспорол ночную тишину. Распахнув дверь, Нами уставилась в темноту.       «Ночь… Улица…»       — Гаара?.. сан, — хриплым ото сна голосом пробормотала она.       В простой чёрной одежде, делающей его практически невидимым, без опознавательных знаков Каге, на пороге стоял именно Гаара. Нами на секунду представила открывшееся ему зрелище: её заспанное лицо со следами от подушки, взлохмаченные волосы, клетчатые домашние штаны, мятая футболка с широким воротом. И завершающий штрих к портрету — сай, который она сжимала в руке. Ну и ну.       Она неловко кашлянула и спрятала сай за спину. Футболка от движения съехала с плеча, и портрет, кажется, стал совсем ни в какие ворота. Ещё мгновение Нами с Гаарой озадаченно смотрели друг на друга, а потом он вежливо отвёл взгляд, а она рывком поправила ворот и сжала ткань в кулаке так, что у футболки больше не было шансов создать конфуз.       — Прости за поздний визит. Вижу, ты немного отвыкла от ночных миссий.       — Внезапных ночных миссий.       — Внезапных ночных миссий, — согласился Гаара и замолк, рассматривая что-то у себя под ногами.       «Мя», — послышалось из темноты, и чей-то нос мазнул по его штанине.       — Кот, — констатировал Гаара.       — Это Юрэй, — сказала Нами, с удивлением глядя, как её маленький дикий друг обходит гостя кругом, обнюхивая и будто бы проверяя на благонадёжность. С тех пор, как его мучали мальчишки, Юрэй впервые вышел из своего укрытия. — Ю, не беспокойся, это просто твой Казекаге. Он тебя не обидит. Он почтил меня своим визитом посреди ночи, но не говорит, что за миссию собирается поручить. — Нами снова перевела взгляд на Гаару, слегка приподняв брови.       После всех попыток предложить ему помощь, ради которых она несколько раз переступила через свои принципы и страхи, прошло больше недели. Всё это время Гаара просто игнорировал её, не считая кратких приказов, касающихся документов, а Нами, видя, как усугубляется ситуация с эпидемией, тихо закипала. Поэтому сейчас она даже не пыталась притвориться, будто рада его приходу.       — Если по-прежнему хочешь помочь с растениями, собирайся.       Одна короткая фраза заставила настроение поменяться на сто восемьдесят градусов.       «Теплица!»              — Минуту! — громким шёпотом выпалила Нами и захлопнула дверь, чтобы спустя ровно шестьдесят секунд открыть её снова. — Я готова, — сообщила она, одной рукой поправляя плащ, а другой пытаясь незаметно пригладить волосы и втайне радуясь тому, что Гаара не обиделся на прохладный приём и не ушёл восвояси. — Извини, не сообразила пригласить тебя внутрь.       — Это было бы лишнее. Идём.       Бесшумной тенью Гаара сорвался с места. Нами задержалась на секунду, чтобы убедиться, что Ю снова спрятался в своём подполье, а после догнала Гаару на крыше соседнего здания. Вместе они устремились к окраине селения, туда, где ткань ночного неба прошивали столбы света, исходящие из-под куполов теплиц. От прохладного воздуха и лёгкого ветра сонливость как рукой сняло. Вместо неё пришло волнение.       — Там что-то случилось? — попыталась выяснить Нами.       — Я не знаю точно.       — Ты думал десять дней. Я уже перестала надеяться…        — Ботаники докладывали, что справляются без помощи. Сегодня доложили, что больше не справляются.       — Ясно. А ты идёшь, чтобы?..       — Посмотреть, что и как ты будешь делать. — Перепрыгнув на очередную крышу, Гаара глянул на неё через плечо и вдруг негромко поинтересовался: — Возле твоего дома всегда так много дохлых змей?       — А, опять? — вздохнула Нами, удивившись про себя смене темы. — Да, это всё мои призывные коты.       — Твои кто? — Он даже притормозил на ходу.       — Призывные коты. — Она поравнялась с ним. — Одного ты видел. Я призываю их из подвалов и с крыш при помощи шашлычков, а они ловят змей. И, видимо, решили, что змеями теперь питаюсь я, поэтому приносят всю добычу на мою площадку… Кстати, а из змей можно что-то приготовить кроме хабусю?       — Это… не принято в Суне… — ответил Гаара с ноткой замешательства.       — Жаль, было бы очень экономно. А насчёт котов Нахо-сан сказал, что такое поведение нормально. Они как бы обмениваются со мной. — Нами чувствовала, что от волнения начинает нести какую-то не относящуюся к делу чушь, но Гаара, как ни странно, поддержал разговор.       — Нахо-сан? Тот, что торгует якитори на рынке?       — Верно. Ты знаешь всех жителей деревни по именам?       — Большинство. Но я не знал, что он любит котов.       — Сам-то Нахо-сан ещё ладно, а вот его дочка…       Так, за разговором незаметно добрались до теплицы. По прямой через крыши на дорогу ушло не больше пяти минут. Они синхронно спрыгнули на землю и оказались у входа в стеклянное здание. Вход был незнакомый, не тот, через который Нами впервые попала в «лес». Гаара распахнул дверь и жестом пригласил её внутрь. Они миновали короткий пустой коридор и оказались в зеленоватом полумраке лаборатории, где их уже ожидали двое ботаников с одинаковым печально-обеспокоенным выражением на лицах.       Один, коренастый и широкоплечий, был гражданским. Второго — настолько высокого, что глядя на него, приходилось задирать голову, и худощавого, как палка — Нами тоже поначалу приняла за гражданского. Но разглядев его немного пристальнее, заметила множество игл-сенбонов: те были ловко рассованны по кармашкам рабочего фартука, незаметно вколоты в нашивки на рукавах и тканевую повязку, закрывавшую голову, а пара элегантно торчала прямо из-за за уха. Вряд ли каждый гражданский мог похвастаться столь внушительным арсеналом. Оба молодых мужчины близоруко щурились в своих защитных очках с толстыми стёклами и поначалу не узнали в рыжеволосом госте Казекаге. А признав его, подняли бестолковую суету, сталкиваясь друг с другом и сшибая всё на своём пути.       — Успокойтесь и показывайте растения, — отрывисто приказал Гаара, не повышая голоса.       Этого хватило, чтобы парни вытянулись по стойке смирно, опасливо зыркая на песок, который вовремя подхватил упавшие со стола склянки, а затем снова подняли суету, только уже более целенаправленную.       — Да-да, вот сюда, пожалуйста, Казекаге-сама и э-э… м-м… новенькая ботаник-чан, — забормотал высокий и неожиданно прытко для своего роста шмыгнул к двери в углу.       — Куромидзу Нами, — представилась Нами, думая о том, что «ботаник-чан» — это ужасно мило. Она бы с удовольствием повесила себе такую табличку на грудь.       — Сугимото Кира, — отозвался он с поклоном и улыбкой, одновременно придерживая для неё дверь. — Рад знакомству!       Куромидзу Нами из Конохи охотно улыбнулась ему в ответ.       — Кано, — односложно буркнул «широкий» и отрывистым движением стянул свои защитные очки со лба обратно на глаза.       Как и сказала Мацури, у теплицы имелись подземные этажи. По пути к нужному отсеку они спустились на четыре пролёта лестницы, и Нами осознала, насколько основательно это здание пустило корни вглубь песков. Вероятно, оно было выстроено прямо внутри природной пещеры.       После спуска под предводительством ботаников они миновали несколько поворотов длинного коридора, продрались через колючие заросли чрезмерно разросшегося кустарника и вошли в небольшое помещение. Нами с любопытством осмотрелась. Прозрачные стены, несколько захламлённых стеллажей и фонтанчики, расположенные по углам, — в целом всё это сильно напоминало неухоженный аквариум, куда забыли запустить рыбок. Прямо по центру стояли три горшка, из которых сиротливо торчали три маленьких кустика.       По мудрёным объяснениям, которыми сыпали всю дорогу Кано и Кира, Нами поняла, что опробованные ими схемы освещения, полива и подкормки не дали желанных результатов. Салазарии не то что отказывались цвести и давать побеги — они болели с самого дня прибытия в Суну и то и дело пытались завять. Сведения из Конохи оказались бесполезны, потому что там салазария прекрасно росла в диких условиях, как сорняк.       Гаара несколько секунд рассматривал горшки, после чего повернулся к Кире.       — Разве нельзя помочь им техникой мистической ладони? Медики постоянно делают это во время обучения.       Нами молча качнула головой. Вопрос был логичен, но она знала, в чём загвоздка, а Кира озвучил её мысли:       — Помочь, подлечить можно, Казекаге-сама. С виду они будут как новенькие. Но растения — не люди. Они застрянут в той фазе роста, в которой к ним применили мистическую ладонь, и ничто не заставит их зацвести. Салазарии будут живы, но, к сожалению, совершенно бесполезны для наших целей.       Слушая Киру, Нами присела перед горшками, рассматривая своих «пациентов». Ценное растение, источник антидота, выглядело довольно неказисто. Узловатые корни выпирали из горшка, часть из них была воздушной, а часть уходила в землю. На контрасте с грубой структурой корней вверх тянулся хрупкий стебель с растопыренными веточками и широкими листьями, покрытыми с обеих сторон мягким белесым пушком.       Сейчас листья всех трёх салазирий бессильно обвисли, словно уши загрустивших пустынных лисят, и Нами стало жаль их, таких слабых, оторванных от дома и родной земли.       Один саженец — с пожелтевшей макушкой — стоял под лампой, которая источала ядовито-малиновый свет. Второй наоборот был накрыт куполом из затемнённого стекла, но выглядел не намного лучше. Третью салазарию эксперименты с освещением обошли стороной, но поразила хворь: её листья имели сероватый оттенок, словно были изнутри покрыты паутиной, а корни слиплись между собой. Чтобы избежать заражения, больное растение поставили чуть в стороне от двух других и между горшками установили карантинную перегородку.        Итого, судя по результатам осмотра и похоронному настроению ботаников, все три растения готовились почить с миром в ближайшее время.       Пока Нами знакомилась с салазариями, Кира и Кано скромно расположились по углам комнаты. Для Гаары они приволокли откуда-то кресло, но он уселся прямо на пол перед горшками, скрестив ноги, и выжидательно посмотрел на Нами. Она опустилась на колени возле растения, которое выглядело полуусохшим.        — Я начну с него.       Задержав дыхание и стараясь не моргать, Нами провела пальцами по стеблю, вслушиваясь в вибрации воды. Сразу стало понятно, что работы здесь не на пять минут, и что будет она тонкой, кропотливой и изматывающей. Раз в сто сложнее, чем с кактусом и пальмой. Кактусы и пальмы ведь вообще угробить сложно… хотя у Казекаге, вон, почти получилось.       Салазария принадлежала к незнакомому Нами виду. Ничего похожего в стране Воды ей не встречалось, и поэтому сейчас ужасно не хватало теоретических знаний о сложной корневой системе. Воспоминания из урывками прочитанных книг и прошлые эксперименты давали шаткую опору, поэтому пришлось полагаться на интуицию.       Выбранный саженец страдал от засухи и нехватки питания, а значит следовало… Нами прикрыла глаза, сосредотачиваясь.       Отследить восходящий ток воды по сосудам. Проверить насыщенность минералами. Найти повреждения мелких капилляров. Уравновесить испарение и поглощение. Сбалансировать движение фосфора в почве…       Она просчитывала каждое вмешательство, осторожно регулируя интенсивность воздействия, и перепроверяла себя по десять раз. Одно лишнее движение — и риск убить зелёную капризулю возрастал непомерно. В стеклянной комнате-аквариуме спокойно и уютно гудели лампы, тихо журчали фонтанчики, а Нами чувствовала себя так, словно прогуливалась по тонкой верёвочке над проливом, кишащим акулами. Она ни на секунду не забывала, что это не просто эксперимент и что от его исхода зависят многие жизни.       Руки быстро онемели. Кончики пальцев мёрзли, их щипало и покалывало. По лбу и спине поползли капельки пота, и вовсе не из-за того, что в помещении стояла жара. После вскрытия блокирующей печати Нами ещё не испытывала свой контроль чакры в столь тонких манипуляциях — кроме единственного опыта с Темари, когда на чистом адреналине забыла обо всех препятствиях. Однако идти на попятную было уже поздно.       Гаара сидел рядом, наблюдал, но не вмешивался и не давал комментариев. Как ни странно, такой надзор не раздражал. Наоборот, вместе с растущим напряжением внутри вскипал горячий азарт.       Поначалу манипуляции Нами никак не отражались на растении. Потом саженец едва заметно, будто с неохотой поддавшись на уговоры, приподнял листики. Затем самые маленькие из них из вяло-жёлтых сделались упругими и почти фиолетовыми. Последними восстановились самые крупные — они приобрели глубокий зелёный оттенок и резную белую каёмку по краям.       Нами вытерла рукавом взмокший лоб, встала на негнущихся ногах и сразу перешла ко второму горшку. Пока хватает куража и радости от первого успеха, она справится и с этим.       Она сознательно не стала начинать с растения укрытого куполом, ведь этот саженец загнивал от избытка влаги, а значит, её работа состояла не во внедрении воды, а в её экстракции. Извлечении. В частичном иссушении, чёрт возьми. Внезапно взмокшие ладони заскользили по гладкой поверности, когда Нами взялась за стеклянный купол над растением. Она поспешила отставить его в сторону, чтобы ненароком не уронить, и коснулась стебля салазарии, уговаривая руки не дрожать.       Вперёд. Проверить ток воды в сосудах… Давление… Ускорить циркуляцию внутри клеток. Изъять избыточную влагу. Ещё раз. Всё просто.       Неизвестно, в какой момент она допустила ошибку, но листики салазарии, уже воспрявшие духом и приобретшие правильный оттенок, вдруг рассыпались в труху. Всё, что осталось от саженца — почерневшие корни. Нами отдёрнула руку и беспомощно заморгала, не веря в произошедшее.       К Гааре тут же подлетел Кано. Метнул гневный взгляд в сторону Нами и попросил Казекаге поговорить за пределами комнаты-аквариума. Когда они вышли, откуда-то сбоку тихо подошёл Кира, чтобы убрать горшок с мёртвым растением. Сочувственно вздохнул и ничего не сказал.       Сквозь стены можно было наблюдать, как Гаара слушает с непроницаемым лицом, сложив руки на груди, а Кано говорит и бурно жестикулирует, указывая в сторону погибшего растения. Нами бездумно смотрела на них, не моргая, оглушённая и опустошённая случившимся.       Как же это вышло? Она так хотела помочь, но всё испортила. Сбилась, потеряла контроль и погубила несчастное растение, которое сейчас на вес золота. Да будь она на месте Кано — перегрызла бы такому «помощнику» глотку, даже не спрашивая разрешения Казекаге.       Не прошло и минуты, как Гаара прервал Кано каким-то вопросом, выслушал ответ, а затем вернулся в комнату.       — Двадцать минут на отдых, и у тебя ещё одна попытка. Полагаю, самая сложная. — Он указал на поражённое болезнью растение.       Нами вскинула голову, не веря своим ушам.       — Правда?       — Правда. Но сейчас — перерыв. Сядь в кресло.       Встав, Нами на секунду зажмурилась от внезапного головокружения, сделала пару шагов в сторону и, опустившись в кресло, принялась рассматривать инструменты и непонятное барахло, которое хранилось в шатком стеллаже напротив. Отвлечься от провала. Забыть. Отбросить воспоминания…       «Я, конечно, могу вечно наблюдать за тем, как ты раз за разом находишь новые возможности рискнуть и с треском провалиться. Но всё же хочу поинтересоваться: чем ты думаешь, мусмэ?»       «Не сейчас, Ёкиджу».       «Хочешь, передам тебе немного мудрости в поэтической форме? Я сегодня добрый».       «Угомонись, а. Прошу тебя».       — Готова? — Гаара возник рядом так же незаметно, как пролетело для Нами время перерыва. Она запоздало отметила, что оба ботаника куда-то ушли, оставив их в «аквариуме» вдвоём, и встала.       — Готова.       Отпираться было не время, самобичевание тоже могло немного подождать. Нами решительно подошла к больному растению. Коротенькая диагностика показала, что корни, несмотря на жуткий вид, почти здоровы, почти как у первого. А вот листья — листьям плохо. Зато техника иссушения здесь не требовалась.       Снова принявшись за лечение, Нами полностью отключилась не только от окружающего мира, но и от своего внутреннего, излишне взбудораженного и по-детски перепуганного. Она подняла голову только когда салазария начала подавать первые признаки выздоровления. Шея при этом хрустнула, сообщая, что времени прошло немало.       — Вот так… За один раз все патогенные организмы мне не убить, но саженцу лучше. Завтра можно продолжить… и он выживет… скорее всего, — просипела Нами, еле выдавливая слова из пересохшего горла и тяжело упираясь ладонями в пол. Подняться пока не получалось — её потряхивало от перенапряжения.       — Кано-сан сказал, что оно так или иначе умрёт.       — Нет. Теперь, скорее всего, нет.       — Надеюсь, ты права, — произнёс Гаара, и на плечи Нами легла тяжёлая ткань. Нами вцепилась в неё одеревеневшими пальцами и закуталась поплотнее. Стало теплее, напряжение медленно спадало. Гаара присел сбоку и протянул ей бутылку с водой.       — Можем идти обратно? Или нужно время отдохнуть?       — Провожать собираешься? — удивилась она, отыскав в себе силы, чтобы поднять голову и сделать глоток воды.       — Да.       — Тогда идём, не хочу отнимать у тебя время.       Они покинули теплицу и пошли не спеша. На этот раз Гаара не нёсся вперёд, а подстраивался под шаг Нами. До рассвета было далеко, никто, кроме патрулей, по улицам не ходил, но они накинули одинаковые стандартные плащи от формы Песка, чтобы не привлекать лишнего внимания.       — Ты справилась на этот раз, — сказал Гаара, когда они углубились в переплетения мелких улочек. — Но тебе необходима тренировка более тонкого контроля. Сейчас ты распределяешь силы крайне нерационально. Возможно, навыка не хватает. И чакроканалы не восстановились полностью. В любом случае, если так пойдёт и дальше, навредишь и делу, и себе.       Нами рассеянно кивнула, утопая в своих мыслях. Она чувствовала себя бесполезной, как никогда. Контроль стал хуже, чем раньше, хуже, чем до блокировки чакры. Едва обретённый смысл обернулся провалом. То, что она сделала в прошлом, стало её приговором, теперь она действительно способна только разрушать…       Гаара тем временем продолжал свою мысль:       — У тебя небольшой запас своей чакры. Но контроль с запасом никак не связан…       — Да. Да, это была чистая удача, — хрипло прошептала Нами, едва ли разобрав его слова. — Мне не стоило и предлагать…       — Извини, что? — Гаара остановился посреди дороги и, сложив руки на груди, посмотрел на неё строго и безжалостно-удивленно. Из-под капюшона было видно, как сверкнули его глаза. — Только не говори, что собираешься сдаться. Не разочаровывай меня, Нами-сан. Терпеть не могу людей, которые сдаются, раз оступившись.       Нами нахмурилась и поджала губы. Нет же, демоны, она не настолько бесхребетное создание. Она и сама таких терпеть не могла. И всё же едва не сдалась. Случайно умерщвлённая салазария вскрыла в ней то надломленное хрупкое место, которое появилось за полгода в лаборатории Сакаи и готово было снова разломиться и рассыпаться в пыль при малейшем нажатии.       Гаара просканировал внимательным взглядом её лицо и покачал головой:       — Нет. Я не поверю, что ты можешь так легко опустить руки. Человек, который налепил на лоб Дейдаре взрывную печать, разбудил меня пощёчиной во время приступа и спас жизнь Темари немедицинской техникой, на такое жалкое малодушие не способен.       Она слабо усмехнулась и подавила желание дотронуться до собственной щеки. Отрезвляющая ментальная оплеуха от Гаары была физически ощутима, малоприятна, но нужна. И Нами была за неё благодарна.       — Ты прав. Но с третьим растением всё равно всё вышло почти случайно. Просто удача.       — Нет никакой удачи. Ты работала с первым растением три часа…       — Три часа?!       — Три часа, — спокойно подтвердил он. — Ты устала. Любой устал бы. Потом ты совершила ошибку, не взяв передышку. А я ошибся, не остановив тебя. Но это не конец. Тебе нужна тренировка, наподобие моей.       — Что ты имеешь в виду? — Нами повернулась к нему. Внутри шевельнулось любопытство и… предвкушение? Надежда?       — Песчаные фигуры.       — Так это была тренировка? — изумилась она.       — Для развития тонкого контроля.       — Зачем тебе тонкий контроль? В бою он ведь… ты его не используешь.       — Ошибаешься, он вовсе не бесполезен в бою. Кроме того, я немного изучаю медицину.       — Вот как? — снова искренне поразилась Нами. — Должно быть, у тебя хорошо получается.       Гаара сумрачно усмехнулся:       — По большому счёту, у меня вообще не получается. Но это не повод всё бросить. Песок — мой инструмент диагностики. Механизм его контроля во многом схож с твоим. Поэтому, если ты собираешься продолжить…       — Собираюсь, — твёрдо сказала Нами.       — Тогда я покажу основы этой тренировки. Посмотрим, что из этого выйдет. Завтра в Резиденцию к десяти. Отдыхай. — И Гаара растворился в воздухе. После шуншина остался лишь столб песка, тут же сметённый поднявшимся ветром.       — Спасибо тебе… — Нами проводила задумчивым взглядом последние песчинки, исчезнувшие на фоне светлеющего неба, и открыла дверь в свою квартиру.

***

      Он сдержал обещание, и в тот же день, в обеденный перерыв началась их первая тренировка.       — Концентрация стихии в форме шара будет базой для всех остальных этапов, — с этими словами Гаара, только что вернувшийся с собрания старейшин, опустился в кресло напротив и, не слишком бережно приземлив на стол головной убор Каге, вытянул перед собой руку. Песок появился над его раскрытой ладонью из ниоткуда, закрутился воронкой и преобразовался в небольшой гладкий шар.       «Чего тут сложного?» — подумала Нами и уже спустя полчаса тренировки готова была взять свои мысли назад. Чтобы из хаотичных, непослушных потоков воды стала получаться гладкая сфера, хотя бы отдалённо похожая на ту, что у Гаары из песка выходила за считанные секунды, пришлось попотеть. Не один день.       При каждой попытке создать идеальную форму, водный пузырь лопался со злорадным бульком, и во все стороны разлетались мелкие брызги. Спустя пару таких аварий Гаара окинул уже не слишком благодушно настроенную Нами задумчивым взглядом и предложил переместиться подальше от его стола, явно опасаясь, что участь её заметно намокшей одежды постигнет и его документы.       Через неделю, когда простой шар стал выходить вполне сносно, Гаара показал новый приём: шар, из крохотных отдельных пылинок, заключённых внутри тончайшей, прозрачной оболочки.       Увидев его, Нами поражённо распахнула глаза:        — Щит над Суной! Это та же техника, которую ты использовал, чтобы не пропустить внутрь отравленный песок?       Гаара лаконично кивнул.        Что она там думала насчёт бесполезности красивых техник? Какие глупости. Это очень опасное искусство.       Чтобы повторить дзюцу Гаары в своей стихии, Нами нужно было создать равномерную туманную взвесь из крошечных капелек и окружить её тончайшей водной оболочкой, похожей на мыльный пузырь. Однако удерживать равномерное поверхностное натяжение и одновременно наполнять шар водяной пылью оказалось задачей практически невыполнимой.       — Тебе не кажется, что нам стоит переместиться не подальше от стола, а сразу на полигон? — спросила она, в очередной раз вытирая с лица воду. Шёл десятый день тренировок подряд, а к желаемому результату они не приблизились ни на шаг.       — Тебе нельзя тренироваться на виду у всех, — отмахнулся Гаара, однако спустя секунду поднял на неё взгляд, ясно говорящий: «Но вообще-то у меня есть гениальная идея», и протянул руку к Нами. — Не дёргайся.       Она не успела ни дёрнуться, ни переспросить. Почувствовала только, как пальцы Гаары крепко сжали её плечо, а в следующее мгновение тело рассыпалось песком, чтобы собраться в незнакомом месте, прямо посреди пустыни. Перемещение чужой техникой дезориентировало. Нами неловко пошатнулась, а затем с тихими проклятиями попятилась от ползущего на неё крупного скорпиона. Но Гаара предотвратил их встречу, быстро наклонившись и поймав его голой рукой. Скорпион замер как парализованный.       — А они тебя уважают, — заметила Нами, подходя ближе.       — Боятся — более подходящее слово.       Она потянулась к блестящему панцирю. В ладони Гаары скорпион выглядел безобидно и самую капельку симпатично.       — Ты принципиально тянешь руки ко всему, что смертельно опасно? — спросил Гаара, уводя ладонь в сторону.       — Нет, что ты, я только скорпиона хотела потрогать, — улыбнулась Нами.       Гаара в лице не изменился, только его взгляд стал интенсивно скептическим.       — Зачем?       Она задумчиво почесала нос, в очередной раз поставленная в тупик его смертельной серьёзностью.       — Подумала, вдруг ему нужно немного любви и общения?       — Скорпионам этого не нужно. Они безмозглые, — заявил Гаара.       — Но они живые.       — И что?       — Все живые в этом нуждаются.       — Откуда ты знаешь?       Нами пожала плечами.       — Взять хотя бы растения. Ты сам видел, даже они отзываются, не имея ни инстинктов, ни разума. А однажды, в детстве ещё, я поймала ядовитую ящерицу. В обмен на еду она защищала нашу комнату от пауков и давала почесать лобик. Могу поспорить, ей нравилось.       — И не укусила? — усомнился Гаара.       — Только раз. Но не меня — одного из старших, который влез к нам через окно и стал портить вещи… Он её за это растоптал.       — А сам?       — Откачали.       — Ты об этом сожалеешь, — заключил Гаара без тени сомнения.       Нами посмотрела прямо в его глаза — иронично единственный фрагмент яркой зелени среди мёртвого красно-бежевого однообразия.       — Сожалею. Но я не желала ему зла, пока он не убил моего питомца. Хотя он всегда был тем ещё подонком.       — Возможно, он вырос и стал добрее?       Не знай она Гаару уже некоторое время, решила бы, что он пытается посмеяться над ней. Но, разумеется, нет.       — Он вырос, стал одним из самых жестоких оининов Кири, и ты убил его своим песком в том бою на границе с Водой. Некоторые люди безнадёжнее ящериц. — Нами сухо усмехнулась и, вернувшись к прежнему легковесному тону, добавила: — После ящерки у нас с друзьями завёлся опаснейший кот по кличке Кошмар.       — Коты не опасны, — поморщился Гаара.       — О, да, скажи это тому, кому он свалился на голову и почти выцарапал глаз. Кошмарик был одноухий и совершенно бешеный. Когда к нему подходили, он кидался в бой, а потом забивался в тёмный угол и выл оттуда. Мы решили, что будем по очереди носить ему еду и шишки для игры, пока он не привыкнет.       — Привык?       — Привык. Научился мурлыкать, играть. А потом поселился на кухне и…       — Я заметил, Нами-сан, — перебил вдруг Гаара, — что ты часто вспоминаешь прошлое. Живёшь им. Зачем?       — Не всё прошлое, только детство, — мягко возразила Нами.       — Но зачем? — Он повернулся, и уже не зелёный, а выцветший до бледно-бирюзового в лучах солнца взгляд исследовал её лицо в поисках ответа. Компенсируя бесцветность, в нём светился на редкость искренний интерес. — Какой смысл цепляться, если ничего не вернуть и не изменить?       — Ну… это как омамори, — сказала Нами тихо. — Важные вещи. Они придают сил и не позволяют мне окончательно превратиться в равнодушное чудовище. Или свихнуться. Или забыть, кто я есть на самом деле. Кем была раньше.       — Разве не больно вспоминать каждый раз о прошлом?       Она помолчала, сцепив руки за спиной и рассматривая песок под ногами.       — Да, больно… Но, оно того стоит. Боль говорит, что я ещё жива и не разучилась чувствовать. Если её не станет, будет гораздо страшнее. Понимаешь?       — Понимаю, — проговорил Гаара медленно и так мягко, словно касался незажившей раны. От внезапной бережности его тона у Нами ёкнуло сердце и странно защекотало в носу. — Наверное. У меня нет воспоминаний, которые стоили бы боли.       Гаара перевёл взгляд на барханы вдалеке и замолчал. Нами показалось, что ему хотелось добавить что-то, но он не стал.       — Так что насчёт опасности? — Она кивнула на скорпиона, который по-прежнему оцепенело сидел на ладони Гаары. — Ты не боишься? Считаешь, что он слишком напуган, чтобы напасть?       — Он просто не способен прокусить мою броню. — Его тон похолодел, внезапно налетевшая волна песка смела скорпиона прочь, и хрустнул, как яичная скорлупка, хитиновый панцирь. — Но они жалят местных. Их численность нужно контролировать.       Методы завершать беседу у Гаары были поистине непревзойдённые. Он постоянно это делал. Всё время. Стоило мало-мальски неформальному разговору затянуться больше, чем на минуту, и Гаара резко обрывал его, словно ошпарившись. Каждый раз это производило эффект захлопнутой перед носом двери.       — Конечно… С опасными, с ними только так, — тихо согласилась Нами, отворачиваясь.       — Не неся ответственности за жизни сотен людей, этого не понять, — так же тихо отозвался он.       Тренировка. Они пришли сюда, чтобы тренироваться, а не болтать. Нами огляделась по сторонам. Они стояли посреди дикой пустыни, на клочке, плотно окружённом крупными порыжевшими и источенными ветром камнями, между которыми, даже в тени, не росло ни единой колючки. Ноги утопали в мелком, словно мука, песке.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.       — Залей это место водой. — Гаара жестом очертил участок прямо перед ними.       Когда его просьба была исполнена, он шевельнул рукой, и из мокрого песка, преодолевая сопротивление влаги, начали, как грибы после дождя, вырастать одинаковые невысокие башенки.       Брови Нами поползли вверх синхронно с башенками.       — У тебя своеобразные забавы, ты знаешь?       Гаара обернулся, отряхивая руки, хотя на них не было песка. Шеренга из доброй сотни куличиков за его спиной смотрелась столь внушительно, что тянула на макет нового квартала Суны.       — Теперь это твои забавы. У меня нет лишних растений, поэтому будем использовать то, чего в пустыне всегда много. Извлеки из песка воду. Чем ближе её объём будет к тому, что ты потратила, тем лучше.       — Но солнце высушит…       — Опереди солнце. Нужно действовать быстро. И постарайся не разрушить формы.       Нами с подозрением вгляделась в его лицо. Издевается?       — Без воды они станут… рассыпчатыми.       — В этом и заключается суть тренировки, — без малейшей тени иронии пояснил Гаара. — У тебя, как и у меня, легко получается разрушать. А сохранить целостность хрупкого гораздо труднее.       Легко разрушать… Нами опустила взгляд на свои руки. Цели тренировок Сакаи и этих тренировок с Гаарой были пугающе схожи. Она не могла об этом не подумать.       — Нами-сан, тебе что-то мешает?..       Сказать ему, что ей мешает тот факт, что она ошиблась от волнения, когда извлекала воду из растения, но, не моргнув глазом, применила ту же технику в бою на людях? Возможно, ей мешает понимание того, что она всё-таки превратилась в чудовище и что таким как она не дано что-то исцелять, пусть это всего лишь растения?       — Ты сказала, что кровавая техника иссушения произошла от той, где используется вода, — снова послышался голос Гаары. — И, если я не ошибаюсь, ты убила растение именно в тот момент, когда пыталась извлечь влагу из него.       Нами едва не вздрогнула от холодка, пробежавшегося по коже. Она не ожидала, что он слушает её настолько внимательно и настолько хорошо улавливает то, что даже сказано не было.       — Помимо недостаточности контроля тебе мешает связь между техниками. Её нужно разорвать. Иначе она не даст тебе покоя, — закончил Гаара.       С того дня Нами практиковалась на куличиках. Она извлекала из них то всю воду, то только заданный объём, то восполняла изъятое, при этом не давая песку расползтись жидкой кашицей. То быстрее, то медленнее. Потом Гаара сменил простые «башенки» на сложные витиеватые конструкции, определённо вдохновленные архитектурой Суны. Ещё чуть позже в их арсенале появились скалистые пейзажи. Он мог сотворить из песка что угодно, но никогда не создавал для тренировок и не предлагал ей уничтожить ничего, что напоминало бы живое существо, и спустя некоторое время Нами поняла, что перед глазами вместо песчаных башенок перестали возникать человеческие лица. Она прекратила задерживать дыхание во время исполнения техники, и вместе с этим резко возрос её уровень контроля. Именно тогда у неё наконец начало получаться исходное задание, ради которого была затеяна «игра в куличики».       — С таким приёмом можно создавать миражи, — заметила она, вращая получившийся туманный шарик в руке. Капли внутри него переливались в лучах солнца, отбрасывая на стены кабинета и лица двоих шиноби радужные блики.       — Неплохая идея, — согласился Гаара, закручивая вокруг оси свою сферу. — А теперь создай туман внутри песчаной формы, не разрушив её.       Шарик из песчинок завис перед Нами, и она улыбнулась. Что ни говори, Гаара был хорошим наставником. Изобретательным — но в хорошем смысле слова.       Эффективность тренировок пришлось проверять на практике, не откладывая в долгий ящик. Сначала болезнь третьей салазарии оказалась заразнее, чем все думали, — заболел второй росток. Потом Кира и Кано напортачили с настройками освещения, в чём сами признались. Потом они попытались стимулировать рост и цветение подкормками, но получили обратный эффект.       Вредные растения реагировали на каждый неосторожный чих с просто феноменальной скоростью, а потому за Нами частенько присылали из теплицы днём прямо в Резиденцию. Но чаще стук в дверь раздавался среди ночи, и, открывая, она сталкивалась с прямым взглядом Гаары. Не всегда, правда, его глаза были бирюзовыми — иногда он приходил под хенге, и тогда Нами без слов понимала, что где-то поблизости сидят шпионы советника Химитаро.       Когда вместо Гаары за ней впервые явилась девушка в форме АНБУ, Нами потребовала у неё официальную бумагу с приказом от Казекаге, подозревая, что незнакомая куноити тоже вполне может оказаться чьим-то шпионом. В ответ эта девушка совершенно мужским размашистым жестом попыталась скрестить на груди руки, тут же передумала, наткнувшись на «препятствие» в виде собственно груди довольно внушительного размера, неловко мотнула головой, скривилась от упавших на лицо длинных волос и наконец, недовольно хмыкнув, замерла по стойке смирно. Нами тоже замерла, пытаясь осознать ситуацию, но в голову очень некстати пришло только секси-дзюцу Наруто.       — Вижу, небогатый у тебя опыт пребывания в женском теле, — шёпотом сказала она.       — Я выбираю хенге тех, кто на дежурстве. В этот раз подошла только Мира-сан, — хрипловато пояснила «куноити» и вместо документов предъявила крошечный вихрь песка в ладони.       — Ясно. Хорошо. Дайте мне пару секунд на сборы, Мира-сан, — выговорила Нами громче и отвернулась, надеясь, что вздрагивающие от беззвучного хохота плечи не слишком сильно её выдают.

***

      Спустя две или три недели обучения, ночных бдений, полных проб и ошибок, осторожных шагов вперёд и откатов в отчаяние, одна из салазарий дала первый побег. Это стало большой победой. Но радоваться было рано, потому что уже взрослые растения наотрез отказывались цвести, а ведь именно соцветия были ключевым компонентом в изготовлении противоядия.       — Ладно. У меня осталась только одна версия, почему сорняк из Конохи не хочет цвести и размножаться, хотя мы его холим и лелеем изо всех сил, — сказала Нами, завершив очередное обследование, и устало потёрла лицо ладонями, забыв, что они испачканы в земле. — Он, должно быть, очень ценит личное пространство. Давайте пересадим их из горшков в открытый грунт?       — Прекрасно сказано, Нами-сан, — рассмеялся Кира и протянул ей бутылку с водой. — Кажется, тебе стоит умыться.       Если Кано интересовался исключительно растениями, и присутствие Нами было ему показательно безразлично с тех пор, как Гаара отказался выставить её из теплицы после совершённой ошибки, то Кира относился к ней очень дружелюбно и смеялся в ответ на любую её шутку. Иногда даже если сказанное шуткой не было.       — Спасибо, Кира-сан. — Нами приняла из его рук воду, впрочем, тут же о ней забыв. — Но про открытый грунт я серьёзно. Это сложно передать на словах, но я чувствую по движению воды в клетках, что у корневой системы есть… — она замялась, подбирая слово, — желания. Или потенциал. В общем, она стремится к росту с бешеным энтузиазмом, и мне кажется, что им тесно. Давайте попробуем их пересадить?       — Салазарии едва оправились после прибытия из Конохи, а вы предлагаете снова устроить им стресс пересадкой? Правильно я понял, Куромидзу-сан?       — Всё верно, Кано-сан. — Нами повернулась к старшему ботанику, который стоял позади них, скрестив руки на груди. Тот окинул её запачканное лицо скептически-неодобрительным взглядом, явно подразумевающим, что профессионалы своего дела так не выглядят. Но должного эффекта это не оказало. Нами продолжила ещё более твёрдо: — Вы правы, риск, разумеется, есть, но он оправдан. Я готова отвечать за свои теории и лечить растения, пока они будут привыкать.       — Разумеется я прав, — хмуро пробормотал Кано после долгой паузы. — Но учтите, что мне потребуется одобрение Казекаге-сама, чтобы претворять в жизнь ваши капризы…       Пересадку в итоге приурочили к глобальной уборке в отсеке. В один вечер команда в лице Нами, Киры и Кано, вооружившись тряпками, шлангами и прочим нехитрым инвентарём, принялась наводить в некогда полузаброшенном помещении порядок. Перед началом работ Кира вручил Нами фартук, который носили все сотрудники теплицы, перчатки и косынку. Разве что защитных очков ей не досталось, поскольку с ядовитыми растениями она не работала.       — Теперь ты выглядишь как одна из нас, — похвалил он, не скрывая радости.       — Младший ботаник-чан к вашим услугам, — поклонилась Нами.       Дальше она несколько часов прыгала с табуретки на пол и обратно, отмывая застарелые разводы от пыли, смешанной с испарениями, со стеклянных стен и делая их действительно прозрачными. Потом сметала полувековую паутину и избавлялась от гнёзд песчаных муравьёв, неизвестно каким образом поселившихся здесь, глубоко под землёй. Кира с Кано тем временем сортировали склянки и прочий хлам, которым, как скалы ракушками, обросли стеллажи. Затем опустевшие шкафы разобрали и вынесли, одиночные лампы заменили на более мощные установки нужного спектра, а вместо горшков для салазарий разбили просторные грядки.       Землю для них привезли из страны Чая. Она была плодородная, невероятно чёрная, липкая и пахла летним дождём. Грядки сделали просторные, с запасом. На первую линию торжественно пересадили две возмужавшие салазарии, а на вторую — молоденькие побеги, которых стало уже целых три.       — Выглядит многообещающе, — раздался со стороны входа голос Гаары.       Нами встала с колен и подошла к нему, заправляя под косынку выбивающиеся пряди волос. Изнутри распирало счастье и гордость за проделанную работу и именно с Гаарой ей отчего-то особенно хотелось разделить эти чувства.       — Мы оборудовали им новый дом, — сказала она с открытой улыбкой. — Скоро они зацветут.       — Это очень хороший результат, — сдержанно отозвался он.       — Как ситуация в госпитале? — спросила Нами чуть тише, запоздало распознав знакомую тень в его глазах.       — Ещё двое умерли.       — Скоро. Они обязательно. Скоро. Зацветут, — пообещала она, комкая в руках перчатки.

***

      — Нами-сан, они цветут! Они зацвели!..       Командная работа в конце концов дала свои плоды. В один прекрасный день, когда Нами вошла в уже ставший вторым домом отсек, её чуть не сбили с ног: это Кира скакал вокруг грядок, размахивая руками. Когда он подбежал к ней и схватил за плечи, Нами показалось, что сейчас в порыве радости он начнёт подкидывать её в воздух.       — Кира-сан! Можно взглянуть?       — Конечно! Ты представляешь? Мы уже можем готовить своё противоядие! — приговаривал Кира, пока за руку тащил её к грядкам.       Салазарии действительно зацвели — все разом, бурно, пышно. Их стебли клонились к земле, усыпанные мелкими фиолетовыми соцветиями словно стайками бабочек, и пахли как первое утро весны.       Кано между тем агитировал всех, кто пришёл порадоваться за их успехи, полюбоваться заодно и на дистилляционную установку для приготовления эфирного масла. Её стеклянный, перехваченный металлическими обручами бок он поглаживал с такой нежностью, словно это было его любимое существо.       Среди всеобщего переполоха приход Казекаге остался незамеченным. Нами увидела Гаару только в тот момент, когда Кано вдруг сорвался с места, загрохотал ящиками шкафа, выставил на свой стол четыре железные кружки сомнительного происхождения и чистоты и бутыль саке, а потом согнулся в поклоне.       — Казекаге-сама! Нами-сан! Не откажетесь отпраздновать наш общий успех?       На лице Гаары нарисовалось недоумение с толикой растерянности. Он сложил руки за спиной, отчего жёсткий каркас в нём словно дополнительно ужесточился, и, поочерёдно смерив взглядом обоих ботаников, отчеканил в своей непреклонной манере:       — Радоваться рано. Впереди ещё больше работы.       Колени у Кано слегка дрогнули, кружки в его руке звякнули, а Кира, стоявший позади, весь ссутулился, будто пытаясь спрятаться за коллегу.       — Кано-сан, спасибо вам за предложение. Но, может быть, в другой раз? Например, когда госпиталь объявит, что противоядия хватило на всех? — попыталась разрядить обстановку Нами. Но не тут-то было.       — Вы можете праздновать, но помните, что отвечаете за салазарию головой, — добавил Гаара ещё строже. — И если испортите всё по пьяни…       Угроза, звучавшая в его голосе, не была серьёзной, да и в целом он был доволен работой команды — Нами, успевшая привыкнуть к резким высказываниям, которых у Гаары было что у кактуса колючек, поняла это. Но Кира и Кано, судя по вытянувшимся лицам, фразу продолжили в духе «…имейте в виду: песчаный гроб всегда со мной» и пить саке зареклись не то что на сегодняшний вечер, но и на всю оставшуюся жизнь. Скомкано откланявшись, они вернулись к работе. Гаара, ещё раз окинув взглядом цветущие растения, направился к выходу. Нами последовала за ним — сегодня её присутствие здесь больше не требовалось.       Теплица, как и Резиденция, изнутри напоминала лабиринт. Кто-то долго и с любовью трудился над изгибами и завихрениями подземных лестниц и коридоров, в результате чего они способны были ввергнуть в топографическое отчаяние любого, кто не имел под рукой карты или проводника. За проведённое здесь время Нами успела узнать как минимум пять способов добраться до отсека с салазариями и обратно. В данный момент они в полном молчании направлялись к главному выходу по крайнему северному коридору.       — Ты могла остаться и отпраздновать с ними, — заговорил вдруг Гаара.       — Это было бы несправедливо, — возразила Нами.       — По отношению к кому?       — К тебе.       Да, она могла бы остаться в приветливой компании Киры и Кано, который сменил гнев по отношению к ней на милость. Но без Гаары их команда была бы неполной, а, значит, и маленькое торжество не имело бы смысла.       — А то, что я ответил им, справедливо, как по-твоему?       — Я не пыталась оспорить твои слова, Гаара-сан, — сказала Нами твёрдо. — Всего лишь не хотела обидеть их.       — Разве я сказал, что ты сделала что-то не так?       — Зачем иначе ты начал бы этот разговор?       — Я хочу узнать, что ты думаешь об этой ситуации.       — Но… зачем тебе моё мнение?       — Зачем обычно спрашивают чужое мнение?       Он шёл чуть впереди, выражения его лица Нами не видела, а голос не выдавал каких-либо эмоций.       — Когда сомневаются в собственном. Когда считают чужую точку зрения важной.       — Допустим, оба варианта верны. Так как бы ты поступила на моём месте?       Она? На месте Казекаге? Ситуация была ерундовой, но Нами впервые попыталась поставить себя на место Каге, и решение оказалось не таким уж простым. Она знала, что в госпитале ситуация относительно стабильна. Относительно. Это выражалось только в том, что новых смертей не было. Покупное противоядие кончалось, местное существовало пока только в виде малочисленных и едва распустившихся соцветий. Работы впереди было действительно много, а потерять достигнутые результаты из-за какой-нибудь оплошности значило бы потерять жизни людей. И всё же разве ботаники не заслужили минуту отдыха или просто благодарность?       — Не знаю. Думаю, можно было позволить им расслабиться на полчаса и порадоваться достижению. Они не в курсе всей ситуации, а Кано к тому же гражданский. Они самоотверженно работали…       — И ты тоже. Но причём здесь я?       — Как причём? — Вот теперь Нами без преувеличения возмутилась. — Ты много времени провёл здесь. Учил меня техникам, которые позволили помочь растениям, принимал решения. Именно это они и пытались показать: что считают тебя частью команды.       — И что значило бы для них моё согласие?       Нами пожала плечами.       — Что ты переживал за результат и благодарен им за работу?       — И без того очевидно, что я переживал и благодарен.       — Им не очевидно. Они…       — Что они? Продолжай, — велел он с интонацией «Давай, скажи, что они боятся, паникуют каждый раз когда я прихожу, и радуются, когда ухожу».       — Они же понятия не имеют, что у тебя на душе.       Плечи Гаары слегка дрогнули, выдавая беззвучный смешок.       — Им не положено этого знать.       «Никому не положено».       И ей, разумеется, тоже. В который раз Нами задумалась о том, почему Гаара так легко, буквально нараспашку открывался навстречу шипам чужой злости и ненависти, готовый принимать и впитывать её, но оставался непроницаем и глух для любых проявлений доброты, даже когда речь шла о его же людях. Объяснение, вероятно, крылось где-то между отчётами Кири о зверствах Демона Песка и речами Мацури об идеальном Казекаге. В правде о том, что делал Гаара в своём селении до того, как стал его главой, и о том, что делали с ним.       Нами вдруг подумала: как же это, должно быть, одиноко — день за днём вращать махину противоречивой бюрократии и политики, разбираться с насущными проблемами селения, будучи навеки отделенным от людей, ради которых работаешь, стеной субординации, собственных приказов, недоверия и старой вины.       Пытаясь привести в порядок мысли, она засунула руки в карманы и начала перебирать невесть как попавшие туда мелкие камешки. Некоторое время в тишине пустого коридора звучали только шаги. И вдруг Гаара остановился. Кругом царила полупрозрачная мгла — на освещение сети переходов не сильно тратились, лампочки были тусклые и горели через одну, но из двери с небольшим застеклённым окошком, у которой он остановился, лился жёлтый свет. Тёплый, прозрачный, словно из другого мира, он легко пронизывал серую темень. Гаара смотрел в окошко. Нами встала позади и тоже заглянула внутрь.       — Знаешь, что там? — спросил он.       — Отсек с растениями, которые хорошо переносят прохладный климат и неяркое освещение. Большая их часть — это… как тебе объяснить… условно лечебные. То есть не самые сильные и быстродействующие, но полезные. И ещё некоторые из них употребляют в пищу.       Кира успел провести её по нескольким особенно любопытным отсекам в этой части теплицы, благодаря чему она немного в них ориентировалась.       Гаара медлил, продолжая рассматривать помещение за дверью.       — Ты не знаешь, что и где растёт в теплице? — спросила Нами.       Он покосился на неё.       — Нет конечно. Ты считаешь, что я знаю вообще всё?       — Да, — чистосердечно подтвердила она. — Так кажется, когда на тебя смотришь.       — Нет, — серьёзно повторил Гаара. — Я знаю, как строили теплицу. Знаю, чем она оборудована и сколько это стоит. Знаю имя и ранг каждого, кто здесь служит. А о растениях и самой работе — ничего.       — Послушай… Подчинённые ведь никогда раньше не приглашали тебя присоединиться к их веселью, верно?       — К чему этот вопрос?       — К тому, что… — Нами коснулась дверной ручки, та легла в ладонь приятной прохладой и охотно поехала вниз, будто звала войти, — сейчас будет второй раз за день. Давай, в честь цветения салазарий я приглашу тебя на хм… ботаническое веселье в этот отсек?       — Что?       — Если тебе интересно, я могу провести экскурсию по этому отсеку, — повторила она серьёзнее, и повернулась к Гааре, ожидая услышать в ответ примерно то же, что и Кира с Кано.       — Хорошо, да. — Гаара кашлянул, неловко, как ей показалось, и добавил: — Пожалуйста. Мне интересно.