Между Ветром и Водой

      Нами стояла у маленькой раковины в обустроенном между посадок закутке и тёрла пальцы железной щёточкой, вычищая из-под ногтей грязь и частички зелени. Мысли её тем временем витали так далеко от земли, что, когда за плечом внезапно возник Кира, она едва не подпрыгнула. — Напугал тебя? Прости! — поспешно извинился он. — А ты что, уже собираешься? А как же чай? — Спасибо, Кира-кун, — выдохнула Нами, успокаивая заколотившееся от неожиданности сердце, — но я сегодня сразу домой. Немного устала, извини. — Ну вот, а я душицу заварил, как ты любишь, — бесхитростно расстроился он и продемонстрировал ей термос, от которого исходил яркий цветочно-травянистый аромат. — Но ты и правда выглядишь утомлённой и какой-то… рассеянной, что ли. Ложись спать пораньше. Нами закивала и притворилась, что занята поиском полотенца. Ками, конечно, она выглядела утомленной. У неё уже, наверное, началась какая-нибудь сердечная недостаточность или что-то вроде того, ведь её сердце пропускало не один, а все десять ударов каждый раз, как она думала о моменте, когда вернётся домой. А думала она об этом неприлично часто. То и дело хотелось вскочить, бросить всё и добежать до своей квартирки, убедиться, что предыдущая неделя ей не приснилась, что в гостиной остались мелкие песчинки на полу, на сушилке стоит помытая и аккуратно перевёрнутая вторая чашка, а подушка на кровати, если прижать её к лицу, едва заметно пахнет Гаарой. Да тут кто угодно станет рассеянным. — А по мне, она выглядит не рассеянной, а влюблённой, — вмешался в их любезный диалог Кано. Нами воровато покосилась на него, одновременно с лихорадочной скоростью соображая, как отбить эту атаку. Стоит ли ей возразить или просто рассмеяться? Она искренне симпатизировала своим коллегам, но кто, черт возьми, тянул их сегодня за язык? — Влюблённой в своё дело, — продолжал Кано, ужасно довольный остроумным сравнением и не ведающий, какую бурю только что спровоцировал. — Читала, небось, опять книги по ботанике полночи. Тебе бы, Кира-чан, перенять её рвение. «Ах вот он к чему…» — Нами мысленно вознесла хвалу всем богам. Кано мог посоревноваться с ней по части зацикленности на растениях, будучи при этом страшно невнимательным по жизни, и это очень выручало. — Раскусили, — улыбнулась она, потихоньку отступая к выходу. — Я и правда вчера зачиталась. Эдафические факторы, кислотность почвы, ну, сами понимаете… и очнулась только с рассветом. Поэтому, прошу прощения. — Беги-беги, — махнул ей Кано, но вдруг спохватился: — Ты же мимо Резиденции будешь проходить? Захвати-ка отчёты, будь добра. Я давно обещался их в архив сдать, да руки не доходят. Когда дверь теплицы наконец захлопнулась за спиной, с плеч у Нами будто свалилась гора. Вести двойную жизнь и скрывать свою личность в чужой деревне не так уж сложно для шиноби. Скрывать вместе с личностью ещё и неуставные отношения с главой этой же деревни — куда труднее. Нами то и дело мерещилось, что все вокруг уже в курсе. Тётушки на рынке перешёптываются и замолкают в её присутствии? Старейшины косятся в её сторону? Что они все замышляют? Но стоило подумать о Гааре, как переживания рассеивались утренним туманом. На фоне тех чувств, что пустили корни в её душе, пустяком казалось абсолютно всё. Нами уже не раз ловила себя на том, что забывает быть шиноби. Забывает мыслить как шиноби и постоянно находиться в боевой готовности. Мир казался ей прозрачнее и чище, словно его отмыли до скрипа и подсветили изнутри праздничными фонариками. Хорошие вещи становились ещё лучше, плохие теряли важность, а прошлое и будущее выглядели слишком далёкими, чтобы переживать о них. И впервые было так легко просто жить и дышать. На полпути к Резиденции Нами замедлила шаг, задумавшись, стоит ли ей заглянуть сегодня в кабинет Казекаге. После того, как Гаара остался у неё на ночь, они не виделись вот уже два дня. Он сказался занятым, и она запретила себе беспокоить его, хотя и очень соскучилась.       Если честно, она и раньше умудрялась соскучиться по нему за каких-то полчаса, а после проведенной вместе недели срок в два дня показался ей издевательски-бесконечным. Невозможность видеть и слышать Гаару причиняла почти физическую боль.       Чувствовал ли он то же самое? И что вообще он чувствовал?.. Нами не была уверена. Она вообще мало в чём была уверена, хотя снаружи всё, вероятно, выглядело в точности до наоборот: она первая поцеловала его, первая призналась, пригласила к себе домой, позволила остаться на ночь в своей постели. Наверное, со стороны всё это выглядело ужасно поспешно, импульсивно и… навязчиво? Она всегда была такой — поспешной, импульсивной. Иногда эти качества выручали, однако куда чаще жизнь отвешивала за них оглушительные затрещины. Взросление и воспитание шиноби, конечно, стряхнули с её души пыльцу детской беспечности и сгладили порывы характера, но выбить всю дурь до конца из неё смогла бы только смерть. И сейчас, получив ответ на свои чувства, Нами едва контролировала себя. Ей хотелось быть ближе к Гааре. Чаще смотреть на него, больше разговаривать и касаться, касаться… Она словно летела кувырком с высоченной горы, понятия не имея, как остановиться. Знать бы, насколько сильно это утомляет Гаару. Вдруг он не занят, а просто её избегает? Может она где-то повела себя глупо? Да, взять хотя бы ту речь о кинцуги — это же надо было такого нагородить. Нет, всё до единого слова было сказано искренне, но… Глупо же? Нами в раздражении покрутила серьгу, мысленно отчитывая себя. И почему не получается оценивать ситуацию трезво? Куда подевались её хладнокровие и выучка? Ой, да гори всё синим пламенем! Она просто заглянет к Гааре на пять минут узнать, как дела. Может ему помощь нужна, а помощник в её лице по углам прячется. Заодно и увидит его… «Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки в горах, покрытых дымкою тумана, не утомится взор! И ты, как те цветы… И любоваться я тобою не устану!» Ах да, демон совершенно не облегчал ей жизнь. «Спасибо, что сегодня хотя бы в рамках приличий», — проворчала Нами. «Роща бамбука пестрит от ненужных одежд. Вздыхает земля от любви. Высоко над деревьями — ранний месяц висит», — мгновенно исправился он. Удивительно, как она могла быть настолько наивной и верить, что предыдущий сосуд Ёкиджу — взрослый мужчина и при том ни разу не монах — сочинял исключительно благопристойные строфы о природе и погоде. Теперь-то она компенсировала своё заблуждение с лихвой. Что бы ни писал в своих книжках сенсей Наруто, получивший говорящее звание «извращенца», предыдущий сосуд Ёкиджу мог дать ему фору. «Еще недавно с куклой ты возилась, — не успокаивался волк, — Но есть иная, взрослая игра…» Ясно, он решил повышать накал по мере приближения к Резиденции. Как много любопытных метафор ей сегодня предстоит ещё услышать? «Ёкиджу, ты случайно не знаешь о таком понятии, как «личное, интимное», м?» «Нет». «А слово «совесть» тебе что-то говорит?» «Хм-м, всё ещё нет». «Может быть, «стыд»?» «О чём ты, дитя? — с укоризной вопросил он. — Меня запихивают в человека, не спрашивая, будем ли мы смущать друг друга своим присутствием». «А-а-а!» — подумала Нами за неимением лучших способов описать, как сильно её это достало. «Не беспокойся, мусмэ. Отношения людей меня не интересуют, но мне нравится передавать опыт поколений. Возможно, я открыл в себе талант Учителя». «А ты, к слову, обещал меня учить». «Премудростям жизни? Уже обучаю». «Обращению с твоей чакрой и нашим контактом», — не повелась она. «Хитрая. Кому же я буду читать эти очаровательные стихи, если ты сможешь от меня закрываться?» Хм, закрываться? Оказавшись в полупустых коридорах Резиденции, Нами сбавила шаг. Если подумать, то во время гендзюцу ей как-то удалось оборвать ментальную связь с демоном. Вот только как? В воспоминании остался только абстрактный образ врат Печати. В тот момент она была в такой панике, что смогла захлопнуть их, а потом ещё и заблокировать, временно лишив Ооками возможности непрерывно разглагольствовать в её голове. «Думаешь о том, как бы от меня отделаться, мусмэ? Думай лучше». — О-о, — протянула Нами вслух и остановилась. А он ведь не просто так её бесит и подначивает, да? Специально делает всё, чтобы ей захотелось провести границу между их сознаниями? Желание проверить теорию здесь и сейчас было непреодолимым. Нами проскользнула в одну из ниш, обустроенных в коридоре для отдыха, и расположилась там на прохладной каменной скамье, прикрыв глаза, — пусть идущие мимо думают, что она перегрелась на солнце. Сконцентрировалась, пытаясь увидеть в темноте очертания вторых врат. Они должны были походить на те, что создавала их с демоном печать. Тяжёлые, кованые и главное — звуконепроницаемые. Что питает их силу? Её чакра? Её воля? Нечто иное, о чём она не знает? Нами представила по очереди каждый пришедший на ум образ, стараясь трансформировать его в осязаемую энергию. В сумраке начали проявляться неясные очертания, и Нами зажмурилась сильнее. Ещё немного, и она ощутит под пальцами грубый пористый металл, почувствует холод врат, их тяжесть и мощь. Ну же… В висках стучало от напряжения, но желаемая картинка ускользала, а скептическое хмыканье, которым Ёкиджу сопровождал эту ментальную гимнастику, начинало всерьёз раздражать. «Не хочу я больше этого слышать! — подумала Нами, стиснув зубы. Колкие разряды злой решимости волной прокатились по позвоночнику, перекинулись на рёбра и плечи, заставили пальцы сжаться в кулаки. — Мне нужна преграда!» И вдруг образ кованых врат исчез. Вместо него перед внутренним взором с поразительной отчётливостью предстали туго натянутые белые струны. Их Нами однажды видела в своём подсознании — когда говорила с Ёкиджу уже после запретного гендзюцу. Струны вспыхнули бледно-голубым свечением, а затем с легким потрескиванием слились в единую полупрозрачную, мягко колышущуюся завесу. «Ух ты! — Нами открыла глаза и удивлённо посмотрела на свои пальцы, кончики которых пощипывало. — Что это было, Ёкиджу?» Тишина. «Ёкиджу? Ау?» — снова позвала она и застыла, оглушённая осознанием: внутри неё стояло абсолютное безмолвие. Ни с чем не сравнимая тишина полного одиночества. Неужели, получилось? Она тряхнула головой, прислушалась к пустоте. Не может быть. Но… как теперь открыть это «изобретение» обратно? Сколько бы ни доставал её Ёкиджу, избавляться от его общества насовсем она не планировала. Он же был её… Её неотъемлемой частью. Размышляя над последствиями новой техники, Нами встала со скамьи и продолжила путь к архиву. А там её ожидал неприятный сюрприз: архивариус куда-то ушёл и, судя по приколотой к двери записке, вернуться должен был через четверть часа. Что же, придётся его дождаться, а заодно выяснить, как отключать ментальный блок. Взгромоздив папки Кано-сан на подоконник, Нами прислонилась к стене и вновь сомкнула веки, взывая к образу бело-голубой завесы. Но её не успевшую начаться медитацию прервали. — Таро-кун, хорошего дня! Увидимся завтра! — донеслось с противоположного конца коридора. Узнав звонкий девичий голос, Нами беззвучно выругалась и открыла глаза.       «У тебя так не бывало? Ну, чтоб влюбиться настолько, что хочется смотреть и смотреть на него, слушать голос, а запоминать ничего не получается? Все мысли… Они просто «фью», и куда-то испарились», — всплыло непрошенное воспоминание, и внутри стало тяжело и неуютно. Теперь-то Нами слишком хорошо понимала, о каком состоянии Мацури тогда говорила, только вот… Она с тоской посмотрела на окно. Может, выпрыгнуть? Других вариантов быстро исчезнуть отсюда не было. Мацури направлялась прямиком к архиву со стопкой писем под мышкой и к тому же… — О, Нами-чан! Ты тоже сюда? … уже её заметила. — Мацури-сан, — отозвалась Нами с вежливым поклоном. А та уже переключилась на записку на двери: — Вот невезуха! Как обычно! Он теперь в кафе, небось, засел и пока не выпьет там весь чай, не успокоится! — С этими словами Мацури приземлила свою кипу писем на подоконник по соседству, и с любопытством уставилась на Нами. — Как дела? Давно тебя не видно было.       — Да, работала в основном в теплице.       — А я уж думала, ушла из Суны, не попрощавшись, — чуть натянуто засмеялась Мацури. — По Конохе не скучаешь, кстати? Тебя ещё не ждут назад?       Ох уж это «кстати» и оценивающие взгляды, которые она бросала украдкой, когда думала, что Нами не видит. А ещё зачем-то вспомнилось, что Гаара до сих пор носит подаренный Мацури медальон. Интересно, он просто забыл о том, что у него на шее украшение, не хочет обижать ученицу или же?..       И почему всё должно быть настолько сложно, а? — Я не могу вернуться в Коноху, пока не завершу все задачи миссии. Таков приказ, — ответила Нами, пересилив иррациональное желание отвернуться, нахлынувшее вместе с мыслями о медальоне. — Ясно, — хмыкнула Мацури. — Симпатичные бусики, кстати! Где купила? — Она привстала на цыпочки и вытянула шею, разглядывая макушку Нами. — Спасибо. Это подарок. — Нами машинально провела ладонью по волосам, жалея, что не накинула на голову шарф. — О, а ты и вторую серьгу нашла! — Да, мне её… — Тоже подарили? М-м… — Помогли найти, — поправила Нами с прохладцей. Разговор потихоньку превращался в пытку, поэтому, когда одна из дверей неподалёку от архива отворилась, и оттуда, ведя неспешную беседу, вышли двое мужчин, Нами им обрадовалась. На мужчинах не было форменных роб, но по-хозяйски ленивая походка и расслабленный вид указывали на то, что это, вероятнее всего, члены Совета. Старший был щуплым и седым, с мелкими чертами лица и обвисшими щеками в пигментных пятнах. Младший — его полная противоположность — по возрасту годился ему в сыновья. Высокий рост вынуждал его горбиться, вслушиваясь в слова почтенного коллеги, а мужественно выдвинутый подбородок придавал его лицу комичное выражение угрюмой сосредоточенности. Говорили советники вполголоса, на девчонок у окна внимания не обратили, а Нами и Мацури, не сговариваясь, замолчали и уставились в бумаги, сделав вид, что очень заняты. Сами же невольно обратились в слух. — Так что же, наш вьюноша никак не определится с судьбоносным выбором, а, Фумо-кун? — насмешливо спросил старший. — Он сказал «Я подумаю», — ответил младший, испустив вздох уныния. — Это уже кое-что. В прошлый раз он не сказал ничего. — Ба-а! Подумает он! Я тебе так скажу: мальчик крутит носом исключительно потому, что мы предоставляем ему свободу выбора. Его отец в этом же возрасте молча женился на той единственной, которую избрал Совет. — При всём уважении, времена уже не те, Като-сама, — полушёпотом возразил Фумо, как бы призывая старшего коллегу выражать возмущение потише. — Да и у Расы-сама даже после свадьбы долго не было детей. Раса? Отец… То есть, сейчас речь о Гааре? Нами не шелохнулась, только во рту у неё отчего-то пересохло. Старейшины уже отошли достаточно далеко, поэтому слух пришлось напрячь. — Но мы хоть знали, с кого этих самых детей требовать! — тонко и ничуть не тише прежнего хихикнул Като. — Есть ещё старший брат… — А что нам старший? У него нет генома магнетизма, а марионеточников у нас и так что гороха у меня в подвале. Послушай, Фумо-кун, а давай твою дочь ему сосватаем? Тебе место в Совете будет обеспечено, а она девушка — ух оборотливая! Любого демона приручит. Фумо зашёлся во внезапном приступе кашля. — Прекрасная идея, Като-сама, но думаю, можно с ней повременить, — прохрипел он, прочистив наконец горло. — В списке, который я представил Пятому сегодня, исключительно достойные девушки. Внешность, воспитание, здоровье, связи — союз с любой из них упрочит репутацию и экономику Суны. — Здоровье и связи — это хорошо, хорошо, — по-старчески зачмокал губами Като. — Какая попало девица на должность супруги Казекаге не подойдёт… Они свернули за поворот и ушли, а злой гул в ушах у Нами остался, как будто в голову к ней залетел рой рассвирепевших пчёл. Почему эти… эти говорят о Гааре, как о вещи?! Нет, хуже — как о животном, которое упирается, пока его тащат на случку. А о Канкуро отзываются, как о втором сорте. Как они смеют?.. — Нами… — Голос Мацури, бесцветно прошелестел рядом. — Нами, ты не отдашь бумаги за меня? Ты ведь идёшь к Казекаге-сама? — Что? Нет, я… — Вот тут — письма, — суетливо принялась объяснять Мацури, игнорируя попытки возразить. — Это лично для него. А вот эти в архив сдашь. Я вспомнила, что мне нужно срочно собираться. Ты ведь просто секретарь, а мне миссию на завтра дали… «Просто секретарь», да? Нами, и без того уже взбешённая, как сотня демонов, хотела было ответить, что, пускай она и секретарь, но работать почтальоном для всей Суны пока не нанималась, однако, посмотрев в блестящие — от слёз? — глаза, молча приняла бумаги из дрожащих рук Мацури и так же молча проводила её недоуменным взглядом. Архивариус вернулся спустя несколько минут. Избавившись от большей части документов, Нами побрела с оставшимися к кабинету Гаары — выбора идти к нему или нет, теперь не было. Мысли шлейфом тянулись за ней. Список невест… Вот, что за перечень имён она недавно мельком увидела на его столе. Этот список попал напрямую к Гааре, минуя секретаря, а значит был очень важен. Если постараться и на секунду отбросить возмущение по поводу паскудных шуточек сморчка-Като, то это её, Нами, разозлили их слова. Сам же Гаара ответил им, что подумает. Возможно, он относится к вопросу своего будущего брака так же прагматично, как и Совет, и готов последовать традиции, когда придёт время. А значит… Наплевать. Именно так. Наплевать. Нами прижала письма теснее к груди и ускорила шаг. Каких-то полгода назад в тюрьме Тумана она мечтала пожить жизнью обычного человека и почувствовать каково это — любить и быть любимой. И судьба позволила ей. А торговаться с судьбой неразумно. Если срок её счастья окажется кратким, — так тому и быть. Шиноби вообще не положено загадывать наперёд. Вот она и не станет. За следующим поворотом внезапно обнаружился Гаара в компании незнакомого молодого джонина. Нами, не ожидавшая такой скорой встречи, остановилась и сделала пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки. — Нами-сан. — Гаара кивнул ей по-деловому сдержанно, но даже от этого экономного жеста у неё заколотилось сердце. — Знакомьтесь, это Такеши-сан. Вам с ним предстоит вместе поработать. Такеши с улыбкой поклонился, неловко при этом покачнувшись. Нами тут же предположила, что у него травма ноги или позвоночника. Отставной, значит? Интересно, что значит «предстоит вместе поработать»? — Такеши-сан, до завтра вы свободны. Нами-сан, пройдёмте со мной. Мне потребуется ваша помощь. «С чем тебе помочь?» — хотела спросить Нами, когда за ними с щелчком затворилась дверь, но замерла посреди кабинета с открытым ртом. В кабинете стало пусто. Не совсем, конечно, пусто, но относительно того, что творилось раньше, теперь здесь можно было разместить небольшой полигон и от души потренироваться, ничего не задев. Горы бумаг, ещё недавно громоздившиеся на полу, истаяли до невинных холмиков, а пристроенная с краю стола стопочка папок не шла ни в какое сравнение с прежними залежами. — Это что здесь произошло? — изумленно пробормотала Нами. — В окно забрался дикий варан и сожрал все бумаги? Гаара остановился рядом с ней и окинул свои владения довольным взглядом. — Почти. Такеши-сан, которого ты только что видела, — мой новый младший помощник. Он взял на себя часть документов, и они переехали в кабинет, который мы ему выделили. — А… — «А я?» чуть было не вырвалось у Нами, но она сдержалась и добавила вполне искренне. — Понятно. Это очень хорошо. Выглядит здорово и вообще…       Она подобрала бы ещё пару-тройку подобающих фраз, но Гаара посмотрел на неё с таким неприкрытым сомнением, что Нами замолкла. — Ты много работаешь в теплице. Мне бы хотелось, чтобы ты не разрывалась между ней и Резиденцией, не тратила свое время на вещи, с которыми способен справиться менее компетентный человек, и не так сильно уставала, — объяснил он на одном дыхании, словно заранее подготовил ответ. — Но Такеши-сан… — От нарастающей неловкости Нами не знала, куда деть взгляд, и уставилась на свою любимую пальму в углу. Надо будет обязательно объяснить Такеши, как правильно её поливать. — Я хочу сказать, ты уверен в нём? Гаара пожал плечами. — Я ни в ком не уверен. У меня слишком низкий уровень доверия к своим людям, как утверждает Темари. Она лично проверила Такеши по моей просьбе, и решила, что он вполне подходит. Я поручу ему простые задачи, а со сложными справлюсь сам. Нами… — Он осторожно коснулся её ладони, неосознанно стиснувшей шарф. — Всё не как в тот раз, правда. — Да, конечно… То есть, хорошо. — Она отрывисто вздохнула. — Но тогда чем я могу тебе сейчас помочь?       — Помочь? — В коридоре ты сказал, что нужна моя помощь. Он едва заметно улыбнулся.       — Я просто хотел увидеть тебя. Изнутри её окатило волной облегчения и счастья. Всё-таки он скучал. И тоже хотел до неё дотронуться. Нами расслабила пальцы и мягко пожала ладонь Гаары в ответ. — Много дел навалилось в эти два дня? — Да. Но не только. — Взгляд его снова отразил нечто вроде замешательства и вины. Нами вопросительно склонила голову. — Я сильно обижу тебя, если скажу, что мне нужна была пауза? — спросил Гаара после нескольких секунд молчания. — Пауза в нашем общении? — уточнила она. — Ты устаёшь от меня? Первым порывом было убрать ладонь — Нами показалось, что она одним своим прикосновением давит на Гаару. Но он не позволил. — Не от тебя, — решительно произнёс он, удерживая её пальцы. — Я всё время хочу быть рядом с тобой. Но иногда это желание становится слишком всемогущим. И другие чувства тоже. Они затмевают все дела, а в отдельные моменты их так много, что мне хочется исчезнуть, скрыться в пустыне, ничего не говоря и никого не предупреждая. — Как сразу после теплицы? — Да. Но я обещал себе больше так не делать. Это нечестно по отношению к тебе и… Говорить такую правду тоже не очень-то приятно, и думаю, не принято. Вряд ли кто-то вообще такое говорит. Но мне показалось, что это честнее по отношению к тебе… А сейчас уже кажется, что лучше бы я молчал, — закончил он сбивчиво с кривой, полной самоосуждения усмешкой. «Пауза». «Слишком». Его слова кололи женскую гордость. О, ещё как кололи! Что уж там, Гаара постоянно проверял самолюбие Нами на прочность. Но недовольный голос гордости перебивало сердце. Она знала Гаару уже достаточно долго, чтобы понимать: говорить о том, что творится внутри, для него всё равно, что вскрывать самому себе грудную клетку пыточными клещами. Он боролся с собой, с неумением быть и чувствовать как все, с желанием промолчать и сбежать и позволял ей быть свидетелем этой борьбы. Таким уязвимым она Гаару ещё только узнавала. В такого него она в один миг ещё сильнее влюбилась. За честность и смелость. За то, что, несмотря на всё, его взгляд оставался прямым, а рука, державшая её ладонь, источала надёжное тепло мужской уверенности. — Я найду способ справиться с этим. Если ты дашь мне немного времени. И решение довериться второму помощнику я принял, чтобы иметь возможность чаще быть с тобой… как бы противоречиво это сейчас ни звучало, — добавил Гаара. — Ты примешь мои извинения, Нами? По голосу было слышно, как он волнуется. Будто и не догадывается, наивный, что его власть над её сердцем слишком велика, чтобы ответить что-то кроме: — Конечно. Еле слышный вздох облегчения. — Тогда можно мне сегодня прийти? — Конечно, — повторила она. — Всегда, когда захочешь. Жду тебя вечером дома. — Спасибо. — К потрясению Нами, это слово он прошептал уже прямо ей в губы и тут же поцеловал её. «В кабинете Казекаге! На рабочем месте… Как это возможно? Это точно происходит?» Пока отрывистые мысли пытались спорить с реальностью, тело отвечало. Ладони Нами словно по собственной воле легли на плечи Гаары, ощутили прохладную ткань официального белого хаори, непохожую на его обычную форму, и смяли её. «Скучала-скучала-скучала… Ещё-ещё-ещё…» — выстукивало в груди на каждое мягкое движение губ, заставляя поддаваться крепким объятиям и прижиматься теснее. Первым прервал это вопиющее безобразие тоже Гаара. Он отстранился медленно, с явной неохотой, и, кажется, собирался сказать что-то, но тут его взгляд, мимолётно скользнул по принесенным ею письмам, вдруг похолодел и стал сосредоточенным. Пробормотав тихое «Извини», Гаара выпустил её из объятий и потянулся к столу. Из общей массы бумаг он вытащил примятый свиток — письмо из Конохи, судя по печати, — развернул его и пробежался глазами по столбикам знаков, то и дело сверяясь с таблицей шифровки. Потом ещё раз и ещё. По мере перечитывания на лбу у него всё отчётливее прорезалась угрюмая морщинка. После нескольких прочтений письмо легло в ящик стола и было заперто на ключ, а Гаара вновь взглянул на Нами. — Ты сейчас домой? — Если тебе правда не нужна помощь с этим… — Нами указала на кипу корреспонденции. — Всё в порядке, я справлюсь. А передачей дел займёмся позже. Сделаешь мне одолжение, зайдёшь по пути к Хисотэ-сенсею на осмотр? — Гаара взял чистый лист и начал строчить на нём. — Передашь ему эту записку, и он сделает, что нужно.

***

      — Сколько лет живу, столько поражаюсь тому, как с малого начинается большое, — с удовлетворённой улыбкой заключил Хисоте-сенсей, когда осмотр был закончен, и, увидев непонимание в глазах Нами, пояснил: — Гаара медиком, может, и не станет никогда, но как стратег и наставник он в своем роде гений. Я бы не додумался до подобных тренировок. Нами показалось, что на этих словах его карие глаза засветились почти родительской гордостью, и она подумала, как здорово было бы, если бы у Гаары был вот такой отец. — Чакроканалы, Нами, похожи на кровеносные сосуды и обладают свойством, которое можно условно назвать эластичностью, — продолжал врач, поправляя очки. — От эластичности зависит максимальный объем чакры, который может пропустить через себя шиноби при использовании дзюцу. Я никогда не думал над тем, можно ли увеличить этот показатель, но ты только что дала мне ответ. Сейчас ты способна выдерживать гораздо большие объёмы чакры, чем когда пришла сюда впервые. Твои каналы не только восстановились, но и стали качественно лучше. — Это влияет на боеспособность? — осторожно уточнила Нами, раздумывая над тем, что же хотел выяснить Гаара, отправив её на осмотр. Хисотэ-сенсей кивнул: — В твоём случае определенно да. Для обычных шиноби с постоянным объемом чакры это всего лишь приятная мелочь, но в тебе заточен источник запредельной энергии. То, что твоя чакросистема приобрела большую гибкость, означает, что и как медиум ты стала выносливее. Не могу гарантировать, что такого прогресса достаточно для частого использования мощных техник, но, полагаю, вы и с этим разберётесь. Никто не поможет джинчуурики лучше, чем другой джинчуурики. Вдвоём вы способны совершить почти невозможное. — Спасибо, сенсей, — улыбнулась Нами. — Я передам Казекаге-сама ваш вердикт. — Не сомневаюсь. Кстати, он уже тут. Он ведь не может не контролировать всё на свете. Она удивлённо оглянулась на выход из кабинета. — Вы сенсор? — Нет, просто кто-то слишком настойчиво шастает под дверью, а я тоже был молодым, любил и делал глупости. И девушку, за которую переживал, тоже подкарауливал у кабинета врача. — Но как…       В улыбке врача прорезалась снисходительная хитринка. Нами перехватила взгляд, устремленный мимо её лица, и подняла руку к волосам. Пальцы наткнулись на бусинки. Вот черт, Гаара ведь говорил, что это Хисотэ-сенсей помогал ему своим катоном превращать песок в стекло.       Хисотэ тихо рассмеялся и отвернулся к своему столу. — Чтобы заметить, как в ком-то зажигается внутренний свет при виде другого человека, нужна не чакра, а большой жизненный опыт… и да, немного наблюдательности.       — А та девушка, которую караулили вы, сенсей, — она ждёт вас дома? — буркнула Нами, приглаживая волосы, чтобы скрыть предательски вспыхнувшие уши.       Жаль, что она не успела обдумать свой вопрос. — Хотел бы я сказать, что да, — ответил он. — Но я променял её на медицину.       — Я… Простите мою дерзость, сенсей.       — Да будет тебе извиняться. Это давно минувшее, — улыбнулся Хисотэ. — Сказать, как дело было? Мы встречались, дело шло к предложению, но мне, молодому ослу, вдруг вступило в голову, что любовь мешает становиться лучше и расти, как профессионалу. И я поставил на паузу отношения — так и выразился, «на паузу», идиотина деревянная! Обещал жениться, как только стану лучше и сдам все экзамены. Она согласилась. Вручила мне в качестве талисмана свою вещичку, и наказала всегда и везде носить с собой. Сказала, мол, когда сам вернешься, тогда и мою вещь вернешь. Но я не успел.       — Она… — Нами не решилась продолжить.       — О, нет, не умерла. Точнее, не тогда. — Он вздохнул и начал протирать очки бессменной розовой салфеточкой. — Сначала попала в плен к Камню. Там у неё с кем-то что-то вспыхнуло, и она не вернулась. Вышла там замуж, родила детей. Они о её смерти мне в прошлом году и написали, по её последней просьбе. Она прожила достойную жизнь, я тоже — но друг без друга. Если доведется встретиться в следующей, я её так не подведу.       — Простите ещё раз, сенсей. Мне не следовало о таком спрашивать.       — Я это рассказал не за тем, чтобы ты расстраивалась, — мягко подбодрил он, — а чтобы вы не были такими же ослами, как мы. Если уж родной человек нашёлся, нельзя этим даром пренебрегать. А через трудности лучше проходить вместе и ценить, непременно ценить каждую минуту!.. Мираи! — Голос Хисотэ внезапно взлетел на октаву вверх. — А ты какого хрена сюда припёрся вместо лаборатории?! Тебя там все ждут! И шапочку нормально надень! Как мусорщик выглядишь, а не как врач!       Обернувшись, Нами увидела темноволосого юношу, который тут же испуганно скрылся за дверью.       — Вот чучело! Надо ж умудриться быть таким талантливым и таким дурнем одновременно! — пробормотал в сердцах Хисотэ. Всё его философское настроение улетучилось, и на Нами он взглянул уже с привычной строгостью. — Так, всё, иди уже, работы и без вас выше крыши. А за заданиями по теплице зайдешь завтра. Только не забудь, а то замечтаешься, знаю я. Но напоследок он ласково потрепал её по плечу, и Нами снова подумала об отце — теперь уже своём, которого никогда не знала. — Что сказал Хисотэ-сенсей? — весьма требовательно поинтересовался незнакомый светловолосый чуунин, который оказался рядом, едва она вышла из кабинета главврача. — Он сказал, что с моими чакроканалами всё гораздо лучше, и в плане боеспособности тоже. А ещё сказал, что Казекаге-сама — очень талантливый наставник, с чем я совершенно согласна, — прилежно отчиталась Нами, с улыбкой глядя прямо в тёмные глаза незнакомца. Личина хенге, в отличие от самого Гаары, песчаной брони почему-то не носила, так что его щёки мгновенно пошли розовыми пятнами. Подумать только, смутился от похвалы. Нами нашла это обстоятельство ужасно очаровательным. — Так и передайте ему, пожалуйста. До свидания! — помахала она «чуунину» и ушла, оставив его стоять посреди коридора. «И что это сейчас было, мусмэ? Месть маленькому Казекаге за его «паузы»?» — насмешливо поинтересовался Ёкиджу. «Ой, а кто мне с утра затирал, что его не волнуют человеческие отношения? — съехидничала она в ответ, радуясь, однако, про себя, что её «врата», открылись сами. — Ты уж определись». «Верно Канкуро говорит: ты иногда ужасно вредная и непоследовательная». «Ну уж извините, что я не святая и способна чувствовать больше одного чувства за раз». В процессе незатейливых препирательств Нами успела забежать на рынок, где купила немного мяса «своим котам», чтобы те не будили её воплями, а после поспешила домой. Из-под лестницы навстречу ей, прихрамывая сильнее обычного, вышел Ю. Сегодня кот выглядел из рук вон плохо — он отчаянно расчёсывал ухо, а на боку у него не хватало здоровенного клока шерсти. — Ох, кто-то здорово потрепал тебя, да, старичок? — Нами опустилась на колени и погладила его по холке. Кот в ответ болезненно мяукнул. — Если это человек, я его найду и поотрываю руки… А знаешь что, Ю? Давай-ка ты зайдёшь сегодня ко мне в гости? Немного отдохнёшь от вольной жизни. Она поманила Ю за собой. Тот медленно, пытаясь сохранить остатки достоинства, поднялся по лестнице, притормозил на пороге — то ли ожидая разрешения, то ли усомнившись в надежности укрытия, и после настойчивого «кыс-кыс», вошёл. Нами закинула продукты в холодильник и принялась искать бинты и медикаменты. В первую очередь её озаботила проплешина на боку, где обнаружились следы чьих-то когтей или зубов. Тут на помощь пришла мистическая ладонь. Заживить ранки до конца у Нами не получилось, но попискивать от боли при каждом движении Ю перестал. Дальше в ход пошли свёрнутые в ватки и дезинфектор — обычный человеческий за неимением специальных средств. Нужно было обработать плохо пахнущие ушки, а потом подстричь острые и частично обломанные когти. Кот затеи не одобрил, но Нами понадеялась, что отношения между ними стали достаточно доверительными и Ю не слишком на неё разобидится. Заглянувший к ним вскоре Гаара застал на кухне бардак с явными следами борьбы. Процедуры были ещё в самом разгаре, на руках у Нами красовалось несколько длинных алых царапин, под столом и стулом валялись салфетки и ватки, а Ю, связанный водяными путами и лишенный возможности царапаться, нецензурно глядел на своего «доктора», не снисходя до недовольного мяуканья. При виде Казекаге он утробно заурчал, и Нами его отпустила, понимая, что теперь лечение станет слишком большим стрессом для нелюдимого животного. Ю тут же обиженно забился под кухонную тумбу. — Ты решила забрать его домой? — спросил Гаара, ставя на табурет какой-то пакет. — Подумываю. Он, конечно, дикий, но на улице ему уже трудно. Кто-то из молодых котов его побил. Гаара сел за стол и, наклонившись, коснулся торчащего из-под тумбы розового с темным пятном носа. Ю, как ни странно позволил эту вольность. А потом с тихим «мур» вылез и вдруг запрыгнул к нему на колени. Гаара удивлённо склонил голову, но прогонять кота не стал. — Кажется, он хочет, чтобы я защищал его от твоих пыток. — Это не пытки, — строго возразила Нами, — а необходимые для его блага процедуры. — Кот так не считает. Верно, кот? — Гаара почесал пальцем пушистый лобик, и Ю снова мякнул, доверчиво щуря глаза. Ах так? Эти двое решили спеться против неё? — Да что ты говоришь? — протянула Нами, сложив исцарапанные руки на груди. — Ты передумаешь, как только Ю пару раз тебя поцарапает своими грязными нестриженными когтями. — Он не сможет меня поцарапать. У меня броня, — невозмутимо отозвался Гаара. «Он и не станет тебя царапать. Он же знает, что ты добрый», — подумала она, с трудом сдерживая улыбку. «Давай, скажи ему это!» — подначил Ёкиджу — самое вредное и беспринципное животное в этом доме. «Сама разберусь, что говорить!» — Броня? Ну, тогда я велю ему попробовать, когда ты будешь мыться, — брякнула Нами вслух, запоздало поняв, что запуталась между внешним и внутренним диалогом. Гаара оторвал взгляд от кота и с заинтересованным видом посмотрел на неё. — Я правильно понимаю, что ты зайдёшь в ванную, пока я моюсь, чтобы кинуть в меня кота? — Я… Что?.. Тут она пожалела о прыткости своего воображения и почувствовала, как заливается жарким румянцем от кончиков ушей и до корней волос. Гаара со своего места наблюдал за процессом с таким искренним, почти научным любопытством, что сомнений в намеренности провокации не осталось. Что ж, один-один, решила Нами, вспомнив утренний инцидент в коридоре больницы. — Ладно, защитник котов, — рассмеялась она, — ты не голоден? «Правильно, в любой неловкой ситуации говори о еде», — подпел Ёкиджу. — Не особенно, — отозвался Гаара. — Это хорошо, потому что за ужин я ещё даже не бралась. Сделаю пока чай. — И Нами отвернулась, заметив напоследок, промелькнувшую на его лице улыбку. Отказавшись от помощи, она быстро навела порядок, сполоснула руки и обработала свои царапины всё тем же дезинфектором. Потом заварила чай, а когда вернулась к столу, всё было по-прежнему. Они так и сидели — глава деревни и бездомный облезлый кот у него на коленях. Поставив чайничек на стол, Нами села напротив, подперев щёку ладонью. Может дело было в особенном свете — хрупких золотых лучиках, проникающих через ставни, а может, в ней самой, но она не могла оторвать глаз от этой картины. Они двое выглядели бесконечно уютными и родными. Как будто так было и будет всегда. Мелкие недоразумения, дурацкие паузы, разговор старейшин и все прочие неприятности развеялись грязным дымком, оставив одно прозрачное понимание: она всё решила правильно. И что бы там ни было потом, вот такие мгновения останутся с ней до самой смерти, отпечатанные в памяти и в сердце. «Если уж твой человек нашёлся, нельзя пренебрегать этим даром». Нет, пренебрегать она точно не станет. А ценить каждую минуту — обязательно. — Что такое? — спросил Гаара, поймав её пристальный взгляд. Нами пожала плечами. Все слова, которые действительно хотелось сказать, застревали внутри. Оставалось либо нести ерунду, а потом краснеть, либо молчать и глупо улыбаться. Второй вариант выглядел как будто бы более приемлемым. — Если с котом я нравлюсь тебе больше, чем без, могу носить его с собой, — предложил Гаара. Как и всегда, по тону было неясно, шутит он или говорит всерьёз. «Мне ты нравишься и с котом, и без». Не выдержав объёма охватившей её нежности, Нами порывисто встала, подошла к Гааре и, склонившись, быстро поцеловала его в уголок рта. — Это значит «да, носи»? — улыбнулся он. — Это значит… я люблю тебя. Наверное, ей не стоило так запросто произносить эти священные слова, но они сами сорвались с губ вперёд всех остальных. Глаза Гаары слегка расширились, отчего стали казаться ещё больше и прозрачнее. Несколько мгновений он изучал лицо Нами немигающим взглядом, словно обнаружил в нем нечто новое, удивившее его, а потом притянул её к себе за предплечье и тоже поцеловал — так же легко и быстро. Затем ещё, задержавшись чуть дольше. И ещё. Еле ощутимые невинные касания переросли в увлеченный поцелуй. Ю незаметно соскользнул на пол, сообразив, что повышение до личного кота Казекаге ему если и грозит, то не прямо сейчас, а Нами, сама того не заметив, оказалась на его месте, то есть на коленях у Гаары, и они целовались ещё долго и уже совсем несдержанно. Так долго и так несдержанно, что когда со стороны гостиной, раздался странный шум и громкое возмущённое мяуканье, и они одновременно вскочили, Нами едва устояла на ногах от головокружения. Гаара метнулся к источнику шума первым. Она, сообразив спустя секунду, что произошло, бросилась за ним с возгласом: — Ю! Нет! Ожидавшая её в гостиной картина выглядела весьма занятно. Гаара держал за шкирку Ю; Ю, пойманный на месте преступления, упрямо стискивал в зубах керамическую мышку, а сорванную с одного крючка полку, где стояли оставшиеся фигурки, подпирал песок. — Ю, ты понимаешь, что повёл себя как очень плохой кот? — отчитывал Гаара животное, глядя прямо в ошалевшие жёлто-зелёные глаза. — Нами передумает тебя одомашнивать, если ты будешь портить её вещи. — Муэмя, — недовольно ответил Ю, не выпуская изо рта добычу и дёргая обрубком хвоста. — Гаара… спасибо! — Нами торопливо сняла с полки уцелевшие фигурки и забрала первую у кота. Гаара аккуратно опустил Ю на пол. — Они что, настолько важны для тебя? — спросил он, наблюдая через её плечо, как она расставляет мышек на столе дрожащими руками. — Такие продаются на рынке по десять рё. Это просто сувениры. — Не просто. — Нами погладила самую маленькую мышку между ушей. То есть, разумеется, они были всего лишь дешёвыми кусочками глины, и она могла бы купить новых. Но она так много говорила с этими мышками в свои первые недели в Суне. Она обращалась к ним, как к погибшим друзья, но даже не подумала о том, что кот может разбить фигурки. И, если бы не Гаара, потеряла бы их из-за своей беспечности. Снова. От этих мыслей откуда-то изнутри вдруг поднялась щемящая печаль. Обычно её внутренние заслоны выдерживали такие эмоции, не дрогнув, но сейчас не то из-за участливого взгляда Гаары, не то из-за его комментария, зрение вдруг заволокло радужной пеленой, а подбородок задрожал. — Это очень непросто. Но покажется тебе глупостью, — пробормотала Нами и поспешила утереть посмевшую сорваться с ресниц слезу. Да что с ней вообще происходит? Рядом с Гаарой её то и дело поглощала эйфория, и это было хотя бы понятно. Но слёзы, чертовы слезы, о которых она забыла на десять лет, — они-то почему так легко, чуть что, катились по щекам в его присутствии? В ней словно раз за разом открывалась плотина, и на волю рвалось всё подряд, и хорошее, и плохое. Какая же немыслимая глупая роскошь для шиноби — позволять себе такие всплески. Но Нами ничего не могла с собой поделать. Гаара рядом неловко переступил с ноги на ногу. — Я не уверен, как лучше поступить, но думаю, правильно будет вот так. — Он притянул её к себе с такой осторожностью, словно она могла рассыпаться от одного прикосновения. — Расскажи мне, если захочешь. Я обещаю не считать твои слова глупостью. Нами уткнулась лбом в изгиб его шеи и вместо того чтобы успокоиться, громко всхлипнула. Руки Гаары неспешно гладили её по лопаткам. В его молчании был осторожный интерес и спокойное терпение — сочетание, которое придаёт смелости поделиться любой историей. И Нами поделилась, когда снова смогла ровно дышать. — Значит, в такие фигурки могут вселяться частички душ, — задумчиво резюмировал Гаара, выслушав рассказ. В процессе их чудаковатое трио переместилось на диван. Гаара с Нами сидели, прислонившись друг к другу плечами, а пристыженный выговором кот возил лапой по песчинкам на обивке, недоумевая, почему те не желают снова кружить в воздухе. — Если верить легендам, то да. — Нами вытерла тыльной стороной ладони влажные следы на щеках и усмехнулась. — Извини за сырость. Просто со мной впервые кто-то поговорил об этом. — Ничего. Я понимаю. Когда со мной впервые поговорили о боли, тот разговор очень многое изменил. Нами подняла на него взгляд. Такой откровенности она ждала от Гаары меньше всего. — Ты о Наруто? Он многое для тебя значит, верно? — Да, — кивнул он и вдруг нахмурился. — Говоря о Наруто… Есть одно дело, которое мы должны сделать сегодня. Но сначала… примеришь кое-что? С этими словами он отошёл к столу, взял свёрток, который принёс с собой, и протянул Нами. — Сандалии? — удивилась она, раскрыв бумажные слои. — Это вместо розовых тапок? Гаара тихо кашлянул. — Это вместо стандартных сандалий. Я заметил, что у тебя постоянно стёрты ноги. И заказал такие. Сандалии были из мягкой кожи, с почти невидимыми швами. Модель необычная — с закрытым носом и длинным ремешком. Нами рассматривала их со смесью восхищения и смущения. Гаара был немногословен и в этом ничуть не изменился, но он постоянно пытался сделать ей приятно поступками. «Можно ли ещё сильно влюбиться в этого человека? — спросила себя она и тут же ответила: — Можно, до бесконечности». — Давай сюда. — Гаара забрал у неё левую сандалию и опустился на корточки. — У вас с Темари одинаковый размер, — пояснил он зачем-то и, аккуратно обхватив всей ладонью лодыжку Нами, потянул на себя. Его большой палец коснулся загрубевшей мозоли на косточке, где кожа то и дело стиралась в мясо и еле успевала заживать. Нами с трудом удержалась от желания облизнуть пересохшие губы. Он, должно быть, издевается. Как можно превратить обувь в настолько волнующий объект? Сначала нитка в волосах, теперь это. Как ему удаётся? — Удобно? Сандалии уже плотно сидели на обеих ногах, но Гаара не вставал и рук от её лодыжки не отнимал. Взгляд у него был таким растерянным, словно его руки делали то, чего не планировала голова, но остановить их он был не в силах. А у Нами по коже ползли горячие мурашки, похожие на искры от костра. — Думаю, да, — проговорила она тихо, заворожённая ощущениями. — Сейчас проверим на практике. — Что? — Мы идём в пустыню. — Гаара встал. *** В дикую пустыню они перенеслись шуншином, успешно избежав пытливых взглядов дежурных. Нами не выходила за пределы Суны с тех самых пор, как отрабатывала технику с водой на маленьком заброшенном полигоне, и почти забыла, насколько невероятны просторы страны Ветра, особенно по ночам. «Хоть свадебное кимоно для Темари шей», — подумала она, глядя на пески, которые в холодном свете звёзд походили на великолепный отрез благородного молочно-белого шёлка. При таком освещении двое путников имели все шансы заинтересовать дозорных Суны — если бы не утепленные светло-бежевые плащи с глубокими капюшонами, накинутые поверх формы, и не дымка, клубящаяся в воздухе вокруг. Созданный Гаарой песчаный мираж в сочетании с оттенком одежды превращал их в невидимок. Новые сандалии Нами сразу оценила по достоинству. Они ощущались, как вторая кожа и настолько хорошо фиксировали стопу за счёт плотно охватывающего лодыжку ремешка, что ловить баланс на зыбкой поверхности ей удавалось даже без помощи чакры. — Чудесный подарок, спасибо, Гаара. Он обернулся и кивнул с полуулыбкой. — Хорошо, что подошли. Место, куда мы идём сейчас, удалено от селения. Пешком идти немало. — Я думала, ты не одобряешь боевые тренировки, — заметила Нами, без труда сложив все факты этого дня и догадавшись, к чему идёт дело. — Не одобряю, — суховато подтвердил Гаара. — Но обстоятельства вынуждают. — Это связано с письмом, которое ты читал днём? — Она искоса взглянула на его профиль: это всё лунный свет или тревожные новости сделали мягкие черты на десяток лет взрослее и жёстче? — Верно. То письмо пришло из Конохи. Погиб сенсей Наруто. Убит одним из Акацуки. — Мне жаль. — Нами опустила голову и сложила ладони у груди, как было принято в Воде при известии о чьей-то смерти. — Сенсей Наруто… неужели тот джонин в маске и с нинкенами? — Нет, не Хатаке. Он в порядке. — Значит, тот, кого Наруто называл извращенцем? — Да. На самом деле его звали Джирайя, и он был не простым шиноби. Он один из команды Цунаде, легендарный саннин. О саннинах Нами никогда не слышала, но слово «легендарный» в устах Гаары и интонация, с которой оно было произнесено, говорили сами за себя. — Как сейчас Наруто? — спросила она после недолгого молчания, в котором они взбирались по крутому наветренному склону бархана. — Я не знаю, — признался Гаара. — Он не писал тебе? — Несмотря на нашу дружбу, мы не слишком регулярно общаемся. Завтра я отправлю ему весточку, но неизвестно, когда Наруто её получит. Шикамару упомянул, что он снова ушёл из Конохи, чтобы тренироваться. — Ясно. — Нами вздохнула. — Передай ему, пожалуйста, и мои соболезнования. — Передам, — пообещал он. — Как по-твоему, зачем Шикамару отправил мне это письмо? — Намекает на то, что мне стоит последовать примеру Наруто и начать тренировки? — Думаю, да. Поражение одного из саннинов означает, что Акацуки даже сильнее, чем мы думали. Последняя фраза повисла в воздухе, и двое шиноби замедлили шаг, достигнув гребня бархана. Впереди, посреди образованной дюнами ложбины прямо из шелковистой поверхности песков вырастала исполинская, высотой с трёхэтажный дом в Суне, голова, искусно высеченная из камня. — Мы пришли. Они спустились, быстро скользя по склону. Плавным жестом Гаара заставил наметённые ветром пески расступиться, и на поверхности рядом с головой показалась раскрытая ладонь. Вросший в барханы каменный гигант с добрыми, мистически живыми глазами словно тянулся к тем, кто пришёл сюда, чтобы благословить. Это зрелище показалось Нами красивым, но печальным. Оно навевало ощущение покинутости и разочарования. — Больше похоже на какое-то святилище, чем на полигон, — невольно понизив голос, поделилась она. — Это точно подходящее место для тренировок? Никто ей не ответил. Удивленная, Нами поискала взглядом Гаару, но его нигде не было. — Э-эй, нечестно! — возмутилась она в пустоту. — А делать-то что? — Найди три свитка в том порядке, в котором они были спрятаны, и расшифруй послание. Используй только стихию воды. Не дай себя обнаружить, — прошелестел голос, исходящий будто бы от самой пустыни. Сюрприз в стиле чуунинских экзаменов, чтобы проверить, что осталось от её навыков? Ох, в этой внезапной многоходовочке был весь Гаара с его подходом к обучению… Впрочем, надо отдать должное, его внезапное исчезновение очень взбодрило. В голове словно щелкнул невидимый тумблер, отключивший посторонние мысли, и Нами вмиг ощутила себя шиноби на задании. Она подняла взгляд на статую, вокруг которой сгущались клубы песка, не предвещавшие легкого выполнения «миссии», и поморщилась. На пальцах гиганта красовались намалёванные глумливо яркой алой краской цифры. Жирная с потёками единица на указательном, двойка на безымянном и поблекшая тройка на мизинце. Всё это Нами успела заметить прежде, чем изваяние полностью скрылось в пылевых облаках. Могут ли свитки быть спрятаны в порядке нумерации пальцев? Версия условно рабочая, но нужна разведка. «Не дай себя обнаружить»? Ха, проще сказать, чем сделать, когда кругом сплошной песок, шпионящий за ней. Но план действий в общих чертах уже сформировался в её голове. Воду, хранящуюся в серьге, Нами оставила про запас, благо на этом участке пустыни подземные реки располагались достаточно близко к поверхности. Корни редких растений сослужили отличную службу — вода карабкалась по ним, как по лестнице, используя готовые трещинки и прорехи в каменных породах. Песок рядом с Нами сначала потемнел, а затем из него выросли два водяных клона. Быстрый обмен условными знаками, и они бросились врассыпную. Нами-оригинал живо вскарабкалась по щеке гиганта и забралась в глубокую трещину возле мочки уха. Отсюда, из-под защиты камня, она вглядывалась в гущу бури, прикидывая дальнейшие действия. Тем временем ещё одно её творение — маленький кит, почти невидимый благодаря прозрачности — подплывал к указательному пальцу с номером один. Он обнаружил лежащий там свиток и уже ткнулся в него носом, чтобы столкнуть в протянутую руку клона, когда его рассек на мелкие брызги песчаный шип. Нами-оригинал в своём укрытии сердито заворчала: всё-таки кит был неповоротливой и слишком объёмной фигурой. На будущее стоило придумать что-то более юркое… На этом её мысли прервались, потому что в просвете бури мелькнуло песчаное око. Гаара понял, что противник использует не только клонов, и теперь смотрел буквально во все глаза. Нами перевела взгляд туда, где её клон карабкался на указательный палец с подветренной стороны, избегая попадать в поле зрения дайсанме, отвлечённого манёвром с китом, и усмехнувшись, сложила печать обезьяны. Вокруг песчаного ока образовалось облачко густого тумана, а клон в ту же секунду рывком запрыгнул на палец и схватил свиток с номером один. Короткий бросок — и настоящая Нами подцепила летящий к ней свиток водяной плетью. «Путь», — гласила надпись внутри него. Нами изогнула бровь: интересная загадка. Однако думать над ней было некогда, сначала предстояло разобраться с пылевой техникой. Буря горстями заметала песок в укрытие. Пока водяной щит успевал кое-как блокировать его, но ещё немного, и Гаара её непременно обнаружит. Что ж, Хисотэ-сенсей сказал, что её чакроканалы готовы к серьёзным испытаниям, и Нами доверилась его выводам. Пальцы, складывающие печати, дрогнули от охватившего её волнения: получится ли? Пространство вокруг помутнело, словно пошёл моросящий дождь. Влажность подскочила, хаотично мельтешившие песчинки замедлились, а потом начали оседать. Вот так! Нами с наслаждением вдохнула полной грудью, не боясь наглотаться пыли. Чакроканалы не жгло, и на смену волнению пришёл щекочущий восторг. Вторая её копия между тем взобралась на средний палец и подхватила свиток. Тот был пуст. Обманка! Клон с разочарованным фырканьем выпрямилась и… встретилась взглядом с Гаарой. Сложив руки за спиной, он выжидающе смотрел на неё. Клон плутовато улыбнулась ему. Шаг вперёд — она заключила Гаару в объятия и, коснувшись губами холодной щеки, рассыпалась тучей брызг. Песчаный клон — а это был именно клон — не успел отступить. Настоящая Нами не без доли злорадства полюбовалась на то, как удивленно распахнулись его глаза перед тем, как он осел на камень горкой влажного песка, а затем техникой иссушения вернула себе воду. — Водяная сеть, — пробормотала она, складывая новую последовательность печатей. Тонкая мерцающая паутинка покрыла всё пространство вокруг статуи. Ага, вот и настоящий Гаара! Поверхность под его ногами резко просела и закрутилась в подобие тугого водоворота, управляемого призванной из подземных рек водой. «Зыбучие пески против меня?» — Нами практически услышала этот насмешливый полушёпот, когда в ловушке вместо Гаары оказался сухой куст акации. Сам он уже парил на песчаной платформе возле мизинца, где Нами-клон разворачивала третий свиток. К такому манёвру она была готова. Прежде, чем песчаная волна уничтожила её, клон зашвырнула свиток на макушку гиганта, а сама перепрыгнула к Гааре на платформу и неметафорично растеклась там лужицей. Отяжелевший песок резко пошёл на снижение. Пока Гаара справлялся с этой проблемой, Нами-оригинал осторожно выползла из своего убежища и добралась до цели. «Символ», — такова была вторая подсказка. Остался последний свиток. После применения нескольких масштабных техник чакроканалы стали подавать сигналы истощения, но Нами не собиралась сдаваться. Она создала нового клона. Тот вышел слабым и вялым, но ей и нужно было всего-то отвлечь внимание. Клон ползком направился к выцветшей цифре «четыре», нарисованной на большом пальце статуи — её Нами заметила позже остальных, но была уверена, что вместо свитка там пустышка, ведь простые линейные задания были не в духе Гаары. Сама она в поисках цифры «пять» быстро лавировала между похожими на улиток завитками, из которых состояла причёска статуи, — резчик наверняка потратил уйму сил, вырезая каждый из них. Пятёрка нашлась за правым ухом, маленькая и неприметная, как родинка. Не успела Нами издать тихий победный клич, как на последних метрах пути её накрыла лавина. Потоки песка буквально смели её с головы гиганта, но тут же заботливо подхватили, не дав удариться о его нос, и опустили на землю. — Сдаёшься? — спросил Гаара, возникший рядом из вихря. — А если нет, то что? — улыбнулась она и взглядом указала туда, где упорно сновала ещё одна крошечная фигурка кита. Песок нагнал его в два счёта, и уже почти добытый свиток упал в нескольких метрах от Нами. — Ты нашла третий ключ, но не прочла его. Неплохо, но сдавайся, — подвёл итоги Гаара, присаживаясь рядом с ней. Нами так и продолжала лежать навзничь. После такой тренировки тяжело было даже пальцем пошевелить. — А если я скажу, что там написано, не разворачивая? — Попробуй. — Это свиток бесконечности и процветания, — уверенно сказала она. — Почему? — «Путь», «символ» и «бесконечность» или просто «Путь к бесконечности» — часть философии страны Ветра, которые отражают и пустые песочные часы на ваших протекторах. Вроде так, если я верно помню. — Весьма неплохо, — утвердил Гаара. Он встал сам и протянул руку, чтобы помочь встать ей. — Твои боевые навыки на среднем уровне, но логика и находчивость выше всяких похвал. Нами рассмеялась. — Ты сегодня очень снисходителен, сенсей. — Сочту за личное оскорбление, — с оттенком весёлой иронии в голосе отозвался он и жестом предложил подняться на голову статуи. — Я думаю, мне тоже есть, чему поучиться в бою с тобой. — Противостоянию стихии воды? — Да. И позже, когда немного окрепнешь, я попробую применить против тебя истинный джитон. — Железный песок? Он кивнул. — Геном моих предков. Во мне он проявлен довольно слабо, но сегодняшний вечер в очередной раз показал, что в техниках мощь — не самое главное. Нами молча улыбнулась скрытой похвале. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Гаара, когда они расположились на холодной поверхности одного из локонов статуи. — Очень даже сносно, только устала. — Хорошо. Ты использовала много техник, но благодаря хорошему контролю не расходовала лишней чакры. В целом отличный результат. Он взял ладони Нами в свои и принялся гладить их почти без нажима, не столько разминая, сколько проверяя чувствительность. Откровенно говоря, в этих размеренных движениях ласки было куда больше, чем необходимости. — Я сама удивлена, — призналась Нами, стараясь не терять нить разговора и борясь с желанием прикрыть глаза. От тёплых пальцев Гаары прямо к сердцу снова ползли горячие искорки, и в ночной прохладе это было особенно приятно. — Мой суйтон никогда не отличался силой. В бою я чаще использовала комбинацию с хьётоном. — До льда мы тоже доберёмся, — неожиданно пообещал он. — Но позже. Он отпустил её ладони и протянул флягу с зеленым чаем. Потом они разделили онигири, которые наспех слепили прямо перед выходом из дома. Время на ужин всё-таки нашлось — на рассвете. Зато после тренировки даже жесткий рис казался изумительным на вкус. — А ты дал задание с символами, чтобы проверить, насколько внимательно я читаю твои книги? — лукаво поинтересовалась Нами, возвращая Гааре флягу. — Нет. Просто, судя по закладкам, ты любишь легенды и перечитываешь их чаще всего. Мне показалось, тебе понравится такое задание. — Мне очень понравилось, — подтвердила она, несколько смущенная его наблюдениями. — А у этого места есть легенда? — Да, об этом человеке. — Гаара провел ладонью по пористой каменной поверхности. Нами бросила на него любопытный взгляд, не настаивая, но намекая, что не прочь услышать подробности. Он дожевал свою порцию онигири и, немного помедлив, заговорил: — Там сказано, что вся пустыня когда-то была плодородной и цветущей, пока однажды её обитатели не оскорбили чем-то покровителя этих земель. Обида его была так велика, что он обратился в демона и в наказание запретил дождям проливаться здесь. С тех пор настала засуха и голод. И люди, и все прочие существа вынуждены были не жить, а выживать. Пустыня умерла бы совсем, если бы не один странник. Проходя через истощенные земли, он услышал, как люди слезно молят небо о воде. Ему стало жаль их, и он отважился пойти к демону и просить его хотя бы о кратковременных дождях. Демон был тронут смелостью и милосердием человека и разрешил пустыне пить вдоволь, но только несколько дней в году. В эти короткие дни все растения здесь зацветают, напоминая о прежних днях. «Ты посмотри-ка! Он настолько размяк, что готов рассказывать тебе легенды! — встрял вдруг Ёкиджу. — Может, стоит почаще рыдать у него на плече?» Нами немедленно представила, как задергивает блокирующий «занавес», но белые струны, к её разочарованию, не появились. Очевидно, одного удачного эксперимента было недостаточно, чтобы приручить их. — А это, значит, статуя того самого странника… Не слишком-то бережно с ней обращались, — сказала она вслух и нахмурилась, разглядывая уродливые цифры, запятнавшие пальцы героя. Надо отмыть их при удобном случае. — История очень древняя, о его подвиге почти все забыли. Как и о том, чем именно люди пустыни заслужили жестокую кару. — Этой истории не было в книге, — тихо заметила Нами. — А ты не любишь легенды, но всё-таки знаешь её. — Часть долга Казекаге — знать о своём доме как можно больше. — Тогда ты, наверное, знаешь даже, почему у него такая причёска? — Она очертила пальцами завиток, на котором они сидели. — Это не причёска, а улитки, — не моргнув глазом ответил Гаара. — Согласно той же легенде, странник не закрывал голову от солнца, поскольку был не из этих мест и не знал, что следует опасаться солнечного удара. Однако своим поступком он заслужил такое уважение среди всех живых существ пустыни, что те переживали за его благополучие. Когда наступил полдень, а он сел отдохнуть, не найдя тень, улитки решили защитить его и покрыли его голову. Сами они погибли, зато странник даже не понял, что ему грозило. — И откуда в пустыне улитки? — спросила Нами, обдумав историю. — Ниоткуда. За это я и не люблю легенды. В них одна ложь. Гаара смотрел вдаль, и Нами, не найдя, что ему ответить, присоединилась к любованию пейзажем. Солнце готовилось озарить песчаное море первыми лучами и снова согреть его своим жаром. Звёзды исчезли, дюны из серебристых стали бронзовыми, а горизонт окрашивался в розовое золото. — У тебя есть любимая легенда? — спросил вдруг Гаара. — Есть. Но она же одновременно и нелюбимая. — Как это? — Он с интересом повернулся к ней. Нами покусала губы, думая, как лучше объяснить. — Легенда красивая, — сказала она, — но мне в ней никогда не нравился финал. — И о чём же она? — Об итако. Итако — это слепые провидицы. Большинство из них слепы от рождения, а слабовидящих ослепляют специально. Считается, что отрешённость от внешнего мира усиливает их связь с иными мирами и с будущим. — Так они предсказывают будущее? Опасная способность. — Это правда, — согласилась Нами. — Именно поэтому большую часть жизни они проводят в тайных храмах. Но некоторые, несмотря на риск, выбирают путь странника, и тогда каждую итако, куда бы она ни пошла, должен сопровождать горный монах. Итако неприкосновенны, однако могущественные люди охотятся за ними, желая выведать, как преумножить свою власть или избежать смерти. Их пытаются поймать, купить, причиняют им страдания, но не понимают, что всё это напрасно, потому что изменить будущее невозможно. В легенде говорится о трёх разных провидицах. Одна из них увидела страшное будущее и поклялась исправить его, но в итоге сошла с ума от бесплодности попыток, проиграв судьбе. Вторая нарушила священный запрет. Итако должны хранить верность только своему дару, а она полюбила монаха, который охранял её, и это привело их обоих к смерти. Третья и единственная, чья жизнь закончилась более-менее счастливо, смирилась с судьбой и служила в большом храме, в городе, где мудрый правитель не использовал её в корыстных целях. Люди приходили к ней за советом, а она готовила их к грядущим несчастьям или к счастью, смотря, что прочла в их судьбах. И никогда не пыталась что-либо изменить. — Тебе не нравилась судьба первых двух? — предположил Гаара. — Да меня и судьба третьей не очень-то устраивала, — честно сказала Нами. — Но с финалом первых двух я вообще не желала соглашаться ни в какую и в детстве по ночам придумывала сто способов его изменить. — Она хмыкнула и с улыбкой добавила: — Хитоми ненавидела выслушивать мои сочинения и всегда убегала, когда я заводила эту пластинку. — Легенда действительно невесёлая, — задумчиво сказал Гаара. — Разве такие должны любить маленькие девочки? — Такие читают для маленьких джинчуурики их приемные дедушки-Мидзукаге. — Нами снова улыбнулась, но уже без тени веселья. — Вероятно, чтобы те учились мириться со своей судьбой. — Ерунда, — отрезал Гаара, и категоричность его тона поразила её. — Судьба, итако… Это те же улитки в пустыне. В сказках — всё ложь, и хорошее, и плохое.       Спор о сказках и легендах происходил между ними не впервые, поэтому дальнейшие аргументы и возражения повторились, как по нотам. — Легенды — не сказки, — упёрлась Нами. — Ведь хвостатые демоны — тоже легенда, но мы — её часть. — Демонов я видел, — с не меньшим упрямством ответил Гаара. — Если я увижу итако, и она предскажет хотя бы, чем закончится очередной совет, тогда я, возможно, поверю. А до тех пор это сказки. — Вот же!.. — Она качнулась в сторону, легонько пихнув его плечом. — Зануда? — Консерватор! Он прислонился спиной к камню, сложив руки на груди, и хмыкнул. — Да. Мне просто нужны доказательства. Нами с улыбкой покачала головой, а затем прикрыла глаза, подставляя лицо первым солнечным лучам. От усталости и сытости на неё начинала накатывать лёгкая полудрёма, но покидать это место не хотелось. — Гаара, — снова окликнула его она спустя некоторое время. — Ну а в то, что пустыня когда-то была цветущей, ты хотя бы веришь? — Нет, — твёрдо сказал он. — Но в этой легенде есть толика правды. Осенью, когда начинается сезон дождей, пустыня действительно зацветает. Вся в один час. — Великолепное, должно быть, зрелище, — мечтательно проговорила Нами. — Неземное, — с внезапной нежностью в голосе подтвердил Гаара. — Сейчас конец лета, до цветения осталось немного. Ты обязательно это увидишь. «Осень близко, и я обязательно увижу цветущую пустыню», — подумала Нами, уже засыпая в своей кровати с улыбкой на губах.