Пропасть

Работавшие под открытым солнцем корсиканцы уходили на обед в тень - в столовых и хозяйственных пристройках толпились горячие и громкие люди. Уличные торговцы плавились от жары под зонтами вместе со своими фруктами, сувенирами и рыболовными снастями. Местные жители ни на секунду не отходили от своих лавок, чтобы продать как можно больше и дороже и обеспечить себя безбедным существованием вне сезона. Между торговыми рядами медленно гуляли радостные и покрасневшие от солнца французы, итальянцы, немцы - все в поиске новых развлечений на острове. Отдыхающие видели полдень на курортной Корсике солнечным и праздным, а корсиканцы - душным и прозаичным. Идвиг Картер вел жену под руку через рынок от набережной к дому Буаселье. Фигура её была слишком выточена модными диетами, походка чересчур ровна, а лицо безупречно. Всё в Сьюзен Картер, сошедшей с обложки "Vogue", было правильно, оттого крайне непримечательно. Женщина улыбалась мужу, улыбалась прохожим, сыну, держала спину величественно, гордо, но с почтением приветствовала взглядом корсиканцев и была так идеальна, что до пошлости скучна. Её муж довольствовался её изящностью и женской преданностью не дольше полугода. Затем нашел любовницу. Сын Картера Нолан бежал чуть впереди, обрывая по пути листья с лимонных деревьев. Он был похож на мать, но движения и мимика выдавали исключительное влияние отца. Мальчика охраняла грациозная персидская борзая, не обгоняя и не отставая. Когда Картеры прошли рынок, к Идвигу подошел суетливый мужчина. Это был Пьер-Филипп-Антуан Тома - скользкий хозяин местного увеселительного заведения. Картер пожал ему руку и представил его жене. -Очень рад, мадам Картер, - делая ударение на последний слог, заключил Тома на изысканном французском. Сьюзен ответила, что тоже рада знакомству, объявила о своём восхищении красотой побережья и не проронила больше ни слова. Тома смотрел на её губы и соглашался. -Мсье Картер, Вы же заглянете к нам сегодня на игру? - манил он британца. -Непременно, Пьер. Не подскажете мне, что за магазин в конце улицы сразу после винной лавки? -Разумеется, мсье. Это странная, но интересная изюминка нашего городка. Сам дом принадлежит мсье Ламберу, но помещения арендует один художник, известный всем как "Мастер". Я даже не помню, как долго он занимает это место. Быть может, я был ребенком, когда Мастер поселился на острове. -Вы не знаете его имени? -Я могу ошибаться. Кто-то из местных обращался к нему по имени Аморай, - украдкой проговорился Тома. -Он рисует картины? -Реже, нежели мастерит декоративные механизмы. Право сказать, меня всегда удивляло то, как же он сводит концы с концами, потому что, буду честен, с продажами дела обстоят очень плохо. Но у этого дельца точно припрятан козырь в рукаве, иначе может ли художник без имени столько лет откупаться от Ламбера? - Тома намекнул Картеру о своих подозрениях относительно Мастера, и британец его поддержал. Незаметно со спины к нему подкрался Нолан и сурово заявил: -Я голоден, папа. -Прошу меня извинить, Пьер, семья, - Картер кивнул французу. -Понимаю, - Тома учтиво улыбался ему, его жене, ребенку и собаке и провожал взглядом, не сходя с места, пока те не скрылись за поворотом. Пьера-Филиппа-Антуана не жаловали в городе, но разговоры местных его беспокоили меньше всего. Француз имел дело с людьми более влиятельными и менее склонным к предрассудкам. Управляя клубом, он пользовался вниманием богатых туристов, ищущих разрядку для азарта и похоти. Конкурентов в городке у него не было, и вся ночная жизнь курорта сосредоточилась в руках Тома. Его владения располагались прямо на побережье, что скрывало отдыхающих от любопытных глаз корсиканцев и одновременно открывало прекрасный вид на Средиземное море. По праздникам здесь отдыхали целыми семьями, но в остальное время клуб посещали только мужчины. Их встречала светящаяся вывеска "Корсиканка". Идвиг Картер подъехал в клуб последним. Мужчина любил появляться тогда, когда все гости уже устраивались и начинали беседы, чтобы прервать их и обратить на себя максимум внимания. Его костюм был таким же светлым и легким, как прогулочный, но в настоящем ощущался изыск дорогих деталей. Войдя в зал, он почувствовал свободу привычного торжества джентльмена. Его встретил хозяин и начал последовательно представлять Картера другим гостям. Среди них был мсье Ламбер, арендатор и игрок, мсье Лавинье, винодел в четырех поколениях и дилетант, синьор Кваттроки, владелец закусочной и мелкий контрабандист, мсье Буаселье, арендатор Картера, главный блюститель закона на острове и взяточник. *** На автобус ушли почти все деньги Даши, поэтому по городу пришлось добираться пешком. От автовокзала до её дома путь занимал не больше двух часов, но девушка была слишком измотана и еле волочила ноги. В груди нарастала тревога. Вокруг всё казалось чужим и страшным. Пространство ненавязчиво исказилось: предметы сделались массивнее, все, кроме деревьев. Те поредели и выпрямились. Поредел и трафик - по дороге проезжали мимо преимущественно старые модели авто. Даша убедилась, что оказалась в страшном сне, когда, подходя к своему микрорайону, обнаружила овраг на месте своего дома. Ей подумалось, что многоэтажка действительно ушла под землю и унесла Дашу за собой. Но такая гипотеза не объясняла появление девушки в области. Попытки проснуться не сработали. Даша крутилась на месте в поисках знака или помощи. Её дома нет. Значит, ей некуда идти? Она подумала о работе. Офисный центр, конечно, был уже закрыт. Даша хваталась за голову, чтобы не потерять последние силы духа. Происходящее не могло быть сном, всё происходило на самом деле. Она чувствовала кожей остывающий воздух, слышала голос города, его запах. Она была в Зябликово и нигде еще, но здесь она уже не жила. -Вадим, - она шептала себе вслух, вспомнив про мужа. Он был дома, прямо за дверью, а теперь дома нет. Отчаянно она приняла решение, что он у родителей, живой и невредимый. И она была права. Родители Вадима жили недалеко, так как купили квартиру сыну на безопасном расстоянии. Даша обрадовалась, увидев на кухне на третьем этаже свет, и взлетела по лестнице. Дверь ей открыла мать Вадима, заметно скинувшая в весе и посветлевшая. - Елена Владимировна... - Даша задыхалась и силилась узнать в женщине свекровь. -Здравствуйте. Вы ко мне? Такое приветствие оттолкнуло Дашу, но мысли затуманились. -К вам, к Вадиму. Он ведь у вас? -А где же ему еще быть? - Елена Владимировна с подозрением осмотрела девушку с ног до головы и окликнула сына. -Ко мне? - хмурый парень вылез из комнаты нехотя, снимая на ходу наушники. -К тебе. Не хочешь нас представить? - Дашу всё ещё не пускали на порог. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она признала в мальчишке мужа. -Вадим? -Ты из школы? - Вадим равнодушно глядел на Дашу и не узнавал. -Что же с вами... - девушка медленно отступала от двери, а потом на одном дыхании сбежала и выскочила из хрущёвки. -Я не знаю её, мам. На улице совсем стемнело и начало холодать. Затянувшаяся прогулка заставила Дашу обратить внимание на свою одежду. Грубые джинсы на низкой талии резали по голой спине швом. Футболка кончалась на пару сантиметров выше, а джинсовая куртка была маловата в плечах, потому не застегивалась. Она догадалась, что это те самые вещи, которые принадлежали ей. Но если они ей подошли, что стало с её телом? Даша зашла погреться в круглосуточный продуктовый. На стеклянной двери холодильника с напитками, она увидела своё полупрозрачное отражение. Картинка в её голове сложилась. В холодильнике отразилась юная Даша в модном для нулевых наряде, на месте многоэтажки котлован, а не овраг из-за падения здания, на витрине лежали "Малабар" и "Хубба Бубба", а Вадиму нельзя было дать больше семнадцати лет. Это значило то, что Даша без денег и связи ночью оказалась на улице города, с которым её еще ничто и никто не связывает. -Брать что-то будете? - скрипел женский голос за кассой. -Простите, от вас можно позвонить? -Телефона нет. Сломался. Даше нужно было как-то попасть домой, в Протвино, где её родители сняли квартиру на время. Теперь Протвино имело значение. Даша решила обратиться в полицию. Прохожих на улице уже не было и она зашла в парк, где обычно гуляют допоздна. Парочка на скамейке только потрясла головами на вопрос о полицейском отделении, а пенсионер с собакой поправил Дашу, чтобы та искали "милицию". Мужчина беспокоился о голодной собаке и посоветовал девушке поскорее обратиться ко взрослым, и ей обязательно помогут. Взрослой она была всего день назад, и знала, что на возраст положиться нельзя. Она надеялась встретить ещё человека, который пусть даже откажет в помощи, но сгладит на миг её одиночество. Но в парке больше не было никого. Даша собрала последние силы и направилась к метро, где должна была найти сотрудников органов или хотя бы неравнодушных работников метрополитена. Но до станции девушка не дошла. На выходе из парка она услышала шум с другой стороны улицы. Даша оглянулась, но тут же быстро зашагала в сторону метро прочь он людей. Трое нетрезвых скинхедов сразу заметили на пустой улице девушку и крикнули неразборчиво вслед. Когда Даша не обернулась, обиженные парни начали преследование и скоро перешли на быстрый шаг. Даша свернула в ближайший двор и побежала, но ноги уже не слушали её. Крепкие парни нагнали девушку у детской площадки, она кричала приглушенно от ужаса про пожар, но безрезультатно. Они обступили её со всех сторон и начали успокаивать, что не обидят и не сделают больно, что хотят подружиться. Даша закричала, что было сил, и попыталась выбежать из их круга, но парни схватили девушку под руки и зажали ей рот. Даша чувствовала запах дешевого табака и мысленно повторяла, что этого не может происходить с ней. Её сопротивление было ничтожно, и отморозки легко затащили девушку за гаражи. Они били её по голове и животу, что бы она не мешала, и в какой-то момент тело девушки отказалось бороться, изнемогая от боли и бессилия, и она позволила им завершить начатое. Уже в бессознательном состоянии её бросили умирать в проёме между гаражами среди мусора. Она очнулась, когда солнце было высоко. Даша видела его в коротком отрезке неба. Правый глаз не открывался из-за запекшейся крови, которая стекла с рассеченной брови. По её истощенным венам полз холод. Каким-то чудом она смогла встать. Без одежды, с прижатым к груди кулаком Даша шла вперёд и вперёд. В десяти шагах от неё шёл в том же направлении мужчина в спортивном костюме, не замечая Дашу. Девушка шла за ним просто потому, что он человек, скользя по асфальту босыми ногами. Мужчина спустился в подземный переход, и она спустилась следом, потеряв сознание на последней ступени. Её дёргали, звали, трясли, вырывали из темноты всеми возможными способами, но та поглощала и сжимала в собственной утробе Дашу, не давая сделать вдох. Врачи боролись за жизнь девочки несколько часов, но утром следующего дня была констатирована смерть. Даша падала в пропасть, отдавая себе в этом отчет. Легкие наполнились теплым воздухом, и она открыла глаза. Перед ней стоял "Дом книги", а сама Даша была невредима.