Золото всегда ценилось

      Итэр не мог всё время быть дружелюбным и покладистым. Он был готов поспорить, что некоторые особы приписали ему пассивную агрессию. Скорее всего так и есть, но постоянные просьбы иногда больше похожие на приказы могли сильно выбешивать. И ведь не всегда можно высказать всё в лицо… Главное уметь остановить себя и не сорваться на ком-то невиновном. В конце дня, полного поручений это особенно тяжело. Невольно проскакивали язвительности, ирония, провокации и раздражённый сарказм. Если кого-то даже забавляло такое несвойственное проявление характера, как Чайлда, Кэйю, Бэй Доу и других, то в сторону на вид серьёзных сопровождающих колкости высказывались очень редко. В основном подобное получалось при Чжун Ли и Дилюке.       —Путешественник, неужто дар речи потерял при таких серьёзных особах?—Послышалось со смешком.       —Я знаю чего от тебя ждать, если выведу из себя. А от них… В тихом омуте черти водятся, и я пока не готов узнать какие именно. Это даже немного пугает. Если от этого тебе легче, можешь считать за простое уважение к их спокойствию.       Любопытство навязчиво жгло где-то внутри разума, но интуиция кричала о том, что лучше не стоит. Было много вариантов того, что могло бы произойти. В лучшем случае Чжун Ли бы просто снисходительно улыбнулся, а Дилюк недовольно похмурился. В худшем… Он бы на полном серьёзе вывел из себя гео Архонта и полуночного героя. Сильнейшее опытное божество и хладнокровного в покрове ночи защитника Мондштадта. К счастью сделать это казалось практически невозможным с учётом товарищеских отношений, но азарт и желание риска подогревали всё. Пока что у путешественника были хоть какие-то тормоза, что в один момент могут сломаться. Нужен лишь повод, чтобы сорваться.

***

      Дилюк никогда не просил о помощи, даже если она нужна. Пришлось научиться угадывать по его недонамёкам. Как в человеке вообще может быть настолько много гордыни… Молчать и просто выжидающе смотреть издалека. Он и без того казался далёким от этого мира своей отстранённостью, а в случае Итэра ещё и ростом. Вишнёвые глаза беспристрастно впивались с хладнокровностью охотника и ждали. Ждали, когда добыча сдастся. Какое бы желание поиграть молча в гляделки и посмотреть, что будет дальше ни было, шея быстро затекала. Каждый раз, когда путешественник отводил взгляд и бессильно потирал шею, засчитывалось поражение. Итэр не должен задавать вопросов и просто последовать за Дилюком в неизвестном направлении. Лишь, когда хозяин винокурни в хорошем расположении духа или помощь подразумевает определённые действия, то он без особых подробностей обьясняет, что требуется. Неудивительно, что Дилюк добивается всех своих целей с аристократичной грацией и точностью. Просчитывает каждый шаг. Итэр готов поспорить, что хозяин винокурни не просит помощи напрямую, потому что считает, что в таком случае он может отказаться. Иногда детская наивность и методы поражают.

***

      Было неожиданно попасть в скрытое логово фатуи с кучей агентов. Нужно достать договор со стола одного из них? Опасно, но возможно. Особенно, когда всё внимание направлено на опаснейшего из врагов фатуи—полуночного героя. Затащить во всё это и не сказать какой документ нужен? Браво, Дилюк! Путешественнику пришлось быстро смести все бумажки со стола фатуи в сумку, выломать замок на одном из шкафчиков и напихать ещё больше документов. Агенты хоть и несильны, но не дураки. Пропажи всех документов они точно не заметят! Ха… Что ж, Дилюк сам виноват в своей недальновидности. Путешественник не умеет читать мысли. Обида на это глубоко засела внутри и это он уже не готов сдерживать. Он будет отчитывать за это и не раз. Плевать, что он будет скрежетать зубами и пытаться успокоить путешественника. Пусть только попробует избежать этого разговора. Путешественник выбегает из серого кабинета и бежит в сторону, где должен сражаться Дилюк, огибая невзрачный декор в коридорах. Сказал, что будет отвлекать, не принимая возражений. Вряд ли он настолько вжился в роль, раз сейчас зажат со всех сторон агентами фатуи. Если Итэр вмешается, то фатуи сразу поймут, что что-то неладное произошло за их спинами и опасность будет грозить обоим. Узнают о присутствии второго человека не сейчас да к потом. Терять нечего. Маска, которую уже давно подарил Дилюк всё ещё хранилась ради таких случаев и без труда скрывала лицо. Тёмно-коричневый плащ с капюшоном уже был прихотью самого путешественника, так как фатуи уже давно должны запомнить его одежду и длинную блондинистую косу.       Быстрый рывок вниз с маленького балкона на жёсткий бетон. Вихрь вырывается интуитивно, стягивая всех агентов в уже огненный водоворот. Пара шагов ближе для большего контроля. Итэр уже чувствует недовольный взгляд алых глаз. Пока что Дилюк тоже молчит, но явно готов напомнить о молчаливом договоре на таких заданиях.       Вместе было несложно расправиться со всеми агентами. Каждый раз они шли на винокурню, чтобы переброситься парой фраз и разойтись. В этот раз парой фраз не обошлось. В кабинете Дилюка стояла полутьма       —Где договор?—Хозяин винокурни стоял спиной к путешественнику, снимая маску с лица и элегантно смахивая плащ на стул.       Итэр зло выдохнул и достал из сумки целую стопку документов.—Ты на полном серьёзе думаешь, что у фатуи лишь один договор?—Стопка с тихим стуком опустилась на рабочий стол под недовольное шипение путешественника.       Дилюк с хмурым выражением обернулся и оглядел то, что есть. Он проигнорировал взбешённость путешественника, как и вопрос.       —Спасибо,—Сказано сухо, но лучше чем ничего. На первых порах его гордость не позволяла сказать даже этого простого слова и ограничивалась благодарным взглядом или кивком.       —Если ещё раз вздумаешь впутать меня в свои дела с фатуи, то будь добр и говори конкретнее,—Руки напряжённо обхватили грудь. Путешественник не хочет терпеть неизвестность. Её и без того хватает в человеке перед ним.       —Впутать? Кажется, ты сам впутался туда, куда не должен был. Ты мог ограничиться связью с фатуи лишь одним помещением,—Дилюк выпрямился и отзеркалил позу напротив, наградив недобрым взглядом.       —Да неужели? Предлагаешь в следующий раз сбежать наружу и ждать, как послушный пёс? Ты может и хозяин винокурни, но не мой,—Тормозов больше не было. Повод есть, как и цель.—Я помогаю тебе, а не подчиняюсь.       —Говоришь так прямо в лицо и со всей уверенностью, но всё ли это? Боишься потерять контроль над ситуацией? Хотя не отвечай, это меня не касается. Задание выполнено, и ты можешь идти.       —Мне не нужно позволение, чтобы уйти. Город свободы и ты говоришь о контроле? Сейчас тем, кто боится его потерять выглядишь именно ты.       Отступить можно, но с чего бы? Путешественник собирается довести начатое до конца. В конце концов сегодня им обоим нужно выплеснуть накопленное.       Внешне Дилюк оставался спокойным джентльменом, но в бардовом омуте пылало ранее неизвестное путешественнику. Всепоглощающий огонь.       —Лучше заканчивай попусту болтать. Ты прекрасно знаешь, что мне это ни к чему. Мне не за что извиняться. Я делал то, что считал нужным или на этот счёт ты начнёшь со мной спорить?—Голос хозяина винокурни стал другим. Слова звучали тихо, с угрожающей насмешкой. Руки крепко сжаты в замок.       Всё пытается избежать споров и самого себя.       —Да, начну. Не всё, что ты считаешь нужным может хорошо закончиться, герой,—Сам же Итэр звучал бессовестно смело, опираясь на стену. Ему не было важно, что будет дальше и какой ценой. Путешественник откровенно говоря приятно чувствовал себя в этой ситуации.

***

      Чёрт… Итэр понял, что переборщил, когда тёмная, напряжённая фигура бесшумно с грацией двинулась в его сторону. Весь вид кричал об опасности, а мурашки предательски прошлись по телу. Хозяин винокурни остановился лишь в паре шагах. Биение сердца в тишине кабинета прекрасно чувствовалось и отбивало бешенный ритм. Затишье перед бурей. Именно так это можно было описать. Путешественник старался выглядеть как можно спокойней, но заворожённые с настороженностью глаза, что нервно оглядывали тяжело вздымающуюся грудь, сжатые в кулаки руки и каждое малейшее движение могли сказать всё против воли. Куда угодно, но не смотрел в лицо.       —Ты уже не выглядишь настолько смелым, как минуту назад,—Возможно так влиял элемент пиро, но Итэру показалось, что вся комната наполнилась жаром, что сосредоточился именно на нём.       —Я не обязан объяснять тебе, что либо и отчитываться. Как ты и сам сказал:«Задание закончилось». У меня есть и другие дела, так что к твоей же радости я здесь больше не задержусь.       —С чего бы такая уверенность?—Наигранно-удивлённо. Слишком несвойственно—оттого страшней и интересней.

***

      В темноте, когда не видно лица, эмоций, действий Дилюк куда болтливее и раскрепощённей. Особенно, когда точно знает, что его никто не перебьёт и не съязвит… Плотная гладкая ткань неприятно давила на уголки рта и язык, не позволяя ничего сказать. Руки были свободны, но любая попытка со смешком прерывалась более сильными двуручника.       —Тебе не нравится подчинение или беспомощность, хм? Или ты не можешь смириться с отсутствием главного оружия в таких ситуациях—языка?—Вопросы задавались шёпотом совсем рядом с ухом.       Итэр в ловушке. Уйти не даст хватка в перчатке на собственном плече, а преимущество в виде скорости бесполезно, если не словить нужный момент. Лучшая защита—нападение? Это имеет смысл, когда происходящее—не разъяснение в полубешеном состоянии.       Путешественник сидел, прикрыв глаза и смакуя каждое новое движение и слово. Он добился того, чего хотел. Знал, что может быть страшно от неизвестности, но сейчас прекрасно понимал, что больше всего напрягает знание. Тёплое дыхание откуда-то сверху и ладонь, что ощутимо сжалась на плече, когда Итэр попытался повернуться назад. Может путешественник и не мог говорить слова, но протестующие мычание тихо раздалось на это. Дилюк фыркнул и кажется ухмыльнулся.       —Ты пытаешься высвободиться, но зачем? Сейчас, если я уберу руки и позволю делать всё, что захочешь,—пальцы соскользнули с плеча, Дилюк отошёл.—Ты ничего не сделаешь. Просто останешься на том же месте,—Он прав. Итэр сидел, как оцепеневший с ощущением мурашек оставался на месте. Пытался казаться расслабленным. Путешественник любил ночь, когда всё освещалось луной, но сейчас в полной темноте он был почти беспомощен. В сознании сразу появилась сцена, где Итэр спокойно встаёт и идёт к выходу, но его снова и снова перехватывают. Хотелось сказать «Нет смысла. Ты заберёшь тобою же даваемую свободу». Но… Итэр сам довёл до этого и свободы лишил себя сам.

***

      Жёсткие прикосновения рук в ткани внезапными, но от того более яркими. Простояв в гнетущей темноте, путешественник задействовал все рецепторы, что мог. Это не помогло уловить бесшумные шаги сзади.       Прохладная ткань соскальзывает с шеи почти незаметно, оголяя тонкую кожу. Властное движение вдоль неё. За ворот топа тянут вперёд, заставляя встать и тянутся вверх. Шаткое равновесие легко потерять. Итэр хватает одежду напротив, оттягивая на себя в ответ. Тела резко ударяются друг об друга и нещадно вжимаются. Изящный изгиб талии сжимают бесцеремонно-эмоционально, вслушиваясь в недовольный хрип. Даже сейчас умудряется действовать хладнокровно. Итэр порывистости вцепляется в плечи и трётся бедром. Если Дилюк думает, что играют по его правилам, то ошибается. Сквозь повязку неприятно и невольно появляется ухмылка. Путешественник опускается на колени, проведя рукой вниз по чужому животу. Удивлённый вздох вызывает ещё большую насмешку и азарт, но раз хозяин винокурни думал проверить работу языка в другом направлении, зачем лишил его повязкой? Вторая рука шаркает на полу в поисках шарфа, а щека дразняще прижимается близко к паху. Собственный шарф в руках, осталось сравнять счёт. Медленное непринуждённое движение обратно вверх.       Какого быть со связанными руками? Отвечать на этот вопрос нужно Дилюку. Теперь Итэр мог бы спокойно убрать повязку со рта, но он точно знал, что хозяин винокурни любой ценой начнёт мстить.       —Зря,—Угрожающе-тихо и нотками возбуждения.       Путешественник насмешливо выдохнул, разворачиваясь и толкая в грудь на кресло. Сиденье чуть скрипит. Руки нащупывают, тяжело вздымающуюся грудь. Путешественник бессовестно-медлительно седлает бёдра и жарко выдыхает в шею.       —Даже без лишней болтовни ты умудряешься испытывать моё терпение,—Злобно сквозь сбитое дыхание.       Сюртук с жилетом резко распахивается. С рук быстро слетают перчатки, и прохладная ладонь резво скользит по разгорячённому животу, пока вторая неумело расстёгивает полосу мелких пуговиц. Чужой напряжённый живот полный шрамов втягивается под лёгкими касаниями пальцев. В приятном полумраке видно, как Дилюк запрокинул голову и прикусил губу. Тело горело от контраста, а кровь будоражила мысль, что над ним кто-то взял верх, что он кому-то позволил это. Ноги были сведены вместе, и согнуть колено, чтобы оно упиралось прямо в возбуждение Итэра не составляло труда. Первый полустон вызванный за сегодня заставлял с превосходством ухмыляться.       —Сними топ,—Требование. Интонация нетерпеливая и это заставляет всё внутри сжиматься. Возбуждение и без того сильное.       Путешественник подчинился. Нельзя даже глупо пошутить или нагло сказать нет. Верхняя одежда была откинута в сторону, по коже прошёлся холодок, но о нём быстро пришлось забыть. Связанные в запястьях руки впились в бок и подтолкнули в сторону. Теперь уже Дилюк нависал сверху, поставив руки над головой. Колено продолжало тереться об пах, то надавливая, то еле уловимо.       —Стоит быть осторожнее со своими желаниями,—«Кто бы говорил?!» могло бы донестись в ответ, но донёсся лишь шумный вдох, когда по шее смело мазнули языком и впились сухими губами. Красные пряди, рассыпавшиеся сверху настырно щекотали кожу. Дилюк ненасытно оставлял красные следы и укусы на коже, иногда дуя на них и вызывая резкую дрожь по всему телу. Итэр изо всех сил впивался ногтями в плечи при особо болезненных и несдержанных действиях. Повязка во рту не могла спасти от стонов, что приглушались с большим усилием.       —Даже интересно, позволишь ли ты мне развязать руки,—Ещё хоть что-то соображающие остатки разума заставили путешественника отрицательно помотать головой.—И что же ты предлагаешь? Кончить без рук?—Дилюк чётко проговорил с открытой насмешкой,—Судя по твоему виду, ты уже готов это сделать,—Колено показательно в очередной раз прошлось по вставшему члену через ткань. В этот раз стон не удалось заглушить никакими усилиями. Путешественник беспомощно вжался в кресло и крепко сжал руки.—Всё ещё готов спорить со мной?       Готов. Возбуждён здесь не только Итэр.       Путешественник снова оказывается сверху хоть это и даётся сложнее, чем в прошлый раз. Дилюк раздражённо выдыхает сквозь зубы. Взгляд алых глаз так и кричит «Давай, заставь меня пожалеть о моём раздражении или пожалеть заставлю тебя я».       Ягодицы резко толкаются вперёд по чужому паху. Дилюк от неожиданности издаёт низкий сладостный звук, кусая свою губу. Путешественник хмыкает и повторяет свои движения ещё несколько раз, наслаждаясь реакцией после чего тянется к чёрной ткани брюк и ещё не нужной ткани, стаскивая до колен. Дилюк прерывисто выдыхает. «Хах, сейчас ты не выглядишь настолько болтливым и властным». Путешественник стаскивает последнюю одежду и с себя. Тонкие, изящные пальцы осторожно касаются чужой чувствительной головки, размазывая предэякулят вдоль.       Кто же знал, что этот на вид мальчишка умеет доставлять удовольствие и при этом продолжать выводить. Руки смело водили по члену то сжимая, то ослабляя хватку, то ускоряя ритм, то замедляя. Дилюк сам толкнулся бёдрами, не позволяя менять ритм, но в бедро впилась другая рука путешественника и начала удерживать, снова ставя свой ритм.       —Детство в одном месте заиграло или снова за своё? Не испытывай моё терпение.       Итэр на это закатил глаза и фыркнул. «Пф… Какие мы нетерпеливые стали, когда ситуация в чужих руках». Возбуждение путешественника уже давно ныло и с облегчённым выдохом оказалось в руке. Итэр прикрыл глаза и отдался ощущениям, двигая двумя руками по членам и как можно ближе прижимаясь к телу напротив. Нарастающая скорость. Жар обволакивал всё вокруг, погружая в себя и не отпуская. Необузданный огонь внутри груди рьяно вспыхивал ему в такт и раздавался во всём теле, заставляя бешено вдыхать воздух в надежде получить конец сладкой неге, что затянулась и разрывала желанием изнутри. Пара грубых, резких движений, и Дилюк с хриплым полустоном изливается в руку путешественника, загнанно дыша.       Итэр кончил парой секунд позже и устало уткнулся в широкую грудь носом. Минута тишины и бездействия помогла отойти от урагана эмоций и развязать повязку у рта. Путешественник без стеснения немного помассировал жгущиеся уголки рта пальцами с текущим по ним семенем. Дилюк холодно окинул это взглядом, но ничего не сказал.       —Ха-ха, какие же владельцы винокурни оказывается нетерпеливые и властные пошли,—Еле слышимый шёпот и обыденный смешок Итэра.       —Ты нравился мне куда больше с завязанным ртом. Развяжи руки.       —А то что? Стоит научить тебя вежливости, а не приказам, совсем от рук отбился,—Наигранно-ворчливо и всё с той же улыбкой, но теперь руки были развязаны.       Дилюк надменно хмыкнул, разминая кисти.—Ты хоть иногда можешь помолчать?       —Мне есть о чём сказать.