До конца лета

      Я проснулся не в своей кровати. Не люблю спать в незнакомых местах, я всегда тревожно просыпаюсь. Это место мне незнакомо: это не моя кровать и не моя комната. В растерянности огляделся кругом, ничего хоть отдаленно знакомого. Резко встаю и тут же падаю обратно от пронзающей боли в затылке и висках, словно я ударился о что-то невидимое вставая. Кровь отчаянно бьется, пульсируя в голове, а перед глазами плывут круги. Нужно вставать аккуратно. Очень медленно и осторожно я поднимаю голову с подушки, морщась от небольшой боли, она есть, но не острая в этот раз, она живо реагирует на любое движение моих мышц и легкими уколами напоминает о себе, если я двигаюсь как-то не так.       Но первостепенный вопрос всё же, где я? Сидя на кровати, я огляделся, большая и просторная спальня с такой же большой кроватью. Интерьер, как я могу судить, чуть устарел, ему лет двадцать, а то и тридцать, но всё подобрано и обставлено со вкусом, видно, что человек, который работал над дизайном помещения делал его для себя. Об этом говорили, например, картины пейзажей на стенах, которые были написаны не очень профессиональной рукой и явно не были куплены, как часть интерьера. Что это за место?       Если я сейчас встану, лучше мне остаться стоять: моя голова не простит мне очередного острого выстрела боли, если я упаду. Встал, и опираюсь руками о комод. Что было вчера? Память тут же подкидывает мне куски ужасных картин: кровь, тела на дороге, буква Т с заостренными концами, деньги и кусочки стекла в руках. Почему я не могу нормально вспомнить?! Почему у меня всё болит? Первостепенной болью была именно головная, но теперь я уловил отголоски боли и в теле, они начинались чуть пониже живота и растекались во все стороны по телу медленными волнами. Я был так сосредоточен на себе, что голос рядом застал меня врасплох:       - Привет.       Я подпрыгнул от неожиданности и посмотрел на источник звука. Он. Это он! Его я знаю! Передо мной стоял темноволосый, стройный парень, которого я точно видел, и я его знаю. Я не заметил, как он вошел в комнату и встал у двери, глядя на меня чуть взволнованно:       - Привет, - повторил он - тебе лучше я вижу, что-то ещё болит?       Я его знаю. Откуда я его знаю и как его зовут?       - Том…       - Да, ты помнишь, - с мягкой улыбкой сказал парень - Так у тебя что-то болит? Доктор говорил, что боль останется ещё пару дней.       - Доктор?       - Да… больница Дан, ты помнишь больницу?       Он говорил таким мягким тёплым голосом, а я почему-то уставился на его шею - белую тонкую шею. Что-то не так с его шеей, она не должна быть такой. А Том между тем продолжал:       - Это нормально, если не помнишь, тебя предупреждали, что так может быть, правда, ты наверное и это уже забыл, - парень вновь смущенно улыбнулся, затем он чуть помрачнел и добавил - Слушай, я хочу ещё раз извиниться за то, что произошло, мне правда жаль, я никогда не думал, что такое может произойти…       Томас смущался и запинался, а у меня было мощное ощущение, что я его знаю и это не он. Он слишком чисто одет, он слишком спокойно стоит, он выглядит “не так”. Память… что же с моей головой и памятью? Я не могу нормально вспомнить вчерашний день, да и вообще время до этого. Было кафе, была девушка рядом, были официантки, мои сёстры. Нет, это далеко, а что было недавно? Я никогда ничего подобного не чувствовал, не чувствовал такого смятения в голове, и это вызывало у меня страх, страх того, что я не могу доверять самому себе.       - Что произошло? - сухим голосом спросил я, у меня голова шла кругом.       Том чуть замешкался бросив на меня обеспокоенный взгляд и смущённо потер руки, словно не зная куда их деть, наконец он сказал:       - Дан, я сбил тебя на машине.       Нет, всё было не так, это… буква Т с острыми краями вновь мелькнула в моем мозгу, влетев в меня со светом фар. Буква Т умчалась мимо меня вдаль, а я вспомнил чёрное пальто. Чёрное пальто, сверху, на черной машине и полы пальто развиваются на ветру от мчащейся машины.       - Вы что?       - Сбил на машине, прости пожалуйста. Конечно же, все расходы лечения на мне и тебе положена компенсация, её я тоже заплачу щедро. До суда доводить ничего не будем, хорошо?       Том смотрел на меня с лёгкой улыбкой, а я понимал, что с ним что-то не так. Он весь в чёрном, но он был в белом, он был совсем в белой одежде, тонкой одежде, будто её вовсе не было. Он носил что-то другое. Почему я не могу вспомнить?       Я рассеянно кивнул и увидел, как Том ставит белую баночку передо мной:       - Это рецепт врача, таблетки от головной и прочей боли. Мы уже были с тобой в больнице, тебя осмотрели, сказали, что сильных повреждений нет, только пара ушибов и лёгкое сотрясение, от которого может путаться память. Так что, если ты чего-то не помнишь, это нормально, через пару дней пройдет. Тем временем, - Том сделал шаг ко мне, ближе, чем подходят незнакомые - мы с тобой об этом уже говорили, но ты возможно не помнишь… Ты согласился остаться у меня, пока память не придет в норму, и ушибы чуть не сойдут. К тому же через пару дней тебя нужно будет показать врачу, и он не рекомендовал тебе пока куда-либо ехать.       Мы с ним говорили? Я не помню ничего из этого. Но парень такой улыбчивый, приятный. Не удивительно, что я согласился остаться. Остаться где?       - Я согласился? - я сглотнул и осмотрелся - А что это за место?       - Мой дом, - Том начал переминаться с ноги на ногу - Слушай, тебе нужно принять таблетку и в душ, я вчера не смог тебя уговорить, ты уснул в чём есть. В шкафу есть одежда, все оверсайз и спортивное, думаю тебе подойдет. А после мы поужинаем, я как раз вернулся из города с пиццей. Не знал, что ты любишь, но пиццу любят все. Спускайся, как будешь готов.       С этими словами Том вышел из комнаты, я выглянул в дверной проем и увидел, как он спускался по ступенькам вниз. Я взял баночку и проглотил таблетку из нее. Только бы это помогло мне снять проклятую головную боль и прояснило всё. Я закрыл дверь в спальню и начал стаскивать с себя одежду, я только сейчас почувствовал неприятную липкость тела, мне и правда надо в душ. Мой мозг работал без остановки, меня сбили на машине? Где сбили? И что я делал там, где меня сбили? Я чуть качнулся, едва не упав на кровать: в голове стало очень легко. Видимо таблетка начала действовать, потому как и боль почти ушла.       Приняв душ я заглянул в шкаф, вся одежда была светлых тонов. Забавно, что сам Том носит все темное, цвета он явно не любит. Порывшись на полках я нашёл себе спортивные штаны и свитшот. Вдруг я качнулся, чуть не упав, схватившись за полку. В голове было всё так же легко и туманно. Это или последствия травмы от того, что меня сбили или побочка таблетки. Но боли нет, уже хорошо. Ещё в ванной комнате я заметил у себя тёмные пятна синяков в области паха. Как нужно было стоять, чтобы меня так сбили, чтобы синяки появились там? Вот порез на ладони объяснить куда легче - я падал и закрывался руками. Хотя не ясно, почему порез лишь на одной ладони.       Кажется таблетка меня чуть успокоила: паника от непонимания происходящего ушла, да и я в безопасности, а несчастные случаи, что ж, они бывают. Мне повезло, что этот Томас оказался таким приятным человеком, и что он так переживает о том, что сделал.       Я поднял с пола свои вещи и осмотрел их: тёмно-синие джинсы, серая футболка, куртка хаки - ничего особенного. В кармане нашёлся телефон, похоже он мой. “Введите пин-код” - высветилось на экране при разблокировке. Я помнил, что программист, но сейчас я проклинал себя за излишнюю дотошность в вопросах защиты данных. Своего пин-кода я не помнил. Почему моя недавняя память ощущается, как мокрая бумага, порванная на клочки? Кажется, что всё - там, всё есть в моей голове, но я не могу увидеть картину целиком. Случилось что-то очень плохое? Удар машины это очень плохо, даже если ты цел? Когда-то я уже блокировал так негативные воспоминания, скорее одно. Я просыпался и каждый день в восемь вечера шёл искать девушку на велосипеде, что должна была приехать ко мне. Сёстры мне говорили, что её нет, она не приедет, я слушал, понимал, расстраивался, а на следующий день всё повторялось - наивный Данни бежит вдоль дороги, чтобы лишние тридцать минут побыть в счастливом неведении. Кончились эти мои вечерние кардио плоховато: таблетки, разговоры со специалистами, зато память закрепилась прочно и перестала сбоить.       Я положил свои вещи обратно на кровать, а телефон сунул в карман штанов. Том что-то говорил про пиццу, я и правда уже был голоден. Сколько сейчас времени? Чуть позже полудня. А сколько я спал? Ответы есть у Тома.       Я спускался вниз и чуть не упал со ступенек. Я помню это место! Здесь были люди, было много людей. Здесь было жарко, очень.       Томас был в гостинной, он как раз разогревал пиццу, увидев меня, он с улыбкой сказал:       - Пицца уже остыла, сейчас разогреем, садись, - он кивком указал на стул у обеденного стола.       Я сел и уставился на столешницу, снова знакомые вещи. Но как стол может быть знакомым? Такой есть у меня дома? Я достал из кармана белый пузырек, что дал мне Том и проглотил ещё одну таблетку - если это обезболивающее с слегка седативным эффектом - это то, что мне нужно. Я уже начинал уставать от безуспешных попыток моего мозга решить задачу, которую он не понимает, я… Внезапно осознание пронзило мой мозг! Арчер, его звали Арчи, и Эдди, и Дик, и улыбчивая Сильвия, и… и ещё один, был ещё один, с цепью на шее. И банк! Банк Маунтайн… Маунтайн Траст, да! Мы все собирались грабить банк! Так почему я здесь? Я старался унять заколотившееся сердце и дышать спокойно, чтобы не выдать себя перед Томом. Он поставил тарелки с пиццей на стол и улыбнувшись сел за стол. Приятный парень, такой хороший - отметил я про себя - мне он нравится, постоянно улыбается. Но почему я с ним, здесь, и почему его дом мне так знаком?       - Я точно не был здесь раньше?       - Как не был? Вчера был. Ты что-то вспомнил? - заинтересованно спросил Том.       Вспомнил, да, но стоит ли это озвучивать? А Том продолжал:       - Если не помнишь, это нормально, и если воспоминания путаются, тоже нормально. Доктор говорил, что память может выпадать кусками. А очень яркие, эмоциональные фантазии могут занимать место воспоминаний, это пройдет. Спрашивай у меня, если чего-то не помнишь, я подскажу.       Ага, подскажи не опоздал ли я на ограбление банка. Или ограбление банка было моей фантазией?       - Так, а где мы находимся, Том? Что это за город?       Томас кинул на меня быстрый взгляд и, чуть помолчав, ответил:       - Этот дом не находится ни в каком городе. Я живу далеко за городом. Между городами скорее.       - Какими городами?       - Фейворкс и Сангревей.       Я знаю эти названия! Фейворкс! Там находится то отделение банка. Что же случилось? Что? Идиот! У тебя же есть мобильник, а в нём интернет. И нет пин-кода… Так, ешь и начинай вспоминать себя - ты такой же как все люди, ты не поставил бы на пин-код цифры, которые через тридцать секунд забудешь, люди такое не ставят. Эти цифры что-то должны были значить для тебя. Дни рождения сёстер? Племянников? Чей ещё?       Мои пальцы зависли над экраном - в голове роилась куча сложных цифробуквенных паролей, которые я заучил ещё будучи подростком на спор с одноклассниками на уроке информатики, я хотел показаться самым умным. И те пароли я так и не забыл, спустя много лет, они так вгрызлись мне в память, что я до сих пор иногда их использую на некоторых сайтах, самое смешное - дай мне ручку в руки и листок, и я в жизни их не напишу, я не вспомню, а по клавиатуре наберу с закрытыми глазами, мышечная память она такая. Я почувствовал, как чуть подергиваются мои пальцы, когда я вспоминал пароли. Что ж на мобильнике клавиатура меньше, но там всего-то четыре цифры. Я выдохнул и наугад нажал четыре цифры - доступ разрешён. Что? Мой пин-код - это мой день рождения? Как же я невероятно оригинален, подумал я.       Продолжая болтать на отвлеченные темы с Томом, я залез в интернет и первой же ссылкой по запросу “Фейворкс” было “В городе Фейворкс ограбили отделение банка. Грабителям удалось унести несколько миллионов долларов”. Значит все удалось! И я тоже должен был быть там! Мы ограбили банк, без меня бы команда не справилась, другого техника у них не было. И где они?       Я извинился отучившись якобы в туалет и набрал Арчера. Его телефон был недоступен. Как и телефоны Эдди и Дика. Номеров Сильвии и Леона у меня не было. Но зато есть соцсети Сильвии, и вообще соцсети, где можно посмотреть, как давно была активность с номером абонента. Я быстро проверил номера: все они заходили в сеть два дня назад. До ограбления. Или они сбежали, бросив меня позади, или их поймали и ищут шестого - меня. Я ещё раз проверил соцсети Сильвии - она постила очень много фото и очень часто, но уже как два дня ни одной фотографии от неё. Она бы не упустила шанса оповестить мир, что она и Арчи едут путешествовать по миру. Я ни в чём сейчас не уверен. Даже в своей памяти. Возможно лучшее, что я могу сделать - это принять ту денежную компенсацию от Томаса и уехать домой, следить за новостями.       Я вернулся к Тому и не успел сесть за стол, как он спросил:       - Семье звонил?       - Да, - соврал я, сам не понимая зачем.       - Родители наверное волнуются, - жуя пиццу, сказал Том.       - Родители - нет… сёстры - да. Ну и племянники.       - О, так ты любящий дядя?       - Да, я дядя, - улыбнулся я. Тема моих племянников всегда поднимала мне настроение и заставляла чувствовать радость.       - А бойфренд?       - Что?       - Ты сказал, что ты любящий дядя, а бойфренд ты любящий, или ты женат?       - Я… нет, я не бойфренд и не муж, - меня смущал такой переход на глубоко личные темы, но Том спрашивал всё с таким невинным выражением лица и так искренне интересовался, что он наверняка не хотел быть бестактным, он просто очень дружелюбный человек. - у меня пока никого нет, - добавил я.       - А вы? Живете один? Мистер…       - Монтагю. Но зови меня Томас. Один живу, да. В тишине и покое, - Том снова улыбнулся мне.       И всё таки что-то в Томе меня напрягало, он улыбался и шутил, рассказывая о своей писательской работе, о своей жизни, спрашивая меня о том, где я работаю, а я не мог отделаться от мысли, что может он меня и сбил, но совсем недавно ему тоже было плохо. Очень плохо. Его кто-то сильно обидел. Память резко подбросила картину голого Тома, плачущего, умоляющего его отпустить и меня, я стоял над ним, и я… я занимался с ним сексом. Я резко встал из-за стола и прошёлся по комнате до окна, чтобы Том не видел смены выражения моего лица. Меня мутило. Где таблетки? Нет, стоп, хватит колес, просто будь тут, в реальности. Я не делал этого, я не занимался с ним сексом.       - Все хорошо? - спросил Том.       Я кивнул. Нет, не всё хорошо. Было что-то плохое, была боль, были слезы и этот парень, его убивали. Но он ведь в порядке, сейчас он в порядке, он смеется и шутит. Мне всё приснилось? Я глянул на Тома, который убирал со стола и подумал, что если бы ему с его комплекцией причинили вред, он бы даже защититься не смог. И при этом он живёт так далеко от людей? Один?       - Дан, насчет той компенсации, что я говорил. Мой юрист всё оформит и сделает в кратчайшие сроки. Но нужна будет твоя подпись на кое-каком документе, подтверждающем, что ты со всем согласен.       С этими словами Том взял с тумбы у дивана документ и протянул мне. В нем было страниц пятьдесят, не меньше. Это целая рукопись! Юристы совсем с ума посходили со своими формальностями - подумал я, ныне пытаются учесть мельчайший нюанс. Я вспомнил свой контракт при приеме на работу, в нём было страниц двадцать. Стандартное НДА, стандартный набор обязанностей, помню я бегло прочитал три первые страницы и подписал, от обилия терминов у меня тогда голова разболелась.       - Да, и не хочу тебя торопить, но начни читать сейчас - продолжил Том - чтобы через час я мог перекинуть это своему юристу, а он мог работать с этим. Он просто уезжает отдыхать на две недели сегодня вечером, так что не затягивай, хорошо? - Том подмигнул мне и пошел наверх - Я буду наверху, в кабинете, как подпишешь - занесешь, - удаляясь, добавил он.       Я сел на диван и полистал документ, как я и думал, куча бредятины, которую я не понимаю, написанная специальным, сухим языком закона. Но если эта бредятина поможет мне получить деньги - то плевать, лучше просто подписать. Я быстро долистал до последней страницы и поставил свою подпись. Я отнес документ Тому наверх, который в это время говорил по телефону и положил ему его на стол. Том как всегда улыбнулся и жестом поблагодарил меня. Какой он жизнерадостный и приветливый, я поражаюсь. Наверное он просто радуется, что никого не убил своей машиной. А я? А я кого-то убил? Может моя память именно это скрывает от меня?       Я кивнул и решил встретить наступление сумерек на заднем дворе дома. Выйдя на улицу, я почувствовал легкость и расслабленность. У Тома красивый двор, и забавно, что и это место я тоже помню: небольшой ухоженный сад, огороженный деревянным забором. В саду несколько клумб, с большими камнями, какие-то цветы. Растёт высокое дерево, название которого я не знаю, а с ветки свисают две верёвки, похоже на дереве когда-то была качеля, но она оборвалась, а Тому было лень лезть и снять остатки веревки. Так же в саду было несколько кустарников - слегка неухоженных, но они здесь явно были для того, чтобы просто заполнить пространство. В правой части сада был пруд. Совсем небольшой, я подошел к нему и увидел, как там плавает несколько мелких рыбок и тина с опавшей листвой. Но рыбкам это не мешает, похоже. Чуть поодаль в углу сада стояла массивная деревянная беседка. Интересно, Том пишет свои книги тут? Я зашёл в беседку и сел на лавку.       Раз Томас говорит, что память должна ко мне вернуться, пожалуй я подожду её возвращения в его доме, и получить денежную компенсацию тоже было бы неплохо. Нужно же на что-то добраться домой. Мне нужно будет найти Арчи или Эдди, и узнать у них, что пошло не так? Где они, и почему я оказался один. Мы ведь выдвигались в Фейворкс, мы ограбили банк. Столько вопросов. Эта чертова пелена так и не спадала с моей памяти, она как будто висит перед глазами, это как похмелье на следующий день после пьянки, все фрагментами. Фрагментами… или кусочками… или осколками. Иногда моя интуиция срабатывает, иногда она кричит мне, но я её не слышу, и лишь после вспоминаю, что у меня было предчувствие. Дурное предчувствие. Оно есть и сейчас. Я почувствовал, как мурашки побежали по моей спине, а конечности вдруг стали деревянными. Я недостаточно смелый, чтобы так резко посмотреть в глаза правде, я её боюсь. Но я должен увидеть её сам. Я медленно опускаюсь, нагибаясь, чтобы заглянуть под лавку, будто надеясь, что мои опасения не подтвердятся. Она лежит там. Разбитая бутылка из под пива. Окровавленные осколки под лавкой и рядом кровавый отпечаток ладони. Моей ладони. Мне ничего не приснилось, ничего не показалось, это всё было в реальности. У меня не осталось сомнений. Это моя бутылка. А на ней моя кровь. А этот Томас Монтагю - лжец.       Уже стемнело и я сидел в гостинной и размышлял. Кусочки памяти, как пазл постепенно складывались вместе и в центре пазла была разбитая бутылка в крови. Уже не получится соврать мне и сказать, что я всё выдумал или это галлюцинации после травмы, бутылка - это железное материальное доказательство. Я ещё кое-что вспомнил - Томаса, то как с ним обращались, его боль. Над ним так издевались, а он ведет себя как ни в чём не бывало. Хотя в отношении него доказательств у меня куда меньше - я помню, ему разбили нос, его душили, были синяки на теле. Но его лицо и шея в полном порядке, всё так же сияют холодной фарфоровой белизной.       В гостиной работал телевизор, Том предложил посмотреть что-то. Он иногда комментировал происходящее на экране, обращаясь ко мне с неизменной улыбкой, я с улыбкой кивал в ответ или коротко отвечал. Сколько же вопросов и неясностей насчет него. И почему он так дружелюбен ко мне?       Я думал забрать Теслу Тома, но электрокары сейчас на постоянной связи со спутником и мобильником хозяина. Томас просто заблокирует её, как заметит пропажу, превратив в кирпич, а я останусь заперт в заблокированной, отключенной машине, посреди дороги. Можно было бы пригрозить ему и отобрать мобильник… но нет, с меня хватит угроз другим людям. Если то, что я помню с ним и правда делали, то я не представляю как он так быстро восстановился, но я не буду причинять Тому вред даже после его лжи. Я дождусь когда он уснёт и убегу. Да, не нужна мне компенсация, да и будет ли она, и я не хочу знать, почему Том оставил меня здесь, он опять соврёт.       Время тянулось долго. Том пожелал мне спокойной ночи и пошел к себе в спальню. Я тоже пожелал ему спокойной ночи и внимательно проследил за его походкой - плавная, лёгкая и уверенная, ни намека на какую-либо боль. Не хочу я разгадывать его загадку, я вообще не хочу больше неясности, мне ясно одно - я должен уйти.       Я поднялся в свою спальню и достаточно шумно закрыл дверь. Пусть Том думает, что я пошёл спать. Сейчас десять, я подожду до полуночи и уйду. Я лежал на кровати полностью одетый уже в свою одежду, в которой я сегодня проснулся, и думал о своём доме. Я не возьму ни машины Тома, ни каких-либо денег, хотя его портфель лежит в соседней комнате, в кабинете, не стану я воровать. Я хочу домой, как-нибудь доберусь домой на попутках. Уже полночь.       Очень аккуратно я открыл дверь и вышел в коридор. Я старался идти так тихо, что сам не слышал своих шагов. Я решил выйти через заднюю дверь и срезать путь через лес до трассы, там наверняка ездят машины, кто-то подбросит меня до Сангревея, а оттуда я придумаю как добраться домой. Спутниковые карты показывают, что около Сангревея проходит железная дорога, в крайнем случае можно сесть на товарняк и добраться так, я никогда так не пробовал, но я смотрел блоги фрирайдеров и руферов, выглядело всё весело и просто.       Я вышел на задний двор, и открыв калитку, пошёл в чащу леса. Я шёл по тропинке, стараясь в темноте улавливать её очертания, наверное её вытоптал Томас, когда гулял тут. В лесу было достаточно прохладно, да и на мне не так много вещей было, помимо джинс, лишь футболка и легкая куртка. Ничего, сейчас лето, я не замерзну, я должен покинуть это место и забыть о нём побыстрее.       Мои глаза быстро привыкли к темноте, а слух к тишине леса. Иногда я слышал потрескивание веток где-то вдали, скорее всего мелкие животные, которые слышат, как я иду и пугаются моих шагов. Мелкие… а крупные здесь водятся? В хвойных лесах волки есть? А медведи? Я поежился и ускорил шаг. У меня не было времени всё досконально продумать. В любом случае назад я не пойду.       Вдруг я услышал громкий хруст позади меня и подпрыгнул от неожиданности, обернувшись. Передо мной стоял Томас. В сумерках его лицо было плоховато видно, но мне не нужно было видеть его, чтобы понять его настрой.       - Где я просчитался? - холодным тоном спросил Том.       - Бутылка. Я вышел в беседку и разбил её в ту ночь, об неё же и порезался. Я нашёл бутылку и вспомнил. Я был здесь, все мы были здесь, ты мне соврал.       Том безразлично пожал плечами и так же холодно продолжил:       - А вы вломились ко мне в дом, связали и…       Я чуть поморщился: я помню что происходило, я не хочу это слышать. Да и кажется на этого человека то, что с ним сделали не возымело почти никакого эффекта, он в порядке.       - Мистер Монтагю мне жаль, что с вами так поступили… мне…       Я не успел договорить, я лишь заметил, как Том зевнул, глянул вверх и чуть размял шею, в следующую секунду я был в полете. Я летел или как будто ехал на чём-то невидимом, я ощущал небольшое давление на грудь и двигался так быстро, деревья вылетали из-за моей спины и проносились мимо, а ветер дул мне в спину. Меня что-то несло. Вдруг мне в глаза ударил свет, я зажмурился, а в следующую секунду почувствовал, как меня ставят на ноги придерживая за плечи. Открыв глаза я увидел Томаса:       - Стоишь? Всё нормально? - спросил он и осторожно отпустил меня - Я решил, что здесь нам будет более комфортно разговаривать, на улице дождь начинался.       Я осмотрелся - мы были в гостинной дома Томаса. Как я тут оказался так быстро? Всего несколько секунд назад я был на лесной тропинке в километре от дома.       - Мистер Монт...       Том вскинул руку останавливая меня жестом, и четко сказал:       - Я Томас.       - Томас, как я здесь оказался?       - Я тебя принес, - ответил Том. Он двигал кресло от стены к спинке дивана, так чтобы оно оказалось прямо напротив меня. Принёс? Я верно его услышал?       - Твою мать, я так себе пол поцарапаю, - выругался Том - а этот пол, между прочим моя мать перестилала, представляешь, что бы она со мной сделала, увидев моё варварство? - возмущенно добавил Том, глянув на меня как будто искал поддержки его словам.       Я успел отметить, что поведение Тома изменилось от милого добряка, что болтал со мной сегодня днём за пиццей, и желал мне спокойной ночи не осталось почти ничего. На его место пришёл жестковатый и резкий Томас.       Он ещё раз фыркнул и легко подбросил кресло в воздух, поймав его одной рукой. Я отшатнулся. Я не мог поверить своим глазам. Что это? Это массивное кресло должно весить килограмм шестьдесят, а то и восемьдесят. Как? Это невозможно, не для Тома, не для его комплекции. Томас тем временем придирчиво осматривал пол на предмет царапин, всё так же балансируя кресло на одной руке.       - Вроде порядок, - сказал он и аккуратно поставил кресло передо мной - за вином мне лень идти, выпьем виски?       Он подошел к кухонной барной стойке и достал оттуда бутылку и два стакана. Обернувшись он глянул на меня кивнув на бутылку. Я отрицательно помотал головой.       - Зря, - сказал он и налил себе стакан. Прихватив бутылку, он прошёл к креслу, усевшись в него.       Что происходит? Что здесь происходит? Я ничего не могу понять. Я ощутил себя так же, как когда впервые проснулся в спальне наверху. Я абсолютно ничего не понимал, это галлюцинации? У меня никогда не было галлюцинаций. Таблетки, что дал мне Том вызывали сонливость и головокружение, да… Он накачал меня наркотиками, мне всё показалось.       - Я… я ухожу, - тихо сказал я.       Том смотрел с ухмылкой и ноткой раздражения. Он хмыкнул, отпил из стакана и сказал:       - Дан, ты, кажется не совсем понял что происходит. Даже после демонстрации моей скорости и силы. Что ж, дам урок иначе, - Он сделал еще глоток и сказал:       - Раздевайся.       - Что? - опешил я.       - Ты видел меня голым, я хочу того же взамен. Раздевайся полностью.       Томас говорил всё уверенно и с серьёзным лицом, но он же шутит. Он шутит.       - Мистер Монтагю, я и мои люди… мне жаль, что мы так вломились ваш дом, возможно стоит вызвать полицию...       Я осекся и удивленно посмотрел на Томаса - он не слушал меня, он налил в ладонь чуть виски из бутылки, и теперь потирал руки, омывая их. Капли виски капали с его рук на пол, тот самый, о котором он так беспокоился пару минут назад. Он встал с кресла и в два шага очутился возле меня. Чуть улыбнувшись и, рассматривая мою взъерошенную прическу, он сказал:       - Во-первых, я уже говорил, всегда называй меня Томас, мне не нравится эта официальщина от тебя, а во-вторых: ты правша или левша?       - Что? - я не понял о чём он.       - Рука, какая ведущая? - Том потряс в воздухе своими руками.       - Я, правша, причём здесь...       Том не дал мне договорить - он резко махнул рукой по моему левому плечу, рассекая ногтями ткань одежды и плоть от ключицы и наискось вверх. Боль обожгла плечо и я рухнул на пол. По несчастью я приземлился на левое плечо и громко вскрикнул от такого болезненного удара. На глазах выступили слезы, все произошло настолько внезапно и настолько болезненно. Я корчился на полу от боли, а Том спокойно наблюдал за происходящим. Он присел возле меня на корточки и сказал:       - Теперь ты понял, что меня нужно слушать?       - Даааа… - простонал я - пожалуйста, пожалуйста...       Том посмотрел на свои пальцы в моей крови и чуть коснулся их кончиком языка, он перевел взгляд на меня и легко и аккуратно поставил меня на ноги. Казалось, это не стоило ему вообще никаких усилий.       - А теперь, я хочу видеть тебя голым. Как разденешься, одежду на пол, и становись в центр комнаты. Дай я помогу тебе с футболкой с этими словами он разорвал футболку у меня на груди, так что она стала свисать как рубашка.       Не верится, что это происходит. Это не происходит, это не правда. Я наспех вытер слезы тыльной стороной ладони и начал одной рукой стаскивать с себя остатки футболки вместе с курткой. Я скинул их и отбросил в сторону. Теперь ремень. Я стоял в пол-оборота к Томасу, так чтобы закрыть себя спереди, но и так чтобы видеть, что он делает. Он вернулся в кресло, налил себе выпить и отрешенно переводил взгляд со стакана на меня. Я расстегнул ремень и начал расстегивать пуговицу брюк. Затем молнию. Мне не хотелось их снимать, но сколько времени я могу выиграть? Десять секунд? Двадцать? Как же болит плечо. Я потянул время сбрасывая обувь и носки. Всхлипнув, я опять вытер слезы. Я начал снимать с себя брюки одной рукой, и откинул их в сторону. Может…       - До гола, - словно опередив мои мысли скомандовал Том.       Я сглотнул и потянул за резинку трусов вниз. Я старался не смотреть на Тома, чтобы не видеть, как он смотрит на мой член и яички. Протянув трусы ниже колен, я переступил через них и отбросил в сторону. Я тут же рефлекторно закрыл руками пах.       - Убрал руки, - сказал Том отпивая из стакана.       Я опустил руки по бокам и закрыл глаза. Этого не бывает, это бред, меня здесь нет. Так не бывает. В комнате стояла тишина, кажется Том ничего не делал, даже не двигался. Я чуть приоткрыл глаза и посмотрел на него: он сидел в кресле и внимательно разглядывал мое тело: я, 1.85 см роста, блондин с достаточно короткой и небрежной стрижкой. У меня более спортивное телосложение, я занимался джиу-джитсу в юности, так что хорошо очерченный мышечный корсет у меня остался. И до момента ограбления два месяца я усиленно занимался, понимая, какая физподготовка может быть нужна. Так что я спортивен, по крайней мере спортивнее Тома, который, как я помню, просто худой парень. Но сильный. Чёрт, как он может быть таким сильным, как это возможно? И член у меня больше, чем у Тома, насколько я помню. Вот только он своим… что он хочет со мной сделать? Я поймал взгляд Тома, он как раз разглядывал мое достоинство внимательно и сосредоточенно. Наконец он сказал:       - Значит откуда вы ехали? С ограбления вроде?       - Да…       - Что грабили?       - Банк Маунтайн Траст.       - Угу… удачно?       - Да… Не совсем. По дороге встретили двух полицейских, они узнали одного из наших. Леона. И ему пришлось…       - Застрелить их к чёртовой матери, - с усмешкой закончил Том.       - Да… Мистер Монтагю...       - Я сказал называть меня Томас! - рявкнул он - Можно Том. Это последнее предупреждение. И спрашиваю я, а ты стоишь и отвечаешь.       Я кивнул. Я хотел попросить сесть. От кровопотери из плеча у меня уже начинала кружиться голова. Том прищурился и сказал более спокойным тоном:       - Я видел тебя в кафе, я тебя помню. Благодаря тебе вы ко мне приехали?       Наверное не стоит ему сейчас говорить правду, она может сыграть против меня. Но если он что-то знает и просто проверяет меня? Как он отреагирует на мою ложь? Я чуть пошатнулся и ответил:       - Да, я услышал разговор официанток о вас, и о том, где вы живёте. Далеко, в лесу. Один.       - И вы проследили за мной? Вашу машину я не видел.       - Нет. Я сказал официанткам, что я приехал устанавливать спутниковый интернет одному из местных богачей, но совсем заблудился и попросил мне дать адреса самых больших и отдаленных от города домов. Так я узнал, где находится ваш дом. Я нашёл его на спутниковых картах.       - Какой же ты умный мальчик, - усмехнулся Том.       Кровь из моего плеча текла вниз по руке и капала с пальцев на пол. Я заметил, как Томас смотрит на мою кровь.       - На сегодня откровений хватит, - сказал он, поднимаясь с кресла. - как и твоей наготы.       С этими словами он взял плед с дивана, встряхнул его, и укутал меня им, стараясь не задеть поврежденное плечо. Голова шла кругом и я чуть качнулся ему в руки. Том придержал меня и сказал:       - Вот это, - он кивнул на плечо - не смертельно и даже последствий толком не будет, как заживёт. Но это - закономерный результат твоего непослушания и нарушения контракта, - сказал он с мягкой, почти тёплой, улыбкой и посмотрел на меня.       Я лишь согласно кивнул. Я согласен на всё что угодно. Мне не хотелось себе больше увечий и боли.       Мы дошли до спальни на втором этаже, той, где я проснулся в первый раз. Том придерживал меня и аккуратно завёл в комнату. Он ещё раз оглядел меня сверху вниз и сказал:       - Тебе нужно искупаться, а ране требуется уход. Лучше будет, если я помогу тебе помыться.       Он снова увидит меня голым? Мое сердце сжалось, мне не хотелось выныривать из теплого пледа и снова оказываться перед его взглядом.       Томас снял с меня плед, откинул его в сторону, он усадил меня в ванну и включил теплую воду. Своим помутненным сознанием я рассчитывал на худшее. Но Том не делал ничего непристойного, чего я подсознательно ожидал от него, после того, как он сказал, что хочет видеть меня голым. В его действиях не было никаких около сексуальных намёков. Он просто мыл меня. Просто методично смывал с меня грязь и кровь, старательно избегая раны на плече, как, наверное, близкие люди помогают друг другу, когда кто-то их них слаб. Хотя его взгляд скользил по мне, где хотел, и это было неприятно, это не ощущалось как прикосновение, но то, что чей-то чужой взор скользит по твоему телу, по каждому сантиметру голой кожи, всё-таки вызывает желание закрыться. Я это желание подавил и сидел спокойно, я не хотел себе новых ран, если Тому вдруг не понравится, что я делаю.       Я сидел в ванной, закрыв глаза, мне всё так же было неприятно, что меня касался кто-то чужой, даже враждебный, но кровопотеря добавила легкости в голову и страх уже не ощущался так интенсивно. И мне было комфортно в ванной: теплая вода расслабляла, а её журчание успокаивало. Пожалуй, это первый мой момент релакса с того времени, как мы с командой подъехали к банку. Меня гладили по спине смывая пену и я ощутил даже кроху благодарности за этот жест. Мне так захотелось обнять моих сестёр. Я открыл глаза почувствовав как кто-то касается моего раненого плеча. Том внимательно смотрел на края раны чуть касаясь их. Затем он сказал:       - Так, сейчас принесу спирт, чем зашить и бинты. Ты сидишь и не двигаешься, понял? Я рассеянно кивнул. Да, чёрт, я приму сейчас любую помощь, даже от того, кто нанёс мне раны. И куда мне двигаться? Я явно не в состоянии бежать. Да я даже вылезти из этой ванной сам не смогу.       Том быстро сходил за нужными ему инструментами и занялся моим плечом. Я старался не смотреть в ту сторону. На удивление было почти не больно, скорее неприятно, когда игла прокалывала кожу и тянула нить через неё соединяя края раны. Он порезал моё плечо весьма глубоко, и притом одними лишь ногтями. Я искоса глянул на руки Тома, которые ловко исправляли нанесённый ими урон: обычные руки, обычные тонкие пальцы, типичные для его комплекции, и ногти, правда, хорошо опилены, чуть вытянутой формы, не короткие. Так как? Как он это сделал? Может мне показалось, и я где-то порезался? Может он зашивает порез после того, как сбил меня на Тесле? Я отчаянно хотел убежать от знакомой мне реальности. Реальности в законы которой Томас, это существо, не вписывался абсолютно.       Между тем Том закончил зашивать мою рану и уже накладывал поверх раны марлевый патч, фиксируя его пластырями. Он явно знает, что делает, и он явно делает всё не впервые. Он же говорил, что он писатель. Лжец… он и об этом врал.       Том помог мне подняться и вытер меня полотенцем. Вряд ли бы я сделал это сам сейчас, но я предпочел бы спать мокрым, чем чувствовать как чужие руки касаются моей груди, спины, бедер, ягодиц… Он помог мне надеть халат и придерживая довёл меня до кровати и уложил на правый бок, накрыв одеялом.       - Советую спать в таком положении, рана будет меньше кровить и болеть.       Я посмотрел на Тома, в каком-то полубреду мне казалось, что он абсолютно нормальный парень, я всё выдумал, это просто мой знакомый, хороший друг, что вытащил меня из какой-то передряги и теперь заботится обо мне. Я закрыл глаза надеясь заснуть с этой мыслью.       - Отдыхай, - услышал я, и кто-то вышел из комнаты. Я почти моментально провалился в сон.