До конца лета

Я опять проснулся от боли: во сне перевернулся на левое плечо. Со стоном я открыл глаза и нехотя осмотрелся, да, я узнаю интерьер. На этот раз моя память не подвела: я помнил всё хорошо, до боли хорошо, и Томаса я тоже помнил. Вдруг в дверь постучали, и я нервно сглотнул. Том открыл дверь и встал на пороге, тут же сказав: - Не бойся. Легко сказать, моё сердце его не послушало и уже колотилось во всю: слишком хорошо я запомнил вчерашнюю ночь: ветер в лесу, кресло, моё раненое плечо и себя голого. Томас всё так же стоял в дверном проёме, отрешенно смотрел на меня и не двигался. - Если бы я хотел тебе что-то сделать, уже бы сделал. Расслабься. Не бойся. Том смотрел на меня спокойно и чуть отрешенно, я не видел в его поведении угрозы, но и вчера, перед тем как меня ранить, он вел себя так же. А Том продолжал: - Нам нужно будет поговорить, а так же сделать перевязку твоей раны, я зашивал аккуратно, но крови натекло много. Я подготовил тебе одежду, в которую легко одеться, чтобы не тревожить рану. Одевайся и через двадцать минут жду тебя внизу. Том ушёл и закрыл дверь, а я откинулся назад на подушки и почувствовал, как из глаз потекли слёзы, если бы были ступеньки, ведущие в яму стресса, я мог бы уверенно сказать, что я шагаю вниз. А до дна ещё далеко? Я ощутил знакомую туманную пелену, что будто нависла над сознанием, только в этот раз она ещё и звучала как белый шум. Помнится дама-психотерапевт говорила, что разум не мазохист, он в любой ситуации будет пытаться или сбежать от источника проблем и стресса, или адаптироваться к нему. Что происходит? Кто такой - этот Том? Проще всего будет спросить у него. Нужно встать и одеться, одеться самому, боюсь, если меня долго не будет внизу, Том вернется и поможет мне одеться, бесцеремонно раздев. А то и вовсе потребует, чтобы я общался с ним голым. Он гей? То что с ним сделали Арчи и другие вряд ли понравилось бы хоть кому-нибудь, даже гею. Усилием я поднял себя с кровати, сцепив зубы и стараясь игнорировать боль в плече. Боли не понравилось, что её игнорируют и она тут же разлилась от плеча в шею и руку огнём по телу. Я аккуратно заглянул под ворот халата, края марлевого патча и правда были уже красные, пропитанные кровью. А как Том об этом узнал? Он сказал, что моя рана сильно кровила, но он не видел моего плеча под халатом и одеялом. Я сел на кровати, дотянулся до одежды, что оставил мне Том, перетянул её с комода рядом на кровать и решил попытаться переодеться сидя. Я распахнул полы халата и тут же закрыл их обратно. Всхлипнув, я закрыл лицо ладонью. Чёрт, я не мог видеть себя голым, после того, как вчера меня насильно раздели, а потом ещё и вымыли против моей воли. Мне казалось, что когда я вижу себя голым, то ещё кто-то смотрит, скрытно наблюдает. Ещё не вечер, подожди. Я вытер слёзы, глубоко вздохнул и оделся на ощупь. Том мне выбрал свободную одежду: спортивные штаны, носки и что-то наподобие кардигана с поясом. Я оделся во всё это и нехотя вышел из комнаты. Шаги давались мне очень тяжело, у меня ничего не болело, кроме плеча, но я так не хотел идти к Тому. Страх волной подбирался к моему горлу, по знакомым ступенькам я спустился вниз, крепко держась за перила и остановился на последней. Том был внизу, судя по запаху и коробками из под пиццы, он разогревал вчерашнюю пиццу. Том обернулся ко мне, смерил оценивающим взглядом и сказал: - Садись на стул, обработаем твою рану и поедим. Я очень давно зашивал раны в последний раз, видимо что-то сделал не так, раз так много крови. Я всё так же стоял на последней ступеньке и не двигался. Может мне всё показалось? Может же быть, что показалось? И вчерашний день тоже просто приснился. А откуда рана на плече? Я медленно провел взглядом по гостинной и остановился на кресле, которое вчера двигал и подбрасывал Том, чтобы поудобнее устроиться смотреть мой стриптиз. - Дан! - я услышал своё имя и обернулся на звук - Чего ты завис? Садись говорю, рану посмотрим. Я прошёл к стулу, куда указывал Том и послушно сел. Я пытался зацепиться взглядом за что угодно, чтобы отвлечься от своих мыслей и страха. Томас, тем временем, прошёлся по гостинной, легко поднял и переставил кресло на место. Мне не показалось. Он подошёл ко мне и я напрягся. - Ну нет, так дело не пойдет, - Том взял стул и сел слева от меня - если ты так будешь напрягаться, то кровь у тебя и будет идти, и рана не начнет заживать. Я тебе говорил - расслабься, - Он скинул с моего плеча кардиган и аккуратно начал отклеивать кровавый пластырь. Опять ко мне прикасаются, а я ничего не могу сделать. Я сглотнул. Ну, если не получается отвлечься на что-то глазами, может разговор поможет. - Как вы… как ты узнал про рану? Что крови много? Том бросил на меня взгляд и помолчав ответил: - У меня нюх очень хороший. - Нюх? Ты унюхал кровь? Она же не пахнет. - Человеку не пахнет. А скажем, собаки, волки могут учуять запах крови, и даже знать чья она. “Человеку не пахнет”, и кто ты такой тогда? - подумал я. Том снял кровавый пластырь, осмотрел швы и сказал: - Да нет, все в порядке, у тебя давление подскочило, видимо, от того столько крови, - он наклонился к моему плечу и втянул носом воздух - И пахнет она нормально. Славно пахнет, заражения нету. Как можно носом учуять заражение? Мне не хотелось знать ответы. - Красивое тату, я вчера его не заметил, - добавил Том глядя на мою руку. На руке, пониже плеча, у меня было тату: алая роза, а в неё будто воткнуты переплетенные буквы D и D. Больше тату у меня нет, да и не люблю я их, но эту я себе очень хотел сделать: я долго работал над эскизом, перебрав множество вариантов. Я не умею хорошо рисовать, но мне так хотелось это тату, что я вложился в него всей душой. Я так постарался, что тату-мастер лишь добавил своего фирменного стиля, чуть перерисовав её, и набил мне татуировку. Она может выглядит как банальное клише - роза и буквы, но она моя, я её люблю. - Спасибо, - коротко сказал я. - D и D что-то значит? - Можно и так сказать. - Кстати как тебя называть Дан или Данте? - Я Д’антре. Короткая форма - Дан. Я было открыл рот чтобы сказать ещё кое-что, но вовремя себя остановил. Думаю, если этот Томас потратил столько сил, чтобы удержать меня здесь, то простая просьба отпустить меня на него не сработает. Я не хотел выглядеть жалко, упрашивая его. - А фамилия твоя как? - спросил Том. - Исстром. - Что-то скандинавское. - Наверное. У меня и моих сестер и правда были светлые волосы и такие же светлые глаза. Наверное, это и есть скандинавский тип. У всех моих сестёр даже глаза голубые, правда со мной природа захотела разнообразия и дала мне зелёный цвет глаз. Что до фамилии - дальше своих родителей и покойной бабушки свое семейное древо я не знал, да и не особо стремился узнать. Томас, тем временем уже обработал мою рану антисептиком и накладывал поверх неё чистый марлевый патч. Он доделал работу и аккуратно натянул кардиган на моё плечо. - До вечера лучше не ложись, пусть кровь пока будет вся внизу тела. Завтра уже будет получше, - сказал Томас, убирая свою аптечку со стола. - Ты не писатель, ведь так? - внезапно спросил я. - Писатель, - спокойно ответил Том - помимо прочего. Помимо прочего - чего? Супергеройства? Я решил пока не задавать вопросы о его способностях: скорость, сила, способность учуять кровь. Я не осознавал этого до конца, но я просто хотел думать что все эти его способности ещё возможно объяснить логически, и они в рамках возможностей человека. И мне не хотелось слышать, что я ошибаюсь. Вместо этого я решил спросить другое: - Томас? - Да? Слушай, пицца вчерашняя, но ничего другого нет, а моей едой ты питаться вряд ли захочешь, - Том поставил передо мной тарелку с пиццей и сел рядом со мной. - Ты спросить что-то хотел? Да, сейчас он куда больше походил на вчерашнего Тома с пиццей - спокойного и участливого. Том нынешний куда меньше улыбается, но так и Том вчерашний был всего лишь маской, чтобы показать мне. А Том-истинный кто? Тот, кто меня раздел и плечо мне порвал? - Томас, а где моя команда? Том внимательно посмотрел на меня. Казалось он задумался, стараясь вспомнить. Или просто его рот был занят пиццей. Дожевав, он сказал: - Понятия не имею, - и откусил ещё кусок от пиццы. - Но они были здесь? - Да. - И ты не знаешь куда они ушли? - Нет. Краткость - сестра таланта. Врал ли мне сейчас Том? Вчера он целый спектакль для меня разыграл - спектакль замешанный на лжи и манипуляциях, и милой ниспадающей улыбке. Хорошо, раз он отвечает на мои вопросы, попробуем сделать точечный запрос: - А когда ты понял, что их нет? - Когда мы вернулись от больницы, - Том всё так же продолжал смотреть на меня спокойным взглядом. Его лицо не выражало ничего конкретного. Мы как-то говорили с дамой-психотерапевтом о признаках лжи, некоторые люди их проявляют, если за ними пристально наблюдать. Но проявляют они их, наверное, если боятся быть пойманными на лжи. А Томас меня точно не боится. Скорее наоборот. Я чувствовал, что мне становилось неловко говорить дальше, мы подбирались к теме, о которой я говорить не хотел, но другие мои вопросы требовали ответа. - Так мы были в больнице. - У больницы, - Том сделал ударение на букве У. - Мы не заходили внутрь? - Нет. - Почему? - А зачем было заходить? - Том вопросительно уставился на меня. Он знает, что я хочу спросить, но продолжает играть со мной в пинг понг короткими ответами. Я подумал, что ему нравится происходящее и моё замешательство. И тем не менее я продолжил: - Я привез тебя в больницу, чтобы тебе помогли, после того как тебя... Я осекся не в силах произнести, что делали с Томом. Я не мог это озвучить и просто растерянно смотрел на него. В этот раз Том решил мне помочь: - После того как меня изнасиловала банда мужиков и дама вот на этом столе, за которым мы сидим? - он задал этот вопрос спокойным, почти невинным тоном, глядя на меня распахнутыми глазами. Таким тоном можно уточнить, что будет человек пить: чай или кофе, но никак не подробности своего изнасилования. Я утвердительно кивнул. Том усмехнулся и, откинувшись назад на стул, сказал: - На мне всё заживает быстро, как на собаке. Я не хотел отвлекать врачей по мелочам. Том улыбался глядя на меня, я совсем не понимал что происходит, а его похоже забавляла сумятица на моём лице и меняющиеся эмоции. Я почувствовал, как моё сердце учащенно забилось, когда я вспомнил, что вытворяли с Томом на этом столе, память услужливо подкидывала ужасные картины. Это было всего два дня назад. Люди не восстанавливаются от таких травм настолько быстро. - Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя слишком добрая внешность? - Том решил задать свой вопрос. Он всё так же сидел, раскинувшись на стуле, и явно наслаждался моментом. Я отрицательно помотал головой отвечая на его вопрос. - Слишком добрая внешность, - продолжал Том - такая теплая и домашняя. Знаешь ты чем-то похож на лабрадора, самого дружелюбного пса - цветом волос и выражением глаз. Я не знал, что на это ответить: мне казалось мы говорили о такой ужасной теме, а тут Том начал сравнивать мои светлые волосы с шерстью лабрадора. Я решил проигнорировать это и вернуться к интересующей меня теме: - Как мы вернулись от больницы? Я не могу этого вспомнить. - Конечно не можешь. Ты же был без сознания, а машину обратно вёл я. - Почему я был без сознания? - Я ударил тебя в голову и ты потерял сознание. Ударил и похоже перестарался. Голова уже не болит? - Нет. - Отлично. Ты конечно крепкий парень, но похоже лёгкое сотрясение я тебе-таки обеспечил. Ближайшие пару дней не напрягайся и побольше отдыхай. Я слушал его и чувствовал, что туман вновь опускается на моё сознание. Удар в голову, сотрясение, что? Я же хотел ему помочь, я думал, что спасаю его, я не хотел, чтобы его замучили и убили. К горлу подкатил горький ком. Том внимательно смотрел на меня. Вдруг он встал со стула и сказал: - Я бы кофе выпил. Будешь кофе? Хотя нет, кофе тебе нельзя, не будем повышать давление, а вот чай можно. Чёрный, зелёный? Дан? Я вскинул голову и посмотрел на Тома. Чай? Пусть будет чай. - Зелёный. Том сделал себе и мне чай и, поставив чашки на стол, сказал: - Передумал я насчёт кофе. У меня раны тоже ещё не полностью зажили, проживем без кофеина, пока выпью чаю. Я смотрел на свою чашку, а мозг мне твердил один единственный вопрос. Я почти наверняка уже знал ответ на этот вопрос, но задать его стоило: - Ты отпустишь меня? - Нет, - сказал Том и отпил из чашки. - Но если я передумаю, то отпущу тебя, конечно, но только в руки полиции, ты преступник как-никак. Наверное, у меня было очень печальное выражение лица. Усилием я старался душить подкатывающие слёзы. Том глянул на меня и пододвинул мою чашку чая ближе ко мне: - Пей, - сказал он - чай тебя расслабит и успокоит. В любом случае ты мой гость не навсегда, а лишь пока действует контракт. В тюрьме тебе сколько бы дали за ограбление банка? Лет десять? Возрадуйся, со мной ты проведешь всего три месяца - до конца лета. - Контракт? - То, что ты вчера подписал. - Я подписывал соглашению на выплату компенсации… - О, и она будет, - перебил меня Том - но ты все там прочитал? - Нет… - я почувствовал как мое сердце упало. Я понимал, что сейчас меня ждёт очень неприятное открытие. - Что ж, сейчас самое время прояснить непонятные моменты. Жди, сейчас принесу почитать то, что ты подписал. Том ушел наверх за документом, а я пересел в угол мягкого дивана и усилием заставил себя улыбнуться в пустоту перед собой. Просто улыбнуться. Мне было плохо, так плохо, как давно не было: страх, смешанный с усталостью, смешанный с болью - это коктейль, что убьет любого. И совсем случайно я вспомнил, что если улыбаться хотя бы по минуте в день, просто растягивая рот в улыбке, то можно обмануть мозг и тот подумает, что всё у вас хорошо, и выделит свои позитивные гормоны. Надеюсь этот случайный факт, всплывший в мозгу мне как-то поможет. Я услышал шаги Тома, спускающегося по лестнице, и убрал свою глупую улыбку с лица. Том положил передо мной контракт и сказал: - Читай, не торопись. Читай так долго, сколько нужно, если будут вопросы - я рядом, задавай. Том тоже перебрался на диван, в другой угол и включил телевизор. Он почти полностью убрал громкость, чтобы не мешать мне, и я успел подумать, что сам Том отлично слышал, что говорят на экране. Имея такую силу скорость и обоняние, будет странно, если другие чувства и рефлексы не усилены. Я взял документ и начал читать. Теперь-то я читал внимательно и каждую строчку, потому что от этого буквально зависела моя жизнь. Читал я долго, и прочтя до половины я уже был в ужасе: то, что было написано в этом документе по сути давало почти неограниченные права распоряжения мной как вещью или питомцем. А объем документа составлял перечень того, что со мной можно было делать. Если кратко то - всё. Всё что захочет Том. Вплоть до убийства меня за неповиновение. И да, он не соврал, компенсация мне положена, притом ежемесячная. Цифре я даже удивился, она была как пятикратная зарплата сениор разработчика в том стартапе, где я работал до перехода в Маунтайн Траст. Проще говоря, для меня - очень много. Интересно эти деньги пойдут мне на лечение, если я выживу после того, как Том меня всего исполосует ногтями? К слову пункт о физических наказаниях был очень строг, но по отношению к Тому - причинять мне физический вред разрешалось лишь в крайних случаях, при тяжелых проступках. Просто так, ни за что, на мне нельзя было и царапины поставить, а если он это сделает, то ему полагается штраф. Проблема в том, что диапазон тяжелых проступков был очень размыт и не сразу поймешь, что туда входит. На самом деле это не контракт, а пародия: ни один суд, ни один нотариус никогда не примут бумагу, что и в хвост, и в гриву имеет права человека. Мои права. Про себя я даже чуть усмехнулся, и это была истерическая усмешка: может попросить, чтобы он меня всё-таки сдал в руки полиции? Чёрт, поверить не могу, неделю назад я считал тюрьму худшим исходом. До чего же изобретательна жизнь, когда хочет показать нам глубину наших заблуждений. Я прочитал всё, но какое-то время сидел, глядя на бумагу, и думал, что мне дальше делать? Голова была абсолютно пустой. Но нужно было что-то делать. - Том, я прочитал, - тихо сказал я. - И? Есть вопросы? - Да… Этот контракт можно отменить? Томас холодно посмотрел на меня и сказал: - Нет. Нужно было внимательно читать то, что подписываешь. Теперь ты мой гость. Я услышал это и сглотнул слёзы: я просто поставил подпись и добровольно сдал себя в рабство какому-то маньяку. Чего мне стоило сразу прочитать то, что он мне дал? Хотя я понимаю, что этот контракт просто предлог. Если бы я додумался прочитать всё, и задавал бы вопросы до подписания, он бы просто заставил меня подписать, угрожая порезать мне плечо, колено или ещё что. Том всё так же холодно поглядывал на меня. Я смотрел на него и читал всё, что мне нужно было знать в его взгляде: выхода мне не оставили. Теперь, до конца лета я его раб, пленник, трофей, гость - как сам он меня называет. Я опять ощутил ком страха. Страха за свое будущее. Я слишком часто испытывал этот интенсивный страх за последнее время, слишком интенсивно. Мне очень хочется лечь, мне хочется заснуть, и если даже это будет означать, что через секунду, как я закрою глаза это существо пересечет комнату и оторвет мне голову, пусть будет так. Я все равно должен спросить: - И что теперь ты будешь со мной делать? - А, вот и главный вопрос. Наконец-то, - Том улыбнулся и встал с дивана, подойдя к камину напротив меня, он помедлил смакуя момент и задумчиво сказал - Будь ты на моем месте, что бы ты сделал с таким, как ты? У меня защипало в глазах. Я так устал, я очень устал. Я опустил голову и тихо заплакал. Не было сил это больше выносить. Какой мужчина вот так рыдает перед другим мужчиной? Не было ничего здорового ни в нашем разговоре, ни в его поведении. На секунду я представил мою даму-психотерапевта в комнате, что сидит, слушает нас и качает головой. Как же так, будто спрашивает она. А вот так. Может этот монстр посчитает меня слишком жалким и убьет прямо в своей гостинной? Этой комнате не пойдет красный цвет, но моим кишкам, печени, легким, кусочкам мозга будет всё равно на эстетику. Только быстро, прошу. Я не хочу умирать, перед лицом смерти, в облике этого парня, я знаю, я не хочу умирать. Мне так хочется жить. Я смахнул слезы и поднял голову. Не хочу я отвечать на твои вопросы, мерзкое создание, и не хочу умирать жалким. Том всё так же стоял, опираясь локтем о камин, и спокойно смотрел на меня: - Хорошо, я и так знаю, что с тобой делать. У нас контракт, так что ты работаешь на меня до конца лета. Сможешь покинуть это место с началом осени. Мне понравилось, как ты готовишь, этим и займешься. И будешь выполнять мои мелкие поручения. Ты согласен? - Да. - Дан, у меня годами с такими как ты отлично работало одно основное правило, оно и в контракте прописано, запоминай: ты слушаешься меня, я не причиню тебе боли, идёт? Я кивнул. Том вздохнул: - Я хочу услышать слова. Ты согласен с тем, что я сказал? - Да, извини, согласен. - Отлично, отныне та спальня наверху - твоя комната. Одежда в шкафу - твоя, та что более-менее тебе подойдет. Носи. Остаток дня отдыхаешь. Так как у тебя сотрясение и рана - лишний раз не напрягайся, если почувствуешь себя плохо. Я кивнул. Томас пристально смотрел на меня. Мне кажется он по-другому и не умел смотреть, когда ему было что-то очень интересно: серые глаза смотрели не отрывая взгляда и даже не моргая. Он переступил с ноги на ногу и сказал: - И Дан, вот ещё что, в этом доме моё слово закон не только для тебя, но и для меня. Я не разбрасываюсь обещаниями и никогда не нарушаю того, что обещал. - Хорошо, Томас. Можно я пойду к себе? - Конечно. Я зашел в свою спальню и рухнул на кровать. Было ещё светло, но мне очень хотелось уснуть. Я не хотел оставаться наедине ни с Томасом, ни со своими мыслями, они будут есть меня заживо. Чтобы отвлечься, я достал свой телефон и стал лазить в интернете. Да, Том даже не отобрал у меня мобильник! Я горько усмехнулся, я не думаю, что Томас о нём забыл, нет, он специально мне его оставил. И я не могу даже позвонить в полицию, потому что я грабитель банка! А если и позвоню - то что я скажу? Меня держит в заложниках парень меньше меня, к которому я вломился в дом? А что сделает Том услышав сирены во дворе? Покорно сдаст меня полицейским, дав имена и фотороботы членов моей команды, или просто свернёт мне шею на своей сверхскорости, потому что я нарушил его долбаный контракт? Я старался помочь Тому, я хотел спасти его от Арчи и остальных, а получил то, что получил. Арчи и команда, уже давно забрали гроб с деньгами и, благополучно разделив мою долю, исчезли в ночи. Прости меня Линди, я подвёл тебя, сестричка. Я мог бы позвонить сёстрам, но сама мысль об этом заставляла меня плакать, я не смогу говорить с ними без слёз, я не хочу, чтобы они волновались не имея возможности мне помочь. Мою ситуацию можно было ставить в словаре, как пример к слову “безысходность”. Мне не хотелось лежать и жалеть себя, но мне так хотелось душевного тепла и поддержки, чтобы кто-то хороший меня обнял. Здесь у меня немного вариантов. Я потянулся через кровать за самой большой подушкой, прижал её к груди, обхватив руками, уткнулся носом и незаметно для себя заснул. Следующие пару дней прошли спокойно. Я понял, что Том не писатель, но где-то он всё-таки работал, я не спрашивал где. Большую часть дня он сидел в своем кабинете наверху и с кем-то говорил или по телефону, или по видеозвонкам. В суть разговоров я не вникал. В основном я молчал и был погружён в себя. У меня, никогда не было опыта быть чьим-либо пленником, и хотя Томас не проявлял ко мне никакой агрессии, я всё же ждал от него неприятностей. Так как Томас назначил меня своим личным шеф-поваром, то для готовки мне нужны были продукты. Том дал мне мне одну из своих кредитных карт, сказав при этом: - Используй её для заказа доставки продуктов на дом. И Дан, заказывай всё что хочешь, - он выдержал паузу и повторил чуть чётче - Заказывай вообще всё, что ты хочешь, понял? Сперва я не понял. У меня и правда получалось готовить, но готовил я из простых продуктов, тех на которых хватало зарплаты, когда я работал программистом. А карточка Томаса видимо была близка к безлимитной. Так я узнал о бешеном разнообразии продуктов, и что можно не заменять недостающий ингредиент в блюде или убирать его вовсе, а заказать его себе, да ещё и с запасом. Тому нравилось, как я готовлю, он всегда оставлял выбор блюд за мной, но за едой он неизменно улыбался и даже хвалил меня. А я прекрасно понимал, что мне было очень далеко до шеф-повара. Это всё кухонное творчество, это просто то, что у меня получалось и нравилось, но мастером я явно не был. А у Тома было достаточно денег, чтобы нанять себе специалиста на кухню, если ему так было нужно. Но эта работа шеф-поваром была моя, и я знал, что это просто предлог, чтобы было чем-то меня занять. Не мог Том понять по одним вафлям и моему рассказу о том, как я готовил для племянников, что от меня будет толк на кухне. Сдается мне, Томас скоро попросит у меня делать что-то ещё. В очередной вечер, когда Том читал книгу в гостинной, а я был рядом и что-то клацал в мобильнике, Том внезапно отвлекся и сказал: - Тебе бы пошло больше улыбался. - Что, прости? - Печаль. Она не подходит твоему лицу. Мне подходит, мне и злость идёт, а твоему лицу идёт только улыбка. Ты выглядишь симпатичнее. И он снова уткнулся в свою книгу. Томас умел менять темы и встряхивать ситуации случайными фразами, как сейчас. Я почувствовал себя неловко, мужчинам вообще редко делают комплименты, особенно другие мужчины. Мне не нравилось, что Том обращает внимание на мою внешность, я чувствовал, что за этим стоит. Иногда Том уезжал и всегда не на долго. Я несколько раз видел в окно, как он размашистым шагом шёл к своей чёрной, зубастой машине, легко нырял внутрь и быстро срывался с места. Мне кажется, он просто не умеет водить спокойно и аккуратно. В один из дней, когда он примчался обратно я услышал визг колес, и стук вылетающего из под них гравия. Том затормозил так, что бампер занесло на повороте. Он вышел из машины, подошёл к капоту и, приподняв переднюю часть машины у себя над головой, заглянул под днище машины. Сколько весит Тесла? Две? Три тонны? Его худая, стройная фигура смотрелась как тросточка, что держит камень. Но она его держит, при том легко. Том придирчиво осмотрел днище, но, видимо, так и не нашёл то, что искал. Он аккуратно поставил машину на место и пнул воздух рядом с колесом. Бить по колесу он не решился. Похоже стиль его вождения немного ушатал его машину. Том зашёл в дом и приветливо мне улыбнулся. Удивительно, как он разграничивал свои эмоции: секунду назад он был зол на машину, но ко мне проявил дружелюбие. Пару раз я слышал, как он сердито разговаривал с кем-то в своем кабинете, даже один раз орал, но выйдя из кабинета, ко мне он обращался мягким и спокойным голосом. А мне было интересно, что случилось с тем человеком, на которого кричал Том? Всё ли с ним в порядке? Я потянулся к своему левому плечу и коснулся его пальцами: рана заживала хорошо, хотя шрам, конечно, останентся. Сегодня на ужин я приготовил стейки. Томас сидел напротив меня за столом и больше курил, чем ел. Он был весь задумчивый и аппетита у него явно не было. Рядом с ним стоял непрозрачный стакан с такой же непрозрачной трубочкой и он периодически отпивал из него. Я не знал, что в стакане. Нет, вру, я знал, я точно знал, я просто опять хотел убежать от реальности. Этот стакан Том принес из подвала, и закрывая крышку пролил пару капель на стол. Я видел, как он выругался, закатил глаза, смахнул бумажным полотенцем пролитое с кухонной стойки, и швырнул его в мусорник. На бумажном полотенце остались красные следы. - Томас, можно спросить? - Ну, наконец-то, - Том усмехнулся - спрашивай. - Я так понял, что ты не совсем человек. Как вы себя называете? - Не понял? - Ну, такие как ты, вы не совсем люди. Как вы называете свой вид? - Чегооо? - протянул с усмешкой Том - А ну для вас не люди, да. Что ж вы, люди, — Том сделал знак кавычек пальцами - уже давно придумали нам название, и повторяете его уже тысячи лет. Ты видел что я могу, знаешь мой любимый напиток. Скажи же кто я, о Белла? - томно, явно передразнивая чью-то манеру, сказал Том. - Вампир. - Бинго. Хотя между собой мы называем себя тоже “люди”. Мы стараемся максимально не выделяться среди вас. - А сколько тебе лет? Том помрачнел: - По человеческим меркам много, по вампирским очень мало. Я младший ребенок в семье. Но я свою цифру не очень люблю, да и точно не помню. После пятого десятка перестаешь считать. Скажу так - я наверное родился чуть раньше твоего деда. - И каково это? Жить так долго? - О, поверь, для вампиров это не долго, мой возраст - это ничто. Вот мой дед был долгожителем: прожил девятьсот сорок два года. - И никто не знал, что он вампир? - Свои знали, - Том покачал головой и стряхнул пепел с сигареты - люди, если и знали, то недолго. Вы, видишь ли, по сравнению с нами, живете меньше, чем ваши собаки. Собаки… какое интересное сравнение он подобрал. Я уверен, что и отношение у него к людям примерно такое же. Меня он уже сравнивал с лабрадором. Вслух я конечно этого не сказал. - Долго прожил, мне даже задуматься о такой длинной жизни тяжело. И тяжело представить, что вас считали лишь выдумкой. - И тебя это удивляет? - Меня удивляет то, что я никогда не слышал о таких, как ты. - И что такого необычного в таких как я? - Том хитро улыбнулся и сделал затяжку - такие как я не нарушают ни законов физики, ни законов биологии. Насчет биологии я может сделаю тебе краткий экскурс, есть плюсы и минусы быть таким, как я. А сверх-хищники существовали всегда, у всех видов животных, мы лишь отошли в тень и позволили людям думать что сверх-хищники - это они. А что до секретности… ну, мир был бы куда сложнее если бы люди знали, что над ними стоит вид, который ими же и питается. О нас знают многие, поверь. Но когда они пытаются донести правду людям - их высмеивают, их идеи критикуют, называют сказками и антинаучным бредом. А любые доказательства нашего существования либо изымаются, либо объявляются подделкой. В самых крайних случаях слишком рьяных правдорубов просто убивают. - Жестоко. - Законы жизни, - Том затушил сигарету в пепельнице, и подкурил следующую. Чуть подумав я спросил: - А кто не даёт правде о ваc распространиться? Том лукаво посмотрел на меня, было видно, он обожает такие разговоры, он сделал затяжку и решил ответить вопросом на вопрос: - Как думаешь, что в основном интересует людей, которые живут так долго, как я? Я пожал плечами, откуда мне знать. - Только одно, - Том указал пальцем вверх - вершина горы. Власть. Управление. Лидерство. Те, кто наверху, управляют теми, кто внизу, они же и контролируют официальную правду и историю, и людей, которые пытаются пропихнуть альтернативы. - Звучит как теория заговора. - Да? - Том рассмеялся - неделю назад ты думал, что и вампиры это выдумка. Пища для размышлений тебе. - Меня эти вопросы власти никогда не интересовали. - Врешь, - Том отпил из стакана. Я чуть растерялся такому заявлению и неуверенно сказал: - Нет, я не вру. - Себе врешь. Ты отправился грабить банк, хотел получить деньги, взять власть в свои руки и для своих целей. Тот, кто не интересуется властью, просто бы не стал этого делать, дал бы своей ситуации разрешиться самой или сдался бы на её милость. А ты решил сам взять власть над ситуацией. - Да… и куда меня это привело… - тихо сказал я. Том усмехнулся и сказал: - Поверь, у каждой ситуации есть несколько сторон. Может ты просто не все видишь? - Том затушил сигарету в пепельнице. Он было снова потянулся за пачкой, но чуть задумался, усмехнулся своим мыслям и подался вперед через стол: - И у меня есть вопрос, Дан, - Том чуть улыбался, глядя на меня. Я почувствовал, что мне эта улыбка не предвещает ничего хорошего. Том медлил, я заметил, что он всегда выдерживает небольшую паузу, когда хочет спросить что-то очень интересное для себя. - Скажи, а почему меня трахнули те четверо, даже девка дилдаком, а ты - нет? Я плотно закрыл глаза, и беззвучно заскулил внутри себя. - У тебя же встал на меня. Я помню, - продолжал Том. Наверное моё лицо стало пунцовым в этот момент. Мне было очень жарко. Волна стыда накрыла меня с головой. Этот человек, вампир, сидел и так буднично интересовался деталями такого жестокого преступления, что любая другая жертва была бы травмирована до конца жизни. Почему он меня об этом спрашивает? Почему он не замолчит? Я открыл глаза и посмотрел на Тома: он спокойно жевал свой стейк с нарочито глуповатым выражением лица: - Дан. Мы договорились, что ты меня слушаешься. И когда я задаю вопрос, ты слушаешься и отвечаешь. Или не отвечаешь и страдаешь, - Том отправил в рот ещё один кусок мяса. У меня в голове был туман. Она стала такой тяжелой, и мысли так спутались, что я забыл, что он хотел от меня минуту назад. - Повтори вопрос, пожалуйста, - бессильно прошептал я. Томас медлил, он с ухмылкой смотрел на меня, ему было всё равно на мое состояние, он был в азарте и не собирался меня щадить. Наконец, он вкрадчиво и чётко сказал: - Почему ты не стал трахать меня в ту ночь? У меня к горлу подкатил ком, а на глаза навернулись слезы. Я не хотел опять плакать перед ним, я похоже постоянно это делаю. Но сдерживать в себе я это не мог. Я оперся локтем на край стола и закрыл ладонью лицо. Тут же на моё запястье осторожно легла рука и опустила мою ладонь на стол. Том хотел видеть мое лицо. - Мне стало тебя жаль. Мне стало тебя очень жаль. Прости… Мне стало стыдно за себя, за то, что я хотел, да я хотел, причинить тебе вред. Я наверное ужасный человек. Я никогда не думал что могу смаковать чужую боль, боль незнакомца или возбудиться на неё. Но это всё было. Я осознал насколько это неправильно, люди так не поступают, человек так никогда не сделает, - на последних словах мой голос сорвался, я уронил голову на грудь и бессильно начал рыдать. Я закрыл лицо руками и всхлипывал как ребенок. В груди нещадно саднило, а кровь с силой отбивала в затылок. Что он ещё хочет услышать? Я знаю, что так нельзя, я знаю, что нельзя причинять боль, не потому что это в книжках написано, а потому что есть сочувствие, есть человечность. Не знаю, сколько я так сидел и как долго рыдал. Когда я наконец поднял голову - передо мной был пустой стул. Я был в комнате один. Я молча убрал со стола и поднялся к себе наверх. Проходя мимо закрытого кабинета Тома я услышал его голос, он с кем-то говорил по телефону. Мне было всё равно с кем. Я дошёл до своей спальни и рухнул на кровать. Интересно, далеко ли до дна той ямы стресса, куда я шагаю вниз по ступеням? Что меня ждет внизу? Сумасшествие? Суицид? Когда-то я уже думал о таком исходе, да и каждый человек думал. Я просто уверен, что мысль о суициде проскакивала в голове каждого человека, даже самого успешного и внешне счастливого. В особенно тёмное и тяжелое время, такой период, который бывает у всех, когда нет ни надежды, ни поддержки. Большинство людей выходят на светлую полосу рано или поздно. А те, кто не выходят? Очень многое зависит от самого человека, управлять можно как мыслями в своей голове, так и обстоятельствами, влиять на них, пусть даже минимально. Я не буду жить вот так - как чей-то питомец, и слушать, что мне скажет хозяин. Не буду просыпаться в страхе, не зная чем для меня закончится этот день. Я ухожу. Я понимал всю глупость моей затеи, я знал что нарушаю контракт Тома, ничем хорошим для меня не кончится если он меня опять найдет. За своим страхом перед ним я наконец-то почувствовал злость, злость на того, кто полностью управляет моей жизнью, отобрав у меня весь контроль и игнорируя мою волю. С того самого дня, как он приказал мне раздеться, я ждал что однажды он это повторит, а может зайдет ещё дальше. И я ничего не смогу сделать, ничего. Я не хочу потерять остатки самоуважения и себя, пусть даже это и будет означать, что меня убьют. В первую ночь Том явно ждал, что я могу сбежать. Сейчас же, спустя пару дней он этого ждать не будет. В этот раз я не пойду в сторону Сангревея, я пойду в Фейворкс, он ближе. Я дойду туда, и если нужно, сдамся полиции, мне уже плевать. Я понимаю насколько путано и рвано я мыслил, я старался делать то, на что пока хватает моих моральных и физических сил, и мне казалось, что лучшее, что я могу для себя сделать это уйти как можно дальше от Томаса Монтагю. Я вышел из дома далеко за полночь. Я опять не взял с собой ничего из дома Томаса, кроме старого фонарика, что я нашел в комнате, откуда в первую ночь я спасал Тома. Фонарик светил тускло, но мне было это даже на руку, меня будет сложнее заметить. В этот раз я шёл не по дороге, а пробирался через лес, изредка поглядывая на навигатор на мобильнике. Идти предстояло долго, час минимум. Свет фонарика лениво выхватывал очертания деревьев и веток впереди меня. И я снова вспомнил о диких животных, что могут водиться в этом лесу. Правда они меня уже не так пугали, как то животное, что я оставил позади себя. Я иду уже сколько? Полчаса? Я достаточно далеко от дома, у меня получилось? Я смогу уйти? Проблеск надежды появился в моей душе, я даже вздохнул облегченно. Свет моего фонарика выхватил что-то впереди меня, какое-то животное с серой шерстью, я насторожился, потому что это животное хоть и не было большим, но оно чуть двигалось. Оно сидело за пнем или на пне, что это? Волк? Заяц? Для зайца великовато. Животное услышало меня, повернуло голову и встало в полный рост. Передо мной стоял Томас. - Вышел прогуляться? - холодно спросил Том. - поздновато, и холодно даже для меня. - Я застыл на месте, а он подошёл ко мне поближе и окинул оценивающим взглядом - Я составлю тебе компанию обратно до дома, идём, - Он развернулся спиной и направился обратно вглубь леса, ожидая, что я пойду за ним. Я не двигался. Батарейки фонарика доживали последние минуты, и луч света, что вёл меня прочь из леса почти исчез. Я посмотрел вверх на темные кромки деревьев, что закрывали сияние ночного неба и луны и на секунду подумал, что я во сне, а человек передо мной просто мой друг, абсолютно обычный и безопасный. Небо мне не поможет. Я перевел взгляд на силуэт впереди и попытался представить какая сила нужна, чтобы хотя бы пробовать препятствовать такому могущественному существу. Меня уже не интересовали вопросы, откуда взялись такие как он, сейчас я хотел узнать одно: что может убить его? Что может убить его сейчас? Явно не я. Я выключил фонарь и почти сделал шаг в сторону Тома, как увидел как он смеется, глядя на меня. - Все ещё оцениваешь свои шансы сбежать от меня? - Том перестал улыбаться и резко помрачнел - Тебе стоит научиться уважать данное тобой слово. Да, Д'антре, твоё слово. И нет, не воспринимай контракт как шутку. - Том покачал указательным пальцем и в упор впился взглядом - У тебя не будет сотни шансов на побег. Ты был напуган, бежал от опасности, я такое видел, и я это понимаю. И даже накажу за это крайне мягко. Но это первый и последний раз. У меня нет желания сажать тебя на цепь или запирать в подвале. Ты согласился остаться и работать на меня, и ты останешься. Ты мне нравишься, от тебя есть польза, но не переоценивай своей важности для меня. Ещё раз заставишь меня искать тебя ночью по лесам, я легко тебя найду. И я тебя просто убью, - Том замолчал продолжая в упор смотреть на меня. Он выдержал паузу, чтобы его последние слова обрели больший вес. Я его боялся. Я очень его боялся. Мужчинам не принято показывать свой страх, это считается для нас постыдным, как и почти любые эмоции, кроме гнева. Этот вампир освоил гнев в совершенстве за все свои года, я вижу это. Не знаю сколько сессий я сидел у психолога пока не разрешил себе наконец плакать, сколько книг я прочел пока не начал чувствовать что-то другое за злостью. Теперь я могу честно сказать - я очень боюсь этого вампира. Сдержит ли он своё слово и даст мне уйти осенью, на основе кучки бумажек? Я не знаю, но провоцировать моего тюремщика я не стану. Назад мы шли молча, и обычным шагом. Настроение у меня было хуже не куда, а Том вдруг принялся рассказывать мне историю этих земель и своего дома. Я никак не мог понять как работает его голова: всего пару минут назад он абсолютно серьезно угрожал меня убить и был зол на меня за мою попытку побега. Сейчас же он шагал рядом, словно экскурсовод и рассказывал историю битв за эти места и фамилии своих предков. Я заслушался: такие истории я слышал впервые и звучали они как будто из сказки. Насколько я знаю в этом регионе последние конфликты были лет двести назад и явно не между вампирами. И оказалось на месте его дома когда-то был то ли замок, то ли крепость, но в очередной войне от неё не камня на камне не оставили, и все же дом отстраивали снова несколько раз, именно на одном и том же месте. Упрямые вампиры. Наконец мы дошли до дома и Том пропустил меня внутрь первым. Я молча зашёл, так же молча прошёл к лестниц,е я хотел и дальше идти молча, но чувствовал взгляд Тома на моей спине. Я обернулся и сказал глупую и неуместную фразу: - Спокойной ночи, Том. Том посмотрел на меня, покачал головой и задумчиво ответил: - Не сказал бы, что спокойной. Иди к себе, я сейчас зайду. Я поднялся наверх и зашел в свою спальню. Мне не хотелось переодеваться, тем более что Том обещал зайти. Я снял с себя куртку, носки и лег на кровать. Через время в дверь постучали и она открылась. Я поднял глаза, в проеме стоял Том и смотрел на меня, в руках у него было полотенце и пара бинтов. У меня всё было в порядке с плечом, кровь больше не шла, а видеть его сейчас я просто не хотел. - У меня всё хорошо с плечом, - сказал я и уткнулся обратно в мобильник, надеясь, что Томаса устроит ответ и он уйдет. - О, это не для перевязки плеча - Том прошёл к моей кровати и сел на матрас достаточно близко ко мне - знаешь, я признаюсь, я плохо понимаю вас, людей. И я точно давно не держал людей в своём доме. Я видишь ли, ценю тишину и покой в доме, а с людьми это труднодостижимо, - Том расстелил полотенце у себя на колене и продолжил - Вы, слишком суетные, слишком много шума от вас. Всё же, кое-что о универсальной мотивации я знаю. Я знаю идеальный мотиватор, чтобы заставить любое живое существо меня слушать. - Том… -Не перебивай, - спокойно сказал Том - Хотя ты уже наверняка догадался, ты умный мальчик. Я понимаю, что такое страх, и я вошёл в твое положение. Но твой проступок всё же нужно наказать, чтобы он не повторился, и я обещал наказать тебя максимально мягко. - Том... - Я порезал тебе левое плечо, и для симметрии, чтобы не нагружать лишь одну сторону тела я нанесу рану на правой ноге. - Ч...что? - не понял я. - Вытяни свою правую ногу и положи стопу мне на колено, - глядя мне в глаза медленно сказал Том. У меня закружилась голова. Я лежал, но у меня голова шла кругом. Чёрт, да понял я Том, я всё понял, не надо. Мое сердце бешено заколотилось, а я ощутил себя загнанным в угол и отступать было некуда. - Том… - Я обещал наказать тебя за побег совсем мягко, и я это сделаю, всего лишь разрежу тебе пятку. Эта рана просто заживет как шрам, без долгосрочных последствий, в пятке нет никаких важных для движения мышц, ты даже ходить сможешь с такой раной. - Томас, пожалуйста… - Один аккуратный разрез, живо отучит тебя убегать. Дан, или выполняешь или я рассеку тебе сухожилия, вот уж где беда будет. - Я понял… - мой голос сорвался и у меня потекли слёзы. Я просто не мог сдержаться, во мне сейчас проделают дыру и это будет больно, я не хочу! Я посмотрел на Тома сквозь слёзы. Он сидел с всё так же спокойным и безучастным выражением. Я глубоко вдохнул, усилием заставив себя прекратить рыдания, и положил ему ногу на колено. Поплачу потом, пусть это закончится скорее. Я вздрогнул когда, он прикоснулся к моей стопе. Том медленно провел пальцем по моей пятке, но это не было больно. Он сидел, и пристально смотрел на меня, обхватив двумя руками мою стопу. Он держал ёе не крепко, но я не пытался отдернуть ногу, а я всё старался приготовить себя к грядущей боли. Наконец Томас сказал: - Дан, знай вот что, я не получаю наслаждения от чужих страданий, и тебя заставлять страдать лишний раз не стану. Но я умею возвращать людям то, что они дают мне. И я умею доносить до них свои мысли прочно. Контракт - есть контракт, в этот раз я тебя пощажу, расслабься, сегодня твоя кровь не прольется. И это в твоих руках, сделать так, чтобы больше и не пролилась. Он аккуратно переложил мою стопу со своего колена обратно на матрас. Забрав полотенце и бинты, он вышел из комнаты. Том ушёл а я просто лежал. Не было сил шевелиться. Не было сил даже открыть глаза. Я сделал усилие над собой, и очень медленно лёг на бок, подтянул колени к груди, обхватил их руками и затрясся в рыданиях. Я вспоминал времена в детстве, когда так же лежал на кровати и плакал. Много-много раз. Только тогда мне не угрожало ничего смертельного. Или я уже забыл? Я выключил свет и уставился в окно: темнота мягко окутывала комнату, и я надеялся, что дремота скоро заберет меня в своё царство сна. Смерти, насилие, воровство. Я заслужил всё, что происходит со мной сейчас. Я надеялся переиграть мир, отобрать у него больше, чем он хотел бы мне дать, и получил урок. Я должен радоваться, что пока ещё жив. А ещё Томас прав: я слишком много суечусь, дергаюсь, бегаю. А что, если это и правда моё последнее лето? Таким я хочу его прожить? В страхе? По крайней мере у его насилия есть правила, и в моих силах не нарываться на него и жить спокойно. Я постараюсь прожить максимально счастливо до конца лета.