Милый, суженый, родной

      Этот день оказывается слишком жарким по сравнению с предыдущими; солнце палит изо всех сил, будто намеревается сжечь весь мир дотла, и Чжоу Цзышу ощущает себя так, словно его окунули в какой-то из котлов Преисподней. Он мается от жары с раннего утра и до самого обеда, когда его нервы, наконец, не выдерживают, и он решает отправиться искупаться на реку.       За ним, конечно же, хвостом увязывается Вэнь Кэсин, до этого болтавшийся где-то далеко за пределами дома; но едва только стоило Цзышу переступить порог и выйти на тропинку, ведущую к реке, хитрый лис будто из воздуха появляется и пристраивается рядом. Выудив из рукава белоснежный веер, он начинает обмахивать им и себя, и своего спутника, при этом болтая о всякой чепухе. Цзышу чувствует облегчение от того небольшого количества прохлады, что дарит веер, зажатый в длинных пальцах лиса, но в разговор не вступает.       – А-Сю, отчего же ты молчишь? О чем задумался? – наконец обращается к нему напрямую Вэнь Кэсин.       – О том, что ты явно собираешься стоять у меня над душой, пока я буду купаться в реке, – стараясь сделать голос максимально недовольным, Чжоу Цзышу думает о том, что на самом деле не испытывает никакого недовольства. Присутствие несносного лиса уже воспринимается как нечто, само собой разумеющееся, и если бы Цзышу что-то действительно не устраивало, он бы уже давно сбежал из этого леса и ушел куда глаза глядят. От мысли о том, чтобы покинуть уютную хижину и её рыжехвостого владельца, неприятно ноет в груди.       – Так ты думаешь обо мне, А-Сю? Это воодушевляет, – прячет улыбку за веером Вэнь Кэсин.       – Не то, чтобы я думал о тебе, но ты ведь прицепился ко мне, как пиявка.       Выражение лица Кэсина явно говорит о его возмущении; он отводит веер от лица и восклицает:       – А-Сю, какой ты бессердечный! Как ты можешь меня, второго по красоте мужчину, сравнивать с этими созданиями? Пиявки – некрасивые и сосут кровь, а я не кровь могу сос...       – Не продолжай! – перебивает Чжоу Цзышу. Скорее бы уже река, он совсем не хочет думать, какие там могут быть способности у этого развратного лиса, сравнимые с пиявками. Но не думать очень сложно...       – А-Сю, не хочешь узнать, кто же занимает первое место в рейтинге самых красивых мужчин?       Цзышу пожимает плечами, и Вэнь Кэсин, принявший этот жест за согласие выслушать, продолжает:       – Это невероятно очаровательный обладатель длинных ног и прелестной, тонкой талии, а также доброго, нежного сердца, прячущегося под ледяной бронёй. Тот, чьи волосы мягче шелка, а улыбка прекраснее луны. Тот, кому навеки отдано моё сердце и кто сейчас так спешит поскорее окунуться в речные воды, что игнорирует меня, свою родственную душу, – хвост Кэсина мотается из стороны в сторону и в какой-то момент задевает ногу Цзышу. Тот не отвечает, лишь думает о том, что за все время проживания здесь он ни разу не потрогал эту забавную часть тела лиса. Какое досадное упущение, нужно будет это обязательно исправить.       К реке они выходят совсем скоро, и Чжоу Цзышу, упрямо игнорируя непрекращающуюся болтовню своего спутника, молча раздевается у него на глазах, оставляя только лишь нательные штаны, и входит в воду. За спиной слышится протяжный вздох; лишь оказавшись по грудь в реке, Чжоу Цзышу оборачивается и видит, что Вэнь Кэсин умостился прямо на траве под тенью высокого дерева с густой кроной и неотрывно смотрит на самого Цзышу.       – Ты во мне дыру хочешь взглядом прожечь? – фыркает Чжоу Сюй и, набрав в ладони воду, поливает плечи.       – Просто любуюсь тобой. Я могу по праву считать себя самым счастливым созданием на земле, если мне позволено узреть такого красавца, как ты, А-Сю. Твоя линия лопаток просто сводит меня с ума...       Вэнь Кэсин срывает какой-то цветок подле себя и внимательно рассматривает его, после чего вновь переводит взгляд на Цзышу.       – Я столько повидал за свою жизнь, столько красивых людей мне довелось повстречать, но даже все разом они не могут сравниться с тобой, А-Сю. Ты очаровал меня с первого мгновения...       Не зная, что ответить на это, Цзышу пожимает плечами и просто молчит. Он купается в реке еще совсем недолго, и когда солнце начинает уже ощутимо припекать голову, вылезает из воды, подбирает брошенные на берегу вещи и подходит к тому самому дереву, под которым сидит Вэнь Кэсин.       – Что ты делаешь? – спрашивает он, глядя на то, как тщательно обрывает лепестки на цветке этот лис.       – Любит, не любит... любит! Смотри! – счастливо восклицает тот, поднимая вверх руку с зажатым в пальцах последним оторванным лепестком. – Я гадал на цветке, любишь ли ты меня, и получилось, что любишь!       Чжоу Сюй закатывает глаза, молча одевается, сопровождаемый горящим взглядом, и тут же устремляется в лес, зная, что его спутник без промедления двинется следом.

***

      Когда они приближаются к поляне с хижиной, и остается пройти всего несколько шагов, чтобы сойти с тропы, Вэнь Кэсин внезапно застывает на месте и хватает Цзышу за руку.       – А-Сю, мне нужна твоя помощь, прошу! – умоляющим тоном начинает он и смотрит при этом так искренне, что Цзышу просто физически ощущает, как тает его сердце. – Взамен – все, что попросишь, пожалуйста!       – Что такое? – Чжоу Сюй переводит взгляд туда, куда указывает рука лиса, и видит возле их дома странную парочку: девушку в пурпурной одежде, с темными лисьими ушами и хвостом, и обычного с виду парня в синих одеждах, топтавшегося на месте и явно не знавшего, что ему вообще нужно делать.       – А-Сю, понимаешь, я поспорил с Гу Сян о том, что ты ответишь мне взаимностью раньше, чем она найдет свою родственную душу. Как видишь, она его уже нашла и, по-видимому, привела знакомиться, а мы с тобой все ещё не продвинулись в наших отношениях...       – И что ты хочешь? – с подозрением смотрит на лиса Цзышу.       – Я прошу тебя лишь немного подыграть, якобы у нас с тобой уже очень крепкая любовная связь. Пожалуйста? – Вэнь Кэсин снова смотрит так умоляюще, и Цзышу чувствует, что не может ему отказать.       – В обмен на десять кувшинов вина.       – Все, что угодно! – восклицает Вэнь Кэсин, и счастью в его глазах нет предела. Чжоу Цзышу прекрасно понимает, что практически отдаёт себя во власть этого хитрого лиса, позволяя тому делать, что заблагорассудится, но ему даже самому уже интересно, что же из всего этого выйдет. Так что он первым хватает за руку Вэнь Кэсина и, не позволяя тому успеть что-либо сообразить, натягивает счастливую улыбку и шагает вперед.       Парочка возле дома, завидев их, тут же устремляется навстречу; точнее, Гу Сян хватает под локоть застывшего парнишку и тащит за собой.       – Хозяин! Я нашла его! – кричит она так, будто вокруг неё находятся исключительно слабослышащие; Цзышу морщится от этого вопля и думает о том, что в его жизни одного шумного лиса вполне достаточно.       – А-Сян, я вижу, не слепой, – отзывается Вэнь Кэсин, на глазах превращаясь из шебутного и нахального мальчишки, которым он постоянно является в присутствии Чжоу Сюя, в статного и спокойного мужчину. Такая разительная перемена очень бросается в глаза, и Цзышу не может не отметить это про себя.       – А-Сю, познакомься, это Гу Сян, моя воспитанница, – отзывается Вэнь Кэсин и переводит мгновенно теплеющий, полный любви, нежный взгляд на Чжоу Цзышу. Тот же смотрит в эти темные, манящие глаза, на дне которых плещется откровенная влюбленность, и думает о том, как он ошибался, полагая, что такой взгляд Вэнь Кэсина никогда не меняется вне зависимости от того, с кем тот общается. Однако же, для Гу Сян – это взгляд старшего наставника, немного снисходительный и добрый; для этого пока безымянного парня – настороженный и выжидающий. И только направленный на Цзышу, он всегда лучится любовью и абсолютным принятием.       Гу Сян настойчиво прочищает горло уже во второй раз в попытке отвлечь старших от их переглядок, и как-то странно хихикает; Чжоу Цзышу первым отводит глаза и натыкается взглядом на пунцовые щеки неизвестного ему пока что юноши; тот смотрит то на него самого, то на Вэнь Кэсина так, будто ему показали что-то непристойное.       – Может, уже представишь нас, А-Сян? – как ни в чем не бывало, немного сдержанно улыбается Вэнь Кэсин и раскрывает свой веер.       – Ах, да, конечно! – едва ли не подскакивает на месте Гу Сян. – Это Цао Вэйнин, мой... эмм... суженый? – полувопросительно говорит Гу Сян и слегка толкает в бок юношу возле себя; тот хлопает ресницами и кланяется.       Чжоу Цзышу ощущает себя так, будто их с Вэнь Кэсином дочь привела своего избранника знакомиться со своими родителями. По сути, всё ведь почти так и есть.       Гу Сян неумолимо продолжает:       – А это мой Хозяин, он нашел меня, когда я была еще совсем маленькой, вырастил и воспитал меня. А это... – переводит она взгляд на Цзышу, не понимая, как ей стоит его представить.       – Это мой возлюбленный, Чжоу Сюй, свет очей моих, любовь всей моей жизни, – помогает ей Вэнь Кэсин и смотрит снова на Цзышу так, будто душу вынимает. Щеки Цао Вэйнина по цвету уже готовы сравниться с красным ханьфу Кэсина.       – Рад знакомству, – коротко отзывается Цзышу и кивает.       – Счастлив познакомиться с благородными господами, – вторит ему Цао Вэйнин и снова слегка кланяется.       Вэнь Кэсин слегка кивает головой, внимательно всматриваясь в нового знакомого.       – Предлагаю всем пройти в дом, там прохладнее, – наконец приглашает он и шагает вперед, слегка приобняв Цзышу за плечи.       В доме немногим более свежо, чем во дворе, и все четверо располагаются за столом, попивая чай, заботливо приготовленный Вэнь Кэсином. В какой-то момент лис, до этого внимательно изучавший взглядом нового знакомого, отставляет чашку и говорит:       – Господин Цао, расскажите же что-нибудь нам.       Юноша поправляет темно-синий рукав своей одежды, переводит взгляд на Гу Сян и отвечает:       – Я – ученик ордена Цинфэн Цзянь. Совсем недавно вышел из уединенной медитации...       – Как вы познакомились? – перебивает его Вэнь Кэсин.       – О, это занимательная история! Позвольте, я расскажу вам её, – воодушевляется юноша и, с нежностью посмотрев на Гу Сян, продолжает: – Это был чудесный погожий день; солнце сияло так ярко, и казалось, что оно освещает самые счастливые моменты жизни...       Вэнь Кэсин скрипит зубами, но сдерживается, чтобы не сорваться и не начать подгонять утопающего в витиеватых художественных описаниях Вэйнина; Цзышу же прикусывает губу, чтобы не выдать свою улыбку из-за излишне романтичного юноши.       – ... И тут я увидел её... – в этот момент Вэйнин встречается взглядом с Гу Сян, и эта нежность в глазах обоих просто затапливает все вокруг, – А-Сян очаровала меня с первого мгновения, и я понял, что хочу всю жизнь прожить рядом с ней.       – И тебя не смутило то, что она лисица? – переходит на "ты" Вэнь Кэсин, поглядывая на счастливого Вэйнина.       – Ну что вы, господин, нисколько! Наоборот, это так мило! А-Сян – самая чудесная девушка на свете.       – И как вы решили прийти сюда? – решает вмешаться Чжоу Цзышу.       – О, так я его похитила! – довольно восклицает Гу Сян, и Цзышу от неожиданности давится чаем. – Мы познакомились, я ему рассказала, что мы созданы друг для друга, и забрала его в этот лес.       Вэнь Кэсин переводит немного огорченный взгляд на сидящего рядом с ним Цзышу и в глазах его явно читается вопрос: "Почему у меня все так просто не получается?". Но он лишь спрашивает:       – Что ты дальше планируешь делать, Вэйнин?       – Мои шифу и шишу не особо хорошо относятся к лисам-оборотням, так что я принял решение покинуть орден.       – Он будет жить в моем доме, – Гу Сян выглядит такой счастливой, что Чжоу Цзышу просто улыбается, глядя на эту милую пару.       Они еще очень долго сидят вчетвером, обсуждая все на свете и поглощая вкуснейшие блюда Вэнь Кэсина, который на скорую руку их приготовил; однако, когда за окном начинает сереть, Гу Сян отчего-то ёрзает на месте и явно жаждет что-то спросить. Вэнь Кэсин замечает это, но помогать ей не собирается; он уже немного успокоился по поводу Вэйнина, почувствовав в нем подходящую партию для своей воспитанницы, так что позволил себе вновь переключиться на собственную родственную душу. Он все время подливает чай или вино Чжоу Цзышу, подкладывает разные вкусности в его тарелку, советуя попробовать то одно, то другое, часто наклоняется очень близко и что-то шепчет на ухо. В такие моменты Гу Сян хитро улыбается и бросает на них обоих знающие взгляды, а Цао Вэйнин выглядит так, будто перед ним разворачивается очень личная картина чужой жизни, и все это смущает его донельзя.       – А-Сю, душа моя, попробуй этот салат, я очень старался для тебя, – ласково произносит Вэнь Кэсин, предлагая очередное блюдо Чжоу Цзышу. Тот внезапно вспоминает, что все еще обязан сдерживать данное им же обещание играть влюбленного на публику, так что нежно улыбается в ответ и легонько проводит ладонью по предплечью Кэсина:       – Да, дорогой, спасибо.       Вэнь Кэсин на миг застывает, впервые услышав такое обращение в свой адрес, но потом берет себя в руки и продолжает:       – Мой милый А-Сю, может, ты еще чего-то хочешь?       – Я думаю, что то, чего я хотел бы, полагается обсуждать наедине, – то ли от выпитого вина, то еще по какой причине, но Цзышу все же произносит эту фразу и не чувствует при этом никаких угрызений совести: ему нравится эта их игра в кошки-мышки, но в данный момент мышка сама нагло провоцирует зазевавшуюся кошку. Напротив них за столом Гу Сян поводит бровями, хватает две хорошо прожаренные лепешки и с хлопком прижимает их друг к другу, тем самым наконец привлекая к себе долгожданное внимание. Цао Вэйнин дергается от неожиданного звука и смотрит непонимающе на руки своей возлюбленной.       – Я бы хотела спросить, Хозяин, – отзывается Гу Сян, поймав немного озадаченный взгляд Вэнь Кэсина, – можно мы сегодня переночуем у вас? Уже темнеет, а до моего дома далеко идти.       – Я думаю, что мы не будем против. Правда же, А-Сю? – в этот момент рыжий хвост Вэнь Кэсина скользит по ноге Цзышу, отодвигает ткань ханьфу и добирается до обнаженной кожи под штаниной. Ощущая щекочущее прикосновение, Цзышу еле сдерживается, чтобы не дернуть ногой, и впивается пальцами в бедро лиса. Тот лишь закусывает губу и снова зовёт: – А-Сю?       – Конечно же, оставайтесь, – отзывается Цзышу, прекрасно понимая, почему Вэнь Кэсин совершенно не против оставить гостей на ночёвку.       Как он и думает, после ужина Вэнь Кэсин укладывает воспитанницу и её избранника спать в собственную кровать, ставит ширму и по-хозяйски направляется к постели Цзышу.       – Ты можешь и на кресле поспать, раньше ты только на нем и ночевал, – тихо шепчет Цзышу, глядя, как медленно Кэсин стаскивает с себя ханьфу. Раздевшись до нижних одежд, лис забирается в кровать и склоняется к уху Чжоу Сюя:       – Если я буду спать отдельно, то Гу Сян поймет, что я её обманываю, и нас с тобой все еще не связывают любовные отношения, – шепчет он так близко, что мурашки отрядами разбегаются по напряжённому телу Цзышу.       – Ладно, уговорил. Только не вздумай...       – Ох, А-Сю, что ты делаешь, мы же не одни... – ворочаясь на месте, едва ли не мурлычет Вэнь Кэсин, тихо, но достаточно для того, чтобы на другом конце комнаты его услышали; и его слышат, так как из-за ширмы доносится сдавленное фырканье.       – Бесстыжий негодяй, – возмущается Чжоу Цзышу и слегка ударяет его ладонью; но удар приходится по обнажившейся в процессе копошения коже спины, так что в воздухе разливается звук звонкого шлепка.       – А-Сююю... – снова выстанывает Кэсин, но в голосе его явно слышится улыбка; из-за ширмы доносится тихое хихиканье.       – Спи уже, – шепчет Чжоу Цзышу и отворачивается; к его спине тут же прижимается Вэнь Кэсин и крепко обнимает; не встретив сопротивления, он закидывает на Цзышу еще и ногу и едва слышно шепчет:       – А-Сю, дорогой, спасибо, что согласился подыграть мне.       – С тебя еще пять кувшинов вина за домогательства, – так же тихо отвечает ему Чжоу Цзышу, чуть повернув голову к собеседнику.       – Да хоть восемь, если позволишь утром поцеловать тебя при Гу Сян.       Цзышу молчит долго, так что может показаться, что он уже уснул, но потом все же отвечает:       – В щеку или в висок. Двенадцать кувшинов.       – Как скажешь, мой милый А-Сю.       Поутру Вэнь Кэсин готовит для всех завтрак и накрывает на стол; они рассаживаются точно так же, как и вчера, и Чжоу Цзышу ловит на себе хитрые взгляды Гу Сян. Завтрак проходит в уютном молчании, и по его завершению лисица уводит своего возлюбленного. Они прощаются у крыльца; Цао Вэйнин обещает беречь Гу Сян как зеницу ока, и Вэнь Кэсин даёт им множество наставлений, так что Цзышу уже начинает откровенно зевать.       Когда Гу Сян и Цао Вэйнин отходят на десяток шагов, Вэнь Кэсин обнимает Цзышу и ждет, когда его воспитанница обернется; когда же это случается, Кэсин поворачивается лицом к Чжоу Сюю и прижимается губами к его виску. В этот момент Цзышу чувствует себя так, будто вчерашнее вино все еще не выветрилось из его головы. Он крутит в голове мысль о том, что если совершит задуманное, то этот лис больше не даст ему проходу, но это нисколько не пугает. Так что Чжоу Цзышу, видя, что Гу Сян и Цао Вэйнин все еще смотрят на них и машут на прощание руками, разворачивается к своему лису, кладет ладонь на его затылок и, притянув к себе как можно ближе, целует в губы.