Милый, суженый, родной

      Ошалевший взгляд Вэнь Кэсина еще долго преследует Цзышу. Лис смотрит пристально, неверяще, но не говорит о произошедшем; он готовит грандиозный обед, а потом притаскивает четыре десятка кувшинов с вином. Этого запаса Чжоу Цзышу хватает на пару недель, за которые они больше не целуются, но Вэнь Кэсин осторожно переступает еще одну грань.       Спустя где-то дней пять после визита Гу Сян и Цао Вэйнина, поздней ночью Чжоу Цзышу просыпается из-за того, что его матрас прогибается под чьей-то тяжестью, и не успевает он еще даже сгрупироваться и попытаться отбить возможное нападение, на случай, если в дом пробрался кто-то посторонний, как слышит тихий шепот:       – А-Сю, мне страшно спать одному. Можно, я сегодня посплю с тобой?       – Ты ведь уже забрался на постель.  Истинная лисица, сначала делаешь, потом спрашиваешь, – ворчит спросонья Цзышу и откидывает край одеяла в приглашающем жесте. Вэнь Кэсин тут же забирается в теплую постель и прижимается к боку Чжоу Сюя. Тот прикрывает глаза, чувствуя, как чужие руки поглаживают его плечи, шею и грудь, проходясь в опасной близости от меридианов. Если бы кто-то другой творил такое, то ему бы уже точно не поздоровилось; но с Вэнь Кэсином нет ощущения опасности, только доверие.       Чжоу Цзышу уже начинает дремать, когда Вэнь Кэсин подтягивается чуть выше и, прижавшись носом к его шее, с шумом втягивает воздух.       – Ты так вкусно пахнешь, А-Сю, – шепчет Вэнь Кэсин, едва задевая мягкими губами чувствительную кожу; мурашки пробегаются по всему телу от этого прикосновения, – так и хочется съесть тебя...       Цзышу, не открывая глаза, расслабленно протягивает к нему руку:       – Вот, кусай. Когда дойдешь до головы, разбуди хотя бы, – и слабо улыбается.        Вэнь Кэсин переплетает с ним пальцы, чуть приподымается и слегка прикусывает тонкую кожу на запястье, после чего в этом же месте оставляет извинительный поцелуй и наконец укладывается.       Какое-то время они лежат в полной тишине, но у Чжоу Цзышу уже не получается уснуть, так что он заговаривает:       – Не было никакого спора с Гу Сян, так ведь?       Вэнь Кэсин моментально напрягается, и его тело этим самым все подтверждает. Но и сам он не собирается ничего отрицать:       – Прости, А-Сю. Действительно, спора не было. Мне лишь хотелось стать немного ближе к тебе, хотя бы на полдня, – он убирает руки и немного отстраняется, – я солгал тебе, А-Сю. Прости, если сможешь.       Цзышу насчитывает десяток ударов собственного сердца, когда наконец отвечает:       – Думаю, нам обоим разумным будет и дальше врать Гу Сян и Цао Вэйнину при встрече с ними. А то будет подозрительно, если мы с тобой внезапно перестанем для них выглядеть, как до безумия влюбленные идиоты, – с этими словами он поворачивается к Вэнь Кэсину и притягивает его к себе в объятия, тут же ощущая, как тот расслабляется.       – А-Сю, как ты догадался? – спрашивает лис, дыша куда-то в ворот рубашки.       – Гу Сян выглядела слишком довольной для человека, который проиграл в споре. Да и взгляды её были похожи на взгляды того, кто уже давно считает, что мы вот-вот, да и сойдёмся.       Вэнь Кэсин лишь понимающе кивает и шепчет тихое "спасибо".       Спустя еще несколько дней вторая кровать оказывается внезапно сломана ввиду своего слишком долгого существования, и Вэнь Кэсин клятвенно обещает её починить. Но этого не происходит ни через день, ни через неделю, в течении которых лис, конечно же, ночует в постели Цзышу. А сломанный предмет мебели по-прежнему занимает пространство, так что в какой-то момент Чжоу Цзышу это надоедает, и он заставляет Кэсина разобрать кровать и убрать на чердак до лучших времен. Естественно, эти самые "лучшие времена" вряд ли скоро наступят.

***

      Чжоу Цзышу часто посещает рынок ближайшего города затем, чтобы просто немного развлечься. В один из таких дней он, возвращаясь назад, чувствует за собой слежку. Цзышу пытается определить, кто же за ним наблюдает, путает следы и до поздней ночи ходит по лесу кругами, но все безрезультатно. Однако в какой-то момент ему кажется, что он оторвался, так что, еще немного побродив по округе, все же возвращается домой.       Перед сном Цзышу внезапно обнаруживает в одном из своих ханьфу пакет с орехами, которые покупал много дней назад и благополучно забыл о них. Орехи отсырели и уже не пахнут так, как положено, так что Цзышу просто выбрасывает их и обещает себе завтра сходить на рынок еще раз и купить свежие.       Когда же на следующее утро он возвращается с рынка и подходит к дому, то открывшаяся взгляду картина заставляет его кровь заледенеть от ужаса: повсюду разбросаны мертвые тела последователей Тяньчуана, и среди всего этого в луже крови, раскинув руки, лежит Вэнь Кэсин.       Цзышу срывается на бег и падает на колени возле бездыханного тела; дрожащими руками он приподнимает голову лиса и укладывает к себе на ноги, не веря в то, что происходящее – правда. Как он мог не заметить, что его убежище нашли эти убийцы? Ярость и отчаяние затапливает бывшего главу Тяньчуана; у него никого не оставалось из близких, когда он вогнал себе гвозди и пожелал умереть. Но теперь, месяцы спустя, он снова обрёл кого-то, ради кого стоит жить, и теперь вот так запросто потерял единственное дорогое существо...       Что ж. Чжоу Цзышу не простит этого. Он камня на камне не оставит от Тянчуана и доберется до принца Цзина, да даже самого Императора низвергнет с трона, но отомстит за своего Вэнь Кэсина...       – А-Сю... – слышится совсем тихий голос, и бывший глава Тяньчуана почти физически ощущает тот самый пресловутый камень, который исчезает с его души. Он прижимает Вэнь Кэсина крепче к себе, стирая собственным рукавом кровь с его виска, – плевать, что раньше он брезговал, если даже всего лишь одна капля чужой крови попадала на его одежду, – сейчас его кисти почти полностью окрашены в красный. – Рад тебя видеть, А-Сю, я уже успел соскучиться.       – Как ты себя чувствуешь? – это первое, о чем спрашивает Цзышу; все остальное – потом.       – В порядке, только голова немного болит, – отзывается Вэнь Кэсин, осоловело моргая. – Сейчас полежу немного, и буду как новенький.       – Как новенький? Где они тебя еще ранили?       – Только по голове ударили. Я прихожу домой, а тут целая толпа расселась по кустам, – шепчет Вэнь Кэсин, улыбаясь, – собственно, никто из них не выжил. Одного я, правда, неплохо допросил и узнал, что они выследили тебя вчера в городе и обнаружили это место, но никому из своего руководства доложить не успели. Так что все те, кто знал об этом доме, сейчас уже мертвы. Однако, когда я уже заканчивал допрос, выяснилось, что одного из нападавших я все-таки не добил, и тот запустил мне в голову камнем. Но я все же успел прикончить выживших до того, как свалился в обморок. Так что, прости, но мне пришлось убить всех твоих поклонников, иначе у меня не будет никаких шансов завоевать твоё сердце, – хрипло смеется Вэнь Кэсин, цепляясь рукой за ханьфу Цзышу.       Только сейчас Чжоу Цзышу замечает, что у Вэнь Кэсина на голове всего лишь порез, пара ссадин и шишка. Как он мог забыть о том, что порезы на коже головы могут быть небольшими, но крови вытекает столько, что рана со стороны кажется смертельной?       – А-Сю, ты привел близнеца? Или это какое-то заклинание, что тебя теперь двое? Это так хорошо, у меня теперь двое моих А-Сю, лучшего подарка я не смел бы желать...       Цзышу приподнимает лиса, в глазах которого сейчас двоится из-за травмы, но даже сейчас он остается прежним собой, и ведет в дом. Там он укладывает пострадавшего на кровать, промывает рану, наносит целебную мазь и сидит рядом еще очень долго, выслушивая различную болтовню. Цзышу не нужно мстить за Вэнь Кэсина, все нападавшие убиты, но он все равно обещает себе быть аккуратнее и никогда не стать причиной гибели ставшего ему таким дорогим лиса-оборотня.       – Эти люди были из Тяньчуана, – не то спрашивает, не то утверждает Вэнь Кэсин, и Цзышу кивает. Тот прикрывает глаза и улыбается:       – Нет им, бедным, покоя, что бывший глава Чжоу Цзышу покинул их и теперь живет с оборотнем в лесу...       Цзышу напрягается, услышав эти слова. Как давно Вэнь Кэсин догадался о его прошлом?       – Давно ты знаешь? – спрашивает он, сжимая прохладную ладонь лиса. Он догадывается, что Вэнь Кэсину рассказали об этом последователи Тяньчуана, но все равно уточняет. Однако, ответ для него оказывается весьма неожиданным:       – Давно, А-Сю. Уже много лет с тех пор, как звезды напророчили мне тебя. Я тогда проводил обряд гадания с Гу Сян и другими лисицами на своих суженых. А-Сян явился образ Цао Вэйнина, а я увидел тебя. Твой облик, голос, имя, некоторая информация о тебе – это все я узнал еще тогда. Помнишь, при нашей встрече я пообещал, что однажды расскажу тебе о том, почему считаю тебя своей родственной душой?       Чжоу Цзышу чувствует себя ошеломленным; это все кажется таким невероятным!       – Но ты знал... Знал моё настоящее имя, и все равно принял то, что я представился, как Чжоу Сюй?       Вэнь Кэсин пожимает плечами.       – Так и есть. Но если тебе так хотелось назвать фальшивое имя, значит, у тебя были на то причины. Да и ты не знал о предопределении судеб, и если бы я поведал тебе о том, что знаю правду, как бы ты поступил? Не сумев убить меня, ты бы сбежал, а я не хотел этого.       Чжоу Цзышу понимающе кивает; внезапно он вспоминает об орехах, купленных на рынке, достает бумажный пакет с ними и вручает лису.       – Это для тебя.       Вэнь Кэсин немного приподымается на постели и принимает этот мешочек.       – Что это? – спрашивает он, но, открыв пакет, тут же изумленно замирает: – Это что, орехи? Это мне?       – Естественно, тебе, – фыркает Цзышу, – я-то орехи терпеть не могу.       – А-Сю подумал об этом недостойном лисе и потратился, чтобы сделать ему приятно, – ошеломленно шепчет Вэнь Кэсин; он вынимает пару орешков и, забросив их в рот, замирает от удовольствия, – это настоящее блаженство, А-Сю! Как мне отблагодарить тебя?       – Просто береги себя. Этого вполне достаточно.