Милый, суженый, родной

      Иногда судьба преподносит неожиданные подарки; иногда – толкает в пропасть без возможности подняться снова; иногда же – сталкивает лбами людей, с которыми и не думал встретиться.       В один из дней Вэнь Кэсин очень долго возится на кухне, что-то возмущенно ворча себе под нос; за окном уже более уверенно вступает в свои права меланхоличная осень, и Чжоу Цзышу предполагает, что своё бестолковое времяпрепровождение ему лучше перенести в тепло дома. Он оставляет Чэнлина тренироваться во дворе до тех пор, пока юноша не научится выполнять технику облачных шагов максимально безукоризненно. Тот пыхтит, упрямо поджав губы, и в сотый раз повторяет одно и то же движение; Цзышу сидит на лавке в гостиной и попивает вино прямиком из кувшина, понимая, что успехи мальчишки продвигаются со скоростью полумертвой черепахи, огорченно качает головой и прислушивается одновременно и к его шумной тренировке на улице, и к ворчанию Вэнь Кэсина.       Наконец лис, громко переставив какой-то ящик с места на место, выскакивает из кухни и резко тормозит на пороге.       – А-Сю, – зовет он, и в голосе его звучит злая настойчивость, – у меня закончились специи! И орехи.       При упоминании последних, Цзышу инстинктивно кривится; как можно есть эту дрянь? Плевать, что однажды он и сам в порыве вдохновения приносил этот кошмар для лиса.       – А-Сю, нам нужно на рынок!       Спорить не хочется; да и бессмысленно, потому что у лиса сразу найдется множество доводов в пользу посещения города, и все закончится его победой в споре. Цзышу допивает последние капли вина из своего кувшина, пока Вэнь Кэсин отыскивает свою накидку с капюшоном, в которой обычно выходит к людям, если в этом появляется крайняя необходимость. Припавшая пылью и кое-где поеденная молью, она все еще годится для того, чтобы её надевать. Чжоу Цзышу отчаянно чихает несколько раз подряд, когда они выходят во двор и Вэнь Кэсин встряхивает тонкий плащ, поднимая пыль в воздух. Чэнлин заинтересованно поглядывает в их сторону, продолжая неуклюже подпрыгивать на опавших осенних листьях, но тренировку не прекращает.       – Чэнлин, мы идём в город. А ты продолжай тренироваться, – выкрикивает в его сторону Цзышу, – к полудню вернёмся и я проверю, как ты отточил свои шаги.       – Да, шифу, я постараюсь, – слышится в ответ.       Ловкими длинными пальцами Вэнь Кэсин завязывает ленты накидки и, вцепившись в локоть возлюбленного, увлекает его в лес. Здесь царит пробирающая до костей прохлада, и почти готовые к зиме деревья сонно сбрасывают пожелтевшие листья на землю, укрывая ими тонкую траву. Где-то очень высоко, под самими небесами, капризный ветер покачивает полуголые ветви деревьев, создавая успокаивающий тихий шум. Чжоу Цзышу нравится это умиротворение природы, многим потому, что созерцание окружающего мира можно разделить со своей собственной родственной душой; он улыбается, слушая бесконечную болтовню своего лиса, чей голос и тепло наполняют его до краев, и кажется, будто сердце готово вырваться из груди и умчаться куда-то высоко, ближе к птицам, пролетающим сейчас над головами. Эти пернатые создания покидают свои дома и спешат на юг, убегая от наступающих на пятки бессердечных холодов. Чжоу Цзышу не надо никуда больше убегать и спешить: он уже нашел свой дом и свой тёплый юг.       Когда они покидают лес, Вэнь Кэсин набрасывает на голову капюшон; теперь, под тонкой, но жесткой тканью плаща, он походит на самого обычного человека, и никто не сможет заподозрить в нем духа-оборотня. Совсем скоро они приходят в город и проходятся по рынку; Кэсин оббегает прилавки, внимательно изучая предложенный товар, расспрашивая торговцев о качестве и свежести продуктов и зачастую доводя продавцов до нервного тика одним только яростным взглядом, если те пытаются всучить что-то неподходящее. Он набирает пакеты со специями, травами, орехами и сушеными фруктами, запасается мукой и тростниковым сахаром, тогда как бывшему главе Тяньчуана остаётся только таскаться следом и оплачивать покупки.       – Я взял все, что нужно, даже арахис купил. Только грецких орехов не нашел, – огорченно отзывается лис, встряхивая суму с покупками перед лицом Цзышу. Тот бы и рад никогда в жизни больше не видеть эти проклятые орехи, но ради счастливого выражения лица Вэнь Кэсина он готов обойти весь рынок еще десяток раз.       Чжоу Цзышу относительно везёт: они все же находят лавку с превосходными орехами, но за ними нужно ещё отстоять огромную очередь. Люди шумные и злые: все хотят поскорее получить товар и уйти по своим делам, кричат и спорят ни о чем, и в этой толчее бывший глава Тяньчуана чувствует себя весьма неуютно. Возможно, он уже отвык от толпы.       В какой-то момент терпение лопается; Чжоу Цзышу вручает свой кошелёк лису, предварительно оставив себе несколько монет, и отправляется бродить по рынку в поисках пары кувшинов вина, предупредив, что будет ждать у городских ворот. Вэнь Кэсин остаётся в одиночестве; он отлично понимает, что Цзышу все еще владеет боевыми искусствами на весьма приличном уровне, но это все же не отменяет его тревоги. Конечно, в толпе средь бела дня никто не рискнет напасть на его А-Сю, но вдруг что-то все же пойдет не так...       Отстояв очередь, которая, как на зло, почти прекращает продвигаться, Вэнь Кэсин сгребает пакеты с грецкими орехами и спешит к городским воротам. Сердце бешено, заполошно стучит, а в голове трепыхается безумная мысль: что, если на А-Сю кто-то напал? Вэнь Кэсин винит себя в собственной глупости: дались ему эти орехи! Он до конца своих дней может без них прекрасно прожить, если только рядом с ним будет его родственная душа, живая и невредимая. И хотя он до этого времени был непоколебимо уверен в том, что за его А-Сю теперь уже больше никто из Тяньчуана не следит и никогда не будет, острая тревога все равно гложет душу.       Буквально вылетев за городские ворота и едва не напугав задремавших было стражников, Кэсин придерживает рукой капюшон, который почти срывает порывом холодного ветра, и осматривается. Чуть поодаль такой родной силуэт под тенью нескольких деревьев тут же привлекает его внимание, и лис ненадолго расслабляется, чтобы тут же прищуриться от нахлынувших эмоций. Возле Чжоу Цзышу стоят двое статных мужчин; один чуть пониже, явно южных кровей, и второй, настолько прекрасный, что Кэсину кажется, будто тот на самом деле вылеплен богами, а не всего лишь обычный человек. Хотя, все равно этому мужчине очень далеко до неземной красоты Чжоу Цзышу.       Нетвердой походкой Вэнь Кэсин приближается к этой компании, и с каждым шагом видит все больше царапающих душу моментов: вот высокий мужчина что-то говорит, проводит ладонью по плечу Цзышу так ласково, чуть сжимая пальцы, и склоняется ближе; вот Чжоу Цзышу заливисто смеётся, его глаза сияют при взгляде на двоих собеседников. Вэнь Кэсин скрипит зубами и ускоряется; за пару шагов он сокращает расстояние и становится возле бывшего главы Тяньчуана настолько близко, насколько это вообще возможно. Его рука в собственническом жесте уверенно ложится на поясницу Цзышу, а глаза смотрят холодно и предупреждающе: здесь опасная территория. Незнакомцы переводят на него взгляды, и персиковые глаза высокого мужчины смотрят особенно изучающе.       – Лао Вэнь, ты уже купил орехи? Все в порядке? – поворачивает к нему голову Цзышу и улыбается; Кэсин видит, что эта улыбка намного ярче и взгляд горит открытой любовью, когда направлен на него, но все равно какое-то неприятное чувство гложет его душу. Он кивает в ответ и крепче сжимает пальцы; уверенность в том, что Чжоу Цзышу замечает его состояние, непоколебима, но тот не подает виду. – Лао Вэнь, дорогой, – совсем незаметно выделяет голосом свое обращение Цзышу, – познакомься: это мои давние друзья Цзин Бэйюань и его спутник на тропе совершенствования У Си.       – Рад знакомству, господин Вэнь, – спокойно отзывается мужчина с южной внешностью; если он возлюбленный Бэйюаня, то почему так спокойно реагирует на то, как его любовник прикасается к другому мужчине и смотрит так... откровенно?       – Весьма рад познакомиться с вами, – добродушно улыбается Цзин Бэйюань, не сводя заинтересованного взгляда с Вэнь Кэсина, – Цзышу столько рассказал о вас за то короткое время, что мы здесь стоим, что я с нетерпением ждал встречи с вами.       – Взаимно рад знакомству, – выдавливает из себя Вэнь Кэсин. Ему хочется как можно скорее отправиться домой, но Цзышу продолжает прерванный разговор с давними друзьями, и лис напоминает себе о том, что не имеет права требовать сейчас чего-то. Он понимает, что его А-Сю уже давно не виделся ни с кем из своей прошлой жизни, кто мог бы претендовать на звание друга; что Чжоу Цзышу скучает, и не ему, Вэнь Кэсину, стирать драгоценную улыбку с уст своего возлюбленного.       Вскоре друзья Цзышу прощаются; Бэйюань хитро щурится, скользя взглядом по до сих пор стоявшим рядом Вэнь Кэсину и Чжоу Цзышу, называет их великолепной парой, созданной небесами, после чего, взяв У Си под руку, неспешно удаляется. Вэнь Кэсин провожает их задумчивым взглядом, когда чувствует тепло чужой ладони на своём плече.       – Лао Вэнь? Сколько кувшинов уксуса ты уже выпил?       Вэнь Кэсин фыркает, поправляет капюшон и поворачивается к лесу.       – Нисколько, – врет он, понимая, что ему нисколько не поверят.       – Я бы принял твои слова за правду, если бы совсем не знал тебя. И не твоя хватка на моей пояснице. Там точно останутся синяки!       Лис поджимает губы, но ощущение теплой ладони, скользнувшей в его руку, тут же сметает почти все негативные эмоции.       – Лао Вэнь... Я хочу, чтобы ты знал: пусть Бэйюань и У Си мои друзья, но для меня нет никого важнее и дороже тебя...       Эти слова уничтожают остатки обжигающей ревности, и Вэнь Кэсин бросается в родные объятия.       – А-Сю, мой драгоценный, мой неповторимый, мой А-Сю... – всхлипывает он, чувствуя, как слёзы застилают глаза; из-за них он не видит ровным счетом ничего, лишь только чувствует поглаживающие прикосновения к собственной спине, – я хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя...       – Знаю, – шепчет Цзышу, – знаю, и это взаимно.       Вэнь Кэсин всхлипывает еще сильнее; он не может, да и не хочет останавливать собственный плач. Ткань ханьфу Чжоу Цзышу намокает от слёз, но тот не пытается отстраниться; наоборот, он крепче прижимает к себе лиса, пережидая эмоциональный всплеск, а потом они идут домой рука об руку, и Вэнь Кэсин внимательно слушает рассказ о друзьях Цзышу.       – А-Сю, я должен тебе кое-что сказать, – когда тот завершает свой рассказ, тихо отзывается Вэнь Кэсин и, дождавшись кивка, продолжает: – я хотел убить принца Цзина.       Чужая ладонь сжимает его руку чуть сильнее, но Чжоу Цзышу молчит, ожидая продолжения.       – Мне хотелось уничтожить его самого и всех его приспешников за то, что они тогда попытались совершить нападение на тебя; за то, что следили за тобой; за то, что, покидая лес, ты должен смотреть в оба, ожидая нападения с любой стороны. Но я так же понимал, что его смерть может тебе прийтись не по вкусу. Поэтому вскоре после нападения я пробрался в покои принца, окурил его необходимыми травами и ввел в транс, после чего внушил ему острую необходимость прекратить твои поиски, а спустя время – вообще забыть о твоём существовании.       Слышится тихое хмыканье, и погрузившийся в свои откровения Вэнь Кэсин не сразу замечает, что Чжоу Цзышу мягко ему улыбается:       – Лисы даже это умеют?       – Не все. Но меня научили, – отзывается Вэнь Кэсин и осторожно интересуется: – ты злишься?       Чжоу Цзышу смеётся в ответ и пожимает его руку, чуть поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони:       – С чего мне злиться? Возможно, и не хорошо то, что ты действовал за моей спиной, – на этих словах Вэнь Кэсин заметно напрягается, – но твоя забота очень ценна для меня. Спасибо, – добавляет он чуть тише, и Вэнь Кэсин чувствует, как напряжение покидает его.       Они почти подходят до самого дома, когда Чжоу Цзышу говорит о том, что У Си изучил его раны от гвоздей и обещал помочь с лечением, как только они с Бэйюанем завершат какие-то свои дела.       – Всего месяц-два, не более, – улыбается Чжоу Цзышу, глядя, как сияют глаза Вэнь Кэсина от этой информации. Лис и правда счастлив слышать подобное, но он не говорит Чжоу Цзышу о том, что для него лечение У Си – лишь запасной вариант. У него есть собственная идея, и если все получится, то к следующей встрече с друзьями его А-Сю уже будет полностью здоров.       Чжан Чэнлин сидит на крыльце и плетет какую-то безделицу из гибких веточек; едва завидев своих шифу и шишу, он тут же подскакивает на месте и бросается им навстречу, рассказывая о том, как усердно тренировался в их отсутствие.       – Я вижу, что ты тренировался в протирании одежд на заднице, – ворчит Чжоу Цзышу; но стоит ему увидеть, как Кэсин достает палочку с леденцом и протягивает мальчишке, то все его негодование тут же переключается на лиса:       – Лао Вэнь! Тебе должно быть стыдно за то, что ты разрушаешь дисциплину!       – Ну что ты, А-Сю, от одного леденца ничего плохого не случится, – ласково треплет мальчишку по волосам Вэнь Кэсин, пока тот уже обгрызает края сладости.       – Ты бесстыжий, лао Вэнь, – продолжает Цзышу, но видя светящиеся глаза своего лиса, он не может удержаться от небольшой пакости; подняв с земли еловую шишку, он бросает её в грудь Кэсина, сопровождая это действие беззлобным ругательством. Лис смеётся и сбегает в дом, на ходу крича, что ему еще нужно готовить обед и что они обязательно поиграют потом столько, сколько захочет его неповторимый А-Сю.