Милый, суженый, родной

      Теплое одеяло чуть покалывает кожу даже сквозь ткань исподнего; Чжоу Цзышу кутается и укладывается удобнее. После горячей ванны уставшее тело еще более расслаблено, и сознание покачивается на волнах дремоты.       Вэнь Кэсин бродит где-то по дому, видимо, проверяя, все ли надежно заперто на ночь. Это его ритуал; он каждый вечер осматривает окна и двери, и только после этого, успокоенный, ложится в постель.       Сегодня он принимал ванну уже после Цзышу, долго плескаясь в воде до тех пор, пока та не остыла, и когда является в их спальню, Чжоу Сюй уже мирно спит. Его волосы разметались по подушке, и лис замирает у кровати, всматриваясь в бледное изящное лицо. Ему все еще не верится, что чудо свершилось, и его А-Сю каждую ночь засыпает в объятих до безумия влюбленного лиса, позволяет целовать себя и целует в ответ.        Вэнь Кэсин быстро, но осторожно раздевается, стараясь издавать как можно меньше звуков, гасит свечи в комнате, оставляя лишь одну у постели, и забирается под одеяло. Он смотрит жадно, изучая взглядом каждую черточку, каждый завившийся от влаги иссиня-черный локон, каждый изгиб... Он ощущает себя наглым, бессовестным вором, пробравшимся в храм и пытающимся похитить из него лучшие драгоценности; но кто он такой? Он не монах и даже не небожитель, который легко может отказаться от соблазна; он всего лишь дух-оборотень, простой лис, отказавшийся от охоты на плотскую любовь прекрасных юношей после того, как встретил родную душу. Он готов отказаться от совершенствования, от всего мира, от собственной жизни лишь ради Чжоу Цзышу. Но отказаться сейчас от простого поцелуя выше его сил. Он просто обязан это сделать, чтобы сердце не разорвало от трепетной, безграничной нежности.       Вэнь Кэсин склоняется над спящим и мягко прижимается губами к скуле. Это все, что он может сейчас себе позволить, хотя как же невыносимо сильно хочется большего! Но этот лис готов ждать; он не будет давить на своего А-Сю, не будет принуждать к физической близости; он уже достаточно сделал, настырно обхаживая и добиваясь взаимности, а что касается весенних игр... Он подождет. До этого, обмениваясь лишь поцелуями и объятиями, Кэсин отчетливо чувствовал те моменты, когда Чжоу Цзышу останавливался на грани, не желая её переступать. И лис сдавался, лелея надежду на то, что однажды тот тоже захочет большего.       Цзышу мурлычет сквозь сон, чувствуя бережное прикосновение; он переворачивается на спину и приоткрывает сонные глаза. Одного только взгляда на него хватает, чтобы Вэнь Кэсин начал мысленно напоминать себе о том, что он обязан сдерживаться, если не хочет задушить в крепких объятиях свою родственную душу, так что он даже не двигается с места, чтобы избежать подобного искушения.       Но сам Чжоу Цзышу, видимо, даже не предполагает о душевных метаниях своего возлюбленного. Он приподнимает ладонь и скользит кончиками пальцев от виска лиса вниз по щеке, касается ногтем губ и опускается к подбородку. Пелена сонливости в его взгляде медленно уступает место нежности.       – Лао Вэнь, ну как? Все окна закрыл?       Вэнь Кэсин пару раз моргает, отвлекаясь от любования возлюбленным и улавливая смысл услышанных слов.       – Да, все. И двери тоже.       – Хороший лис, послушный лис, – подзуживает Цзышу и хитро усмехается, а потом, не удержавшись, добавляет: – сторожевой лис...       – А-Сю! – возмущается Кэсин. – Как так можно? Ты совсем не ценишь меня!       Но несмотря на это, он все равно улыбается, и Цзышу смеется низко и чуть хрипло.       – Ну-ну, не дуйся. Иди сюда.       Он кладет ладонь на затылок Вэнь Кэсина и притягивает к себе, вовлекая в ласковый поцелуй. Оба прикрывают глаза от удовольствия, но спустя пару ударов сердца лис не удерживается и превращает относительно невинное касание губ в нечто более бесстыдное. Он пускает в ход юркий язык, исследуя им чужой рот, едва ли не вылизывая изнутри, при этом нависая над возлюбленным и одной рукой опираясь на постель, а второй – оглаживая все доступные участки тела. Рука скользит по точёным изгибам, где-то невесомо, едва касаясь, где-то – вжимается собственнически, цепляясь пальцами за ткань ночных одежд. Хочется, чтобы эти моменты длились вечно; какая разница, что происходит во внешнем мире, если рядом с тобой – твоя родственная душа, принимающая тебя как есть и дарящая взамен свою любовь?       В какой-то момент Чжоу Цзышу выгибается навстречу и ногой цепляет чужое весьма отчетливое возбуждение. Вэнь Кэсин чуть вздрагивает, ожидая, что его возлюбленный снова остановится, как всегда бывало до этого, но чувствует его улыбку сквозь поцелуй и сам отстраняется.       – А-Сю... – он не знает, что сказать, что спросить. Это поистине глупо: у него много опыта в физическом проявлении любви, и неловкость или скованность никогда не были его спутниками. Но именно сейчас Вэнь Кэсин отчетливо понимает, что боится. Он боится сделать что-то не так, чем-то обидеть любимого человека, пусть тот не хрупкая фарфоровая статуэтка, но заслуживает именно такого обращения.       – Лао Вэнь, куда подевалась твоя хвалёная уверенность и распутное поведение? – улыбается тот. Кэсин молчит, не зная что ответить, и Цзышу продолжает. – Или это все ранее было только на словах? Помнится, ты говорил, что обязательно добьёшься того, что я лягу с тобой в постель...       Вэнь Кэсин ловит ртом воздух; он хочет рассказать о том, что готов на все, если только готов сам Цзышу, но не успевает и слова сказать, как получает ощутимый тычок под рёбра. Это касание на грани боли и щекотки, так что лис взвизгивает от неожиданности и тут же оказывается уложенным на лопатки и подмятым под Чжоу Цзышу.       – А-Сю, какой коварный ход! – смеется он, чуть прикрывая глаза. – Не ожидал от тебя подобного!       – А что тут удивительного? – выражение лица бывшего главы Тяньчуана настолько невинно, что не поверить просто невозможно. – Подобному коварству я научился у благодетельного господина Вэнь.       – Какая наглая, безпринципная ложь! А-Сю, как ты можешь так открыто порочить моё честное имя?       Чжоу Цзышу пожимает плечами; он наклоняется чуть ближе и целует лиса глубоко, чуть покусывая припухшие губы и сплетаясь языками; руки скользят по чужому подтянутому телу, проникая под тонкую ткань одежды, и, увлекшись, Цзышу даже не замечает, как оказывается снова лежащим на спине. Лис сидит на его бедрах, чуть ёрзая, и в какой-то момент разрывает поцелуй; его и без того темные глаза кажутся еще чернее, в них полыхает огонь и пляшут черти, и Цзышу в который раз удивляется переменчивой натуре своего любовника. Но тот все еще колеблется, самую малость, и Чжоу Цзышу чувствует острую необходимость подтолкнуть к действию:       – Чего ты ждешь? Или ты хочешь спать? Тогда слезай с меня и ложись рядом...       Вэнь Кэсин фыркает и улыбается немного хитро, принимая правила игры:       – Ну нет, А-Сю. Этой ночью ты от меня точно не отделаешься.       Одежда обоих во мгновение ока оказывается на полу бесформенной грудой, и Чжоу Цзышу втягивают в жадный поцелуй. Руки Вэнь Кэсина так откровенно скользят по изгибам его тела, и в следующий момент, нехотя отстранившись, лис плавно спускается ниже и обхватывает губами чужое естество. Цзышу выгибается навстречу от острых ощущений и зарывается пальцами в длинные волосы Вэнь Кэсина. Изощренная ласка вырывает из него тихие, тягучие стоны, приправленная нежными прикосновениями теплых рук. Удовольствие от умелых движений рта и языка лиса затапливают с головой, и когда Чжоу Цзышу чувствует, что вот-вот готов излиться, всё внезапно прекращается. Он недоуменно распахивает глаза:       – Лао Вэнь, ты смерти моей хочешь?       – Ни в коем случае, душа моя! – облизывается Вэнь Кэсин и соскальзывает с кровати; он спешит к сундуку с их вещами, копается там в поисках чего-то неизвестного и вскоре возвращается с небольшим флаконом. Цзышу приподымается на локтях и вздыхает. Его служба в Тяньчуане отнимала все возможное свободное время, так что не то что с мужчинами, – даже с женщинами у него не было возможности встретиться один на один. Зато однажды в руки Цзышу попалась неприметная книжица весьма фривольного содержания и с до того возмутительно-непристойными картинками, что пройти мимо неё было бы большой глупостью. Так что бывший глава Тяньчуана тогда изучил её от корки до корки, и точно не зря: он прекрасно понимал теперь, что за флакон тащит Вэнь Кэсин в их постель. Да и время в ванной ранее он провел не зря, на всякий случай.       – А-Сю, мой хороший, ложись на живот, – низко мурлычет лис, устраиваясь рядом на кровати, но в ответ слышит лишь фырканье.       – С чего ты взял, что я буду принимающей стороной?       Вэнь Кэсин моргает и хмурит брови; кажется, он даже и не думал о другом варианте.       – А-Сю... Ну пожалуйста...       – Думаешь, если ты будешь ныть и канючить, то я сжалюсь и лягу под тебя? – не может сдержать улыбку Чжоу Сюй; щенячий взгляд его возлюбленного весьма красноречив. Они смотрят друг на друга: один – умоляюще, второй – упрямо, и эти переглядки могут на самом деле длиться целую вечность. Тем не менее, Чжоу Цзышу заведомо знает, что именно он будет тем, кто отдастся в умелые руки любовника без остатка и впустит его в себя, но поупрямиться для вида и подразнить возлюбленного – дело святое.       – А-Сю, я обещаю, что буду очень нежным и внимательным любовником, и ты ни за что не пожалеешь, что отдался мне, – наконец отзывается лис, и Цзышу только качает головой.       – Ты очень хитрый, невозможный лис. Лис, который забрался в курятник и пока не передушит всех птиц, не успокоится, – наигранно возмущенно отзывается Чжоу Цзышу, но ложится обратно на спину и раздвигает ноги, при этом мстительно толкнув Вэнь Кэсина коленом в бок. Тот воспринимает его движения как разрешение действовать и размещается между разведенных бедер.       – А-Сю, ты слишком прекрасен, чтобы кто-то посмел сравнивать тебя с обычными курицами, – выливает он масло на пальцы, растирает по собственной возбужденной плоти, после чего прикасается к участку между ягодиц Цзышу. – Твоя красота очаровала и покорила меня с первого мгновения, и никто не сможет сравниться с тобой... А-Сю? – его глаза расширяются от удивления, стоит только пальцу проникнуть внутрь. – Ты готовился?       – Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не учитывать вероятность того, что ты добьёшься своего. Так что да, я готовился, хотя и надеялся занять верхнюю позицию, – бессовестно врёт Цзышу: на самом деле, он и не надеялся сегодня быть ведущим.       Чжоу Цзышу чувствует, как пальцы лиса один за другим проникают в него, растягивая еще больше и подготавливая. Когда наконец Вэнь Кэсин решает, что этого достаточно, то уже сам толкается внутрь, медленно и аккуратно, давая партнёру привыкнуть к новым ощущениям. Цзышу чуть хмурится, прислушиваясь к себе, но то ли подготовка действительно весьма удачная, то ли после боли от введения гвоздей много месяцев назад, он не чувствует того дискомфорта, что рисовал у себя в воображении. Так что он на пробу поводит бёдрами, призывая любовника двигаться.       – Как ты себя чувствуешь, А-Сю? – отзывается лис, и в неверном свете наполовину сгоревшей свечи в глазах его отчетливо видна забота, смешанная с тревогой.       – Все хорошо. Просто двигайся.       Вэнь Кэсин медленно пододвигается ближе, входя до конца, и снова замирает на пару мгновений, после чего начинает плавно покачивать бедрами, подбирая удобный угол. Но темп кажется недостаточным, и Чжоу Цзышу чувствует, что этого мало. Хочется больше, быстрее, жарче; щекочущими покалываниями возбуждение разливается по всему телу, которое ощущается сейчас практически невесомым.       – Давай быстрее, я не фарфоровый, – фыркает он.       – Как скажешь, душа моя, – улыбается Вэнь Кэсин и выполняет просьбу; продолжая ритмичные движения, он прикрывает глаза и склоняется ближе, шумно вдыхая запах любовника. – А-Сю, мне будет мало тебя этой ночью, самой ночи мало, целой жизни, чтобы сполна насладиться тобой, – он продолжает жарко шептать, смешивая до приторности нежные слова с горячими пошлостями, и Чжоу Цзышу, забросив ноги ему на поясницу, отдаётся на волю ярким ощущениям. В какой-то момент он чувствует неожиданную вспышку и тело сводит судорогой; это невыносимо приятно, и Цзышу не может удержаться от крика, но тут же ладонью прикрывает себе рот.       – А-Сю, не надо, я хочу слышать тебя, – просит лис, продолжая вбиваться, с каждым движением касаясь чувствительной точки внутри.       Проходит достаточно времени, когда Цзышу наконец собирает разлетевшиеся мысли в кучу и отвечает:       – У нас Чэнлин за стеной спит. Если он проснётся, то прибежит выяснять, кто кого здесь убивает.       – Сомневаюсь, что этого ребёнка вообще что-то в состоянии разбудить, особенно после твоих жестких тренировок.       – И всё же, рисковать не будем.       Цзышу прикрывает глаза и, кое-как собравшись с мыслями, продолжает, смешивая слова с тихими стонами:       – Лао Вэнь... Помнится, ты говорил, что со дня нашей встречи сохранял мне верность и не пил ничьей энергии. Сегодня можешь попробовать мою.       Движения на мгновение прекращаются, чтобы снова возобновиться, и в голосе Вэнь Кэсина звучит искреннее удивление:       – А-Сю... Твоё предложение слишком щедрое, и я изнываю от желания сделать это, но всё же хочу дождаться момента, когда ты полностью исцелишься. Вот тогда я напьюсь твоей энергии Ян.       Он резко переходит на бешеный ритм, доводя до исступления и себя, и любовника; Чжоу Цзышу чувствует нарастающие волны экстаза, когда лис помогает ему рукой, и спустя недолгое время изливается с протяжным тихим стоном: он все еще пытается контролировать себя.       – Потерпи немного, я сейчас, – шепчет Вэнь Кэсин и, дождавшись кивка, возобновляет прерванные движения. Ему достаточно пары десятков толчков, чтобы последовать за любовником; ноги его ослабевают, и он заваливается вперед, выбивая из груди Цзышу глухой стон.       – Не думал, что ты такой тяжелый, Лао Вэнь, – шепчет Чжоу Сюй, но когда лис пытается отстраниться, прижимает его к себе, вынуждая оставаться на месте. Они лежат так достаточно долго, и Цзышу начинает уже дремать, но Вэнь Кэсин ему не позволяет провалиться в сон; он выскальзывает из объятий, целует возлюбленного в лоб, и, укрыв его одеялом, покидает комнату.       Цзышу уже почти спит, когда настойчивые руки лиса будят его, поднимают с измятых простыней и отводят в ванную. Они оба, обнявшись, сидят в горячей воде и обмениваются ленивыми поцелуями; но вскоре все же приходится вылезть и, обтеревшись полотенцем, вернуться в спальню. Вэнь Кэсин наскоро меняет постельное белье и укладывает сонного любовника, после чего ложится рядом, прижимаясь к теплому боку.       – А-Сю? – зовет он; Цзышу долго не отзывается, и Вэнь Кэсин уже думает,  что тот спит, но вскоре слышит тихое "мгм". – А-Сю, ты – самое лучшее, что есть в моей жизни.       Тот улыбается в ответ и тихо шепчет, прежде чем окончательно провалиться в сон:       – Как хорошо, что это взаимно, Лао Вэнь.