Милый, суженый, родной

      Как бы там ни было, но Чжоу Цзышу казалось, что во время их близости Вэнь Кэсин всё-таки насытился его энергией Ян, хотя он сам и не почувствовал в себе никаких изменений или необычной усталости. А думалось ему так потому, что энергичность этого лиса возросла в несколько раз. Тот мотался со скоростью сумасшедшей белки и флиртовал с Чжоу Цзышу еще больше, чем раньше; он находил любой повод, чтобы коснуться своего возлюбленного, а если причины беспощадно заканчивались, то касался просто так. По вечерам он ластился, словно кот, задаривая объятиями и сладкими поцелуями, будоража кровь жарким шепотом и вызывая табуны мурашек. Почти каждую ночь Вэнь Кэсин вовлекал своего возлюбленного в постельные битвы, и тот сдавался на его волю с радостью, отдаваясь сам во власть искушения и беря предложенную открытость в равной мере.       В один из чудесных осенних дней, когда золото опавших листьев полностью укрывает замерзающую землю, а солнечные лучи последними прощальными поцелуями ласкают обнаженный лес, Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин проводят время в гостиной.       Пристроенная часть дома имеет свой отдельный выход во двор, хотя и соединяется небольшим коридором с первоначальной частью; изначально Вэнь Кэсин так и планировал: оставить два входа в дом, но к зиме тот, который ведет к их спальне, заколотить. Так что сейчас в их комнате тепло сохраняется одинаково хорошо, как и в спальне Чэнлина, и в гостиной.       Кутаясь в утепленное ханьфу, Чжоу Цзышу читает книгу, внимательно скользя взглядом по ровным строчкам, но когда рядом с ним опускается на лавку Вэнь Кэсин и оставляет на щеке лёгкий поцелуй, книга тут же откладывается в сторону. В глазах его лиса плещется нежность и благоговение; он улыбается, протягивая маленькое пирожное.       – Ты мне предлагаешь перебить аппетит перед обедом? – улыбается Цзышу, но угощение все же принимает. Он принюхивается: пахнет слишком вкусно, чтобы отказаться, к тому же, этот десерт явно создан заботливыми руками его возлюбленного. Так смеет ли Чжоу Цзышу отказываться?       Он надкусывает пирожное и прикрывает глаза от восторга; нежная сладость тает во рту, и это настолько хорошо, насколько вообще возможно. В два последующих укуса десерт оказывается поглощен полностью, и Чжоу Цзышу, довольно улыбаясь, открывает глаза и тут же сталкивается с полным нежности и трепетной любви взглядом.       – А-Сю, – тянет Вэнь Кэсин и пододвигается ближе; в глазах его добавляются искорки смеха, они обычно загораются тогда, когда этот лис придумывает очередную шутку или поползновение в сторону возлюбленного с определенными намерениями. – Ты очень неаккуратно ел и выпачкал губы кремом, позволь мне помочь тебе...       Он склоняется ближе и бесстыдно проводит языком по чужим губам, тут же втягивая возлюбленного в глубокий поцелуй, и едва ли не забирается на его колени. Они обнимаются и целуются так долго, что начинают уже побаливать губы, но оторваться оба не имеют никаких сил...       Внезапный хлопок входной двери заставляет влюбленных вынырнуть из сладкой неги, оторвавшись друг от друга, и вздрогнуть от неожиданности.       – Это Чэнлин так бродит по дому? – хмурится Чжоу Цзышу, и с удивлением отмечает чьи-то тяжелые, незнакомые ему шаги в коридоре. Не успевает он сообразить, что делать дальше, как дверь из коридора в гостиную распахивается, и на пороге возникает незнакомый ему мужчина. Он выглядит достаточно молодо, но в глазах его будто осела вся тяжесть слишком долгих лет жизни. Незнакомец смотрит хмуро, словно почтенный старец, и одновременно – с легкомыслием юноши, только начавшего познавать все краски окружающего мира. С запозданием Цзышу отмечает наличие у посетителя черных лисьих ушей и хвоста с серебристыми пятнами, будто покрытые частично сединой.       – Бесстыдники, глаза б мои вас не видели, – ворчит незнакомый оборотень, и Чжоу Цзышу не может удержать собственные брови, от удивления поползшие вверх. Но еще сильнее он недоумевает, когда продолжающий сидеть у него на коленях Вэнь Кэсин, едва ли не задыхаясь от возмущения, восклицает так, будто уже давным-давно знаком с их гостем:       – Чего тогда тебя черти сюда принесли, дряхлая черепаха, если не рад нас видеть?       В ответ полуседой лис громко фыркает, и по его реакции становится понятно, что он нисколько не обижен:       – Поговори мне, бестолочь. Вставай с колен своего обожаемого возлюбленного Чжоу Цзышу и иди за мной. А ты, – смотрит он в глаза Чжоу Сюя так, будто они уже давно знакомы, – посиди пока здесь.       Новый знакомец разворачивается, взмахнув белоснежными одеждами, и скрывается в полумраке коридора. Хлопок входной двери извещает хозяев о том, что их неожиданный гость покинул дом, и в последовавшей за этим тишине Вэнь Кэсин со злым сопением упрямого ребенка слезает со своего насиженного места.       – А-Сю, – зовет он, бросая ласковый взгляд на возлюбленного, – подожди меня, я скоро приду, – и, дождавшись согласного кивка, покидает гостиную.       Время ожидания, кажется, растягивается на целую вечность, и Чжоу Цзышу не знает, чем себя занять; он перелистывает отложенную до этого книгу, кружит по комнате, измеряя её широкими шагами, пока наконец не останавливает себя возмущенной мыслью: какого черта он тут сидит, словно послушная жена в ожидании собственного мужа? Нервно взмахнув длинным рукавом, Цзышу уверенно направляется к выходу, но дверь мгновенно открывается, впуская возлюбленного, чье лицо озарено лучезарной улыбкой.       – А-Сю, у меня отличные новости! – он бросается вперед и сжимает Чжоу Цзышу в настолько крепких объятиях, что тот почти слышит, как хрустят его кости. – Этот старый негодяй рассказал мне, как можно тебя излечить! Это будет болезненный, но исцеляющий ритуал. Только этой старой черепахе нужно будет еще что-то для него подготовить... А-Сю, ты будешь здоров! – восхищенно восклицает Вэнь Кэсин и от переизбытка эмоций покрывает мелкими и легкими, словно касание мотылька, поцелуями все лицо Чжоу Цзышу. Последний счастливо улыбается; это действительно хорошая новость, и он тихо шепчет:       – Лао Вэнь, спасибо, что заботишься обо мне...       – Как я могу не заботиться? Ты – моя родственная душа, мой свет и моя жизнь, – восклицает лис, обжигая огнем своего влюбленного взгляда.       Чжоу Цзышу чувствует необходимость всё-таки кое-что уточнить, и потому, чуть отстранившись, спрашивает:       – Расскажи мне, кто этот странный лис?       – О, это чудовище – Е Байи. Он самый старый из всех лисов-оборотней, кого я знаю. И хотя он довольно умён, но характер имеет весьма прескверный, – на этих словах Вэнь Кэсин чуть кривит свой изящный рот, и Цзышу целует его в уголок губ, чуть усмехаясь.       – Что-то подсказывает мне, что сам ты по несносности недалеко ушел от него.       – А-Сю! Как ты можешь быть таким жестоким! – округлив глаза, восклицает лис, и тут же начинает притворно всхлипывать.       Цзышу знает, что все это – лишь представление одного рыжехвостого актера, но не поддаться его игре не может, как и всегда до этого. Он ласково проводит руками по плечам лиса, чуть поправляет подбитый мехом воротник утепленного ханьфу и улыбается:       – Лао Вэнь, значит ли это, что ты желаешь доказать мою неправоту тем, что сегодня ночью будешь как можно более покладистым и позволишь мне быть сверху?       Вэнь Кэсин тут же надувает щеки.       – Ну, А-Сю, почему доказательство моего ласкового характера тебе нужно получать именно таким способом?       – Ладно, ладно, мой хороший, вечером посмотрим, на какие еще доказательства ты способен, – смеется Чжоу Цзышу. Их споры по поводу позиции в постели зачастую перерастают в шуточные бои и заканчиваются только тогда, когда кому-нибудь из двоих не надоедает драться первым.       Проходит еще несколько дней в ожидании известий от Е Байи; каждое утро становится все холоднее, и Вэнь Кэсин настаивает на том, чтобы пополнить запасы продовольствия на зиму. Они посещают рынок еще несколько раз, закупаются крупами и другими необходимыми продуктами под ворчание лиса о том, что этого всего точно не хватит, когда Е Байи снова почтит их своим присутствием.       Не проходит и двух недель, когда на пороге их дома действительно возникает полуседой лис, но на этот раз уже не один. Его белоснежные одежды в нескольких местах выпачканы кровью, а волосы спутаны и беспорядочно разбросаны по плечам; к его боку обессиленно привалился молодой мужчина, и Чжоу Цзышу, глядя на эту странную картину, думает о том, что кровь явно не принадлежит лису.       – Что смотришь? – ворчливо бросает Е Байи, придерживая полубессознательного мужчину. – Неси теплую воду и чистую ткань, – он поднимает раненого на руки и в два шага преодолевает расстояние до кушетки в гостиной. Незнакомец стонет от боли и приоткрывает уставшие глаза. Чжоу Цзышу отмечает про себя, насколько красивы его черты лица, в особенности привлекают внимание аккуратно подведенные глаза, а также искусно заплетеные косы на голове. Цзышу спешит принести указанные предметы и кое-какие лечебные снадобья из припасов Вэнь Кэсина, по пути встретив последнего и вкратце рассказав ему о случившемся. Так что теперь они оба сидят в гостиной, наблюдая, как аккуратно и осторожно Е Байи омывает раны спасенного им человека и наносит на них лечебную мазь.       – Это кто ещё? – наконец подаёт голос Вэнь Кэсин, недовольно посматривая на выпачканное кровью покрывало на кушетке.       – Се Ван, мой хороший знакомый, – спокойно отзывается Е Байи, но Кэсин глядит на него слишком пристально и, видимо, все же что-то замечает, потому как внезапно фыркает и расслабляется.       – Ну да, ну да, знакомый... Вижу, ты, старый монстр, нашел себе ручную зверушку?       – Закрой рот, бестолочь, иначе я твою зверушку лечить не буду.       В глазах Вэнь Кэсина тут же вспыхивает злость, но Цзышу сжимает его руку в своей ладони, и тот замолкает, не решаясь спорить дальше.       Е Байи требует принести чистые одежды и теплые одеяла, и вскоре Се Ван, переодетый и укутанный по шею, из лихорадочной дрожи проваливается в безмятежный сон. Покидая гостиную вслед за своим возлюбленным, Чжоу Цзышу на миг оборачивается и видит непривычную нежность в глазах Е Байи и то, как ласково и успокаивающе он касается мудрёно заплетенных кос на голове раненого мужчины.       На следующее утро выясняется, что раны на Се Ване заживают, как на собаке, и по тому, какой скверный характер он показывает, становится понятно, что выздоровление идет вгору.       А скверность его проявляется в неисчислимом количестве кинжалов, множестве маленьких бутылочек с ядами, разбросанных по всему дому, и фразах "я в твоей помощи не нуждаюсь, рыжая лисица". Вэнь Кэсин на это только фыркает, каждый раз замечая, что хамству тот понабрался явно у своего покровителя, и к вечеру подговаривает Цзышу узнать у Е Байи, кем же является их гость.       – Се Ван – глава банды наёмников, называющих себя скорпионами, – снисходительно поясняет тот. – Он долго служил своему приемному отцу, но когда перестал быть выгодным, тот попытался избавиться от него. Как видишь, неудачно, – усмехается Е Байи, и внезапно повышает голос: – А ты, бестолковый болтун, вместо того, чтобы подслушивать под дверью, лучше свари мне суп со свиными рёбрышками, и побольше пельменей!       Дверь на кухню, где сидят Е Байи и Чжоу Цзышу, резко распахивается, и на пороге возникает недовольный Вэнь Кэсин.       – Я тебе в прислуги не нанимался, старое чудовище! А если хочешь пельменей, то молись, чтобы они не были с ядом, потому что твой скорпионыш разбрасывает с утра по всему дому свои бутылочки!       – Сначала пару пельменей я скормлю тебе, тогда и узнаю, есть ли в них яд или нет, – парирует Е Байи.       Едва сдерживая улыбку, Чжоу Цзышу склоняет голову так, чтобы его лицо не было видно. Эти словесные баталии веселят бывшего главу Тяньчуана, и он не может отказать себе в удовольствии лишний раз послушать перепалки двух лисов.       За спиной Вэнь Кэсина появляется смущенный Чжан Чэнлин и топчется на месте. Он познакомился с Е Байи только в его второе появление, и тот оставил неизгладимое впечатление: еще бы, полуседой лис с не особо милыми манерами и впечатляющими навыками боевых искусств. Е Байи показал мальчишке пару приёмов, правда, назвав его при этом "бестолковым учеником такого же бестолкового учителя", но Чэнлин все равно смотрел на него, словно на небожителя. А вот с главой Скорпионов знакомство как-то сложилось не сразу: когда ранним утром все еще сонный Чэнлин ввалился в гостиную, напрочь позабыв о раненом госте, то с порога ощутил холодное лезвие у горла. Конечно, Се Ван практически сразу понял, что ребенок не несет угрозы, убрал кинжал подальше и даже извинился, но его милая улыбка вкупе с холодными глазами немного напугали Чэнлина, так что тот решил сразу же убраться с глаз долой.       – Учитель, я уже повторил то движение ровно тысячу раз, как вы и говорили, – зовет из-за плеча Вэнь Кэсина мальчишка, пытаясь встретиться взглядом с Чжоу Цзышу.       – Сейчас проверю твои успехи, – отзывается Цзышу. Проходя мимо Вэнь Кэсина, он отодвигает его в сторону и целует в щеку. – Лао Вэнь, а мне испечешь паровых булочек?       – Для тебя – все, что угодно, мой А-Сю, – плавится от внимания в свою сторону рыжий лис и улыбается так нежно, что Е Байи не может не вмешаться:       – У меня ощущение, будто я съел целую миску патоки, глядя на вас.       Цзышу усмехается и подталкивает Чэнлина, чьи уши сравнились по цвету с лепестками хайтана, к выходу.       Поздним вечером Вэнь Кэсин утаскивает возлюбленного на прогулку под полной луной; он обнимает его и прижимается сильнее, жалуясь на то, что в доме стало слишком шумно с появлением гостей, из-за чего его голова грозит расколоться на части; рассказывает, сколько десятков пельменей ему пришлось сварить, которые Е Байи умял за один заход; строит планы на завтрашний день в надежде, что ему не помешают. Цзышу улыбается, слушая успокаивающий щебет лиса, и поглаживает его холодные пальцы.       – Этот старый монстр не только притащил своего скорпионыша к нам, но и сделал кое-что полезное, – наконец делится Вэнь Кэсин, – он принес мешочек с необходимыми травами для нашего ритуала и подробно рассказал, как его проводить.       Чжоу Цзышу чуть напрягается, слыша это. Когда он уходил из Тяньчуана, то его желание жить отсутствовало напрочь; но спустя время именно благодаря Вэнь Кэсину и его упрямой настойчивости Цзышу снова почувствовал вкус к жизни. Только вот сейчас все равно какое-то странное, тревожное чувство не даёт ему в полной мере насладиться хорошей новостью. И Вэнь Кэсин это явно чувствует: он тут же останавливается и, встав напротив возлюбленного, приобнимает его, положив ладонь ему на щеку.       – А-Сю, пожалуйста, верь мне: все будет хорошо. Ты исцелишься, и мы проживем вместе долгую и счастливую жизнь.       – Я надеюсь на это...       Кэсин фыркает в ответ и не отрывает нежного взгляда от Цзышу; в свете луны глаза его любимого кажутся частью звездного неба, такие же бездонные и таинственные. Каждая черта, каждый жест или движение, каждый волосок на голове Чжоу Цзышу – словно настоящее произведение искусства для Вэнь Кэсина, и он не знает, какие благие дела совершил в прошлом воплощении, если в этой жизни ему досталось такое благословение небес в лице его родственной души. Вэнь Кэсин медленно склоняется ближе и срывает с губ напротив легкий поцелуй; ощущая, как ему отвечают, действует более настойчиво, вовлекая возлюбленного в более чувственную ласку. Теперь уже обе руки Вэнь Кэсина скользят на талии Цзышу, блуждают по плотной ткани утепленного ханьфу в надежде как можно лучше ощутить изгибы чужого тела. Легкий стон срывается с губ лиса в момент, когда он чувствует движение чужих ладоней на собственной спине и бедрах...       – Какая умилительная картина, – доносится вкрадчивый голос, и влюбленные нехотя отстраняются друг от друга, чтобы взглянуть на нарушителя их уединения. – Что же вы прекратили? Я только начал наслаждаться процессом. Даже не буду против, если вы продолжите изучать друг друга в более откровенной манере. Мне даже любопытно, кто из вас двоих обычно ведущий во время весенних игр? Очень хочу посмотреть на это...       – Се Ван... – угрожающе шипит Вэнь Кэсин, но руки от Цзышу не убирает, – если так хочется поглазеть на обнаженных мужчин, то у тебя есть уже на кого смотреть.       – Даже не знаю, о чем ты, – невинно хлопает глазами глава Скорпионов и склоняет голову на бок. – Так что, представление будет сегодня?       – Мы предпочитаем уединение, без зрителей, – мягко отзывается Цзышу, придерживая за руку Вэнь Кэсина. В этот момент из дома доносится крик Е Байи, нетерпеливо зовущего Се Вана, и тот мгновенно поворачивается на зов.       – Простите, вынужден вас покинуть, – машет рукой Се Ван, – надеюсь, в будущем мне еще выпадет удовольствие понаблюдать за взаимодействием таких сладких голубков, как вы.       Он удаляется поспешно, и когда совсем скрывается с поля зрения, Вэнь Кэсин недовольно вздыхает.       – Надо сказать Е Байи, чтобы проваливал сам и забирал с собой этого бесстыдника.       – Надо же, есть в мире кто-то бесстыднее моего лиса, – усмехается Чжоу Цзышу, на что получает шутливый тычок под рёбра.       Спустя пару дней Е Байи, решивший, что раны Се Вана наконец зажили достаточно хорошо, уходит сам и забирает с собой главу Скорпионов, предварительно пообещав, что обязательно явится для того, чтобы проконтролировать ритуал исцеления Чжоу Цзышу. "Иначе вы тут натворите дел: кто-то один умрет, а второй пойдет испробовать на себе все действенные способы самоубийства", ворчит он, напоследок окидывая взглядом всех троих провожающих.