Невеста Трёх Огней

- Сестрёнка Мария, а что это за закорючки у тебя такие? - поинтересовался однажды Усянь, заглянув в надписи Маши, когда они сидели втроем с Цзян Ваньинем и помогали той переписывать книги на её родной язык, чтобы она могла учиться по ним. Девушка чуть неловко и невольно глянула на свою рабочую толстую тетрадь-книгу. Её почерк из-за долгой неподготовки был слегка неряшливым, корявым и рассеянным, буквы будто бы переплясывали с одной высоты строки на другую. Но факт, поразивший двух юношей, в том, что сестрица Мария писала не сверху-вниз, как у них было принято по всем законам и правилам каллиграфии, а слева-направо. Неглубоко вдохнув, Маша с улыбкой показала им свои записи и подробно объяснила: - Это у нас так в России пишут. Там разная техника письма. Кто прописью, какой я сейчас пишу, кто графическим печатным шрифтом. Но та техника, которой я пользуюсь и пользуется большинство других русских - это тоже что-то вроде вашей каллиграфии. Она развивает моторику, повышает умственные способности, позволяет развивать творческие способности. Однако мой почерк далеко неидеален, как должно было быть...Из-за моей долгой неподготовки он у меня такой корявый, хи-хи...Но если буду трудиться каждый день - то у меня получится его слегка натренировать. Рассказывала она так увлеченно и интригующе, что даже вечно шумный и не сидящий спокойно на одном месте Вэй Усянь заслушался помимо притихшего Цзян Чэна, чьи сиреневые миндалевидные глаза поблёскивали восхищением при одном только взгляде на объект своего обожания. Такого занимательного урока у них не было даже на занятиях старика Лань Цижэня, вечно ворчливого и кичащегося не только своей козлиной бородкой, но и целой кучей бесполезных правил ордена, которых, не поверите, больше 3000! Как вообще в Гусу Лань умудряются так жить? Марии было немного неловко, когда её так увлеченно слушали, будто те были у неё на уроке. Это добавляло ей немножечко гордости и приятного благоговения, представив себя на миг юной преподавательницей у младших или других классов для более старших учеников. Сразу вспомнились её школьные годы, когда некоторые из её одноклассников тоже были заместо учителей и как ей самой очень хотелось попробовать быть на их месте. Но из-за своей неуверенности в себе могла быть только в роли ученицы и наблюдателя со стороны. Плюс ко всему этому же была и чрезмерная забота бабушки, которая чуть было не погубила будущее и настоящее юной девочки, что казалась сиротой при живых родителях. На миг девушка слегка взгрустнула, горько вздыхая. Но этот вздох тут же заметили Вэй Ин с Цзян Чэном. - Что с тобой?.. - обеспокоенно поинтересовался молодой наследник главы Цзян. - Ничего, всё нормально...Просто свои школьные годы вспомнила. - попытавшись хотя бы немного улыбнуться, призналась та, как только почувствовала тепло рук на своих же пальцах. - Ааааа... - протянули парни вдвоем, чуть отстранившись от её тонких нежных рук. - Да, вот такие вот дела. Немного погодя она начала им рассказывать о своей школьной жизни и то, как у них проводили уроки. Повествовала о неких забавных и не очень случаях, которые редко проявлялись в воспоминаниях - они все были зарыты глубоко под землей, как и вся её прошлая жизнь в Армянске. А ещё девушка вспомнила о своей бывшей любимой учительнице по русским языку и литературе Светлане Борисовне, которая всегда была к ней добра и ласкова, почти как к своей родной дочери,... и которая случайно так внезапно предала всё её доверие, когда Маша осталась совершенно одна в доме после смерти бабули и почти некому было заботиться о ней, пока на помощь не пришла соседка Нина с её мужем... При упоминании одного только человека, что считался ей почти как родная мать, из-за которого отношение так резко ухудшилось и прервалось, как и сам телефонный звонок от неё, у Маши были вот-вот готовы вылиться слёзы, с трудом пытаясь себя успокоить и не показывать их тем юношам-персонажам из её любимой китайской новеллы. - Сестрица Мария, ты что, плачешь? - всё-таки предательские росы печали заблестели на солнечном свету, а к её мокрой щеке примкнула такая же тёплая сильная рука, легонько и почти невесомо смахнув с той росинки слёз. - Ну ты чего?..Не грусти ты так...Всё же обошлось, ведь так? У тебя есть мы с А-Чэном и шицзэ...И...Только прошу, не плачь. - Вот именно...Теперь ты не одна, а среди нас. - Ага. От таких искренних слов, которые могут сказать только самые настоящие в мире друзья, грусть и печаль как рукой сняло, и девушка еле заметно улыбнулась. - Большое спасибо вам, ребят, за то, что поддерживаете меня...То, что я сейчас испытываю...Это просто не передать словами..Я словно оживаю и воскрешаю подобно возрождающейся звезде. Вэй и Цзян тоже заулыбались в ответ и сказали: - Конечно! Ведь на то и нужны друзья, верно?...Которые будут на твоей стороне и стоять за тебя горой. -....Но тем не менее наш урок письменности не закончился, дорогие мои. - тихо рассмеявшись, перебила их восторженные отклики москвичка, поправив на себе очки. - А нам ещё осталось несколько страниц диктовать и переписывать. - Ну воооот блин...Любишь же ты портить всё, сестрица. - обиженно надувшись, простонал Вэй Усянь, снова берясь за книгу, пробегая глазами, на чём они втроём остановились. И урок снова продолжился. За окном медленно к горизонту, за скалистыми россыпями гор скрывалось яркое солнце - главный символ их ордена. День постепенно перевоплощался в вечер, за которым последует царица-ночь, и так будет происходить всегда, из года в год, из века в век по великому лунному календарю. Простирающийся перед ним величественный вид на Безночный Город тоже готовился ко сну. Однако у них никогда не бывает тьмы, потому что у них каждые день и ночь зажигают факелы, благодаря которым на улицах всегда царит свет даже во время сумерек. Отсюда и его название "Безночный город", что означает "Город без ночи". Вполне оригинальное и подходящее имя для его будущих владений. Этот величественный, грозный и прекрасный во всём город был перед ним, как на ладони. Не пройдёт и ещё более трёх лет, как он вскоре станет править этим местом после главы - своего отца. Его длинные серебристые волосы развевались на ветру подобно струям горного водопада или течению горной реки вместе с бело-красными одеждами с символом красного солнца. Он только что возвращался с очень важной встречи с другом из Облачных Глубин, к которому он испытывал очень противоречивые для его понимания, но очень приятные пылкие чувства. Он считал, что такие чувства между мужчинами неправильные и запретные, особенно когда они оба в будущем должны стать главами своих орденов. - Вздор! - гневно отмахнув от себя мысли об том самом красивом благочестивом юноше с чистой искренней улыбкой на молодом лице и приятным тёплым взглядом светло-каштановых глаз, другой юноша быстрым шагом направился внутрь дворца. Спустя пару часов недолгой ходьбы он добрался до кабинета своего отца, который как обычно сидел за своим рабочим столом с картой и бумагами, но мысли того мужчины были забиты другим. Это ещё сам пришедший к нему старший сын заметил, открыв дверь, и приметил некий задумчивый взгляд, устремленный в окно. А лицо самого главы было на крайнюю редкость спокойным, расслабленным и мечтательным на взгляд. Обычно все те, кто с ним сталкивался, видели его грозный непоколебимый лик завоевателя-тирана, жесткого правителя, не терпевшего перед собой мелькавших перед собой надоедливых лишних людей, что могли бы ему помешать. Сейчас всё было по-другому...Его словно подменили на другого человека. Набравшись смелости и решимости, юноша поправил на себе свой великолепный походный наряд и произнёс, склонившись перед главой. - Отец, этот старший сын вернулся с Совета Гусу Лань по твоему приказу. - С возвращением, Вэнь Сюй. - на миг отвлёкшись от своих раздумий, ответил Вэнь Жохань, обратив внимание на стоявшего перед ним юношу, чем-то похожим на него самого. - Подойди поближе и расскажи обо всём по порядку. Услышав обращение к себе, Вэнь Сюй распрямился и подошёл к столу отца ровным шагом. Чуть позже он кратко и чётко изъяснил. - Этот сын разговаривал с самим наследником главы ордена Лань по поводу того, что Вы задумали. Первый Нефрит сначала был против, но он обещал поговорить об этом со своим отцом и дядей. А ещё обещал прислать письмо с ответом. - рассказывать о диалоге с Первым Нефритом старшему наследнику ордена Вэнь приходилось с большим трудом, как и пытаться подавить те самые глупые чувства, но глава, к счастью, ничего не заподозрил. - Прекрасно. - явно довольный таким исходом событий, глава Вэнь потёр руки, продолжив. - Значит, будем ждать подходящего момента. Но...Насчёт похода в Цинхи Не придётся пока что перенести на следующий день, а лучше на месяц. Данная новость сильно поразила Вэнь Сюя. Ведь обычно отец никогда не отменял так скоро на такой не слишком короткий срок важные встречи. Но если судить по внезапному хорошему настроению Верховного владыки, можно предположить обратное объяснение. Снова склонившись в вежливом поклоне перед Владыкой, юноша продолжил свою речь: - Этот старший сын благодарит Владыку за похвалу и просит поинтересоваться. Мужчина тут же обратил на сына пронзительный взгляд, подперев рукой подбородок. - Надо же, и что именно тебя заинтересовало, дорогой мой сын? Вэнь Сюй ответил тем, что пришло на ум сразу. - Почему поход в орден Не отменился так скоро? Вы же почти никогда не отменяете, а уж тем более не переносите такие важные встречи с главами на такой срок. А вот это уже любопытно...Вэнь Жохань наклонился к тому с довольной хитрой улыбкой и ответил: - А что если я скажу тебе, что я не отменял поездку, а назначил её на новый пункт, коим будет являться орден Юньмэн Цзян?... Вот теперь сразу стало понятно, к чему это всё вело. Однако Вэнь Сюй всё никак не мог уложить у себя в голове, по какой причине. Но Владыка снова вернулся на своё место и дал новый указ. - С завтрашнего дня вызовешь Сжигающего Ядра и скажешь ему, чтобы он собрал с собой небольшой отряд из наших адептов. Пусть отправляются в Пристань Лотоса в качестве посланников. - Отец! - неожиданно громко откликнулся старший наследник Вэнь, на вишневых глазах юноши мелькнуло недопонимание с шоком. - Почему ты говоришь об этом мне, а не самому Вэнь Чжулю?.. Отец ответил с ухмылкой на лице: - Потому что ты тоже поедешь вместе с ними от моего лица. Завтра я тебе всё расскажу. А сейчас иди отдыхай, набирайся сил для нового похода. На этом разговор был завершён, а вот душевные недопонимания Вэнь Сюя только-только начинались. А Маша тихонько сидела в их общей с Яньли комнате и занималась рисованием. Данное занятие приносило ей приятное удовольствие с умиротворением, и даже некое погружение в свои мысли. С каждым движением кисти девушка рисовала на листе то, что она срисовывала при помощи воображения. Она даже не успела заметить, что первый день в Пристани Лотоса пролетит так внезапно, как редкой красоты юркая блестящая стрекоза. Но и произошедшие события тоже были яркими, как фейерверк, разорвавшие клочья тьмы одиночества своим громом и ярким пышным "цветением". Помимо необходимого для выживания ей переписи книг под диктовку двух учеников Юньмэна, они втроём нашли свободное время, чтобы вместе поплескаться в прохладной воде среди благоухающих цветов лотоса и немного поучить их новую подругу плавать. Каково же было удивление самой москвички, когда озерная вода будто бы приняла её в свои ласковые материнские объятия, стоило совсем немного окунуть ножки и после окунуться самой. Кожа покрылась приятными щекочущими мурашками, будто сама вода ластилась к той в объятия, нежно трогала её вспотевшее и уставшее тело, расслабляла и дарила успокоение вместе с таким странным, но довольно приятным чувством дополнения энергии. А когда Вэй Усянь вместе с Цзян Чэном показывали Маше первые азы плавания, сначала у неё не получалось с первого-второго раза. Но после некоторых попыток почувствовала, как ей в качестве поддержки помогла сама речная гладь, будто невидимыми руками придерживала её тело, чтобы та не тонула и совсем скоро стала плавать, как рыба. Парни звонко и радостно хвалили ту за успехи и талант, а девушка мило смеялась и улыбалась в ответ гордой счастливой улыбкой ученицы. Это были самые лучшие первые уроки плавания и её лучшие первые в мире учителя! Чуть позже наша тройка заодно успела насобирать лотосовых коробочек и подкрепиться их аппетитными семенами. Никогда в жизни Маша не пробовала такой вкуснотищи. На вкус и вид они были похожи то ли на фундук, то ли на миндаль, когда девушка клала по одному из них в рот и пережевывала. А Цзян Ваньинь тайком дарил ей самые вкусные и большие семена прямо в ручки той или сбоку, по прежнему любуясь её радостью в глазах: без тех странных окуляров она выглядела куда милее и нежнее. Юноша очень хотел коснуться её высушенных под солнышком кудрявых волос, но пытался сдерживать себя и свои безобидные желания. Молодой наследник Цзян не должен так поступать с девами. И как сильно он бы ненавидел эти законы, как свободолюбивый Вэй Усянь, он мог только смотреть и принимать участие в их общем веселье с братом и их необычной подругой. Вот таким на вид простым, но очень уютным днём был у Омелины Марии, который она наглядно изобразила на рисунке. Закончив его, девушка принялась оценивать свой труд. Из-за наличия только одного чёрного цвета и одной кисти рисунок был больше похож на своеобразный эскиз. Не таким цветным и живым, как в реальности. - Эх, с фломастерами и цветными карандашами было бы проще и красивее. - размышляла Маша про себя и в то же время любовалась своей работой. Пусть она и не отличалась аккуратностью и талантом настоящего профессионального художника, девушка вложила в неё все свои эмоции и воспоминания того дня, что рисунок стал дороже всех картинных галерей известных иностранных художников. Подождав, пока "шедевр" высохнет, девушка дождалась возвращения Цзян Яньли, чтобы ещё немного пообщаться между собой об итогах сегодняшнего дня. Разговор с шицзэ получился довольно душевный, так что девушки быстро разговорились до того момента, когда уже пора было ложиться спать. К тому же, Яньли оценила Машин рисунок, назвав его очень красивым и почти живым, что довольно сильно смутило юную художницу. Особенно тем, что он, этот рисунок, идеально бы подошёл к иллюстрации к какому-нибудь стиху талантливого поэта или рассказу писателя. В ответ она лишь только кивнула с фразой: "Поживём - увидим", а после улеглись в своих кроватках, пожелали друг другу приятных сновидений и уснули. Если первый день был полон забот и хлопот, то второй и третий были просто настоящим раем для всех адептов ордена Юньмэн Цзян: Мадам Юй решила в те самые дни приехать навестить свою подругу детства, жену главы ордена Цзинь, Мадам Цзинь, чтобы как обычно обсудить дела насущные по поводу женитьбы между их детьми. Совсем как типичные взрослые, которые пытаются помириться между собой путём договорных браков. В те времена так было принято практически у всех обеспеченных семей, что не сильно радовало главную троицу: Вэй Усяня, Цзян Чэна и Омелину Марию. Но сейчас они могли спокойно повалять дурака за охотой на фазанов при помощи специальных рогаток и камней, пострелять из лука в воздушных змеев и, конечно же, покритиковать будущего жениха их шицзэ - напыщенного, гордого и избалованного законного наследника главы ордена Цзинь по имени Цзинь Цзысюань, вечно кичащийся своим высоким положением в обществе молодых заклинателей и красивым личиком, входящий третьим в списке самых красивых мужчин Поднебесной. Старший ученик Цзян в шутку обзывал его "павлином" за скверный и самовлюбленный характер. Маша тогда в шутку предложила назвать его "нарциссовым павлином", что очень полюбилось Вэю с Цзян и были не против использовать это выражение на всякий случай. Но, к сожалению, всем радостям и заветным дням когда-то суждено перевоплощаться в чёрную полосу препятствий. И это был не скорый приезд Пурпурной Паучихи, а внезапное появление отряда ордена Цишань Вэнь, что подлетали к воротам резиденции ордена Юньмэн Цзян. Данная новость сильно встревожила друзей, но Мадам Юй лишь строго на них посмотрела и сказала: - Если они приехали сюда по чему-то внезапному - мы должны быть готовыми к последствиям. А тебе... - указав пальцем на Вэй Усяня, женщина продолжила. - Тебе следует держать свой язык за зубами, даже если они начнут на нас клевету. Умейте держаться с достоинством, всё понятно? Юноши и девушка кивнули, соглашаясь с данными условиями госпожи. Чуть позже они все вышли в тронный зал и ждали, пока Мадам Юй вызовет неожиданных гостей. Отчего-то в душе Марии пробудилось колющее чувство тревоги при упоминании ордена Цишань Вэнь. В голове моментально всплыл образ самого главы Вэнь, отчего кровь стыла в жилах и замирало сердце. А учитывая их первую встречу, юной москвичке и вовсе хотелось поменьше сталкиваться с ним. Дрожь в руках прекратилась благодаря нежному прикосновению рук Усяня с Ваньинем: даже несмотря на свою собственную тревогу, они были готовы вступиться за неё, как за собственную сестру. Этот жест помог ей немного успокоиться и кивнуть в ответ. - Приветствуем саму Хозяйку Пристани Лотоса Юй Цзыюань! - на что женщина лишь хмыкнула на данное приветствие, сидя на величественном троне и наблюдая за адептами ордена Вэнь. - Что вас привело сюда? - строго спросила та, по-прежнему покручивая на своём пальце заветное кольцо Цзыдянь, которое в момент злобы или нападения могло превратиться в грозное духовное оружие - молниеносный фиолетовый кнут. Наблюдая во все глаза за этим жестом, девушка начала потихоньку понимать, что он означал. Это было что-то вроде привычки вперемешку с угрозой. - Мы приехали сюда по приказу самого главы Вэнь, госпожа Юй Цзыюань. - сохраняя вежливость и защитную дистанцию, проговорил Вэнь Сюй. Рядом с ним стоял верный слуга его младшего брата, небезызвестный Сжигающий Ядра - Вэнь Чжулю. Человек, чья невиданная способность вызывала дикий страх многих заклинателей. Потеря Золотого Ядра для многих означала смерть для человека, следующего по пути Света. Без источника своей силы они были сродни смертному человеку, крестьянину, который вынужден использовать только физические способности, ум и ловкость, без помощи духовного оружия и талисманов с артефактами. А этот человек был хуже любого палача: его непоколебимость, холодность и безграничная верность своему хозяину с орденом были его тремя главными инструментами, благодаря которым он готов наказать любого, кто посмеет встать против его господина. Поэтому никто не осмеливался даже пикнуть при одном его присутствии здесь. Глядя на этого заклинателя, в пурпурных холодных глазах Паучихи проявилась нежная грусть и боль, пусть её прекрасное молодое лицо оставалось таким же суровым и жестким, как у Снежной Королевы из сказки Андерсена. Эту мелькнувшую эмоцию и заметила Маша, когда тайком наблюдала за теми. - "Возможно, они когда-то давно были очень близки между собой, но из-за разногласий в семьях и положении, они были вынуждены расстаться." - мысленно рассуждала про себя девушка, протерев свои вспотевшие очки. - "Этого не было рассказано в новелле, но очень остро чувствовался этот момент при просмотре дунхуа. А ещё в интересных фактах об этой паре...Ух, как хорошо, что заклинатели не могут читать мысли друг друга. А то меня бы сожрали за то, что я пытаюсь совместить Сжигающего Ядра с Пурпурной Паучихой. А мне ещё пока рано умирать, у меня есть незавершенные дела..." Но какие именно дела она и сама не могла понять. Но мысли её внезапно прервались от следующего каверзного вопроса Хозяйки Пристани. - И по какому срочному делу вы сюда явились без приглашения? Неужели вашему главе стало настолько не хватать захваченных земель, что ему приспичило отправить своего старшего сына в наш дом?.. - при этом на её лице мелькнула еле заметная усмешка, особенно остро ощущавшаяся в голосе. Многим адептам Вэнь был неприятен этот тон, но никто не смел противиться: во всяком случае, это была её территория, её орден. Поэтому Мадам Юй так ревностно защищала свой второй дом помимо её родного в Мэйшань Юй, всеми силами доказывая, что никто из недоброжелателей не получит и кусочка этих земель. Сам Вэнь Сюй это прекрасно знал, но не собирался просто так сдаваться. Он и сам мог заткнуть за пояс кого угодно, хоть того заносчивого высокомерного выродка семейства Цзинь, Цзинь Цзысюаня. Сейчас у него есть дела поважнее земель Пристани Лотоса и этого золотого павлина. - Госпожа Юй, осмелюсь доложить вам, что мой отец велел прилететь сюда не за владениями ордена Юньмэн Цзян. А за некой девой, что живёт в вашей семье. В зале наступила громадная тишина вперемешку с судорожным от гнева дыханием Юй Цзыюань. Да как этот мерзавец ещё смеет говорить такое перед всеми?! Уму не постижимо! Ну уж нет, этому никогда не бывать!..Женщина приняла ещё более суровый настороженный вид и, добавив немного яду в свои слова, продолжила: - Осмелюсь доложить, но я вынуждена отказаться. Моя старшая дочь А-Ли уже помолвлена с сыном Мадам Цзинь, моей давней подруги детства. Так что вы немного опоздали. А расторгнуть помолвку, как и сам брак, нельзя по многим причинам. Так и скажите своему главе Вэнь. - Вы меня не дослушали, госпожа Юй Цзыюань. - не менее строго ответил наследник главы Вэнь, уже сверля ту рубиново-вишневым, как у отца, взглядом. - Значит, договаривай чётче и как можно яснее! - следующий ответ прозвучал достаточно громко и властно. От этой интонации у многих присутствующих пробежали мурашки по телу. Но только не у самого Сюя. Поправив свои не от природы серебряные пряди волос и ещё более дерзко посмотрев женщине в глаза, продолжил свою речь: - Мне было велено забрать с собой деву, но не вашу дочь. А совершенно другую деву, не имеющую к нашему миру никакого отношения... - "Неужели он про меня только что говорил?" - тревога постепенно нарастала от этой новости. Тело Маши будто примерзло к скамье рядом с Вэй Усянем и Цзян Чэном. А те двое будто специально сели впереди так, чтобы прикрыть её собой и не дать увидеть Вэням. Благодаря чему москвичка слегка успокоилась, чувствуя себя в безопасности. И снова равнодушный ответ Мадам Юй, как гром среди ясного неба, раздался колким эхом. -...И какое мне до этого дело? - Мне рассказать одну мельчайшую деталь, чтобы вы наконец поняли, о чём я имел в виду? - похоже, на лице того юноши была заметна ухмылка, слишком сильно напоминавшая главу Вэнь. Внутренний голос Омелины будто предсказывал ей готовиться к худшему, хоть лучше от этого и так не было. Пожалуйста, только бы назвал кого-нибудь другую, только бы не её саму... - А если я всё равно откажусь отдать вам даже служанку или крестьянку? Такого услышать от самой госпожи ещё никто не ожидал услышать, даже сама Маша. На душе стало спокойно, можно сказать, что она уже начала испытывать к ней уважение...Однако Судьба решила сыграть над ними злую шутку, когда непоколебимый тон наследника Вэнь заключил: - Даже если так, всё равно у вас не остаётся никакого выбора. Если эта дева не окажется здесь в течении минуты, нам придётся возвращаться ни с чем. Однако мы снова приедем сюда и эта следующая встреча отнюдь нехорошей будет...В противном случае, глава Вэнь пойдёт войной и разорит вашу прекрасную Пристань Лотоса, как бумажный городок. Так что вам придётся сделать выбор: либо отдать нам ту странную девушку-иностранку в течении минуты, либо ваш орден полностью покроется руинами и горами трупов. - "Вот же заносчивый гаденыш! Похуже этого павлина...Он и так, и эдак хочет подставить весь наш орден,...Нет, всё гораздо хуже!..Он нам угрожает...Неужели он хочет забрать сестрицу Марию в их орден?" - внутреннему гневу Усяня можно было позавидовать. Его негодование возрастало со скоростью звука вместе с сжавшим в кулаки до крови руками его шиди Чэном. В особенности А-Чэн: он всем видом показывал, что не собирается соглашаться на такие условия. Да пускай он лучше погибнет бою, чем позволит тем негодяям забрать деву Марию или уничтожат весь его дом. Чёрт, какая досада, что отец сейчас на совещании соседнего ордена и не знает о случившемся! Матушка должна была что-то придумать, срочно!... Вэнь Сюй достал из рукавов белого с красным солнцем ханьфу что-то наподобие маленьких песочных часов с красным порошком внутри. Поставив их на стол, он продолжал свою речь: - Как только последняя красная песчинка окажется на нижней чаше весов, это будет означать, что минута раздумий истекла. Госпожа Юй, решать вам: либо дева, либо жизнь ордена...Время пошло. Стоило ему только перевернуть часы другой, более заполненной чашей кверху, как сквозь их узенький прозрачный мостик посыпалась песочная струя, больше похожая на засохшую кровь, чем на раскрашенный песок. Теперь оставалось всего лишь жалкую минуту, чтобы обсудить и расставить всё по полочкам. Как бы Маша сильно не хотела снова возвращаться в орден Вэней, она больше всего на свете боялась за своих друзей и их родной дом. Хуже страшного морока вокруг неё рисовались ужасные миражи сгорающей во вражеском огне Пристань Лотоса; погибающие адепты от рук и мечей врагов; мёртвые глава Цзян и Мадам Юй; горькие безысходные лица Цзян Чэна с Вэй Усянем, оплакивающие смерть своих родных, связанные Цзыдянем в лодке... - Я здесь! Все присутствующие здесь заклинатели обернулись в сторону смелого четкого, как выстрел в мишень, голоса. К ним спускалась та, кого они только что обсуждали. Минута уже полностью истекла, как только последняя багрово-красная песчинка оказалась в нижней чаше, как и было велено Вэнь Сюем. Ноги девушки переступали по самому ряду меж скамеек, точно к назначенному месту. В душе оставался огромный ком от переживания, но Мария знала, что делает. - Ради блага всего ордена Юньмэн Цзян за то, что приютили меня у себя, я готова последовать за вами в орден Цишань Вэнь! Поэтому искренне прошу оставить этот орден и все другие ордена в покое. - "Что?!...Ты?!...Это же не...О чём вообще думал отец, когда говорил об этой деве?" - возмущению первого наследника Вэнь не было предела, когда он увидел перед собой не слишком-то и выдающуюся ничем девицу в тошнотворно странной одежде, которое и одеждой-то назвать было сложно для его понимания. Но приказ есть приказ, идти против него означало идти против своего отца, нужно повиноваться. - Кто тебя просил вообще вмешиваться в разговор?! А НУ ЖИВО ВЕРНИСЬ НА СВОЁ МЕСТО, СЛЫШИШЬ?!!!..Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ! Как ни кричала, как ни злилась пуще прежнего Мадам Юй - юная москвичка остановилась только в тот момент, когда уже оказалась лицом к лицу на паре шагов от Вэнь Сюя с Вэнь Чжулю. В ряду Вэней она узнала парочку старых неприятелей, что затащили её в мешке к своему главе во время Состязания Лучников, но своих эмоций не показывала никому. Даже толики страха и колебания. Ни капли сомнения или сожаления. - Так вот, как ты отвечаешь благодарностью за то, позволили тебе остаться в нашем дома, да? - теперь словесный яд посыпался с уст Цзыюань с Вэньских псов на Марию, что сильнее ранило чувства Цзян Чэна и бесило Вэй Усяня. - Именно так ты хочешь наплевать на нашу доброту и оказание поддержки, когда тебе уже не было куда идти?! Ну знаешь тогда что. БОЛЬШЕ НЕ СМЕЙ ПОТОМ ПОКАЗЫВАТЬСЯ НА ГЛАЗАХ МОИХ!!! И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ СЮДА!... - "Я всего лишь делаю это ради вашего же общего блага, госпожа Юй. Иначе на ваш дом бы напали и никого бы в живых не осталось. Поверьте мне, я уже сама это прекрасно видела собственными глазами. И всё ради А-Сяня с А-Чэном и А-Ли." - такие мысленные речи держала у себя в голове оскорбленная чужестранка, мельком улыбнувшись про себя, принимая все словесные удары и атаки Госпожи на себя. Ярость Паучихи становилась всё сильнее, в руке заискрилось кольцо, злобным потрескиванием превращаясь в кнут и яростно шевельнувший своим хвостом. Этот же самый молниеносный хвост был готов обрушиться на беззащитную девушку, как ядовитый фиолетовый змей, пока не послышался громкий хлопок по телу. Страх снова сковал Машу, стоило ей только обернуться назад: стиснув зубы до скрежета, её прикрывал собой не выдержавший Вэй Ин, бережно обхвативший ту руками, а под ногами разозленной женщины лежал не менее испуганный, но очень отважный Цзян Чэн, крепко обхвативший её за ногу или подол платья, умолявший мать остановиться. От такой душераздирающей картины на глазах хотелось заплакать, но нельзя. Мария с трудом подавила горькие слезы от чувства вины, сильнее прижавшись к груди её первого в мире друга-заступника. Вэй Усянь лишь улыбнулся той в ответ и сказал, погладив по кудряшкам: - Ну чего ты, сестрица Мария? Я же не умер и А-Чэн тоже пока держит всё под контролем...Не пугайся, всё хорошо... - "Идиот! Даже под чувством той боли ты пытаешься защитить меня, когда сам чуть ли не на грани был!" Ещё никогда Маша до и после смерти бабушки никогда не чувствовала себя такой напуганной, встревоженной, шокированной и...защищенной. Теми двумя будущими Героями Юньмэна, что стали ей лучше братьев или друзей. Летя верхом на мече рядом с придерживающим её за плечи Вэнь Сюем, девушка могла лишь слегка обернуться из-за своего плеча и наблюдать за уменьшающимися вдалеке огоньками Пристани Лотоса позади. Впервые в жизни ей стало так плохо и одиноко одновременно. Хуже, чем во время школьных годов, когда другие ребята дразнили и издевались над ней в детстве. Как будто её отрывали от самого ценного прекрасного и почти родного ей места, что можно было считать домом несмотря на бесконечное недовольство Мадам Юй и строгие правила ордена. Не выдержав щемящей сердце тоски, Маша резко отвернулась, зажмурив глаза, в коих покоились всё те же не пролившиеся росы печали и вины.