It Don’t Mean a Thing (If It Ain’t Got That Swing)

Билли Райкер не смог бы объяснить принятое решение даже под дулом пистолета, но факт заключался в том, что в самом скором времени он обнаружил себя спускающимся по трапу в аэропорту Гонолулу, вместе с Дейтой и его приёмной дочерью. — С чего начнём отпуск? — спросила Лал. — С ананасов или цветущих кактусов? — Полагаю, мы начнём с размещения, — усмехнулся Дейта, ласково посмотрев на девушку. — С этим ещё придётся немного повозиться. — Мы не останемся в Гонолулу? — спросил Билли. — Нет, — Дейта покачал головой. — Мы даже не останемся на этом острове. Я полагал перебраться на соседний и арендовать симпатичное жилище где-нибудь там. Поживём, как плантаторы. Когда они уже подходили к выходу из аэропорта, симпатичная молодая аборигенка накинула Райкеру на шею цветочную гирлянду, и, хихикнув, упорхнула прочь, оставив Билли в недоумении и смущении. — Ты ей понравился, — заметила Лал, окинув ожерелье озорным взглядом. — Так они выражают радушие, — кивнул Дейта. — Разве она не должна продавать эти штуки? — спросил Билли, коснувшись одного из цветков. — Должна, я думаю, — Дейта пожал плечами. — Но что ей мешает подарить тебе одну?

***

Часов десять спустя, потрёпанный Кадиллак Флитвуд свернул на подъездную дорожку к просторному и красивому, но явно нежилому дому. — Приехали, миста, — жизнерадостно сообщил их водитель, являвшийся больше проводником. — Хозяин уже почти год, как убрался отсюда, так что поначалу будет не слишком удобно, но это хороший дом. Вам здесь понравится. Лал сонно подняла голову с плеча Дейты и огляделась по сторонам. Дейта вытащил приготовленную мелочь и передал её водителю, пересчитавшему деньги и довольно убравшему их в карман. — Рабочие прибудут завтра, а пока придётся вам обустраиваться как-нибудь так, — сообщил парень. — Я пойду, — добавил он, — машину-то вы тоже арендовали. — Ночью, пешком? — удивился Билли. — О, — гаваец беззаботно махнул рукой. — Здесь нет хищных животных, лес я знаю хорошо и идти не так далеко. Всё в порядке. Когда все выбрались из машины, водитель пожал руки Дейте и Райкеру, улыбнулся Лал и быстро исчез в лесу. Они начали осматриваться. В течение дня им удалось перебраться на остров Мауи, выяснить, что на его восточной оконечности, в окрестностях города Хана, имеется достаточное количество пустующих домов прогоревших плантаторов, арендовать один из таких домов за сходную цену, разжиться вещами первой необходимости и присовокупить к этому всему Кадиллак тридцать четвёртого года. Теперь уже опустилась непроглядная ночь, все валились с ног от усталости, но Билли не мог унять своего восторга. Единственным путешествием, которое ему прежде доводилось совершать, был переезд из Вальдиза, штат Аляска, в Нью-Йорк. А теперь он стоял здесь, посреди тропического леса, вдыхая запахи буйной растительности и вслушиваясь в издаваемые ночными животными звуки. Лал, кажется, тоже очнулась от своей дремоты и была заворожена не меньше, чем он. Дейта, похоже, просто был счастлив, что оказался подальше от своих разборок. — Ну, заселяемся, — сказал он.

***

Проснувшись, Билли не сразу понял, где он находится. Он осознал лёгкий утренний ветерок, треплющий занавески на открытом окне и несущий вовсе не бруклинские ароматы. Он в недоумении обвёл взглядом очень пыльную и скудно обставленную спальню, и понял, что спал в кровати, а не на своём продавленном диванчике, и, что, ко всему прочему, в этой кровати он не один. А потом он вспомнил безумный прошедший день. Спонтанное бегство из Нью-Йорка. Первый в его жизни авиаперелёт. Гонолулу и Хана, набег на местные магазины и выматывающие поиски жилья. Смешливый местный паренёк, доставшийся им вместе с Кадиллаком. И, наконец, ночные блуждания по полупустому, огромному дому. Он вспомнил, как они с Дейтой дотащились до старой хозяйской спальни, в которой, к счастью, сохранилась кровать, и, едва расстелив кое-какое бельё, рухнули спать. Следовательно. Он. Спал. С Дейтой. Почему-то это показалось неожиданно важным и серьёзным, ведь они ещё ни разу не проводили вместе всю ночь, подумал Билли, переворачиваясь на другой бок. Дейта вздрогнул и открыл глаза, разбуженный движением. Оценив обстановку и успокоившись, он улыбнулся и снова опустил веки, глубоко и с наслаждением вздохнув. — К этому можно привыкнуть, правда, Уилл? — спросил он, окончательно проснувшись. — Пожалуй, — улыбнулся Билли. Он никогда не видел Дейту таким расслабленным. Обычно аккуратно зачёсанные назад волосы живописно растрепались, на лице отражалось крайнее умиротворение, а из линии плеч, обнажённых плеч, исчезло напряжение. И даже голубой глетчерный лёд его глаз, кажется, обратился ленивым тропическим прибоем. Билли в очередной раз поймал себя на том, что пялится. Дейта потянулся и приподнялся на локте, оглядывая их спальню, белые стены и тёмную, пыльную мебель. Необходимый минимум вещей здесь, как ни странно, остался, но дом нуждался в серьёзной уборке. — Полагаю, — сказал Дейта, — пока рабочие не проверят канализацию, с утренними процедурами будет сложно, но, может быть, нам всё же удастся как-нибудь почистить зубы. Проблемы с водоснабжением и гигиеной, конечно, были занимательны, но… — Мне кажется, — Билли втянул носом воздух, — или пахнет едой? Дейта тоже принюхался, а потом посмотрел на него, приподняв бровь. — Есть только один способ это выяснить, правда?

***

Отыскав, в брошенных у изножья кровати сумках, сменное бельё и одежду, они спустились вниз. Может быть, дом и не был таким уж неприлично большим по плантаторским меркам, но в нём было два этажа, на верхнем из которых находились три просторные спальни с индивидуальными уборными, а на первом, как они знали, но ещё толком не видели, размещались гостиная, библиотека, столовая и кухня. На кухне уже действительно кипела жизнь. Лал, в лёгком цветастом платье, жарила яичницу на спиртовой горелке, а за кухонным островком сидел их вчерашний провожатый, Кой. — Что здесь происходит? — удивлённо вскинув бровь, спросил Дейта. — Я готовлю завтрак, — между делом оглянувшись, сообщила Лал. — О, миста Дейта! — оживлённо воскликнул Кой. — Я решил, что вам не помешает немного свежей воды и фруктов. — А не рановато для визитов вежливости? — прищурился Дейта, переводя взгляд с мальчишки на дочь. — В самый раз, сэр, — убеждённо кивнул Кой. — Это вы долго спите. Дейта глянул на Уилла, надеясь, что тот разделит его возмущение. — Уже десять, папа, ты действительно проспал, — примирительно заметила Лал. — Мне, наверное, пора, — Кой перевёл взгляд с Дейты на Билли, а потом на Лал и слез со стула. — Увидимся, Лал, — кивнул он девушке на прощание. Он проскользнул между Билли и всё ещё возмущённым Дейтой, и скрылся с глаз. — Что это такое? — снова спросил Дейта, сев за добротный, тёмного дерева, стол. Уилл уселся рядом, с улыбкой наблюдая за развернувшейся сценой отцовского беспокойства. — Он же сказал, — пожала плечами Лал, принявшись искать посуду в резном гарнитуре. — Он принёс фрукты и воду. Дейта посмотрел на огромный интенсивно пахнущий ананас, лежавший в плетёной чаше среди других местных фруктов. — Я вижу фрукты, но это не то зачем он приходил, — нахмурился он. — Может быть, — сказала Лал, раскладывая яичницу по тарелкам. — Я не думаю, что он тебе подходит. — А кто мне подходит? — Лал расставила тарелки, разложила ножи и вилки, и сама села напротив Дейты, подняв на него любопытный взгляд. — Кто-нибудь, кто сможет позаботиться о тебе, — Дейта сделал жест рукой. — Я не говорю, что ты должна зависеть от мужа, но и он не должен висеть на твоей шее. — Господи, папа, я не выхожу замуж, — улыбнулась Лал, накалывая кусок яичницы на вилку. — К тому же, Кой не собирается всю жизнь быть мальчиком на побегушках. У него есть отличный план и пара идей, как его осуществить. — Кроме всего прочего, — теперь Дейта выглядел всерьёз взволнованным. — Мы здесь временно. Не стоит давать ему надежду. — Но сейчас-то мы здесь, — Лал подняла брови так, как это обычно делал сам Дейта. — И в конце концов. Имей совесть, — она обвела их с Уиллом красноречивым взглядом. — Я тоже не хочу быть здесь одна. Дейта открыл рот. Закрыл рот. Повернулся к Билли в поисках поддержки. Билли не удержался от смеха. — Просто пообещай, что будешь осторожна, хорошо, Лал? — сказал он, приступая к своей яичнице. — Не делай глупостей и всё будет в порядке. — Ну, конечно, я буду осторожна, — ответила Лал, и, глядя в её мягкие, спокойные глаза, Билли подумал, что её обещанию можно верить. Дейта посмотрел на Билли, как на предателя, и, осознав своё поражение, принялся есть. — Что? — пожал плечами Билли. — Ей пятнадцать лет. У неё должна быть компания. Это нормально. Их каникулы начинались.

***

На то, чтобы устроить их жизнь на острове потребовалось почти полторы недели. Дейта установил схему почтового сообщения с Нью-Йорком, которая казалась ему достаточно безопасной. Он планировал получать письма от Баркли и иногда писать ему сам, потому что, к сожалению, дела не отпускали его полностью даже здесь. Потом нужно было докупить кое-какие недостающие вещи. Что-то, что было необходимо, но отсутствовало, и что-то, что необходимо не было, но делало жизнь приятней. Как радиола, например. А ещё дом. После почти годового запустения, дому тоже нужен был уход. Но к середине второй недели их пребывания на Мауи электричество было проведено, канализация и водоснабжение снова были в порядке, а уборка закончена. Оставался кое-какой текущий ремонт, но это уже были мелочи. И хотя Райкер всё ещё чувствовал себя немного неуютно в таком большом пространстве (они даже не заселили среднюю спальню, заняв противоположные стороны второго этажа), он не мог отрицать, что особняк был великолепен. Прекрасный образец колониального стиля, дом сам по себе был квадратным, но вокруг первого этажа тянулась просторная терраса, крыша над которой поддерживалась колонами, что в общем придавало зданию сходство с античными виллами. Стены были выкрашены белой краской снаружи и кремовой изнутри. Полы и мебель в основном были сделаны из дорогой тёмной древесины, названия которой Билли не знал. Так же Билли не знал почему прошлые хозяева оставили так много всего, когда уезжали. А оставили они практически всю габаритную мебель. Даже бильярдный стол, стоявший в библиотеке и вызвавший у Дейты бурный интерес. Билли предупредил, что играет не очень хорошо, но Дейта пообещал научить с таким коварным видом, что у Билли возникли сомнения по поводу того, чему именно его будут учить. Что касается округи, то это было красивое, очень уединённое и тихое место. Буйная растительность окружала дом, до пляжа было рукой подать, а соседи, если таковые вообще имелись, совершенно не показывались на глаза. Единственным, кто теперь нарушал их уединение, был Кой, ставший регулярным гостем в доме. Парень выполнял мелкие поручения, держал в курсе того, что происходило на острове, и помогал составить план того, чем можно будет заняться, когда с делами первой необходимости будет покончено.

***

— Как на счёт небольшого путешествия, чтобы отпраздновать конец ремонтных работ? — спросил Кой, забежавший с утра, чтобы узнать не нужно ли им чего. — Что ты имеешь в виду? — спросил Билли, сидевший с чашкой фруктов. — Гавайский национальный парк! — всплеснул руками мальчишка. — Я могу отвести вас на Пуу-Улаула. Такое небо вы больше нигде не увидите. — Пуу-что? — переспросила Лал, домывавшая посуду после завтрака. — Пуу-Улаула, — медленнее повторил Кой. — Это вершина вулкана Халеакала. Самая высокая точка на острове. Оттуда отлично видно звёзды. — Зовёшь нас посмотреть на звёзды, а? — Дейта прислонился к дверному косяку. Он не выказывал явной неприязни, но всё ещё питал недоверие к гавайцу. — А почему нет? — парень повернулся к нему, совершенно искренне воодушевлённый. — Это нечто особенное, вот увидите. Дейта пожал плечами и вопросительно посмотрел на Билли и Лал. Похоже, что никто не был против.

***

Если та часть острова, на которой они жили, была покрыта густой и роскошной растительностью, то чем ближе они подходили к вулкану, тем меньше живого оставалось вокруг. Очень скоро местность превратилась в красноватую, песчаную пустыню, населённую разве что маленькими колючими растениями с мясистыми листьями и мерзкими членистоногими. — Кто-нибудь напомнит мне ещё раз, почему мы идём так медленно? — спросил Райкер, сидя на нагретом солнцем камне и глядя на красно-бурую долину, простиравшуюся под ними. — Высота пика составляет три тысячи пятьдесят пять метров и, если ты не хочешь страдать от невыносимой головной боли, когда мы поднимемся наверх, нам нужно делать остановки, — сказал Дейта, стоявший где-то за его спиной. Лал и Кой были в лагере, не так уж далеко от них, но молодые люди были достаточно увлечены складыванием палаток, чтобы не обращать внимания на Дейту и Билли. Дейта подошёл вплотную и положил руку на плечо Билли. Билли откинулся назад, опёршись на него. — Три тысячи пятьдесят пять метров, — повторил Билли. — Ты забываешь хоть что-нибудь? — Нет. — Не может быть, — Билли запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. — Люди всегда что-нибудь забывают. — Может быть, я не человек, — улыбнулся Дейта. — Может быть, я робот. Билли усмехнулся, снова опустив взгляд на долину, но, подняв руку, сжал ладонь Дейты, всё ещё лежавшую на его плече.

***

Они достигли вершины как раз вовремя, чтобы скоротечные тропические сумерки обратились в ночь. Билли поднял голову и… — Господь милосердный… — выдохнул он. Небо было белым от звёзд. То есть, не белым, а… Билли не мог подобрать слов. Небосвод мерцал и переливался мириадами огней. Красочная, туманная, неземная лента Млечного Пути сияла прямо над их головами. — Боже, сколько бы я дал, чтобы… — Дейта смотрел вверх странно болезненным, тоскливым взглядом. — Как думаешь, Уилл, придёт день, когда человечество отправится к звёздам? Билли посмотрел на него. Он знал, что Дейта не удовлетворён своей жизнью, но это было что-то новое. Что-то до боли откровенное и личное. Что-то, что могло выйти на поверхность только здесь, у кратера древнего вулкана, под светом далёких звёзд. — Я бы хотел верить в это, — сказал он. — Как жаль, что мы не доживём до того дня, — со светлой грустью заметил Дейта и замолк, по-прежнему глядя на Млечный Путь. Кой без устали рассказывал Лал что-то о Солнце и полубоге Мауи, об акулах и звёздах, о старинных преданиях его родины, а Дейта и Райкер стояли, погружённые в самую древнюю мечту человеческого рода. Мечту о странствиях. Мечту о звёздах. Мечту о фронтирах.

***

— Когда ты сказал, что ничего не забываешь, ты правда имел это в виду? — спросил Билли, когда они наконец добрались до своей кровати, слишком уставшие, чтобы заниматься чем-либо, кроме разговоров, слишком возбуждённые впечатлениями похода, чтобы уснуть. — А что? — Дейта повернул к нему голову. — Я просто подумал, что это действительно похоже на правду, — Билли удобней устроился, глядя на него. — Ты помнишь имена, цифры, даты. Ты помнишь всё. — Так и есть, — вздохнул Дейта. — Это редкая аномалия. Я запоминаю всё. Особенно зрительные образы. Доктора называют это «эйдетизм». — И какого жить, ничего не забывая? — спросил Билли, подавшись вперёд. — А какого жить, забывая? — Дейта пожал плечами и перевёл взгляд на потолок. — Я не знаю. Иногда это тяжело, потому что я видел много… разных вещей, — он тяжело вздохнул. — Я просто благодарен за то, что мои воспоминания не носят навязчивый характер. А такое тоже бывает. Образы просто встают у людей перед глазами, и они не могут от них избавиться. Так с ума сойти можно. — Отсюда твоя кличка? — спросил Билли просто потому, что не знал, что ещё можно сказать. Дейта усмехнулся. — Не то, чтобы я понимал, как это работает, но да. Мой брат придумал её.

***

Билли отпустил ремень, поднял бритву на уровень глаз, осмотрел лезвие, и положил её на расстеленное по туалетному столику полотенце. Перелив уже не кипящую, но всё ещё очень горячую воду из кувшина в специально приготовленную для этого маленькую керамическую чашку, он принялся взбивать мыльную пену. Они провели на островах уже почти два месяца и это было… Похоже на сон, на самом деле. Нет, конечно, у Билли оставались земные заботы, и в своё свободное или, скорее, уединённое время, он думал о том, как всё будет, когда он вернётся. Он не сомневался, что Дейта поможет ему с работой, если возникнет необходимость, но его беспокоила реакция Деанны. Они едва успели помириться, и он тут же исчез. Что он мог ей сказать в своё оправдание теперь? Что он мог сказать самому себе? Билли всегда старался быть честным, как с собой, так и с другими, но теперь это было сложно. Дело в том, что он не знал в чём именно должен оправдываться. Он не понимал, что он чувствует. Он знал, что по-прежнему любит Деанну, и был уверен, что всегда будет любить. Но Дейта? Поверить не могу, тебе это нравится… Нравится. То ли это было слово? Ему нравилось трахаться с Дейтой. Ему нравилось говорить с Дейтой. Нравилась делать что-либо вместе с Дейтой. Нравилось наблюдать за тем, как он проводит время со своей дочерью. Здесь, среди спокойной гармонии островов, ничего из этого даже не казалось неправильным. Ему нравилось жить с Дейтой. Господи, он уже сам почти начал воспринимать эту жизнь, как семейную. И ему было хорошо. По-настоящему хорошо здесь, вместе с Дейтой и Лал. Он не забыл Деанну, не перестал по ней скучать, но… Он не понимал самого себя. Он взял горячее, влажное полотенце и приложил к лицу, чтобы как следует размягчить начавшую пробиваться щетину. Выждав некоторое время, он отнял полотенце от чуть покрасневшей кожи и положил его на место. Взяв чашку, он тщательно обмакнул помазок в пену и принялся наносить её на лицо. Это была ещё одна вещь, которая его удивляла. Он терпеть не мог бриться, но знал, что Дейте нравилось его гладкое лицо, и ему было не лень делать это ради Дейты. Он ещё раз обмакнул помазок и приподнял голову, чтобы нанести пену на подбородок и шею. Во что он вляпался. Посмотревшись в зеркало и убедившись, что ничего не пропустил, Билли положил помазок обратно в чашку, поставил её на стол и взял бритву. Дверь открылась в тот самый момент, когда он занёс её над своей скулой. — Дьявол, Дейта! — Извини, — Дейта втёк в ванную в своей плавной манере. — Ничего, просто, — Билли опустил бритву и повернулся к нему. — Я чуть не порезался. — Дверь не была заперта, — пожал плечами Дейта. — И я не слышал, как ты здесь возишься. Дейта подошёл к нему, неотрывно глядя на старый-добрый Золинген, зажатый в ладони Билли. Он провёл пальцами по костяшкам сжимающей бритву руки. — Позволишь? — спросил Дейта, подняв глаза на Билли с мягкой, но коварной улыбкой. — Что? Побрить меня? — Билли посмотрел на их соприкасающиеся руки. — Ты уверен, что это хорошая идея? — О, у меня чуткие руки, — улыбка Дейты стала шире. Билли хорошо знал на что способны эти руки. Но бритьё… Доверить другому человеку водить опасной бритвой у твоего горла… Почему-то в общественных цирюльнях это не ощущалось так… Опасно и эротично. И так заманчиво, на самом деле. Решившись, Билли вложил бритву в руку Дейты, и тот снова ухмыльнулся. Взяв полотенце и закинув его себе на плечо, Дейта переставил чашечку с помазком на другую от раковины половину столика, и подтолкнул Билли ближе к освободившейся. Билли присел на столешницу и чуть развёл ноги по привычке, выработавшейся за время их… общения. — Повернись, — попросил Дейта, повертев бритву в руке, приноровившись к её весу. Билли послушно повернул голову, подставляя покрытую пеной щёку. Придвинувшись ближе, Дейта встал между его разведёнными бёдрами и, оттянув свободной рукой кожу на виске, провёл бритвой вниз от скулы. Билли втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Не дёргайся, — предупредил Дейта, крайне увлечённый процессом. Осторожно, почти медитативно, он водил лезвием над щекой Билли. Иногда перемещая свободную руку, иногда вытирая лезвие о полотенце на своём плече. — Вторую сторону, — тихо произнёс Дейта, отняв руки. Билли повернул голову, напряжённо вздохнув. — Теперь ты мне веришь? — спросил Дейта, примеряясь к новой локации. Он чуть выставил вперёд одну ногу, так, что его бедро теперь давило на пах Билли, и стоило только немного податься вперёд, потереться… Билли нельзя было дёргаться. — Ты ещё не дошёл до подбородка, — выдохнул Билли. — О, — Дейта плавно провёл от основания скулы до угла челюсти, — уверен, я справлюсь. Несколькими широкими движениями он обрил вторую щёку Райкера, а потом провёл большим пальцем по раздражённой, слишком чувствительной коже, оценивая свою работу. — Сожми губы, — сказал он, удовлетворившись результатом. — Думаю, это первый раз, когда ты просишь сжать их, а не наоборот, — Билли сверкнул глазами, немного сползая вниз, плотнее прижимаясь к бедру Дейты. — Кто-то осмелел достаточно, чтобы шутить? — Дейта вскинул бровь. — Разве я не прав? — улыбнулся Билли. — Ты хочешь, чтобы я закончил? — прищурился Дейта. Билли хмыкнул, но наконец послушался. Со всей должной осторожностью Дейта выбрил сначала кожу над верхней, а затем под нижней губой, и в этой области лица всё ощущалось чётче, острее. — Чуть выше голову, Уилл, — попросил он, отложив бритву, взяв чашечку и помазок. Нанеся свежую пену на подбородок и горло Билли, он отставил чашку и снова взялся за бритву. — Всё ещё не веришь мне? — спросил Дейта, коснувшись щеки Билли и установив его голову в таком положении, какое обеспечивало лучший доступ к подбородку. — А ты бы мне доверился? — ответил Билли вопросом на вопрос, посмотрев ему в глаза. — Хороший вопрос, — заметил Дейта. Он осторожно провёл бритвой, огибая подбородок Билли, аккуратно снимая пену. — Ты ходишь в парикмахерские, Дейта? — прищурившись, спросил Билли, пока Дейта протирал лезвие. — Только, чтобы укоротить волосы, — ответил он, совершив какое-то замысловатое движение над ямочкой на подбородке Билли. Лёгкий намёк на боль перехватил дыхание Билли, но это не было настоящим порезом, бритва не рассекла кожу. Ещё пара движений и Дейта вовсе закончил с подбородком. — Значит, сам ты не доверяешь другим брить тебя? — заключил Билли, когда тот отстранился. — А ты бы хотел, чтобы я доверился тебе? — спросил Дейта, положив ладонь на боковую сторону лица Райкера и мягко принудив запрокинуть голову, открыть горло. — Может быть, — выдохнул Билли и прикрыл глаза. Он снова услышал, как Дейта возится с пеной и помазком, почувствовал прикосновение мягкого ворса к коже, одно, другое. Услышал, как чашечка тихо звякнула о столешницу. Ладонь легла на его челюсть, натягивая кожу, а потом сталь лезвия коснулась его горла. Он невольно выдохнул. — Тише. Ты же не хочешь, чтобы что-нибудь произошло, — прошептал Дейта, между тем подаваясь вперёд, надавливая бедром на пах Райкера. Билли сжал край столешницы. Медленное, почти ласковое движение над сонной артерией, потом по-над трахеей, над адамовым яблоком и выше. От неожиданного прикосновения пальцев Билли судорожно втянул воздух. И снова опасная ласка бритвы, скользящей по его шее. Неожиданно, неоправданно скоро, руки Дейта исчезли с его кожи и Райкер открыл глаза. Под его взглядом Дейта протёр и отложил бритву, скинул с плеча испачканное полотенце, и взял другое, всё ещё достаточно влажное и тёплое. Он аккуратно протёр им лицо Билли, удаляя излишки пены, отчасти успокаивая раздражённую кожу, а потом провёл костяшками пальцев по обнажённому горлу. — Если ты хочешь, то завтра мы можем выяснить, до какой степени простираются границы моего доверия, — произнёс он.

***

Берег и лес освещали огни зажжённых по случаю празднества костров и факелов, а тишину ночи разрывали смех, песни, и звуки гавайской гитары. Сегодня была ночь хукилау. В основе мероприятия лежала древняя традиция совместной ловли рыб, с помощью огромной, наполненной листьями, сети. В одна тысяча тридцать девятом году выживание большей части людей уже едва ли зависело от количества пойманной рыбы, так что хукилау стала частью общественной жизни, поводом собраться вместе, повеселиться, ну, и отдать дань уважения мудрости предков, конечно. — Значит, кто не тянет сеть - тот не ест? — уточнил Дейта, опиравшийся на огромный, всё ещё тёплый от жаркого дневного солнца камень. — Точно! — жизнерадостно подтвердил Кой. Кой уговорил их прийти на вечеринку, и вот, они были здесь. Лал, в лёгком, слишком открытом для Америки, но абсолютно уместном здесь, платье. Билли, стоявший рядом с Дейтой в одних шортах. И сам Дейта, расслабившийся наконец достаточно, чтобы спокойно чувствовать себя на публике, будучи одетым в короткие бриджи и расстёгнутую на груди рубаху. — У вас здесь интересное представление о вечеринках, — заметил Билли. — А почему нет? — пожал плечами Кой. — Мы делаем то, что делали наши предки. Мы все вместе. Мы сыты и счастливы. По-моему, здесь достаточно поводов для праздника. — Хукилау! — закричал кто-то у самой кромки воды, и веселящаяся толпа бросилась к берегу, повторяя клич. — Началось! — воскликнул Кой и тоже сорвался с места. — Похоже, что у нас нет выбора, если не хотим остаться без ужина, — оглядел своих спутников Дейта.

***

Сеть была чертовски тяжёлой, но с учётом того, как много людей её тянуло, это не стало проблемой. Очень скоро, под радостные вопли местных, она оказалась на берегу, полная причудливой тропической рыбы и чёртовых листьев. Костры были разведены прямо на песке, так что готовить принялись здесь же, под возобновившееся пение и ленивое треньканье гитар.

***

— Это лучшая рыба, которую я ела, — сказала Лал, доедая остатки… чего-то, поданного прямо на пальмовом листе. — Я был бы оскорблён, если бы не был согласен, — сказал Дейта, с видимым удовольствием поглощая свою рыбину. — Да уж, в этом есть что-то особенное, — согласился Билли.

***

Вечеринка не была бы вечеринкой, если бы за рыбалкой и ужином не следовали танцы. Лал уже веселилась вместе с Коем и другими обретёнными здесь друзьями, а Дейта и Билли сидели в стороне, наблюдая, как гавайская молодёжь развлекается в тёплом свете костров и факелов. Цветочные гирлянды и яркие ткани, полные жизни и радости люди, смех, гитара, отблески пламени, белый песок, то и дело взметающийся от движений ног танцоров, и сверкающий в лунном свете океан. Билли хотел присоединиться ко всему этому, на самом деле. Он любил танцевать. И теперь знал, что Дейта тоже любит, но неизменно чувствует себя слишком неловко на фоне публики, которая значительно младше его. — Скучаете, ребята? — две молодые и очаровательные девушки остановились перед ними, явно рассчитывая найти компанию. — Э-э-э… — Билли неуверенно посмотрел на Дейту. — Иди, если хочешь, — пожал плечами тот. — Ты уверен? — Билли нахмурился. — Да, вполне, — кивнул Дейта. — Ладно. Если ты не против, — Билли улыбнулся и, протянув руку стоявшей ближе к нему девушке, поднялся с камня. — А вы, сэр? — спросила вторая, с видимым интересом рассматривая Дейту. — О, нет, — покачал головой тот. — Я посижу здесь.

***

— Его нет, — обеспокоенно нахмурился Билли, оглянувшись на камень, где должен был сидеть Дейта. — Кого нет? — спросила гавайка, с которой он танцевал. — Дейты. Моего… Спутника. — Кто он тебе? — спросила девушка, утягивая его в очередной раунд танца. — И всё-то ты хочешь знать, — улыбнулся Билли, пытаясь заставить своё беспокойство замолчать. То, что Дейты не было на берегу, ещё не означало, что что-то произошло, ведь так?

***

Билли вернулся несколько часов спустя. Сам бы он пришёл раньше, но он не мог оставить Лал одну. Едва ли что-то могло случиться, но Дейта бы этого не оценил. Он успел побывать в их спальне и обойти остальные комнаты, но, за исключением его и Лал, дом был пуст. Билли постучался, предупреждая о своём намерении, и, не дождавшись возражений, вошёл в комнату. — Похоже, что его нет в доме, — сообщил он Лал. Девушка села на свою кровать, лицом к нему. — Он может быть на берегу. Знаешь, тот маленький пляж к которому от нашего дома идёт тропинка. Он любит это место. — Да, конечно, — ответил Билли, удивлённый, что сам до этого не додумался. — Я пойду проверю. — Тебе стоит, — кивнула Лал. Билли почти развернулся, чтобы уйти, но в последний момент повернулся обратно. — Ты ведь была там, и видела, что я не сделал ничего такого, в чём мог бы себя винить? — спросил Билли. — Да, Уилл, — заверила его Лал. — Просто иди и найди его.

***

Как они и предположили, Дейта был на берегу. Сидел на песке, позволяя волнам ласкать свои босые ноги. — Дейта? — Билли опустился рядом. — Уилл, — Дейта посмотрел на него, а потом снова перевёл взгляд на воду. — Хорошо провёл время? — Эти люди знают толк в танцах, — пожал плечами Билли. — Почему ты ушёл? — Мне с самого начала не стоило туда идти, — ответил Дейта, упрямо глядя на воду. Билли подавил желание вздохнуть. Дейта был чудесным, невероятным, потрясающим, но иногда мог быть таким ослом. — Почему? — снова спросил он. — Я… Не думаю, что я был там к месту. Вы все так молоды, а я… — Дейта обречённо вздохнул. — Тебе сорок, а не сто сорок, — возразил Билли. — Ты здоров, полон сил и отлично выглядишь. Я не понимаю, почему ты так накручиваешь себя из-за возраста. — Поймёшь, если у тебя когда-нибудь будет любовник на пятнадцать лет младше, — Дейта угрюмо нахмурился. — Я же вижу, как тебя тянет к ровесникам. И чувствую себя нелепым старым идиотом. Билли потёр лицо рукой. Дейта очень остро воспринимал их разницу в возрасте. Многие мужчины без малейших угрызений совести встречались с женщинами, годящимися им в дочери, если не во внучки. Билли не одобрял крайности, но он искренне не понимал, почему Дейта так переживает из-за пятнадцати лет. Это не так уж много, в конце концов. — То, что меня иногда тянет к ним — не значит, что мне скучно с тобой, — наконец сказал он. — Я всегда любил шумные компании. Ну, время от времени побыть в шумной компании. Но это не значит, что меня не устраиваешь ты. Дейта вздохнул, видимо принимая его слова к сведению. — А та девушка? — спросил он, повернувшись к Билли. — Тебя не было довольно долго. — Я только танцевал с ней, клянусь, — Райкер был бы обижен самим предположением, если бы не знал, насколько глубоко, на самом деле, Дейта сомневался в себе в такие моменты. — Я был там так долго, потому что не мог оставить Лал одну. Ведь ты бы не хотел, чтобы я бросил её там? Дейта со стоном опустил голову. — Я полный идиот, — сообщил он, уткнувшись лбом в колени. — Почему ты настоял, чтобы я пошёл с ней, если тебе это так неприятно? — спросил Билли. — Я думал, что я достаточно взрослый человек, чтобы справиться с этим, — сказал Дейта, наконец подняв голову. — А ещё я думал, что людям может показаться странным то, что ты всё время сидишь со мной. — То есть, ты отправил меня танцевать с ней, чтобы никто не подумал, что мы с тобой… — склонил голову Билли. — Да. — Дейта, господи, здесь никому нет до этого дела. Местные даже не считают это проблемой, а туристы слишком поглощены собой, чтобы смотреть на нас. Да там и не было туристов. Дейта поднял на него печальные глаза, осмысливая сказанное. У Билли защемило сердце при мысли о том, как долго ему, должно быть, приходилось скрываться и прятаться, чтобы эта привычка настолько укоренилась, стала такой всеобъемлющей. — Пожалуйста, скажи, что ты не будешь больше делать ничего такого, просто чтобы избежать подозрений. Не здесь. Не сейчас. Дейта кивнул. — На самом деле, я не хочу, чтобы ты был постоянно привязан ко мне, — сказал он. — Я не против того, чтобы ты веселился с ними, танцевал с кем-то другим, просто… — Я всегда буду возвращаться к тебе, — Билли сжал его плечо. — Знаешь, у меня есть идея, — добавил он после непродолжительного молчания. — Раздевайся. — Что? — Дейта повернулся к нему, очевидно, слишком поглощённый самобичеванием, чтобы схватить мысль на лету. — Просто возмутительно, что мы до сих пор не купались нагишом, — он широко и озорно улыбнулся. — Для чего ещё нужен личный пляж, чёрт возьми. — А что если… — Здесь никого нет, Дейта. — Лал… — Сейчас глубокая ночь, она ложилась спать, когда я уходил. Предложение, кажется, наконец пустило корни, вырвав Дейту из его мрачных мыслей, потому что он улыбнулся одной из тех улыбок, которые Райкер знал, которые привык видеть на этом лице. Дейта поднялся на ноги и протянул Билли руку.

***

Им не понадобилось много времени, чтобы раздеться. Шорты Билли, рубашка и бриджи Дейты, всё отправилось на песок в считанные мгновения. Луна и свежесть ночи, шёпот и мягкость волн, нежное свечение потревоженного планктона, их обнажённые тела, близость и смех. Если бы много лет спустя кто-то спросил Уильяма Райкера о лучших воспоминаниях его жизни, он бы подумал об этом в числе первых.

***

— Уилл. — А? — он оторвался от книжки, которую читал, сидя в одном из плетёных кресел их гостиной. Был вечер, Лал ушла в гости к какой-то знакомой, а Дейта скучал и, судя по выражению лица, отчаянно хотел это исправить. — Ты помнишь, как я обещал научить тебя играть на бильярде? — спросил Дейта. — Да, — Билли положил книгу на колени с растущим подозрением. — Мне кажется, сейчас самое время. — Неужели? — прищурился Райкер. — А у нас вообще есть что-то кроме самого стола? — Выясним это, — Дейта коварно улыбнулся и вскинул брови.

***

Билли был совершенно уверен, что ни шаров, ни кия, ни, тем более, двух, у них не было, но всё же послушно прошёл в библиотеку, заинтригованный намерением Дейты. Покрытый зелёным сукном бильярдный стол гордо возвышался в центре помещения, а вдоль стен тянулись полупустые книжные шкафы, которые никто не потрудился заполнить, поскольку все они знали, что находятся здесь временно. Билли подошёл к столу и провёл пальцем по деревянному борту. Пыли не было. Дом теперь содержался в должной чистоте. — Уилл. Он развернулся, чтобы обнаружить себя пойманным в очередную ловушку у очередного стола. Ну, конечно. — Я полагаю, у нас действительно нет ничего, кроме стола, — сообщил Дейта, принявшись расстёгивать рубашку Билли. — И чему же ты тогда собрался меня учить? — тот улыбнулся, помогая справиться с пуговицами. — О, кое-чему, — ухмыльнулся Дейта. Подавшись ближе, он поцеловал Райкера, одновременно опустив руку вниз, огладив и сжав член Билли через лёгкую ткань брюк. Билли застонал в поцелуй, толкаясь бёдрами в ласкающую руку. — Нетерпеливый, — шепнул Дейта ему в ухо, прикусил напоследок мочку и приник к шее. Билли, ахнув, опёрся одной рукой на сукно позади себя, а другой схватился за рубашку на спине Дейты. После этого точно останется приличный засос. — Больше не беспокоишься о том, что подумают люди? — ухмыльнулся он, спустившись рукой вниз по спине Дейты, сжав его задницу. — Ты убедил меня, что здесь никого не волнуют такие вещи, — Дейта оторвался от его кожи, украв между фразами небольшой поцелуй в губы. — Я собираюсь наслаждаться своей свободой столько, сколько получится. — А Лал? — Билли откинул голову назад, открывая шею, и, запустив пальцы в волосы Дейты, привлёк его голову к вновь открывшимся территориям. — А что Лал? — спросил Дейта, послушно склонившись к доверчиво подставленному горлу. — Лал знает, чем мы занимаемся. Я бы никогда не позволил ей застать нас за… — он запечатлел ещё один чувствительный поцелуй под челюстью Билли, одновременно подаваясь бёдрами вперёд, вжимая его в стол, — за процессом. Но с ней ничего не произойдёт, если она увидит засос на твоей шее. — Так ты собираешься трахнуть меня на бильярдном столе, посреди нашей библиотеки? — Билли провёл ступнёй по голени Дейты, намереваясь закинуть ногу ему на поясницу. — Вообще-то, — Дейта неожиданно отстранился, мягко выпутавшись из объятий, — не совсем. — А что тогда?.. — выдохнул Билли, подняв голову и выпрямившись, обескураженный исчезновением рук и губ со своего тела. — Дейта? Что ты… Не разрывая зрительного контакта, Дейта опустился на колени между его ног. — Без рук, — предупредил он, огладив внутреннюю сторону бёдер Райкера и потянувшись к ремню. Билли послушно схватился за бортик стола, почти позабыв дышать. Наконец расстегнув ремень и ширинку, Дейта приспустил его брюки вместе с бельём, освобождая полувставший член. Взяв его в руку, он несколько раз провёл по стволу, побуждая подняться полностью, сдвинул крайнюю плоть, и, глядя Билли в глаза, лизнул головку. Отняв одну руку от стола, Билли прикусил костяшки, глядя, как Дейта, мистер Дейта, гроза Нью-Йорка и знаменитый гангстер, проводит языком по его стволу, а после целует оставшийся влажный след. Не отрываясь от дела, Дейта расстегнул собственные брюки и запустил руку внутрь. И теперь, когда он позаботился о себе, он мог приняться за дело в серьёз. Взявшись ладонью за основание члена Райкера, он обхватил головку губами и опустился вниз, вызвав у Билли сдавленный стон. Если вообще можно было выглядеть элегантно с членом во рту, то Дейта был близок к этому, как никто другой. Он плавно водил головой вверх и вниз, умело орудуя языком, и лаская самого себя в такт. В какой-то момент Билли невольно дёрнул бёдрами, и Дейта переложил руку, прижав его таз, фиксируя на месте. Он совершенно отстранился на мгновение, откинул голову, переводя дыхание, несомненно демонстрируя припухшие, поблёскивающие от слюны, приоткрытые губы. Эти губы. Боже, Райкер всерьёз задумался о том, чтобы послать всё к чёрту, самому упасть на колени, и закончить как-нибудь иначе, руками, членом Дейты в своей заднице, как угодно, без разницы, лишь бы поцеловать эти губы. Однако, он не успел ничего предпринять, прежде чем Дейта склонил голову и снова взял его в рот, насаживаясь в этот раз почти до основания. Билли заскулил, чувствуя, как головка его члена раздвигает упругие стенки глотки, а потом Дейта сглотнул, и Билли закричал, схватив его за волосы, не принуждая взять глубже, но сжимая в кулаке шелковистые пряди. Дейта мгновенно напрягся, опасно сверкнув глазами и предупреждающе сжав пальцами бедро Билли. — Чёрт, прости, прости, — Райкер отдёрнул руку, закусив губу, отчаянно пытаясь не делать ничего грубого. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, а Дейта определённо знал, что делает, и всё совершенно точно не могло продолжаться долго. Достаточно скоро, чтобы испытать определённое смущение, Билли снова откинулся назад, опираясь руками на сукно за своей спиной, и, выгнувшись, напрягшись всем телом, кончил. Дейта, старательно проглотивший всё, что мог, догнал его за нескольких отчаянных, резких движений кулака.

***

Билли потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, но, как только ему это удалось, он дрожащими руками заправил себя в штаны, застегнул брюки и стёк на пол. Дейта сидел на пятках, восстанавливая дыхание и вытирая носовым платком учинённый им беспорядок. — Дейта, — Билли наконец дорвался до его горячих, припухших губ. Это был не самый жгучий их поцелуй, но определённо очень чувственный. И когда Билли отстранился, чувствуя на языке собственный вкус, он кое-что осознал. — Дейта, ты… Без презерватива. Дейта поднял на него очень яркие после оргазма глаза и прикоснулся к своим губам, кажется, удивлённый не меньше, чем Билли.

***

Райкер вернулся из города довольно поздно. Он ездил в Хану за продуктами и, мало того, что выехал позже, чем следовало, умудрился проколоть колесо на обратном пути. Ему удалось обойтись своими силами, без пешей прогулки обратно в город, но так или иначе, к тому времени, когда он поставил машину в гараж, уже спустились сумерки. Дейта и Лал остались на вилле этим днём и Билли не в первый раз отметил, что возвращение к ним после дня порознь ощущается, как возвращение домой. Он предпочитал не думать о том, что это может означать. Забрав бумажные пакеты, покоившиеся на переднем сиденье, он захлопнул дверцу Кадиллака и направился в дом. Не встретив никого по пути в кухню, он поставил пакеты на стол и окликнул обоих. Никто не отозвался. Не так давно они с Дейтой починили качели, стоявшие на террасе за домом, и место до сих пор пользовалось изрядной популярностью. Райкер решил проверить качели. Когда он появился на террасе, Дейта и Лал действительно сидели там, тихо болтая друг с другом. Половица скрипнула под ногой Билли, и оба повернулись к нему. — Ну, я, пожалуй, пойду в дом, — Лал поднялась на ноги. — Тебе не обязательно… — начал было Райкер. — Но ты ведь, как обычно, бросил на столе всё, что привёз. Я права? — она прервала его. — Кто-то должен позаботиться о продуктах. — А ты всегда знаешь, что ответить, да? — поморщился Билли, не всерьёз уязвлённый её упрёком. Лал пожала плечами, уже на входе в дом. Усмехнувшись, Билли подошёл к качелям и сел рядом с Дейтой, который всё это время с улыбкой наблюдал за ними. — Ты ей нравишься, — сказал Дейта. — Я бы не сказал, — покачал головой Билли. — Ну, это так. И это место ей тоже нравится. Жаль, что всё это не продлится долго. — А ты бы этого хотел? — спросил Билли. — Просто жить вот так. Как… Как семья. Дейта печально усмехнулся, отвернувшись от Билли. — Это то, о чём я мечтал всю жизнь. Воспитывать дочь, любить и не чувствовать вину, ни от кого не скрываться, — он вздохнул, покачав головой. — Просто жить, как все нормальные люди. — Как вышло, что ты удочерил Лал? — спросил Билли. — Её родители погибли в дорожном инциденте, а я случайно оказался рядом. Я уже понимал, что своего собственного ребёнка у меня не будет, и… Жан-Люк убеждал, что это плохая идея, но, если я вообще принял в своей жизни хоть одно правильное решение, то это было оно. Во всяком случае, я хочу в это верить. — А почему ты вообще в этом сомневаешься? — нахмурился Билли. — Я не уверен, что могу быть хорошим отцом, — Дейта поджал губы. — Моя работа, мой… образ жизни. Я не могу дать ей полную семью, не могу дать ей мать. К тому же, что, если меня убьют? Что, если посадят? Она снова останется одна, — он вздохнул и повернулся к Билли. — Иногда мне правда кажется, что Пикар был прав, а я был эгоистом. — Мой отец ушёл из дому, когда мне было пятнадцать лет, — сказал Билли, серьёзно посмотрев на него. — Он не был гангстером или гомосексуалистом, но он бросил меня, и я даже не знаю почему. Вот что такое эгоизм. А ты делаешь для Лал всё, что в твоих силах. Ты заботишься о ней. Ты дал ей кров, дал защиту, дал возможность получить образование. Ты дал ей любовь. Она знает, что кому-то нужна, и это то, в чём я больше всего нуждался в её возрасте, — Билли сжал губы и покачал головой. — Ты хороший отец, Дейта. Один из лучших, кого я знаю. Выслушав его, Дейта серьёзно кивнул и откинулся на спинку качелей, всё ещё задумчивый, но, видимо, обрётший ещё немного мира со своей жизнью.

***

Билли читал очередную книгу, а Дейта дописывал одно из своих писем к Баркли, когда голос Луи Армстронга затянул «Бэйзин Стрит Блюз». Дейта отложил автоматическое перо, очевидно, покончив с письмом, и поднял голову на радиолу. — Знаешь, — сказал он, — мне никогда не нравился диксиленд. — Потому что под него нельзя танцевать? — Билли посмотрел на него поверх книги. — Умный мальчик, — улыбнулся Дейта, складывая письмо, чтобы отправить его следующим утром. — Послушай, — Билли положил книгу на колени, — мы же недавно купили ту пластинку Кросби. Как на счёт опробовать её? — Это ты сейчас предлагаешь под неё танцевать? — Дейта недоверчиво усмехнулся. — При большом желании должно получиться, — пожал плечами Райкер. — Ну, валяй, — Дейта приподнял брови. Отложив книгу на стоявшую рядом тумбу, Билли встал из кресла и подошёл к радиоле. Выключив и закрыв приёмник, он откинул крышку проигрывателя. — Ты не помнишь, — спросил он, заметив иглу в иглодержателе, — мы в прошлый раз не меняли иголку? — Меняли, — кивнул Дейта. — Ты собирался прослушать ещё одну пластинку, но передумал. Уже после того, как заменил иглу. — Да уж, — Билли приподнял брови, вспомнив обстоятельства, при которых переменил решение, и вытащил нужный конверт из секции для пластинок. Он осторожно достал чёрный шеллачный диск, стараясь не касаться канавок голыми пальцами, и опустил его на шпиндель. Включив проигрыватель, он аккуратно поставил иглу на первый виток канавки и убрал конверт обратно. Полился звук, сначала протяжный и низкий, но быстро пришедший к норме, по мере увеличения оборотов. Он повернулся к Дейте, который уже стоял, ожидая посредине их гостиной. — Этак и под Бэйзин Стрит танцевать начнём, — с сомнением сказал Дейта, прислушавшись к плавным, тягучим звукам. — Не будь задницей, — Билли ткнул его в бок в шутливом упрёке. — Это разные вещи. Дейта взял его ладонь в свою руку, положив другую на талию. Билли устроил свободную ладонь на его плече, подумав о том, как привычно стало позволять вести себя в танце. — Вот видишь, неплохо же, — улыбнулся он, после пары неспешных кругов по гостиной. Дейта погладил его ладонь большим пальцем, мягко улыбнувшись в ответ. За окном уже опустилась тропическая ночь, вокруг лампы, горевшей над их головами, бился мотылёк, а они неспешно вальсировали под глубокие звуки радиолы, совершенно забыв об Америке, неминуемом возвращении и том, что оно может принести с собой.