Выставка воспоминаний

      Ее мозг привык анализировать. Буквально всю сознательную жизнь она изо дня в день прокручивает все события, раскладывая их на первичные, простейшие элементы, чтобы проследить причинно-следственную связь.              Возвращаясь в Хогвартс, Гермиона дает себе слово постараться избавиться от этой дурной привычки.              Исходя из своих размышлений, она делает вывод, что это усложняет ее жизнь. Каждый поступок был тщательно выверен, чтобы ни одно из дальнейших действий не привело к непоправимым последствиям. Однако ей хочется совсем другого. В свой последний учебный год в стенах Хогвартса хочется быть обычным студентом. Выпускником, которого ждет только светлое будущее.              Глядя на жизнь своих сверстников, которые также как и она прошли через магическую войну, внутри зарождается чувство зависти. Они умели жить по-другому. В отличии от нее они были похожи на настоящих людей, которые не применяли методику детального анализа для своих поступков, а совершали ошибки, наслаждаясь эмоциями.              Именно поэтому ее новые школьные туфли на небольшом каблуке натирают ей пятку, вызывая противную боль. Это был первый необдуманный поступок. Она действительно купила их, понимая, что они вряд ли подойдут для ежедневной носки. Но данное самой себе обещание запрещало думать о последствиях, которые не заставили себя долго ждать.              Она поднимается по школьным ступенькам, пытаясь повернуть ногу так, чтобы мозоль не соприкасалась с обувью. От этого ее походка, наверное, выглядит слегка несуразно, но это не вызывает чувство смущения. Только улыбку от своего первого протеста собственному мозгу.              Но с привычкой все анализировать было сложно распрощаться.              Ей оставалось всего несколько ступеней до поворота в коридор, который вёл к кабинету Трансфигурации, когда она услышала, что кто-то ее зовет. Точнее, у нее не было сомнений, кому принадлежал этот голос. Она думала о нем все утро, подвергая их встречу безжалостному разбору на составляющие. Несмотря на обещание этого не делать, Гермиона беспощадно перебирала все факты в голове, чтобы добраться до приблизительной истины.              — Грейнджер, — его голос снова сдержанный, что заставляет ее теряться, не зная, как вести диалог с таким Малфоем.              Остановившись перед поворотом, она все-таки поворачивается к нему, ожидая, пока он поднимется по каменным ступеням.              — Ты что-то хотел?              В его голове проносится мысль ответить ее же словами, что лично от нее ему ничего не требуется, но он вовремя останавливает это желание, напоминая, что теперь должен быть вежлив и сдержан.              — Да, я хотел уточнить один вопрос.              Драко замечает, что она странно двигает ступней, при этом морща лицо, и от этого он слегка улыбается, замечая, как Грейнджер недовольна.              — Я опаздываю на урок, — весьма недружелюбно.              Недолго думая, он догоняет ее и направляется вместе с ней в кабинет МакГонагалл. Ему не важно, что на них смотрят студенты, он привык ко всеобщему вниманию.              — Нам как раз по пути, — он смотрит перед собой и видит боковым зрением, как она хмурит брови. — Я хотел уточнить детали расписания.              — Все интересующие вопросы ты можешь задать профессору МакГонагалл, я не собираюсь быть нянькой для вашего факультета.              Его раздражает ее тон. Он задвигает на задний план мысли, в которых точно не пытается тщательно подобрать нужные слова, обходясь грубостью вперемешку с сарказмом. Решив, что действовать ей на нервы ему нравится больше, чем вести себя подобающе, он продолжает этот разговор.              Его факультет задает ему вопросы, на которые у него нет ответов, и это заставляет брать на себя ответственность. Почему-то именно это направление ему нравится больше, чем просто контроль над своими эмоциями. Думая, что определенная цель поможет легче перенести этот год, он берет на себя обязательства быть тем, кто выступит лидером от его факультета.              — Я думал, что староста школы способна дать ответы на некоторые вопросы. Поправь меня, если я ошибаюсь, — они уже у порога кабинета, когда она останавливается и выжидающе смотрит.              — Хорошо, напиши мне список вопросов, я отвечу на них, как только смогу.              — Это не отнимет у тебя много времени, так что выдели пару минут после уроков для личного разговора, — на мгновение он забывается и его просьба уже кажется требованием, но увидев ее удивленный взгляд, добавляет: — Пожалуйста, Грейнджер.              Ее мозг готов взорваться. Она хочет сесть за парту и проанализировать как можно быстрее все, что связанно с Драко Малфоем. Все, что связано с его возвращением и их реабилитационной программой, о которой она ничего не знает. Профессор МакГонагалл тактично дала ей понять, что детали не разглашаются посторонним людям, но попросила не отказывать в помощи, если та потребуется студентам Слизерина. Поэтому ответ очевиден.              — Ладно, Малфой. В беседке у восточного крыла после занятий.              Резко повернувшись, она задевает его своими распущенными кудрями и двигается вглубь кабинета Трансфигурации.              Ее привычное место в правом ряду за первой партой было уже занято, и ей пришлось сесть на задние ряды вместе с Джинни, которая явно не спешит впитывать новые знания, обсуждая с Луной ее новый свитер, который они купили вместе в том же магазине, что и эти чертовски неудобные туфли. Она проклинает себя за это необдуманное решение.              Если честно, все ее попытки абстрагироваться от круглосуточного анализа потерпели неудачу как раз на том моменте, когда к ней подошел Малфой. Дурацкая потребность контролировать все и всех не дает шанса на другой исход, кроме как углубиться в свои мысли.              И вот, сидя за партой, по левую сторону от которой на другом ряду сидит он, она берет чистый лист бумаги и новое перо, выводя на нем его фамилию, рядом с которой вырисовывается жирный знак вопроса.              Она начинает с очевидных вещей:              «Малфой?              1) Бывший Пожиратель Смерти       2) Студент Слизерина       3) Проходит Реабилитацию Вынужден пройти реабилитацию       4) Смена прически (Попытка привлечь внимание?)       5) Вежливость Сдержанность       6) Ответственность?       7) Закрытость»              В руках у нее новый ребус, новая загадка, которые она любит разгадывать. Ей бы погрузиться в свои обязанности школьной старосты, но интерес привычно зажигается внутри словно спичка, и она уже не может остановить этот процесс. Ей кажется, что все не просто так. Что истинная цель психолога здесь не оказание помощи студентам, а именно контроль над такими как Малфой. Контроль над всеми слизеринцами. Это видно невооруженным глазом, когда доктор Артур каждый раз сканирует их с особой внимательностью. Подмечает все детали для дальнейшего исследования.              Гермиона понимает, что Министерство пытается воссоздать мир, в котором люди чувствуют себя в безопасности. Но ей непонятны их методы, ведь она видит, как невинные люди, пусть и бывшие условные враги, становятся мишенью для нападок других. Она, в свою очередь, считает глупостью пускать в их стороны пустые оскорбления и презирающие взгляды, так как на их месте мог оказаться абсолютно каждый из них.              Гермиона погружается в свои мысли и не замечает, как в кабинет заходит профессор МакГонагалл. Когда все приветствуют ее, поднявшись со своих мест, Грейнджер чувствует слабый удар в плечо со стороны Уизли, который вытягивает ее из транса. Это заставляет резко встать и случайно задеть Драко своим плечом. Она извиняется, на что он лишь кивает и садится на свое место. Другой Малфой, тот, которого она знала раньше, сказал бы ей пару нелицеприятных слов, явно не оставив бы ее в покое, придумывая новые оскорбления, но этот Малфой молчит, едва хмуря брови и проводя рукой по своей короткой стрижке. Непривычно.              Драко садится на свое место рядом с Блейзом, который не проронил ни слова с тех пор, как ушел от них из Большого зала. Прежний Блейз Забини остался лишь в его памяти. Они все подверглись изменениям.              «Как раньше уже точно не будет», кажется, что он говорил это не только про их жизнь, но и про самого себя. Волосы Блейза отрасли, и теперь это небрежная прическа из кудрей цвета темного шоколада, его шутки больше не преследуют каждый их диалог. Драко видел его разным, но таким подавленным и отстраненным — никогда.              В детстве они вместе разбивали коленки и скрывали ранения от своих чутких мам, думая, что те не должны переживать по пустякам. Будучи пятикурсниками, они вместе пробовали свои первые сигареты на заднем дворе школы, но Забини отказался от них, аргументируя тем, что ему больше по душе аромат потной тренировочной одежды, чем это магловское дерьмо. Оба выслушивали друг друга, рассказывая как Пэнси и Даф сводили их с ума, требуя больше внимания, хотя, казалось бы, куда еще больше.              Их связь была чем-то особенным. Теодор стал их частью только в школе, когда они уже были друзьями с раннего детства. До этого с Тео они встречались лишь на торжественных приемах у кого-то из семей чистокровных волшебников и не были так близки. Он дополнил их дружбу вечно генерирующимися идеями и смелыми мыслями, разбавил их дуэт своей хитрой улыбкой и привычкой влезать своим носом куда не следует. Они стали Слизеринским трио. Почти таким же «золотым», как и гриффиндорское.              Но сейчас, сидя вместе за одной партой, между ними была недосказанность. Каждый хранил в себе переживания, которые не хотел сваливать на плечи своего друга.              — Все в порядке? — Драко обращается к нему, пока МакГонагалл посвящает их в план учебной программы курса.              — Вполне, — Блейз кивает, не поворачиваясь к нему, и выписывает важные пункты на чистый лист пергамента.              — Зря ты так с Дафной, ей понадобится больше времени, чем нам.              Драко наблюдает за тем, как его друг останавливается и убирает в чернильницу свое перо. Он, кажется, хочет что-то сказать и с трудом решается.              — Я просто боюсь потерять еще и ее.              И этого достаточно, чтобы понять его. Мать Забини исчезла после того как началась охота за Пожирателями Смерти. Она оставила ему лишь письмо, в котором говорилось, что с ней все будет в порядке, что бы это ни значило. Его друг так и не смог понять ее поступка, чувствуя себя преданным самым близким человеком. Оставшись один, без какой-либо информации о ней, он закрылся ото всех.              — Ей нужна твоя поддержка, точно так же, как и тебе ее.              Блейз кивнул, опять обращая свой взгляд на лист пергамента, но потом снова повернулся к нему.              — А как ты? Из меня дерьмовый друг, извини.              — Если не считать того, что теперь мы все на крючке у Министерства, то вполне приемлемо, — он усмехнулся, понимая, как это глупо звучит.              — Пэнс? — не требовалось продолжать вопрос.              — Я понял, что мне проще быть для нее другом, чем кем-либо еще.              И это было правдой. После того, как пошатнулась репутация практически всех чистокровных семей и Малфоев в частности, объединение двух в прошлом влиятельных фамилий магической Британии потеряло свою актуальность, а сами они быстро поняли, что их отношения держались на обязательствах, но никак не на теплых чувствах. Они договорились быть друг другу поддержкой и опорой в эти непростые времена. Это было не сложно, так как сердце каждого не принадлежало другому.              — Можешь передать Тео, что у него появился шанс, — Забини ухмыльнулся, кажется, в первый раз показывая свою очаровательную улыбку, от которой сходила с ума добрая половина Хогвартса.              — Кто-то сказал Тео?              Их смех неосторожно вырывался за пределы задних рядов, что, следовательно, привело к замечанию от профессора и обвиняющему взгляду со стороны Грейнджер, который Драко почувствовал на своей правой щеке, но так и не повернулся в ее сторону.              

*

      Он следует по тропинке, протоптанной не одним поколением студентов, к восточной части замка, пока осенняя листва вперемешку с грязью прилипает к его туфлям. Моросящий дождь закрепил свои позиции в рейтинге его нелюбимых явлений природы.              Драко натягивает воротник пальто почти до самой макушки. Ему хочется, чтобы этот день закончился как можно быстрее, надеясь, что назначенная встреча с Грейнджер будет последним испытанием на сегодня. Весь день он старался игнорировать осуждающие взгляды студентов и несмелые выкрики в его сторону. Если бы Драко не дал себе слово сдерживать свои эмоции, то каждый из них был бы проклят еще до того, как осмелился бы сказать хоть слово в его сторону.              Он нуждается в успокоительной дозе никотина. Малфой достает из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и замедляет свой шаг. Он зажимает в зубах сигарету, левой рукой заботливо укрывая ее от ветра и моросящего дождя. Палочка покорно выпускает тонкий язычок пламени и поджигает бумажную гильзу. Сделав первую затяжку, он закидывает голову и выпускает облако табачного дыма. От чувства легкого головокружения и долгожданного расслабления он улыбается и протягивает ладонь к колючим волосам. Это до сих пор вызывает у него улыбку.              Считая шаги до беседки, которую он раньше всегда обходил стороной из-за своего шаткого вида, он старается собрать последние крупицы вежливости для разговора с ней, жалея, что сам был инициатором этой встречи. Ему требуется всего лишь информация о школьном расписании. Драко мог бы узнать ее от профессора МакГонагалл, но что-то его подстегнуло добиться ответов именно от Грейнджер. Кажется, он сам усложняет себе жизнь. Но ее важный вид и неприкрытое очевидное любопытство вызывает у него привычное желание насолить ей. Оно было поистине глупым и детским, но когда она вела себя так, он невольно возвращался в школьное время из прошлого, когда все было иначе. Факт того, что Грейнджер бесится от его присутствия и вынужденного общения доставляет ему удовольствие.              Докурив сигарету, он бросает ее себе под ноги, вдавливая окурок толстой подошвой в мокрую землю. Ему требуется несколько минут, чтобы оценить внешний вид этого помещения. Нынешняя беседка заметно отличается от той, что он помнил.              Снаружи она напоминает ему теплицы профессора Стебль: конструкция с застеклённой крышей и стенами, которые отражают вид Запретного леса. Она пристроена к восточному крылу замка, наверняка имея внутренний вход.              Он стучит всего лишь раз и, не дожидаясь ответа, заходит. Его удивляет увиденное. Внутри беседка оказывается совсем другой. Панорамные окна не расположены по всему периметру, они находятся лишь по левую сторону от входа, открывая вид на тропу к главным воротам замка. Стены выложены кирпичом, ничем не отличаясь от стен самого замка. Пространство расширено, здесь присутствует небольшая лестница на второй этаж, которая как раз прилегает к восточному крылу Хогвартса.              Он осматривает беседку лишь взглядом, не решаясь войти пока не появится Грейнджер, хотя ему любопытно, что еще таит в себе это место. В комнате не так много вещей: стол со стулом, располагающиеся у большого окна, рядом потертый временем музыкальный проигрыватель и небольшой коричневый диван с большим книжным шкафом на противоположной стороне. Это напоминает ему больше кабинет, чем беседку.              Малфой делает шаг по направлению к столу, когда слышит ее голос со второго этажа.              — Тебя не учили стучаться, Малфой?              Он смотрит как она спускается по лестнице, немного прихрамывая на правую ногу, и молчит, дожидаясь ее внизу.              — Неплохо, — он показывает на пространство комнаты, обводя его указательным пальцем. — Видимо у старосты школы есть свои привилегии.       Она лишь недовольно складывает руки на своей груди, явно давая понять, что не собирается выслушивать от него замечания. На ней только школьная юбка и блузка, которая застегнута уже не на все пуговицы как обычно. Он замечает, что ее волосы перевязаны школьным галстуком, и это вызывает у него ухмылку. Явно неподобающее отношение к символике своего факультета.              — У тебя, кажется, были вопросы. Даю тебе пару минут. У меня нет времени говорить с тобой о тонкостях дизайна, все восхищения можешь передать профессору МакГонагалл.       Она невыносима. Ее тонкий нос задран непозволительно высоко. Все мнимое чувство былого спокойствия испаряется с каждой минутой, проведенной наедине с Грейнджер.              Кажется, его контроль над собой рядом с ней является чем-то неосуществимым.              Не обращая на нее внимания, он проходит к дивану и садится без особого разрешения, закидывая ногу на ногу. Его забавляет то, как она широко раскрывает свои глаза и снова, как рыба, открывает свой рот будто от нехватки воздуха.       — Твое время пошло, Малфой.              — Почему в нашем расписании нет тренировок по квиддичу?              — Ты, кажется, шутишь? Из-за этого ты отнимаешь мое время, Малфой? Я понятия не имею, почему у вашего факультета нет тренировок! — ее голос поднимается, и она практически кричит на него, что Драко считает неприемлемым, ведь он старается держать себя в руках.              — Ты староста этой гребаной школы, Грейнджер, ты должна знать, — он встает и видит, как она отступает назад. Это ее движение обдает будто ушатом холодной воды, возвращая его в новый мир. Мир, в котором он должен вести себя тихо. Ведь любое проявление агрессии может выйти ему боком. Но ее шаг назад также отзывается в нем странным чувством. Ему не хочется, чтобы его боялись. Уж точно не девушки.              — Я хотел сказать, что, может, ты располагаешь этой информацией, ведь расписание составляется в присутствии старосты школы.              Она разворачивается и, прихрамывая, подходит к рабочему столу, начиная перебирать бумаги.              — Я действительно не знаю, почему у вашего факультета нет тренировок в школьном расписании. Другие студенты знают свое время для полетов, — почему-то она резко поворачивается и ее взгляд выглядит так, будто она о чем-то догадалась. — Может быть ваша реабилитационная программа не предусматривает квиддичных тренировок?              Это срабатывает как удар под дых. Конечно. Реабилитационная программа. Чертов Доктор Артур. Он мог и сам догадаться о причинах отсутствия тренировок. Они решили лишить их любого удовольствия в этой жизни. Полет на метле всегда сопровождался чувством абсолютной свободы. Свободы, которой теперь у них нет.              Он понимает, что молчит уже несколько секунд, прежде чем развернуться для того, чтобы покинуть это место. Ему не хочется видеть ее изучающий взгляд. Он не хочет говорить с ней о всем том дерьме, которое происходит с ними. И подтверждать ее теорию он тоже не считает нужным.              — Малфой? — она делает пару шагов в его сторону, ей почему-то странно видеть его таким, и она хочет помочь. — Я могу узнать все у профессора МакГонагалл, думаю, она сможет помочь.              Она видит, как его плечи напрягаются и он останавливается у двери. Ей хочется, чтобы он принял ее помощь, ведь это сможет приблизить ее к разгадке своего нового замысловатого ребуса.              Неожиданно он достает свою палочку из заднего кармана брюк и направляет в ее сторону. Она рефлекторно дергается за своей, но понимает, что оставила ее в комнате на втором этаже. Тревога наполняет каждый дюйм тела, сковывая движения, словно на нее наложили парализующее заклятие. Она безмолвно обращается к нему, лишь мотая головой, боясь, что он сможет действительно ей навредить. Все дальнейшие события происходят как в замедленной съемке: палочка направляется в сторону ее правой ноги и после теплого потока его магии, она чувствует, как мозоль больше не тревожит ее. Она смотрит вниз на свою ногу, не понимая, что только что произошло. Потом ее взгляд встречается с настороженным взглядом Малфоя. Его выражение лица такое же удивленное как и у нее. Он кивает будто сам себе и открывает дверь, напоследок бросая через плечо фразу:              — Должно стать получше.              Он закрывает за собой дверь, оставляя ее стоять посреди комнаты с обескураженным выражением лица. Она шепчет себе под нос тихое «спасибо», которое он, конечно же, не услышит.              Произошедшее заставляет ее достать пергамент со списком с пометкой «Малфой?» из своей школьной сумки и добавить в него новый пункт:              «8)Забота????»