Часть 5
9 февраля 2022 г., 20:00
Он несется прочь от беседки в сторону замка, не обращая внимания на любопытные взгляды студентов. В ушах слышно биение сердца. Ему больше не следует к ней приближаться. Все, что произошло не было похоже на самоконтроль. Его выстроенная лестница, кажется, только прибавляет несколько ступеней до вершины и изменяет свой угол наклона для более трудного подъема, остаётся лишь разлить масла на ступени, чтобы точно поскользнуться и упасть еще в самом начале пути. Он просто не сдвинется с начальной точки, если будет и дальше вести себя как глупый мальчишка, который ведется на провокации.
Она же не облегчает ему задачи. Конечно нет. Это не в ее духе. Ей проще огрызаться, выводить его на эмоции, нежели просто выполнять свои обязанности старосты и отвечать на заданные вопросы. Он отмечает про себя, что был бы не против заткнуть ее рот, если бы у него была такая возможность. Драко знает множество способов, как это сделать и без заклинаний. Но эти мысли надо быстро пресечь для его же блага.
Ее шаг назад и испуганный вид отпечатались в его сознании. В тот момент это подействовало, как щелчок по носу, который привёл его в себя. В человека, который дал обещание постараться придерживаться правил. Постараться контролировать свои мысли и поступки.
Он не хочет, чтобы его опасались. Точно нет. Максимум, что ему хочется от окружающих, так это, пожалуй, безразличия. Но он понимает, что в его ситуации это невозможно. Даже Грейнджер пытается засунуть свой чертов нос туда куда не следует. И этот настороженный изучающий взгляд говорит ему только об одном — она не оставит его в покое.
Драко прокручивает в голове свой поступок и старается найти логичное объяснение, пока ноги на автопилоте ведут к дверям замка, но весомой причины, которая объяснит его действия, так и не находится. Он определенно не знает, о чем думал, когда достал свою палочку и применил залечивающие чары. О ее испуганном взгляде? О прерывистом дыхании, что она издавала? Или же о том, что его просто достал вид хромающей Грейнджер? Жалость? Возможно, но маловероятно.
Она выглядела так, словно он действительно мог бы причинить боль. Когда она направила свою руку в карман в поисках своей палочки и поняла, что ее нет на месте, он, кажется, почувствовал мерзкое ощущение где-то внутри себя. Неужели теперь его всегда будут воспринимать лишь за человека, который может причинить вред окружающим? За паразита, которого требуется обезоружить.
Драко идет в сторону гостиной слизерина и дает себе новое обещание о том, что больше никогда не станет причиной чьего-либо страха. Он обещает контролировать свои действия. Обещает себе продумывать каждый свой последующий шаг, постарается сделать все, чтобы у людей не было возможности отобрать у него шанс на свободу. В первую очередь не позволит отобрать этот шанс самому себе.
Как много обещаний. Какова вероятность их исполнения? Он точно уверен, что это будет нелегко.
Вся ситуация с Грейнджер была сплошным риском. В любой момент она могла доложить на него психологу. Сказать, что он неуравновешен и придумать еще несколько причин для усиления контроля над ним. Но Драко старается не думать об этом. Ему хочется верить, что этот необдуманный жест заботы собьет ее с толку. Покажет ей, что он способен и на другие поступки. От мысли о проявлении заботы Малфой непроизвольно морщится, думая, что это уж точно не характерно для него.
Его мысли уже разложены по полочкам и все решения приняты, когда он подходит к дверям гостиной, уже готовый сообщить им новости о нововведениях, только вот дурное предчувствие подкрадывается незаметно, когда Драко заходит внутрь и видит сборище студентов, которые явно чем-то взволнованы.
Голос Тео отличается от обычного. В нем нет признаков веселья. Он слышит что-то тревожное и опасное в его словах. И то, как он нервно поправляет свои волосы, сжимая челюсти, лишь подтверждает его догадки.
Он подходит к ним и наблюдает за причиной злости Нотта.
Пэнси плачет, сжимая левую руку, которая покрыта красными пятнами. Дафна выглядит не лучше с размазанной тушью под глазами и такой же окровавленной рукой.
Блейз сидит рядом с ней, стараясь как-то утешить ее. Он более сдержан, чем Тео. Его волнение выдает лишь отстраненный взгляд и стиснутая челюсть. Венка на его правом виске пульсирует, и Драко знает, что это плохой знак.
— Что здесь происходит?
Ему не требуется много усилий, чтобы выстроить логическую цепочку самому, но он хочет услышать все от своих друзей.
— Я убью его, клянусь. Мне даже не понадобится волшебная палочка.
Тео направляется в сторону двери, даже не обращая внимания на его вопрос, но Пэнси цепляется за его руку, смотря на него умоляющим взглядом. И этого достаточно, чтобы он сдался, садясь рядом с ней и прижимая ее дрожащее тело, будто ждал этого целую вечность, бросая на Драко собственнический взгляд.
Малфой всегда подозревал о его чувствах к Пэнси. Он заметил это еще на четвертом курсе, когда Нотт пытался пригласить Паркинсон на медленный танец во время Святочного бала, но она каждый раз отвечала отказом, ссылаясь на то, что намерена танцевать только с Драко. Замечал и тогда, когда Теодор провожал ее взглядом, думая, что никто не видит этого. Замечал, когда на каждое Рождество Нотт делал ей незначительные подарки, конечно же, в знак дружбы. Малфой молчал, но всеми своими действиями решительно дал понять Нотту, чтобы он держал себя в руках. Драко понимал, что не может просто уступить, даже если и сам этого хотел, так как им с Пэнси уже было суждено быть вместе. Отступить от нее было бы признаком неуважения к их традициям и к самой Пэнси, ведь для нее это значило гораздо больше, чем для Малфоя. К браку чистокровных волшебниц готовили с самого раннего детства. Тео все понимал и старался держать дистанцию, дорожа их дружбой — она была важнее детских чувств. Но когда детство кончилось и общество чистокровных больше не имело никакого влияния, все встало на свои места. Теперь Тео ничего не останавливало от того, чтобы быть рядом с ней, показывать свои намерения в отрытую, не боясь последствий. Малфой выдохнул в тот самый момент, когда понял, что теперь им с Пэнси был предоставлен собственный выбор, который привел их к дружеским отношениям. Он не потерял никого из них.
— Кто-нибудь объяснит в конце концов, что здесь происходит?
— Доктор Артур наказал нас за нашу выходку. — Дафна перестала плакать, она лишь прижималась ближе к Блейзу, получая от него долгожданную поддержку.
— Что он сделал? — Драко был рад, что заранее выстроил вокруг себя броню, чтобы его эмоции не смогли прорваться наружу. Абсолютный контроль. Хотя бы у кого-то из них.
— Он дал нам заколдованное перо и заставил писать на пергаменте фразу «Я должна соблюдать правила» до тех пор, пока она не проявилась на наших руках. Залечить раны нельзя, становится только хуже, — ее глаза наполнились слезами, но она быстро захлопала ресницами, чтобы прогнать их.
Это был любимый метод наказания Амбридж. Тогда, на пятом курсе, ему казалось это забавным, но сейчас внутри него бушевал гнев. Если Министерство разрешает прибегать к таким способам наказания, то чем они лучше тех, с кем вели войну? Они не считают их достойными волшебниками, но могли хотя бы постараться проявить к ним то самое добро, которое пропагандировали на каждом шагу.
Драко взял руку Пэнси и рассмотрел надпись. Она была словно выцарапана острой иголкой. Из тонких линий маленькими каплями вытекала кровь, окрашивая бледную кожу алыми пятнами.
— Мы должны проучить его! — Нотт снова завелся.
— Мы не можем, — единственная фраза, которая сорвалась с губ Блейза. Кажется, он и не хотел бороться. Было желание встряхнуть его за плечи, чтобы он наконец-то вернулся к ним.
— Ты прав, мы не можем действовать против него в открытую, но никто не запрещает пойти другим путем.
Он был готов попробовать найти поддержку, постараться действовать аккуратно, чтобы не причинить никому вреда. Чтобы не подвергнуть их большей опасности.
— Что ты задумал? — Блейз знал его как никто другой, но все равно опасался его действий.
— Ничего, что могло бы еще больше усложнить нам жизнь.
***
Она определенно устала. Этот год только начался, а Гермиона уже думает о том, что было бы неплохо передохнуть. Совсем на нее не похоже. Стоя у зеркала в своей комнате, она распускает волосы и завязывает галстук на шее. Дурацкая привычка повязывать им волосы появилась у нее еще на первом курсе, когда все резинки не справлялись с ее пышными волосами. Она до сих пор не привыкла к новой комнате, точнее, к целому маленькому дому, замаскированному под беседку. Здесь было уютно и тихо. В спальне не было ничего лишнего: небольшая кровать, туалетный столик и кресло напротив окна. В планах у нее было расположить у стенки пианино, как это было в родительском доме, но просить об этом МакГонаггал было бы излишней наглостью, она и так получила больше, чем требовалось. Было сложно возвращаться в привычную жизнь. Жизнь, в которой больше нет Волдеморта. Жизнь, в которой она больше не пытается спасти от очередной беды своих друзей. Жизнь, в которой она просто может быть обычной девушкой с обычными желаниями. Это все для нее является новым и неизведанным, отчего ещё более интересным и привлекательным. У нее в голове имеется четкий план, следуя которому она должна стать человеком, спасающим жизни других людей, не применяя боевые навыки на поле боя. Этот план разложен по полочкам, и в нем нет места былым приключениям. Хотя в глубине души ей не хватает того чувства, которое накрывало ее с головой, этого адреналина от опасности. Иногда ей хотелось последовать вновь за Гарри, вступить в ряды Авроров, но эти мысли всегда были лишь сиюминутной глупостью. Разумная часть Гермионы исключила этот вариант. Она не была создана для вечной погони. По крайней мере это осталось в прошлом. Окончание Хогвартса —неотъемлемая часть ее плана. И должность старосты школы идеально впишется в ее рекомендательное письмо для поступления в Академию Чародейства и Волшебства, где Гермиона сможет получить углубленные знания по интересующим ее направлениям. Она из последних сил заканчивает отчеты для Минервы МакГонагалл и направляется к ней в кабинет, убеждая себя, что откладывать дела на потом — не лучшая идея для первого учебного дня. Ее беседка имеет отдельный вход в восточное крыло замка, и это не может не радовать. На самом деле Гермиона думает, что это слишком — выделять целое помещение для старосты школы, но что-то внутри нее ликует от этих небольших привилегий. Она не представляет, что было бы с ее работоспособностью, если бы пришлось справляться со всеми задачами бок о бок с неугомонными гриффиндорцами. Кажется, они все решили проявить свой характер в последний год обучения, чтобы их запомнили не только как детей войны, но и как выдающихся студентов. Только из выдающихся поступков пока она заметила лишь попытки унизить своих школьных врагов. Она, конечно, этого не одобряет, но мало кого интересует, что она об этом думает. Гермиона уже поднимается к кабинету директора по винтовой лестнице после того, как прошла мимо огромной каменной Гаргульи, когда слышит знакомый голос за приоткрытой дверью. Ей всегда было стыдно за свое любопытство, но она, не задумываясь, останавливается у двери директора и начинает прислушиваться к разговору. Ей не требуется много усилий, голос Малфоя отражается от стен и вырывается наружу. У нее есть еще шанс спуститься вниз и подождать окончания их беседы, но начатый разбор ребуса требует новой информации для успешного завершения. — Разве вы не в силах остановить или хоть как-то повлиять на его действия? В чем смысл всего этого? В чем смысл вашей победы, если все относятся к нам как к мусору? — Мистер Малфой, присядьте, — голос профессор МакГонагалл как всегда спокойный, но Гермиона способна в нем услышать нотки тревоги. — Я действительно хочу вам помочь, но пока вы не можете себя контролировать, я не могу дать никаких гарантий. — Извините, профессор. Он старался держать себя в руках, но, когда зашел в кабинет директора, его накрыло волной непонятных ему чувств. Он ощутил себя уязвимым под прицелом глаз профессора и изучающего взгляда Дамблдора, который теперь всего лишь воплощение образа на волшебной картине в стенах своего бывшего кабинета. Его защитной реакцией, как всегда, становится нападение. — Вы можете по порядку объяснить, что произошло? — профессор терпеливо смотрит на него, ожидая подробностей. — Да, конечно, — ему требуется собраться с мыслями, прежде чем доложить все ей. Он возвращается к данным себе обещаниям, надевая самую непроницаемую маску, и продолжает: — После того, как Пэнс и Дафна пришли на завтрак в своей прежней школьной форме, которая была разрешена до настоящих правил, указанных в реабилитационной программе, к нам подошел доктор Артур и сказал, что будет ожидать их после занятий у себя в кабинете. Когда я вернулся в гостиную Слизерина девочки уже были там с ранами на руках, — он сжал челюсть и посмотрел в глаза профессора, стараясь донести до нее всю суть сложившейся ситуации. — Профессор, он заставил их писать на пергаменте заколдованным пером до тех пор, пока фраза не отпечатается у них на руке. Это наказание всегда применяла Амбридж, оправдывая это тем, что до студентов информация дойдёт гораздо быстрее, если будет постоянно напоминать о себе. Разве это то, за что вы боролись? Если это так, то я не стану вас больше тревожить. Он видит, как брови профессора с каждым его словом поднимаются все выше от удивления, и из-за этого на ее лбу собирается множество морщинок. Она нервно поправляет свои очки, которые скатились вниз на самый край носа, губы максимально поджаты, что означает ее явное недовольство. — Нет, Драко, это не то, за что мы боролись, — она устало выдыхает и продолжает: — Мне нужно, чтобы мисс Паркинсон и мисс Гринграсс пришли ко мне и поделились своими воспоминаниями. Я придумаю, как убедить министра тщательнее контролировать методы доктора Артура. — Спасибо, профессор, — он рад, что она решается посодействовать им. Это вселяет в него некую надежду, которая теплом распространяется в груди. Ее добрый взгляд заставляет довериться ей. — Профессор, можно вас попросить еще кое о чем? — она в ответ лишь кивает, и он решает продолжить. — Не могли бы вы найти способ, чтобы мы смогли связаться с родителями? Я понимаю, что это противоречит новым правилам, но все же… — ему кажется, что он выглядит самым слабым человеком в этом мире. Прежний Драко Малфой никогда бы не обратился за помощью, получая все лишь по одному своему желанию, но новые времена заставляют его пересмотреть свои принципы. — Конечно. Я попробую что-нибудь сделать. Он встает со стула и направляется в сторону выхода, неловко кивая профессору в знак благодарности. Кажется, он сделал первый шаг по направлению к своей цели. — Драко, мне очень жаль, что все так складывается, — он слышит ее слова, когда подходит уже к выходу из кабинета. Обернувшись, он видит, что ее лицо действительно выражает сожаление. — Не стоит, профессор. Он закрывает за собой дверь и выдыхает, прижавшись лбом к деревянному косяку, но его мимолетное спокойствие нарушает звук падающих предметов, и он резко оборачивается, видя перед собой, как Грейнджер в панике смотрит на разлетающиеся по ступеням листы бумаги. Ее руки хаотично двигаются, стараясь собрать все пергаменты, которые разлетелись по винтовой лестнице, когда она, видимо, пыталась побыстрее с нее спуститься. Она точно одна сплошная проблема, которая намерена преследовать его по пятам. Он спускается на пару ступеней и замечает, как ее спина напрягается, но она не останавливается, а судорожно сгребает свои бумаги в кучу. Ее волосы уже не собраны в хвост с помощью галстука, а легко спадают ей на плечи. В голове, будто помимо его воли, пробегают мысли о том, что неплохо было бы намотать эти кудри на свою руку, пока она стоит на коленях, но он быстро приходит в себя, прогоняя эти неуместные и неожиданные для самого себя образы. Ему ничего не остается, как помочь ей собрать эти чертовы бумажки. Драко молча складывает листы в аккуратную стопку, не обращая внимания на панику в лице Грейнджер. Он точно знает, что она подслушала их разговор, но не собирается выяснять у нее, зачем она это сделала. Да ему и не требуются объяснения. Чрезмерное любопытство — явный недостаток всех гриффиндорцев, из-за которого они всегда подвергают себя опасности. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — скалится она и закусывает свою губу, явно опасаясь его. Контроль эмоций. Соблюдение правил. Свобода. — Не за что, Грейнджер, — его вежливость уже истощает свои запасы. — Ты подслушивала, не так ли? — он смотрит на нее, пока она, наоборот, отводит свой взгляд на кучку уже помятых бумаг. Драко замечает, как ее пальцы немного трясутся от волнения. — Ничего я не подслушивала, — ее нос опять гордо направлен вверх, и это его забавляет. Конечно, она не признается. — Действительно. И эти разбросанные бумаги не признак твоего бегства? — Именно, — она хмурит брови, пока он наблюдает за ней. На ее щеках забавно рассыпаны веснушки, которые прикрыты слоем выступающего румянца. Он постукивает собранными листами по ступенькам, приводя стопку бумаг в идеальный вид, и протягивает ей. Она случайно касается его пальцев и быстро отдергивает свои руки, прижимая к себе отчет. Ему почему-то нравится, как она реагирует на это легкое соприкосновение. Грейнджер уже поднимается с колен и разглаживает свою юбку, как будто та успела помяться. Он смотрит на нее снизу вверх, и она явно замечает, как его взгляд скользит по ее ногам. Это заставляет переступить с ноги на ногу прежде, чем развернуться и направиться вверх к кабинету. Он ловит себя на мысли, что ее бедра, спрятанные под школьной юбкой, идеально покачиваются из стороны в сторону. Он полный кретин, если действительно позволяет себе думать об этом. Грейнджер останавливается у дверей и поворачивается к нему, когда он вскакивает с колен и уже успевает спуститься на одну ступень в сторону выхода. Он слышит неуверенное «спасибо», но решает промолчать. Держаться от нее как можно дальше, Малфой. Держаться как можно дальше.***
Учеба и обязанности старосты возвращают ее в те времена, когда она брала все возможные задачи, чтобы доказать самой себе, на что она способна. Только сейчас ей не нужно ничего никому доказывать, она просто делает это в свое удовольствие. Конец учебной недели приятно напоминает о себе, когда Джинни требует, чтобы в эти выходные они собрались у нее в беседке и обсудили все свежие новости. Кажется, подруга говорила что-то о новом сезоне тренировок по квиддичу и о том, что собирается стать капитаном гриффиндорской команды. Интересно, она знает, что их главный противник автоматически выбыл из игры? Им остается всего один лишь урок в компании Слизерина перед долгожданным отдыхом. И она понимает, что это будет сложным испытанием для всех. С тех пор, как у них отобрали флаг и лишили школьной формы все остальные факультеты будто сорвались с цепи. Студенты словно злые волки почувствовали их слабость и решили атаковать, не стараясь облегчить жизнь своему сопернику, выпуская наружу острые когти. Больше всего ее удивлял Малфой. Его стальные глаза уничтожали взглядом любого, кто пробовал на него напасть, но это был максимум его самообороны. Ни единого слова против. Было ощущение словно он нацепил на себя броню, от которой рикошетом отражались все нападения, направляясь прямиком в противника. От него чувствовалась сила. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, при которой он не имел больше никаких привилегий, ему не требовалось напоминать всем о том, что он может причинить боль. В его взгляде не было трусости. Ощущалась решимость, скрытая под непроницаемой маской. Ее ребус никак не давал ей покоя. И Малфой не собирался упрощать ей задачу, бросая в ее сторону странные взгляды. Если бы это был другой молодой человек, то она могла бы предположить, что за этим скрывается некий интерес. Но это был Малфой, и это не могло быть правдой. Они уже сидят в кабинете ЗОТИ и ожидают своего преподавателя, когда она слышит, что с последних рядов нарастающей волной поднимается новый конфликт. Симус никогда не отличался своей сдержанностью, казалось, что он получал извращенное наслаждение, если ему удавалось спровоцировать людей на агрессию. В этот раз его целью был Блейз Забини. — Как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы Забини побежал вслед за своей мамочкой, как крыса с тонущего корабля? — его голос был наигранным, даже у нее возникает желание врезать ему по довольной роже. Забини на удивление молчит, как и Малфой. Они похожи в своей сдержанности, только если Малфой, когда пытается удержать своих демонов у себя внутри, крутит кольцо на своих чертовски длинных пальцах, то Забини лишь крепче сжимает челюсти, отчего выделяющиеся скулы становятся еще острее, заставляя пульсировать венку на виске. — Как ты думаешь, твои мозги будут прекрасно украшать стену позади тебя, если я взорву твою тупую башку? — Теодор не выглядит таким уравновешенным. Он из раза в раз ведется на пустые провокации. — А ты попробуй, Нотт, может быть тогда тебя побыстрее упекут вслед за твоим папочкой. И это срабатывает словно тумблер, который переключает его эмоции. Как красная тряпка для быка. Нотт вскакивает со своего места, и по его взгляду можно сказать, что на этот раз это не закончится парой добрых слов, возможно обойдется сломанным носом Симуса. У нее есть подозрения, что Теодор будет быстрее в своей атаке. Его ноздри раздуваются, и он уже делает шаг, только вот Малфой и Забини с двух сторон удерживают его и притягивают обратно на свое место. — Я так понимаю, настрой у вас боевой, — Аберфорт Дамблдор возвышается над ними и выжидающе смотрит на студентов, которые при виде него замолкают. — Отлично, ваш настрой пригодится для предстоящего задания. Его внешний вид говорит о полной концентрации на своей работе. После битвы за Хогвартс, по настоянию директора он согласился все-таки занять место в рядах преподавателей школы. Было сложно представить его в роли преподавателя, хотя в его дуэльных навыках она не сомневается. Только вот его вспыльчивый характер дурной славой ходил за ним по пятам. Но она сомневается, что это как-то может повлиять на учебный процесс. Весь класс погрузился в тишину, ожидая первого занятия с новым профессором, явно опасаясь его чрезмерной строгости. Гермиона помнит, как он безвозмездно снабжал обитателей Выручай-комнаты провизией во времена нового руководства Хогвартса. Помнит, как он не побоялся спрятать их компанию у себя, пока Пожиратели патрулировали улицы Хогсмида. И эти мелочи помогают ей не бояться его грозного взгляда, который изучающе смотрит на них. Но остальные, судя по всему, поддаются его давлению, потому что даже Симус больше не старается скалиться в сторону слизеринцев, а мирно сидит, сложив руки на парте. Профессор резким взмахом палочки заколдовывает мел, выводящий на учебной доске его имя, пока сам проходится из одного конца кабинета в другой и, кажется, думает, как лучше начать знакомство. — На моих занятиях вам не понадобится ничего кроме ваших волшебных палочек и ранее полученных знаний. Ваш последний год направлен на закрепление и улучшение боевых способностей. Если многие из вас на поле боя каким-то чудом выжили, это еще ни о чем не говорит, — он останавливается у своего стола и направляет взгляд на каждого из присутствующих. — Никто из Министерства Магии или вас не может утверждать, что враг больше не встретится на вашем пути. По окончании школы вы обязаны уметь не только защищать себя, но и атаковать противника. Это ясно? Класс молча кивает на заданный вопрос, и он продолжает. — Для того, чтобы поддержать ваш интерес, я предлагаю вам соперничество. Нет лучшей мотивации, чем ожидание победы, — он, кажется, слегка улыбается, и в этот момент Гермиона узнает в его чертах лица Альбуса Дамблдора. — К концу этого семестра вы со своим напарником должны создать заклинание, которое будет способно как отражать атаку противника, так и причинять незначительный урон. Победители будут оправлены на Турнир по Защите от Темных Искусств, который будет проходить на территории Дурмстранга весной следующего семестра. Весь класс оживился, их лица наполнились энтузиазмом. Ощущение новых возможных знакомств, путешествия и азарта поселилось в мыслях каждого. Точнее всех, кроме студентов в черной форме. На их лицах не дрогнул ни один мускул. Полное отрешение от происходящего. Восторги гриффиндорцев прервал низкий голос профессора. — Так как студенты Слизерина имеют некоторые ограничения, то вы, гриффиндорцы, составите им компанию, — и эти слова словно уничтожили всю былую атмосферу переполненного восторга. Глаза Малфоя сканировали глупые улыбки каждого студента. Они были охвачены желанием проявить себя, как и всегда. Словно без их чрезмерной вовлеченности этот Турнир бы не состоялся. Но как было приятно наблюдать за их печальными лицами после объявления Аберфорта. Настало время показывать свои зубы их компании. Они точно станут сущим адом наяву для гриффиндорцев. Это не будет похоже на содействие, точно нет. Им бы удержаться от открытого гнева в сторону друг друга, который так и вырывается наружу, желая растерзать на маленькие кусочки каждого. Он слушает внимательно каждое слово профессора, подмечая мелкие детали, например, что напарник обязуется не причинять вреда другому при создании нового заклинания, и это его немного расстраивает. Если бы ему попался в пару Финниган, то он был бы только рад причинить боль. — Главным призом для победителей Турнира является гарантированное место в Академии Чародейства и Волшебства, — класс неодобрительно гудит, явно ожидая чего-то другого. — Ну а теперь я озвучу вам список ваших напарников для этого задания. Он не подлежит изменению, так что все протесты вы можете оставить при себе. Малфой постукивает указательным пальцем по столу в ожидании своей фамилии. В его голове возникают образы того, как он совершенно случайно будет доставлять неудобства Симусу Финнигану или его дружку Дину Томасу, который также не упускает возможности попытаться сказать в его сторону пустые оскорбления. Но еще его мучает чувство того, что он опасается получить себе в напарники Грейнджер. Его пугает то, как он на нее реагирует. Кажется, когда она в поле его зрения ему сложно не обращать на нее внимания. Он снова бросает взгляд и сканирует ее тело. За первую учебную неделю Драко уже сбился со счета сколько раз изучал ее длинные ноги. В оправдание себе он думает о том, что просто не помнит, когда в последний раз чувствовал женское тело под своими руками. Если его взгляд останавливается на ней, значит дела совсем плохи. — Мисс Грейнджер, вашим напарником будет мистер Малфой. Ее испуганные глаза находят его, в то время как он просто поднимает уголок своих губ в подобии улыбки. Он понимает, что ближайшее время этот взгляд будет преследовать его словно тень. Драко чувствует дружеское похлопывание по своему плечу в знак сочувствия со стороны Нотта, который в свою очередь радуется своим уловом в виде Финнигана. Это будет чертовски увлекательный семестр. — Желаю вам всем удачи. Контроль эмоций. Соблюдение правил. Свобода.
