Выставка воспоминаний

      19 сентября, 1998 год              Со времён раннего детства Гермиона помнит, что в ее день рождения природа всегда приносила подарок в виде солнечной погоды. Осень давала слабину перед остатками уходящего лета, позволяя укутать всех теплым влажным воздухом, от которого волосы у нее завивались еще сильнее. Она сидит на скамейке у своей беседки, подставляя лицо под теплые лучи солнца, и завороженно смотрит, как верхушки вековых деревьев в Запретном лесу покачиваются в медленном танце, снимая с себя оставшуюся одежду. Это ее любимое время года, однозначно.              Она была рада, что проведёт этот день вместе с Джинни. Не хватало лишь ее мальчиков, но Гермиона понимает, что теперь у каждого из них начинается новая жизнь, и чтобы прийти к ней нужно приложить немало усилий. Сова Гарри принесла ей небольшой сверток с запиской еще ранним утром. Он знает, что ее школьные перья всегда ломаются или теряются в самый неподходящий момент, поэтому прислал целый годовой запас. Рон в свою очередь не стал заморачиваться и приобрел для нее сертификат в книжный магазин, считая это беспроигрышным подарком. Она определенно скучает.              Привычка анализировать так никуда и не исчезла. Гермиона роется в воспоминаниях прожитых лет и старается вычленить самые важные факты. Маглорожденная волшебница, часть Золотого трио, Героиня войны и просто девушка, которая не стала бы тем, кем она сейчас является, не будь у нее того упорства, что было как ее наградой, так, порой, и бременем. Сухие факты, не имеющие ярких красок. Как самая обычная девушка, в свои 19 лет она действительно желает это исправить, наполнить жизнь чем-то новым, зажечь искру, из которой может разгореться пламя.              Ее мысли блуждают по кругу, но как бы она ни старалась — все равно возвращается к своей проблеме в виде Малфоя. Он был ее наказанием. И все, чего Гермиона желает в этот день рождения, так это найти способ сработаться с ним. До сих пор они бегают друг от друга как от огня, даже не стараясь приступить к общему заданию. Исходя из наблюдений, Малфой выбрал наиболее легкую тактику: выжидать, пока она сама не начнет предпринимать первые шаги, как будто это только ее личное дело. Но гриффиндорской смелости никогда не было достаточно, когда дело касалось общения с противоположным полом. Она не может расценивать Малфоя как своего товарища, точно нет. Не после того, как он смотрит в ее сторону с этой странной еле заметной улыбкой, которая просачивается сквозь прочную маску безразличия к окружающим, и уж точно не после того, как ее пергамент с ребусом о нем лежит на рабочем столе в беседке в ожидании дальнейших подсказок. В первую очередь Гермиона просто девушка, которой свойственно бояться делать первые шаги, пусть и в целях сотрудничества, особенно шаги к человеку, чья легкая улыбка хоть и действует на нервы, но вместе с тем вызывает странное приятное покалывание где-то внизу живота.              Гермиона нуждается в победе в этом конкурсе не только из-за того, что привыкла быть лучшей во всем, но и потому, что ей действительно нужно это гарантированное место в Академии. Она понимает, что могла бы с легкостью воспользоваться своим статусом для успешного поступления, но совесть не позволит этого сделать. Честная борьба всегда была ей по душе. Именно поэтому она мысленно решает, что постарается договориться со своим напарником. Ни ради того, чтобы разгадать свой ребус, а ради учебного процесса. Именно так.              Ее отрывает от своих мыслей приближающаяся к ней Джинни, на лице которой играет эта заговорщическая лисья ухмылка.       — Так и знала, что найду тебя здесь. Я принесла тебе лимонный кекс, раз ты решила пропустить обед, — она садится рядом с ней, вытягивая ноги и подставляя свои веснушки под солнце. Рыжие волосы переливаются на свету, придавая цвету более огненный оттенок.              — Спасибо. Я решила передохнуть перед предстоящей парой.              Джинни поворачивается к ней и рассматривает ее изучающим взглядом, явно раздумывая над тем, чтобы задать интересующие вопросы.              — Вы так и не поговорили? Я, конечно, не хочу нагнетать обстановку, но с выдачи задания уже прошло две недели.              — Я знаю, — она устало выдыхает. Ей не требуется напоминание о том, что время идет, а у них нет никакого продвижения в общей работе. Кажется, даже ее подруга с Забини уже нашли общий язык. — Я хочу подойти к нему сегодня. В конце концов, мы не можем игнорировать друг друга вечность.              — Верно, в любом случае даже если Малфой попробует отказаться, ты можешь пожаловаться на него психологу. Он точно знает как на них надавить.              — Я в состоянии разобраться с Малфоем и без его помощи, — звучит довольно резко, поэтому Гермиона натянуто улыбается, стараясь скрыть свое напряжение.              Она видит, как Миллз с ними справляется. Даже самый ненаблюдательный человек может заметить, с какой неприкрытой ненавистью студенты Слизерина смотрят на доктора Артура. Она замечает, как Пэнс и Дафна теперь ходят с перебинтованными руками и больше не надевают привычные школьные юбки с расцветкой своего факультета. Она также замечает, как от этого улыбка психолога растягивается на его лице, а глаза горят от ожидания новых проступков своих подопечных. Ей не требуется проводить детального анализа, чтобы выстроить логическую цепочку, в заключении которой ясно, что они теперь находятся под его надзором. Один неверный шаг, и слизеринцы будут наказаны.              — Не сомневаюсь, — Джинни широко улыбается и продолжает: — Я надеюсь ты не забыла, что вечером должна заглянуть к нам в башню? Обещаю — никаких сюрпризов, только торт и разговоры у камина, — ее предложение, конечно, не предполагает отказа.              — Торт и разговоры у камина, Джинни, это максимум, на что я согласна.              — Конечно, — и это звучит чертовски неубедительно.              Их взгляды направлены на расстилающиеся просторы Хогвартса, которые выглядят поистине волшебно в мягких лучах солнца. Гладь Черного озера отражает башни замка, завораживая своей красотой. Время для них предоставило возможность насладиться спокойствием, которого так не хватало раньше.              — Мы решили не спешить с Гарри, — Джинни никогда не затрудняло говорить о своих чувствах в отличии от Гермионы. Совершенно не похожи друг на друга.              — И как ты к этому относишься?              Она помнит восхищенные взгляды Джинни, когда она, будучи маленькой, случайно сталкивалась с ним. От этого ее веснушки скрывались за толстым слоем румянца. Она помнит, как Джинни пыталась привлечь его внимание, целуясь у него на глазах с Дином, и как краснела от сдержанной ревности, когда все говорили о паре Гарри и Чжоу. Ее чувства росли, с каждым годом приобретая новую силу, и когда наконец у них появился шанс на развитие чего-то большего, чем просто детская симпатия, они неожиданно отстранились друг от друга.              — Я не знаю как к этому отношусь, правда, — она легко пожимает плечами. — Наверное, это было неожиданно. Я все свое детство хотела, чтобы он меня полюбил так же сильно, как и я его, но, когда мы оказались вместе, мой интерес куда-то исчез, — она ковыряет носом ботинка сырую землю, отчего грязь забивается в тонкие швы подошвы. — Я думаю, что поступаю плохо, Гермиона, но я не хочу никого обманывать.              Ей было знакомо это чувство. Все попытки стать кем-то большим, чем просто друзья, с треском провалились для нее и Рона. Тот неловкий поцелуй в Тайной комнате не оправдал никаких надежд. Их притяжение друг к другу оказалось ложным, но им хватило смелости признаться в этом раньше, чем Гарри и Джинни.              — Мне кажется ты не поступаешь плохо, Джин. Рано или поздно кто-то из вас сделал бы этот шаг. Хорошо, что это была ты. Сомневаюсь, что Гарри смог бы решиться, — Гермиона кладет свою руку на плечо Джинни, и они молча наблюдают за падающей листвой, запоминая этот момент, когда их ничего не обременяет, кроме проблем с парнями. Наверное, именно так должна проходить молодость у обычных людей.              — Возможно, ты права, — по ее голосу слышно, что она испытывает облегчение.              — Пошли, а то мы опоздаем на занятие. Не хочу подвергать себя пристальному вниманию профессора Слизнорта. Иногда мне кажется, что у него нездоровый интерес к моим познания в его предмете, — она встает со скамьи, поправляя школьную юбку, и накидывает на плечи мантию, пока Джинни недовольно морщит нос.              — А как ты хотела. Ему необходимо пополнить свою коллекцию Золотых студентов. Главное держи от него в тайне свое желание стать великим зельеваром. Держу пари, он умрет от счастья, когда узнает об этом, — Джинни уже не скрывает своего веселья, когда они направляются в восточное крыло через беседку.              — Не сомневайся, об этом знаешь пока только ты.       

***

      Ему не требуются подсказки профессора Слизнорта или его бесполезный контроль над тем, чтобы он правильно приготовил Ослабляющее зелье. Эти простейшие рецепты были выучены им наизусть еще задолго до их изучения в школе. Все, что ему требуется, так это отвлечь себя от желания взорвать весь чертов Хогвартс.              Он размельчает острым ножом когти грифона, представляя, что это пальцы доктора Артура, которыми он так любит постукивать по ебаному рабочему столу в своём кабинете. За когтями грифона в бурлящую смесь в котле следуют капли сока пиявки. И Малфой уверен, что кровь психолога такая же черная, как и капли этого сока.              Уже вторую неделю подряд он требует, чтобы они передавали ему свои воспоминания. Ублюдок явно издевается, требуя не менее одного счастливого момента из прожитой недели, помимо всех остальных. Где взять эти счастливые моменты, когда никто из них не решается даже выйти за пределы своего убежища, Драко не знает. Исключением является лишь обязательное посещение уроков. Тренировки по Квиддичу так и не вернули в их расписание.              Доктор Артур собирает их мысли, будто создает свою личную коллекцию, каждый раз оставляя их в неведение, что же должно произойти дальше по его извращенному плану. Благо теперь он не имеет права причинять явный вред. Это радовало бы больше, если бы каждый из них не понимал, что доктор придумает новый метод наказания, обходя ограничения Министерства. Это видно по его мерзкой улыбке, которая обнажает идеально ровные белоснежные зубы. Это видно по его взгляду, который скользит по каждому из студентов Слизерина. Подобно змею, он обвивает их тела и постепенно душит, перекрывая пути кислороду.              Из счастливых моментов он решает выделить на изучение доктору лишь отрывки довольных стонов, отражающихся от школьных стен, которые принадлежат студенткам Когтеврана, когда они сами охотно раздвигают перед ним свои ноги. Благо секс не был запрещен в новых прописанных правилах.              Малфой не считает себя парнем, который получает удовольствие от частой смены девушек в постели или же от новой галочки в своем послужном списке, но это хоть как-то его отвлекает. Отвлекает от мыслей, где он придумывает, каким способом лучше убить доктора Артура.              Он перемешивает зелье против часовой стрелки двенадцать раз и убавляет огонь до минимума, оставляя томиться варево. Идеальная работа, которая не требует тщательной проверки. Его успокаивает приятное тепло, скользящее по лицу от пара, исходящего от зелья.              Только вот спокойствие нарушает ощущение пристального взгляда на его правой щеке. Он знает кому именно принадлежит этот взгляд, но старается игнорировать, как и предыдущие две недели. Ему не хочется признаваться, что, занимаясь сексом с девушками, он также старался избавиться от своего неуместного внимания к Грейнджер. Точнее, от внимания к ее телу. Он каждый раз ловит себя на мысли, что смотрит в ее сторону с интересом. Этот интерес, по его мнению, очевидно исходит из физических потребностей. Но даже когда эти потребности удовлетворены, он все равно находит ее взглядом. Драко не слепой и явно может оценить красоту девушки. Но он также осознает, что его привлекают не только стройные ноги гриффиндорки, но и ее ямочки на щеках, и россыпь веснушек. Он заметил, как эти дурацкие точки хаотично разбросаны по ее лицу.              Малфой наконец-то смотрит в ее сторону и вопросительно поднимает брови, безмолвно задавая вопрос, что же ей от него нужно. Но она, как всегда, прячется за своей копной волос, которые пушатся еще больше, когда она варит свое зелье.              Он прекрасно понимает, что ее внимание направлено в его сторону лишь из-за совместного задания, к которому они так и не преступили. Если бы ему было до этого хоть какое-то дело, то он бы, наверное, тоже был взволнован. Только вот его не волнует победа в этом конкурсе. Его не волнует и гарантированное место в Академии, так как ему не будет предоставлена возможность учиться дальше, даже если бы он этого действительно хотел. Работать в Министерстве не по своей воле, исполняя задания сверху — вот его будущее. Если Грейнджер нужна эта победа, а что-то ему подсказывает, что она, конечно же, этого хочет, то ей придется самой обратиться к нему. Это его маленькая забава среди унылых будней.              — Если ты не перестанешь на нее смотреть, то я решу, что ты не прочь с ней уединиться, — Тео, как всегда, провоцирует, понижая свой голос, как будто строит очередной заговор.              — Если ты не заткнешься, то мне не составит труда испортить твое зелье, — Драко усмехается ему и продолжает наблюдать за своим варевом, решая, что перестанет так открыто смотреть в ее сторону. Это не закончится ничем хорошим.              — Да ладно тебе, очевидно ведь, что под этой юбкой скрываются неплохие бедра.              — Смотри, чтобы Пэнс не услышала, а то путь к ее бедрам ты забудешь гораздо быстрее, чем сможешь до них добраться, — удивительно, как одно лишь имя этой девушки имело над ним власть.              Его разговор с Ноттом о Пэнси был чертовски неловким, наверное, самым неловким за все время их дружбы. В итоге он согласился с тем, что не против их отношений, если Пэнс этого действительно хочет. Говорить о том, что она до сих пор была девственницей он не посчитал нужным. Если до этого дойдет, то Тео и сам все узнает.              Вспоминая отношения с Паркинсон, он был рад сейчас, что они так и не приблизились друг к другу. Он не настаивал на чем-то большем, чем поцелуи, понимая, что эта близость была бы неловкой для обоих, поэтому находил кого-то на стороне, стараясь скрыть это от нее. Только вот в глубине души он был уверен, что ей было бы все равно, с кем он спит, пока дело не дойдет до настоящей семьи, которую все от них так ждали.              Зелье уже готово и перелито в стеклянный пузырек. Малфой ставит его на стол преподавателя и, не дожидаясь оценки, выходит из класса, зная о том, что оно безупречно. Он был лучшим среди однокурсников, даже Грейнджер не удавалось переплюнуть его в практической части. И это всегда было для него маленькой победой над ней.              Вышагивая по коридорам Хогвартса, он не замечает, как опять все мысли кружат вокруг нее. Это ему не нравится. Нужна порция никотина, которая успокоит нервы.              За эти дни Драко удавалось сохранить свое спокойствие, несмотря на все напряжение, которое он тщательно скрывал. Контроль был важной частью его жизни. И сейчас ему требуется направить все свое внимание именно на него, а не на пустые мысли.              Он подходит к своему месту, которое выбрал еще на пятом курсе, когда старался найти спокойствие, которое было бы способно отвлечь от хаоса в его голове. Могущественные ветки корней дуба извивались у края Черного озера, представляя собой своеобразную скамейку. На удивление, никто из студентов не предпочитал это место, то ли боясь щупальцев Гигантского кальмара, который по легенде мог утащить на дно любого, кто его потревожит, то ли боясь попасть под гнев, исходящий от него самого.              Он зажимает сигарету губами, удивляясь тому, как резко изменилась погода в этот день. Она напоминала ему ту осень, которую он когда-то любил. Клубы дыма тянутся вверх, и в его голове неожиданно зарождается забытое желание. Когда-то он находил свое спокойствие в этом месте, сидя на холодных корнях дерева и рисуя в блокнотах. Эта привычка осталась в прошлом, но он не отказывается ее вернуть. Хоть что-то, что имело когда-то для него значение.              Драко достает из своей школьной сумки черный кожаный блокнот, на котором красуется серебристая эмблема змеи. Тетрадь совсем новая, об этом говорит приятный хруст переплета и чистые ничем не испачканные страницы.              Он проводит по ним пальцами, разглаживая разворот для удобства, и выбрасывает недокуренную сигарету, меняя ее на острозаточенный карандаш. Ему не требуется много времени, чтобы вспомнить, как приятно держать этот инструмент в своих руках.              Резкие штрихи накладываются друг на друга, переплетаясь с плавными линиями, которые он аккуратно выводит на желтоватой странице. Драко не знает сколько проходит времени, когда проводит последнюю линию и пытается понять, что же у него вышло в этом беспорядочном наброске.              Из его груди почти вырывается недовольный стон, когда он видит изображение в своем блокноте, которое украсило первые страницы.              Густые тонкие брови, длинные ресницы и глаза формы миндаля, которые обращены куда-то вдаль. Курносый нос с россыпью дурацких веснушек. Этих особенных точек на ее лице.              Блять.              Он поспешно убирает блокнот к себе в сумку и снова закуривает сигарету, подталкивая языком терпкий дым. Пульс почему-то ускоряется, но если быть честным, то он уже и не помнит, когда чувствовал себя так спокойно, как сейчас.       

***

      Джинни, конечно же, солгала. Торт присутствовал на ее небольшом торжестве, но помимо него гостиную Гриффиндора заполнило неприличное количество бутылок сливочного пива. Что было в стаканах у парней, сидящих на широких диванах, Гермиона даже и не предполагала. Но то, как громкость их разговоров усиливалась по мере убавления этих напитков, она подозревает, что градус этой жидкости был явно больше, чем у безобидного пива.              Она была благодарна своим друзьям за этот праздник. Ей и не приходило в голову, что нарушать правила можно не только в попытках спасти этот мир от очередного зла, но и в моменты обычной радости.              Допивая третью бутылку любимого напитка, к ее щекам приливает кровь, а тело приобретает приятную слабость. Этот вечер пора было завершить еще когда она без особых сопротивлений поддалась на уговоры Джинни потанцевать с ней на импровизированной танцплощадке в центре гостиной под музыку из радиоприемника, модифицированного варианта магловского, работающего даже в стенах Хогвартса, который любезно одолжил мистер Уизли. Это было нелепо, но очень весело. Так, как не было никогда.              Проведя свой девятнадцатый день рождения в компании веселых гриффиндорцев, Грейнджер загадала свое заветное желание, которое показалось ей слишком простым по сравнению с теми, что она когда-то желала: влюбиться и поступить в Академию. Если бы год назад ей кто-то сказал, что она станет мечтать о таких банальных вещах, то вероятней всего она бы не поверила шутнику. Только вот направляясь в свою беседку, слегка пошатываясь от выпитого алкоголя, стараясь не попасться на глаза Филчу и испытывая при этом глупое ощущение беззаботного счастья, Гермиона понимает, что это не шутка.              Прохладный вечер встречает ее с распростертыми объятиями, отчего она запрокидывает голову назад, глядя на звезды, которые постепенно заполняют все свободное пространство. С трудом находит созвездие Большой Медведицы, и это явный признак ее опьянения. Никогда раньше задача добраться до дома не была столь тяжелой. Трудность заключалась еще и в том, что теперь ее спальня находилась на другом конце замка, противоположном башни Гриффиндора. Придется приложить немало усилий.              Неуверенная походка выдает ее состояние, но она надеется, что сегодня удача на ее стороне и ей не придется испытывать чувство стыда, когда она попадется кому-то на глаза. Песня, которую Гермиона напевает себе под нос, не имеет никакого значения, просто забавная мелодия, в которой поется о влюбленной дурочке.              Тропа к ее беседке проходит мимо Черного озера, которое всегда восхищало своим величием и тайной глубинных вод. Она невольно останавливается и смотрит на блики луны, которые переливаются на воде. Глубокий вдох наполняет легкие кислородом, и от этого действия голова кружится еще больше. Глупая.              Ей требуется пара минут, чтобы сфокусировать взгляд и продолжить путь, но она останавливается, замечая фигуру у широкого ствола дуба. Гермиона прищуривается, чтобы разглядеть человека, до него не так далеко, всего метров сто, не больше. Широкие плечи спрятаны под чёрный пиджак. Он словно призрак, который охраняет спокойствие Черного озера.              Она не замечает, как ноги сами несутся в его сторону. Мозг явно не успевает за телом. И вот Грейнджер уже безошибочно может определить, кто скрывается в этом уединенном месте, даже не стараясь не нарушить его покой.              Он вернулся сюда после ужина и уже потерял счет времени. Ни один раз его руки находили черный блокнот, желая посмотреть на свое новое, а точнее — забытое старое увлечение. Он курит и рисует. Вырывает листы бумаги, если ему кажется, что изгиб ее носа неправильно передан его резкими штрихами. Драко словно в трансе, когда в его руках карандаш и блокнот. А лучше, если этот набор дополняется дымом от сигарет. Спокойствие никогда не было так близко.              Он поздно замечает чужие шаги. А когда поднимает свою голову, то видит как Грейнджер возвышается над ним, упирая руки в бедра и хмуря свои тонкие брови.              — Малфой.              — Грейнджер?              Их приветствие никогда не изменится. Она странно пошатывается, стоя у извилистых корней дерева. Если бы это была другая девушка, он мог бы предположить, что она пьяна. Но это Грейнджер и такой расклад событий исключен.              В следующую минуту Драко уже готов забрать свои слова обратно, так как она неловко спотыкается и падает рядом с ним. Он же успевает вытянуть руки, чтобы хоть как-то смягчить это падение.              — Всегда такая неуклюжая? — его раздражает, что она нарушает спокойствие, которое он так долго искал.       — Убери руки, Малфой, мне не нужна твоя помощь.              Ему требуется каждая частичка гребаного терпения, чтобы не вылить на нее свой гнев, который подбирается к нему все ближе, наполняя изнутри. Она действительно является наказанием.              Он раздражен, но почему-то все еще не уходит. Ее растрепанный вид и тонкий запах алкоголя вперемешку со сладким ароматом духов вызывает у него зуд под кожей. Тот странный зуд, от которого Малфой старался избавиться с помощью совместного времяпровождения с другими девушками.              — Ты что-то хотела или решила просто так упасть к моим ногам?              — Если только в твоих мечтах, — голос наполнен вызывающей смелостью, только он не может понять к чему это все.              Нервы на пределе, ему нужно убраться подальше от нее, но он не может просто так оставить пьяную Грейнджер рядом с глубоководным озером. Вдруг в ее кудрявую голову придет какая-нибудь гениальная мысль, граничащая с гриффиндорским слабоумием.              Чтобы успокоить свои нервы, он достает сигарету и, не обращая внимания на недовольный взгляд, закуривает. Теплота распространяется по его телу и от этого становится чуть спокойнее.              — Дай мне попробовать.              Он удивленно смотрит на девушку, которая выжидающе смотрит на него в ответ, протягивая свою руку к его сигарете. На ее лице та самая решимость, которую он никогда не понимал, наблюдая за гриффиндорцами. Драко молча протягивает ей бумажную гильзу и смотрит, как ее губы смыкаются вокруг фильтра.              Он понимает, что теперь этот момент будет преследовать его ближайшее время, не позволяя себя забыть.              Она зажимает сигарету между указательным и средним пальцем, когда делает первую затяжку и начинает кашлять. Из его груди вырывается неподдельный смех, от которого Гермиона хмурит брови и отдает ему сигарету обратно.              — Не нужно делать глубокий вдох, особенно если ты никогда не курила раньше, — он смотрит на нее, когда сжимает губами сигарету. Это кажется ему чертовски интимным, когда она завороженно наблюдает за ним.              Драко делает затяжку, вынимает сигарету и глубоко вдыхает дым, задерживая его во рту, после чего выпускает его наружу и втягивает носом. Она явно выглядит удивлённой. Он никогда не подозревал, что смог бы возбудиться от курения одной сигареты на двоих. Тем более с Грейнджер.              Стараясь запереть свои мысли на замок, он отворачивается от нее, направляя свой взгляд на тихий берег.       — Тебе не следует курить на территории школы.              — А тебе не следует ходить пьяной, — он издает приглушенный смешок.              Это бессмысленный диалог. Драко не понимает, что он здесь делает, рядом с ней. Он не понимает, почему Грейнджер вообще не уходит прочь в свою идеальную беседку. Очевидно, празднование ее дня рождения прошло более чем успешно, раз она набралась смелости бродить одной по окрестностям школы, не боясь быть пойманной. Хотя все знают, что это не впервой для такой Золотой девочки.              Поднявшись на ноги, он протягивает ей руку, желая побыстрее закончить эту встречу. Она в свою очередь упрямо складывает руки на своей груди. Невыносимая.              — Брось, Грейнджер, уже поздно. Я доведу твое пьяное тело до беседки и пойду спать. Не усложняй мне задачу.              — Я могу справиться и сама.              — Ну конечно, — он не желает слушать пьяный бред, поэтому силой поднимает ее с земли и подхватывает под талию, пока она невнятно пытается что-то ему возразить.              Дорога до беседки занимает больше времени, так как она часто спотыкается о свои же ноги и недовольно ворчит. Он же молча ведет ее, стараясь не обращать внимание на покалывание в своей руке, которая крепко держит ее талию.              Контроль эмоций. Соблюдение правил. Свобода.              — Мы должны обсудить это дурацкое общее задание, Малфой, — она уже зевает, но старается держать свой нос непозволительно высоко для пьяного человека.              — Как только ты протрезвеешь.              Ему проще согласиться, чем начинать ненужный спор. В любом случае они должны решить эту проблему.              Когда Драко подводит ее к дверям беседки, ему хочется провести своей рукой по ее спине, от которой распространяется тепло, но он быстро пресекает неуместные желания, подталкивая ее ко входу, убеждаясь, что Гермиона твердо стоит на ногах.              Ее глаза фокусируются на нем и что-то похожее на улыбку возникает на лице, отчего ямочки на щеках становятся более выразительными.              — Спасибо? — скорее вопрос, чем утверждение.              Он лишь кивает ей в ответ и делает пару шагов в сторону замка. Невольно поворачивается к ней, чтобы убедиться, что она зашла, но ее взгляд все также направлен в его сторону.              — С днем рождения, Грейнджер.              Теперь уже она смущенно кивает и заходит в беседку, поспешно закрывая за собой дверь.