Выставка воспоминаний

      Гнев. Всепоглощающий гнев приказывает ему разрушить стены школьных коридоров до основания, чтобы хоть как-то успокоить пробудившихся демонов, которые долгое время мирно ждали своего часа в темных глубинах его души.       После того как он вылетает из кабинета психолога, чувствует необходимость зацепиться за что-то существенное, кроме своей ярости. То, что сможет его остановить. Остановить от ошибки.       Он не понимает, почему ему так тяжело. Почему образ замученной женщины проник в него так глубоко под кожу, что возникает желание отмыться. Это сравнимо с едким табачным запахом, который впитывается в густоту волос, заставляя мечтать о том моменте, когда ты окажешься под горячим потоком воды, уносящим с собой в водосток вместе со стекающей мыльной пеной тягостный аромат. Ему хочется смыть с себя это напряжение. Смыть с себя чувство безысходности.       Он не представляет, как Блейзу удалось сохранить спокойствие. Ни один мускул на его лице не выдавал тех эмоций, которые сейчас испытывает он. Возможно, у каждого пациента индивидуальная программа терапии, но сейчас это совершенно неважно.       Важно то, что он бежит к Черному озеру, не обращая внимания на порывы холодного ветра. Каждый шаг, переходящий в бег, отдается тупым покалыванием в левом боку. Глоток холодного воздуха проникает в легкие, вызывая в груди боль, сравнимую с болью от тысячи маленьких острых иголок. Важно то, что на кончиках пальцев искрится поток магии. Жестокой магии.       Навредить. Сломить. Уничтожить.       Коктейль из эмоций приводит его к панике, от которой, кажется, невозможно избавиться.       Порывы ветра заставляют волны бороться за право остаться в глубинах Черного озера. Они сражаются друг против друга, сталкиваясь лбами, выбрасывая противника на холодный берег. Там, где сухая земля жадно впитает их влагу, оставляя от волн лишь напоминание в виде небольших луж.              Так же Малфой борется за остатки своего контроля.       Заведомо проигрышное дело.       Взмах… и корни деревьев взрываются с громким треском под прицелом его палочки.       Еще взмах… обломки поднимаются вверх, кружа высоко над головой, образуя торнадо.       Рывок… они превращаются в неисчисляемое количество мелких щепок, которые падают ему под ноги, смешиваясь с образовавшимися лужами, превращаясь в грязь.       Кажется, он может сделать крошечный вдох.       Чувство удовлетворенности сладко шепчет, нет, требует продолжения.       Малфой осматривается по сторонам и не знает, чем усмирить внутреннюю злость.       Гнев — это приемлемый способ выступить против несправедливости. Именно так он думает, когда старается оправдать свои действия. Старается оправдать потерю контроля.       Он кропотливо работал над своей безупречной маской отстранённости, и, когда в ней появляются трещины, ему на удивление становится легче.       Ему кажется, что он уже не знает, где тот настоящий Драко Малфой. Что именно представлял из себя тот человек из его воспоминаний?       Сейчас он тонет в неконтролируемых эмоциях, погружаясь на самое дно, выбраться из которого будет гораздо сложнее, чем прежде. Он почувствовал, как может ощущаться свобода в своих действиях. И пусть она выражается в обломках старого дерева у его ног, но это его желание, которому он позволил исполниться, несмотря на все запреты.       Дышать тяжело. Руки безвольно висят вдоль тела, отчего волшебная палочка падает в грязь, а вслед за ней и сам Малфой.       Холод липнет к телу, вызывая волну мурашек. Он замерзает не только снаружи. Грязь покрывает кожаные ботинки, которые явно лишатся былого блеска после сегодняшнего. Наверное, со стороны он выглядит жалко, но чужое мнение волнует его в последнюю очередь.       Рука тянется ко внутреннему карману школьной мантии, где обычно хранятся сигареты. Он достает дрожащими руками бумажную гильзу, но не спешит использовать ее по назначению. Вместо этого рассматривает каждый миллиметр, словно никогда не обращал внимание на то, что ежедневно убивает его легкие.       Направляя поток магии в правую ладонь, где хранится сигарета, он старается поднять ее в воздух без помощи волшебной палочки. Концентрация — то, что всегда помогало ему избавиться от лишних эмоций.       Он чувствует тепло. Струящаяся магия заменяет кровь в его венах и устремляется прямиком в нужном направлении, посылая импульсы к кончикам пальцев.       Сигарета поднимается на пару сантиметров, но, когда он моргает, снова падает ему в ладонь.       К черту все это.       Прикуривая от маленького язычка пламени, исходящего от грязного древка, сигарета приятно потрескивает при первых затяжках. Он чувствует, как дрожь в руках наконец-таки отступает.       Забини, стараясь залезть под шкуру, в шутку читал медицинский магловский справочник, который одолжил у мадам Помфри, когда Малфой лежал в больничном крыле на шестом курсе после неудачного сражения с Поттером. Если он не ошибается, то в книжке говорилось о том, что «Курение негативным образом влияет на большинство органов человеческого организма». Но ему абсолютно насрать на свои внутренности. Он готов пожертвовать ими, если это хоть как-то может его успокоить.       Никотин дает ему нужный эффект, посоперничать с которым может только Грейнджер.       Блять. Грейнджер.       Ему требуется больше времени, чтобы прийти в норму для встречи с ней. Наверняка он опоздал. Счет времени был потерян после сеанса с психологом.       Прилипшая к ботинкам грязь, перепачканная школьная форма и измученное выражение лица. Таким она его еще никогда не видела. Будь он проклят, если доставит ей такое удовольствие.       Сигарета раздавлена в сырой земле, как и его нервная система.

***

      Он приходит к ней в беседку с опозданием ровно на час. Она явно недовольна. Это отражается в резких движениях и в том, с какой силой она сжимает в руках волшебную палочку. В принципе, раздражительность рядом с ним стала привычной эмоцией, исходящей от нее.       Только он не может с полной уверенностью сказать, что с легкостью сможет выдержать перепады ее настроения сегодня. Видит Мерлин, его терпение и так на исходе.       По его мнению, ему удалось скрыть следы произошедшего.       Идеально выглаженная угольная рубашка заправлена в такие же идеальные брюки со стрелками. Былой блеск туфлям, как и предполагалось, не удалось вернуть, но это мелочь, которая не портит общей картины, тем более он уже не тот мальчик, который думал лишь о внешней напускной оболочке, за которой скрывалась его сущность.       После того как он принял долгий душ, смывая с себя не только грязь, но и липкое ощущения после встречи с доктором Артуром, Малфой решил снова избавиться от отросшей незначительной длины платиновых волос, оставляя лишь несколько миллиметров.       Своеобразный ритуал после каждого нервного срыва.       — Ты опоздал, — обвинение отчетливо слышится в ее напряженном голосе.       — На то были причины, Грейнджер, — слишком резко.       Она удивленно изгибает бровь, явно размышляя над тем, куда же подевалась его сдержанность. Кажется, привыкла, что теперь он не выражает открытой агрессии в ее сторону, но Драко устал прятаться за маской всепоглощающего спокойствия.       Рядом с ней он не хочет притворяться.       Он обращает внимание, что вся мебель в беседке теперь расположилась у окна, освобождая им достаточно места для запланированной дуэли.       На ней обтягивающие джинсы и свободная белая рубашка мужского фасона. Он невольно задается вопросом, кому же на самом деле принадлежит эта вещь.       Кудрявые волосы убраны в небрежный пучок. Непослушные пряди обрамляют ее лицо, создавая еще больший беспорядок на голове. Она выглядит по-домашнему, хотя он совершенно ничего не знает о настоящем домашнем уюте. Его мать всегда наряжалась в изысканные платья даже в стенах дома.       Именно такой вывод делает Малфой, когда она прерывает его неприкрытое любопытство к ее внешнему виду.       — Чтобы не терять больше времени, предлагаю начать, — у нее опять проявляется румянец на щеках.       Он молча кивает в знак согласия и достает волшебную палочку, делая несколько шагов навстречу к ней и останавливаясь посередине комнаты.       Гриффиндорка бросает на него вопросительный взгляд, отчего он ухмыляется.       — Правила, Грейнджер. Разве ты забыла, чему нас учили?       Его вызов заставляет ее расправить плечи и вздернуть подбородок чуть выше, чем позволяют правила хорошего тона. Она крепко держит древко в руках и уверенно встает напротив него, на расстоянии вытянутой руки.       Они молча кланяются, не отрывая друг от друга глаз. Хрустально-серые против медово-золотых.       — Помни, наша задача обезоружить, а не навредить.       От произнесенных ею слов, выпущенные пряди кудрявых волос слегка шевелятся и касаются его острого подбородка. Она так непозволительно близко.       Разойдясь по разные стороны помещения, они занимают исходное положения, направляя друг против друга оружие.       Воцарившаяся тишина нарушается резким потоком магии, исходящим из палочки Грейнджер. Красный луч освещает комнату и стремительно летит прямиком в Малфоя. Он успевает выстроить защиту вокруг себя именно в тот момент, когда заклинание почти достигло своей цели.       — Неплохо, — он вскидывает бровь, отчего она, очевидно, злится.       — Сражайся, Малфой!       Ее призыв к действию не заставляет себя долго ждать. В следующую секунду из его палочки вылетает первое заклинание, от которого она изящно отбивается вовремя выставленным Протего.       Он наступает с уверенностью в своем превосходстве, пока она выжидает момента для ответной атаки.       Оглушающее, которое гриффиндорка произносит, выбивает его из строя, и это дает ей возможность воспользоваться моментом и послать в него поток ответных боевых заклинаний.       Ее решимость видна невооруженным глазом. Словно настоящий воин, она посылает в него потоки магии, сопровождая выверенные движения рукой уверенными шагами.       Никто не посмеет сдаться.       Ему как никогда жаль, что он не может использовать весь арсенал боевых заклинаний. Приходится обходиться скудным запасом.       — Иммобулюс! — она кричит, вскидывая палочку вверх.       Он с легкостью отражает атаку.       — Оглохни! — новый поток магии срывается с ее палочки.       Злость, передающаяся через импульсы ее заклинаний, пробивает брешь в его обороне. Он не может потерпеть неудачу и здесь.       — Оппуньо! — вибрация низкого мужского голоса отражается от каменных стен.       В нем зарождается чувство, которое он старается подавить. Но обжигающие импульсы проходятся по его венам, вызывая ненужные воспоминания о прошедшем сеансе.       Кажется, Грейнджер замечает смену его настроения и принимает оборонительную позицию, готовясь к безжалостному потоку его магии.       Она словно разрешает выплеснуть весь этот накопившийся внутри него гнев. Хотя где-то далеко голос разума твердит ему, что она не является вещью, на которую можно натравить голодных демонов.       Но ему все равно.       Момент реальности, связывающий его обязанностью соблюдать установленные правила, потерян.       — Экспульсо! — вырывается из него.       Грейнджер испуганно возносит перед собой защиту. Он в свою очередь делает шаг в ее сторону. Расстояние между ними стремительно сокращается.       — Редукто!       Его злость подпитывается ощущением триумфа. Малфой словно в трансе совершает нападение, не заботясь о последствиях. Наконец-то отпуская контроль.       Перед его глазами прочная пелена, на которой яркими красками изображены образы Пожирателя, издевающегося над хрупким телом безоружной женщины. Перед ним лицо психолога, на котором он хочет увидеть боль, а не мерзкую улыбку.       Перед ним нет ничего, кроме желания освободиться от этих образов.       Он теряется в мыслях, рассеяно посылая очередное заклинания в ее сторону. Грейнджер умело пользуется моментом и бросает в него поток магии.       — Депульсо!       Его отбрасывает ударной волной подальше от нее. Он встречается спиной с каменной стеной, но быстро поднимается на ноги.       — Хватит, Малфой! Это выходит из-под контроля!       Контроль. Его раздражает это слово. Его раздражает это чувство. Он больше не хочет контролировать себя.       — Нет, сражайся!       Взмах. Лучи заклинаний сталкиваются, погружая комнату в яркое зарево. Воздух искрит напряжением. Это напоминает удар грозовой молнии, которая рано или поздно попадет в свою жертву, не оставляя шанса на выживание.       И в этот момент он сдается.       Ему кажется проще отпустить свои чувства. Остаться опустошенным. Лишиться очередной части себя.       Заклинание Грейнджер бьет его точно в грудь, отчего он роняет палочку и падает на колени с глухим грохотом.       Только ему кажется, что его падение совершенно не связано с этой дуэлью.       Дышать невозможно. Грудь сжимается то ли от боли, то ли от недостатка кислорода. Он смотрит на потертые деревянные дощечки пола, стараясь вернуться в реальность, но не может зацепиться за нее.       Чьи-то руки трясут его тело. Где-то далеко он слышит, как приятный голос пытается достучаться до него.       — Малфой, — слышит он уже более четко. — Малфой, пожалуйста.       О чем его просят? Кто его зовет? Ему хорошо в своем небытие. Здесь нет мыслей. Здесь нет контроля. Здесь нет ничего. Ничего, кроме момента, в котором он свободен абсолютно ото всего, что его сдерживает.       Но голос требует вернуться.       Подняв голову, он пытается сфокусировать свой взгляд на человеке, который сидит напротив него.       Пухлые губы, курносый нос, медово-золотистые глаза с длинными ресницами и россыпь веснушек по мягким щекам. Все это он уже не раз рисовал в своей тетради, которая является для него своеобразным якорем.       Щелчок. Минутная слабость уходит, возвращая в реальность, где он стоит на коленях. Вновь проигравший.       — Грейнджер? — он не уверен, что она рядом с ним.       — Да что с тобой происходит?       Если бы он только мог ответить на этот вопрос.       Но все, что он знает, так это то, что ему необходимо унять эту сжимающую боль в груди.       — Ты ранен?       Безусловно.       Он молчит, всматриваясь в ее лицо. Ему интересно, что сейчас происходит в этой кудрявой голове. На ее лице множество эмоций, которые он не может связать в единую картину.       Волнение. Неужели она на самом деле волнуется за него?       Боль в груди так и не утихает, словно легкие горят от нехватки кислорода. Будто в этой комнате его совершенно не осталось. Во всем мире его совершенно не осталось.       Он смотрит на ее губы, желая, чтобы она поделилась с ним этим жизненно необходимым ресурсом.       Словно только рядом с ней можно сделать вдох.       Возможно, это его убьет?       Даже если это его убьёт…       Похуй.       И в момент, когда его дрожащая рука обхватывает тонкую девичью шею, когда его губы прижимаются к ее губам, он действительно делает вдох.       Грубость вперемешку со сладким желанием. Он пробует ее на вкус, не заботясь о том, что она до сих пор не поддалась навстречу поцелую.       Его первой реакцией было наслаждение. Тело кричит, требует большего. Оно желает, чтобы Грейнджер ответила на поцелуй.       Язык, скользящий по ее губам, настаивает на том, чтобы она впустила его и дала попробовать себя на вкус. Но она вздрагивает, упираясь ладонями в его плечи. Малфой понимает, что сейчас это прекрасное чувство удовлетворенности исчезнет, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Это было ошибкой.       Ее пальцы, на удивление, впиваются крепкой хваткой в плотную ткань рубашки, притягивая ближе к себе, и она наконец-то сдается.       Полная капитуляция.              Сладкие губы приоткрываются, неуверенно целуя в ответ. Он же в свою очередь теряет связь с реальностью.       Свободная рука поднимается по ее талии, исследуя женственные изгибы, чувствуя, как напрягаются мышцы тела от его касаний. Она не старается увеличить между ними дистанцию; сильнее прижимается к нему, словно ведет борьбу со своим разумом, который явно твердит ей о том, что пора очнуться и бежать как можно дальше.       Только он больше не играет роль сказочного принца, который смог бы выпустить ее из своей хватки. Который смог бы ее просто так отпустить, не забрав свое.       Кажется, этот момент похож на попытку сбежать от реальности и, возможно, не только для него.       Он сгорит в аду за этот поцелуй. После него закрыты все дороги в прошлое. Желание вкусить настоящие поедает изнутри. Он кусает ее губы, терзает их, но в следующий момент мягко зализывает нанесенные ранения.       И если за грехи ему придется расплачиваться, то пусть это будет самый сладкий грех в его жизни.       — Малфой, — на выдохе.       — Грейнджер, — на вдохе.       Словно так оно и должно быть всегда.