Серебряные колокольчики и ракушки

      Моро не должен был этого делать, и он знал это.       Он потащил трясущуюся фигуру своего брата вниз, туда, где свет угас, а тьма была густой. Пузырьки израсходованного кислорода отмечали их путь, ледяная вода заглушала крики Гейзенберга в пасти зверя. Зазубрившиеся зубы Моро пронзали тело брата, он жевал и рвал, а вода заливалась кровью. Это чем-то было похоже на то, как он все эти годы поедал сельских жителей, убивая и съедая их десятками, когда голод настигал его. И как только Гейзенберг будет мертв и съеден, он не сможет забрать Мэри, и Мэри будет в безопасности, и они смогут быть вместе. В горле зверя, Моро - то немногое, что осталось от человека Моро, каким он был, - обнял себя и весело рассмеялся.       Что-то ударило его чудовищную внешность в бок, разрезав глазные яблоки справа. В темноте проплыл ржавый гребной винт лодки, в отчаянии вызванный борющимся криком Гейзенберга. Слой выброшенного корпуса лодки ударил его примерно так же слева, но оставил лишь синяк. Вода не принадлежала Гейзенбергу. Она принадлежала Моро. На суше и на открытом воздухе металл мог двигаться со скоростью и точностью в соответствии с прихотью своего хозяина. Именно это делало Гейзенберга самым смертоносным из них. Но сила магнетизма его брата не имела большого значения здесь внизу, где вода замедляла и успокаивала всё вокруг в холодной и тихой тьме.       Металлические части кружили вокруг Лорда Резервуара, но их удары были медленными, и их было легко не заметить. Моро прикусил еще сильнее, наслаждаясь искаженным криком, вырвавшимся воздухом из лёгких его брата. На этот раз гордость и вспыльчивость Гейзенберга взяли над ним верх, бросив вызов и рассердив его брата на его собственной территории. И теперь Властелин Металла заплатит за все моменты, когда он был таким злым...       Но, несмотря на гнев, что-то ещё, более знакомое бурлило в его кишках - страх и сожаление. Он не должен был этого делать. Братья и сёстры не должны были ссориться. Лорды не должны были драться друг с другом. Матерь Миранда категорически запретила убивать друг друга, а здесь он пытался совершить братоубийство… и да, он был зол и в отчаянии, и у него были веские причины. Гейзенберг был ужасным братом и ужасным сыном, но Мама все же установила эти правила. И Мама РАССЕРДИТСЯ на него, и— Он не мог разочаровать Маму. Не тогда, когда она и так была разочарована им.       Что-то острое проткнуло верхние челюсти Моро в тот момент, когда он раскрыл их, чтобы высвободить Гейзенберга из его хватки, всплывая из темноты к свету, пока кровь стекала по ним обоим. Задыхаясь и бормоча, Гейзенберг всплыл на поверхность в тот момент, когда Моро подпрыгнул рядом с ним, моргая и вращая глазами. Взмахнув хвостом, он подтолкнул брата к каменистому берегу, хотя Гейзенберг ругался и проклинал его.       “Ты ёбаный— Ах ты маленькое водяное дерьмо, не могу поверить, что это сработало— Наконец нашёл свои яйца и первое, что ты блядь решил сделать—“ Гейзенберг выплёвывал новые угрозы, держась за рёбра и выползая на землю. Его сразу же начало рвать обильным количеством слизи и жидкости, он кашлял и морщился, держась за живот. Его подбородок был весь зелёным и красным. “Бррр…Чёрт! Ух, наверное, от этого дерьма появится новая странная инфекция... Эта вода может заразить даже Плесень.       “Т-ты собирался забрать Мэри…” Моро каким-то образом хныкал, обвиняя, даже когда его голос был низким и громким в его чудовищной форме. Его многочисленные глаза моргнули с влажным шумом в озере, так как он всё ещё не желал выходить на землю, в то время как его более сильный брат бушевал. “Я тебе говорил, ты не можешь ззз-з-забрать её себе! Она моя!”       “Блядь, Сал. Я аж испугался, что ты действительно можешь навредить мне.” Чёрные пятна уже двигались внутри искалеченных рёбер Гейзенберга, сращивая воедино нанесённый ущерб. Он сплюнул еще один глоток зловонной воды, поправляя разбитые очки на глазах, там, где вены лопнули, а склера стала ярко-красной. Оскалив окровавленные зубы, он зарычал на своего гораздо более крупного, съёжившегося от воды брата. “Я говорил тебе. Мне насрать на девушку. Черт возьми, трахни её и наполни её пизду своей икрой или что там у тебя есть. Если убьешь её, возьми еще одну. Используй свою маленькую игровую лабораторию, чтобы сделать из неё русалку, плевать. Мне не интересны твои игрушки, когда я могу делать свои собственные.”       “Не говори о Мэри так—!”       “Я буду чёрт возьми говорить о «Мэри» так, как захочу.” Он согнул пальцы в кавычках. “Все взволнованы из-за нового питомца... Тц. Должен признаться, меня удивило то, что ты сделал шаг и попытался меня убить. Сколько лет прошло с тех пор, как у нас была небольшая семейная драка, старик? Тогда, когда у тебя ещё оставалась половина мозга, я тебя тогда почти боялся.”       “Не будь таким жестоким! Матерь Миранда не хочет, чтобы мы ссорились. Мы должны быть с-семьёй.”       “Тц. Ждёт, что наша испорченная маленькая семья не будет драться. Кто-то должен сказать об этом Леди Сукетреску, я прав?” Гейзенберг хмыкнул и с хрустом вернул свё ребро на место, со странным металлическим хлопком. По привычке он полез в карман и вытащил сигару, но заворчал и швырнул её в мокрого брата, когда обнаружил, что она насквозь промокла. “Чёрт возьми, Сальваторе! Ты уничтожил мои замечательные Кубинские сигары!”       Сигара отскочила от желеобразной субстанции, покрывающей один из глаз Моро, и покатываясь, упала в воду. Выходя из озера, он начал съёживаться и уплотняться, сжимая глаза, плоть, когти, опухоли и другие странные вещи обратно в массу на своей спине. Нервно застонав, он выскользнул на берег, заламывая перепончатые руки и глядя вниз. “Эмммм-мм. Я пойду к Герцогу. Возьму тебе новые. Только не говори Маме.”       “Не говорить Матери Миранде… Видишь, самое интересное заключается в этом. То, что кто-то вроде тебя хочет скрыть что-то от Миранды. Её собственный верный маленький подхалимчик хранит секрет?”       “Только на время! Е-ещё немного! Я положу Каду в Мэри, но…” Моро вздрогнул, вспомнив, что ему пришлось закапывать сгнившее чёрное тело матери Мэри лопатой.“Не сейчас. Она должна быть готова. Она б-больна, и на улице слишком холодно. Делать ей подарок слишком рискованно. Вместо этого я могу поставлять Маме другие эксперименты! Только не Мэри…”       “Это так? Хочешь просто повысить шансы «Мэри», только потому что неравнодушен к немым? Или ты просто хочешь воткнуть в неё свою рыбную палку, прежде чем это сделать?”       “Это н-не так. Нет, нет. Мэри такая хорошая девочка. Она бы никогда…” Он замолчал, глядя туда, где они в последний раз оставили её, и внезапно понял, что её больше нет. Остался только её след на том месте, где она, должно быть, выбралась из грязи, но самой её нигде не было. Паника снова захлестнула его, и он в отчаянии схватился за лицо. “Мэри! О нет, МЭРИ! Куда она делась! Она, должно быть, она так испугалась, когда ты—“       “Ну да. Определённо из-за меня она испугалась,” ехидно заметил Гейзенберг, с шумом засунув руки в карманы пальто.       Моро не обращал на него внимания, ковыляя от берега к остаткам построек на берегу озера. Повысив голос, насколько мог, он звал её, охваченный беспокойством, хромая, пока поднимался на холм. “Мэри! Мэри, дорогая! Ангел! Вернись, там не безопасно!” Он заглянул в полуоткрытую дверь уличного туалета и не увидел ничего, кроме высохшего скелета, после чего закрыл его. Он уже хрипел, задыхаясь от удушья вместо воды. “Мэээээри!”       “Она ушла.” Его приводящий в бешенство брат шагал позади него, продолжая бросать жестокие комментарии.“Ты не найдёшь её с той скоростью, с которой двигаешься. С таким же успехом она могла бы быть наполовину слизняком, а не наполовину рыбой, ликаны выдохнут её уже к тому времени, как ты её найдёшь. Так... Раз уж ты так увлечен этим, как насчет того, чтобы я нашёл твоего маленького потерянного питомца. И это может быть еще одним одолжением, которое ты мне будешь должен.”       Моро застонал, впиваясь когтями в лицо, затем кивнул. “Х-хорошо. Хорошо! Приведи мне её до того, как она поранится. Я тебе отплачу. Главное, чтобы она была в безопасности. Ооооо, моя бедная Мэри…”       Гейзенберг криво ухмыльнулся, громко хрустнул шеей, пошевелил одним зажившим плечом и вскинул руку. Раздался жужжащий звук, за которым последовал глухой удар и громадный металлический молот врезался ему в ладонь, прежде чем он небрежно перекинул его через плечо и устремился на север.       “Хех. Накину твоей Мэри пару очков, по крайней мере, она веселит меня. Люблю, когда они пытаются убежать.”

***

      Она на удивление далеко убежала, ещё до того, как ликаны нашли её. Не имея возможности позвать на помощь, даже если бы у неё был голос, она пыталась молчать, спеша через разрушенные здания к проходу водохранилища, одному из входов, где люди вырезали узкий проход в каменистую долину, ещё много лет назад.       Мэри была плохо подготовлена к тому, чтобы иметь дело с одним Лордом, не говоря уже о двоих, которые сражались и дрались друг с другом во всей своей ужасной силе. Она не узнала лорда Гейзенберга, когда он наткнулся на неё в тюрьме - этого человека редко видели за пределами своей фабрики, и, по слухам, он был вспыльчивым и опасным.       Но странный и неряшливый мужчина в коричневом пальто и шляпе улыбнулся ей, войдя в маленькую хижину, как будто это место принадлежало ему. Она бросилась к двери, увидев другую человеческую душу, схватившись за решётку и почти изумленно уставилась на него, прежде чем она похлопала себя по горлу и начала отчаянно показывать ему путь. Она спросила его, кто он такой, откуда он, и предупредила, что им грозит ужасная опасность.       К её удивлению, он ответил на двух языках; на словах и знаках. Его пальцы ловко двигались, пока он говорил, его ухмылка становилась шире. Этот странный мужчина понял её, и, когда он ответил ей, на её лице, должно быть, отразились облегчение и восторг. Он был просто старым другом, который зашел навестить семью по поводу одолжения, он был почти уверен, что получит взамен услугу, а затем сказал ей отступить, так как он собирался вытащить её оттуда.       Она сказала ему, что это территория великого чудовища, Лорда Моро. Владыка был отвратительным и ужасным человеком, даже не человеком, и что он убил её мать и с тех пор держит её здесь. Она начала плакать, показывая знаки, руки дрожали, и слезы текли от облегчения, что хоть кто-то был здесь, чтобы помочь ей выбраться из этого кошмара. Если они смогут сбежать в деревню, она мало что сможет ему дать, но вознаградит его тем, что осталось у её семьи. До тех пор, пока ей больше никогда не придется ощущать на себе руки лорда Моро…       Странный мужчина громко рассмеялся по причинам, которых она не понимала, и не выказал ни страха, ни беспокойства. Мэри начала задумываться о своём странном спасителе, но у неё не было времени заволноваться, когда он повторил ей, чтобы она отошла назад.       Она схватила шаль и туфли и отошла от двери, ожидая, что он попытается сломать её. Но незнакомец весело усмехнулся, а затем поднял палец, одним резким движением указал им в другую сторону... и тяжёлая металлическая дверь с толстыми прутьями громко щёлкнула и распахнулась с небольшим шумом. Мэри остановилась с наполовину надетой туфлёй и уставилась на дверь, которая с визгом открылась, в замешательстве и быстро нарастающей тревогой. Но неряшливый мужчина уже был внутри, крепко схватил её за руку и вывел наружу.       И все это время это был «брат» Моро, этот грязный и неопрятный человек был лордом Карлом Гейзенбергом, самым опасным в своем роде. Он вовсе не пытался спасти её, только хотел поиздеваться над ней и над своим братом. Их спор стал жарким, а затем она была отброшена в сторону, пока два лорда сражались друг с другом. Мэри решила не дожидаться выжившего победителя. Мэри решила не дожидаться выжившего победителя. Она убежала.       Поднявшись через перевал, она достигла окраины самой южной деревни. Когда-то здесь были бедняги рыбаки, спускавшиеся в долину, чтобы заниматься своим ремеслом. Но теперь пустые дома превратились в руины… за исключением внезапного рычания ликана, который отдыхал на крыше, но подняв голову, сразу заметил девушку, которая шла по тропинке.       Мэри пыталась остановиться, отскочив в сторону за стену, но было уже слишком поздно. С ревущим воем ликан уже перепрыгивал через крыши и забор, а в ответ ему был вой других ликанов, околачивающихся поблизости. С приглушенным хныканьем Мэри пришпорила ноги, её юбка внезапно стала ужасно тяжелой, а её болезненное тело не могло спешить.       Мысленно она читала молитвы Матери Миранде, чтобы она освободила её, пощадила на этот раз, когда она сбежит. Но даже когда она процитировала слова в своей голове, они были глухими, что заставило её усомниться в собственной искренности. Сколько ночей она молилась и умоляла Чёрного Пророка об избавлении? День за днём ей отвечал только извращённый мужчина. Матерь Миранда никогда раньше не слышала её мольбы…       Пыхтение стало громче позади неё, и её верхняя половина внезапно дёрнулась назад. Ликан схватил её шаль, одним когтем сорвав её с плеч, а другой замахнулся… и ударил её по спине, разрывая ткань и кожу. Она беззвучно закричала, пошатываясь, как раз в тот момент, когда когти снова взмахнули. Они промахнулись мимо неё на волосок, и она бросилась в ближайший дом и захлопнула за собой дверь.       Нащупывая замок, хрупкий металлический засов не мог надолго сдерживать дверь, в которую ударился ликан. Она затряслась и начала раскалываться от ударов, и Мэри отчаянно попятилась - только для того, чтобы споткнуться и приземлиться на что-то очень мягкое… и ужасно воняющее. Она повернулась в сторону и увидела гнилое лицо женщины, её отвисшие челюсти и остатки от её горла со следами зубов.       Мягкий хрип Мэри снова вырвался из её голосовых связок, вскакивая то вверх, то вниз. Рука трупа была протянута, и взгляд Мэри метнулся к деревянной рукоятке дробовика, наполовину скрытого под ближайшим кухонным шкафом. Она споткнулась, прежде чем её трясущиеся руки схватили ружьё, она торопливо осматривала свою новую тюрьму.       Здешняя женщина пыталась укрепить это место, но окно распахнулось из-за битого стекла и осколков дерева. Кровать была перевёрнута грубым барьером, матрас разорван. Дверь была не заперта, и, может быть, неудачливая женщина пыталась сбежать, прежде чем наткнулась на ликанов? Не было времени размышлять. Оружие плохо послужило этой женщине, и Мэри отчаялась, что оно принесёт ей гораздо больше пользы. У неё был небольшой опыт обращения с оружием, и из-за адреналина было трудно вспомнить то, что она знала. Её дрожащие руки проверили ствол дробовика. Он был старый и немного ржавый, но был пуст и недавно использован, так что, похоже, он работал.       Свежие патроны были высыпаны на пол из коробки, она упала на колени и схватила всё, что могла, пытаясь перезарядить. Звук когтей и рычание становились громче снаружи, когда к первым присоединилось больше ликанов. Обнаружение разбитого окна было лишь вопросом времени. Мэри щёлкнула ружьём и бросилась за кровать с пустым и мокрым от слёз лицом, прижимая оружие к своей вздымающейся груди, цепляясь за него, как ребенок за свою любимую игрушку для комфорта.       Дверь с грохотом распахнулась, раздался звук разбивающегося стекла. Теперь с ней было по крайней мере двое из них, и она могла слышать, как они останавливаются и обнюхивают гниющий труп. Глаза Мэри ненадолго зажмурились, челюсти сжались. Два выстрела, и может быть, ей удастся повалить обоих? Это был её единственный шанс, прежде чем—       Мэри произнесла последнюю пустую молитву Матери Миранде, не надеясь на пощаду.       Она вскочила на ноги, нацелив ружьё на ближайшего ликана. Бледное существо, покрытое белыми волосами и тем, что осталось от кожаной одежды. Ружьё выстрелило и ударило его в лоб, взрывая его рычащие черты прежде, чем оно успело среагировать. Она повернула ствол, но на неё навалился более темный и более волосатый ликан в синем жилете. Он хлестнул её когтями, дробовик был отброшен в сторону, когда его он навалился на неё. Она упала наземь, пока ружьё отлетело в противоположном направлении. Ликан тяжело приземлился на неё, и она оказалась лицом к лицу с ужасающим окровавленным ртом, который медленно превратился в сломанную зубастую ухмылку.       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, девушка почти не дышала, когда резкий выдох вырвался из её груди. Ликан смотрел в ответ, бледными и холодными глазами, без угрызений совести или чувств. Он ухмыльнулся ей, выдыхая горячее и зловонное дыхание на её лицо, прежде чем его улыбка раскрылась и он сделал выпад, вонзив зубы в её шею.       Её рот открылся, но она не кричала, пока всё её тело тряслось. Ликан явно ожидал большей реакции от своей жертвы и сжато покачал головой, терзая мясо её шеи. Тем не менее, она не кричала, и отпустив её горло, он шумно выдыхал ей в лицо, сбитый с толку этой странной и молчаливой девушкой. Она должна была кричать. Добыча всегда кричала.       Она истекала кровью, но всё ещё живой, и повернула голову, чтобы затем вздрогнуть из-за ликана. Варварское существо на ней зашевелилось с немного большим интересом и слизало красную кровь с подбородка, прежде чем снова принюхаться к ней. Тепло её слез щекотало ему нос, и алый шершавый язык высунулся из его пасти и он влажно провёл им по её щеке. Девушка под ним дрожала и плакала… но всё равно не кричала.       Что-то тёмное и менее звериное поднялось в том немногом, что осталось от его разума, вонзилось когтем в мягкость её груди и наклонилось вниз, облизывая её залитые кровью черты. Она немного сопротивлялась этому, её дыхание стало учащённым. Ликан немного приподнялся, чтобы посмотреть на неё, и его свирепая ухмылка вернулась, когда он увидел, как она зажала рукой свою кровоточащую шею. Если она не могла кричать, по крайней мере, она все еще могла извиваться. Стае это могло бы понравиться. Разве они не повеселятся с ней в конце концов? Со смеющимся рычанием он снова бросился на неё—       Всё его тело взорвалось, прежде чем он успел добраться до неё. Мэри даже не заметила огромную металлическую массу, которая ударилась в неё, отбросив её в сторону с тошнотворным хрустом костей и жидкости. Хлещущийся во все стороны беспорядок с глухим стуком ударился о дальнюю стену и с ужасным влажным шумом соскользнул вниз. Молот так остался поднятым прямо над её головой, а позади него стоял размытый силуэт, и Мэри могла только тупо моргать, не понимая, что только что произошло.       Улыбающееся лицо Гейзенберга стало четче, когда он наклонился к ней, опуская вниз тёмные очки. “Ну и ну. Молодец, лютик, тебе действительно удалось убить одного из наших самых слабых отверженных мутантов, и ты даже продвинулась немного дальше, чем я ожидал. Не очень далеко, конечно, но всё же. Хорошая попытка, кексик.”       Всё ещё в шоке, она моргая, глядела на него.       “Видел, как твои губы двигаются, и думаю, я узнал это. Молитва великой Матери Миранде, хах? Что ж, не хочу тебе это, но, может быть, ты сама уже догадалась. Матери Миранде на тебя плевать. На всех вас.”       Мэри выдавила хриплый стон и подняла окровавленные руки, чтобы показать знаки.       “Значит, уже разобралась? Молодец, сладкая. Меня всегда тошнило, когда вы все преклонялись перед этой хитрой старой сукой.”       Она повела руками, затем скривилась и зажала окровавленную шею рукой.       Он цокнул и покачал головой, молот парил в воздухе рядом с ним, чтобы так же покачаться, в след за хозяином. “Не будь дурой, Мэри, я не буду убивать тебя. Если бы я этого хотел, то вероятно, не раздробил бы идиота-пса, который держал тебя в руках. Нет, я здесь, чтобы отвести тебя. Маленькая услуга моему брату и всем остальным. Должен искренне поблагодарить тебя, этот придурок готов очень много заплатить за твоё возвращение. Хех, маленькая соблазнительница.”       Не в силах подняться, она бросила попытки, всё тело горело болью, она быстро замахала руками и покачала головой.       “Ну, жёсткие сиськи. Он хочет, чтобы тебя назвали Мэри, так что думаю, тебя зовут Мэри. Чёрт, если бы меня заботило почему он так зациклен на тебе, но это мне только на руку. А теперь давай, вставай и вперёд. Пойдём, прежде чем мне придётся сделать месиво из твоих новых друзей. Это место кишит ими... Хм?” Он взвалил на свои плечи молот, закатывая глаза, глядя на протестующую девушку, которая в надежде чуть улыбнулась ему. Смеясь, он покачал головой. “Взять тебя со мной? Со мной? Знаю, ты привыкла к поклонникам, а мой брат-идиот и твой мёртвый приятель хотят порезвиться с тобой, но я занятой человек. Извини, лютик. По большому счету, у меня куда больше важных дел, чему Моро. Твоя задача хорошо ему служить, держа его занятым…”       Он снисходительно отвернулся, позволив ей с трудом подняться, и осмотрел разбитый деревенский дом и различные трупы внутри. “Не могу дождаться, когда покончу со всем этим на этой свалке. Давай, Мэри, девочка. Я сказал ему, что верну тебя живой. Если хочешь кончить саму себя, придётся сделать это в твоё свободное время.” Он проворчал, увидев пятно ликанской крови у края его ещё влажного пальто. “Чем скорее я вернусь к работе, тем лучше. А теперь поторопись и—“       Раздался щёлкающий звук, и он сразу понял, что это было. Устало закрыв глаза, он громко зарычал и повернулся к тому месту, где измученная и раненная Мэри держала дробовик, целясь в него. Яростно качая головой, она попыталась обойти его, явно пытаясь удержать его под дулом ружья, чтобы она могла отойти к двери.       “Мэри. Я скажу это один раз. Я блядь не в настроении,” он предупредил.       Она осторожно двинулась к двери, всё ещё отчаянно качая головой, давая понять, что не вернётся.       “Мэри, я серьёзно. Ещё немного этого дерьма, и мне придется доложить, что ты была не очень хорошей девочкой. Подойди. Сюда. Живо.”       Она снова тряхнула головой, ружьё задрожало в её руках, пока она направляла его на лорда.       “Мэри, если ты не—“       Дробовик выстрелил с громким треском, от отдачи Мэри чуть не упала назад, пока на левой стороне головы и плече Гейзенберга не появились красные капли и белые костные кусочки, его глаз и череп были разорваны. Тёмные очки рассыпались вместе с ним, осколки линз торчали из его лица. Некоторое время он просто стоял в немом удивлении, половина его лица была искалечена и разорвана, когда с неё начала капать кровь. Затем он вздохнул, обрывки его щеки хлюпали с выдохом, его слова искажались, пока челюсть восстанавливалась.       “Это… не мой день. Сначала Моро, теперь его сучка-питомец. Похоже ты забыла причину, почему я заслужил такой титул, лютик. Позволь мне напомнить...” Он рванул вперёд, пока Мэри возилась с перезарядкой, раздражённо размахивая рукой, когда ружьё внезапно вырвалось из её рук и полетело в его собственные. Сломав его пополам об колено, он бросился за ней, когда она побежала к окну, схватив прядь бледных светлых волос и не обращая внимания на её хриплые визжащие вздохи, пока тащил её за собой. “Клянусь Мирандой, вы меня оба пиздец как заебали.”       Вытащив ее наружу, он грубо ударил её по голове, от чего она снова споткнулась. Все её ощущения пошатнулись от удара, металл кричал и извивался со всех сторон, и она никак не могла на это среагировать; куски забора, кровли и металлолома прижимались к ней, складывались, и скреплялись друг с другом, пока она не оказалась заключена в тёмный и душный гроб. Она смутно почувствовала, как её толкают на бок, затем звук волочения металла… а после шок и потеря крови, наконец, обрушились на неё и она больше ничего не могла почувствовать.