Поляризация

***

— Добрый вечер, доктор Фелл! У меня есть несколько вопросов по поводу лекции, которая состоится сегодня днем! Ганнибал слегка, но совершенно фальшиво улыбнулся студенту, подошедшему к нему с вопросами. Хотя он в любое время с радостью согласился бы ответить на искренние вопросы о курсовой работе, он очень хорошо знал, что этот студент, в частности, не был заинтересован в изучении Данте. Ему нравился Ганнибал. Особенно его внешность. Студент также знал, что Роман Фелл, человек, которого Ганнибал изображал в настоящее время, был женат. И ему было все равно. Как грубо. Месяцы этой повседневности, и он как будто оказался в ловушке в стиральной машине, и цикл за циклом повторялся снова и снова. Снова жить во Флоренции было не так… отрадно, как он думал. Не тогда, когда Уилл был не с ним. Не тогда, когда он был пойман в ловушку из вездесущего цинизма и горечи Беделии по отношению ко всему. И хотя да, это была его вина, что он привел ее с собой в первую очередь из-за едва скрытой угрозы, он ожидал, что все будет намного приятнее. Хорошая еда. Хорошая компания. Хорошее расположение. Хорошая работа. И все же… ему было так скучно. И он скучал по Уиллу, хотя и неохотно признавал это, потому что ему все еще было больно и он чувствовал себя необыкновенно уязвимым, думая о том, что произошло. Внимание молодого человека, стоявшего перед ним, было не тем, чего хотел Ганнибал. Оно было совершенно не от того человека, и ему стало плохо при одной мысли о том, что кто-то другой хочет его так, как он хотел, чтобы Уилл хотел его. Конечно, не похоже, что это произойдет в ближайшее время. Уилл был исключительно не внимателен, когда дело доходило до того, чтобы заметить мужской интерес к нему.

***

Во второй раз Уилл разговаривал с Дунканом Визлой, когда принял приглашение на кофе в хижине соседа. Он, очевидно, так же привык взаимодействовать с людьми, как и Уилл, и его неловкость на самом деле заставляла Уилла чувствовать себя менее неловко. Осознание того, что кто-то другой чувствует то же самое, в некотором смысле успокаивало его и делало ситуацию менее напряженной. Он принял то, что ему было любопытно узнать больше об этом человеке. Чтобы понять, каким он был как личность. Он действительно был очень похож на Ганнибала, но были и отличия. Для начала он был не самым вежливым. Он не собирался специально быть мудаком, но и не соблюдал все правила, которые так давно установило вежливое общество. Он одевался не так, как будто у него было много денег. Его акцент был не так заметен, как у Ганнибала, и с самого начала он не был таким же. Уилл не мог определить его происхождение. Дом Дункана был безупречно чистым, и все было идеально выстроено. Как у Ганнибала. Серийные убийцы, как правило, предпочитали, чтобы их личное пространство было аккуратным и упорядоченным, вплоть до совершенства, и ни один волосок не был не на своем месте. Вполне возможно, что Дункан был серийным убийцей, даже если он и не вел себя так. И если так, то он был одним из наименее претенциозных убийц, которых Уилл когда-либо встречал. Он предложил Уиллу сесть за столик, стоявший прямо перед окном. Тот, который позволял хорошо рассмотреть не только хижину Уилла неподалеку, но и все вокруг их местности. Деревья, небо и горы вдалеке. Это было захватывающе и, без сомнения, выглядело чудесно ночью. Они могли видеть все звезды, потому что жили вдали от цивилизации. И все же, хотя этот вид был, безусловно, прекрасен, Уилл не мог удержаться, чтобы не уставиться на Дункана, удивляясь тому, насколько он был похож на Ганнибала и все же совсем не чувствовался им. — У меня что-то на лице? Уилл задумчиво поджал губы. — Ты очень похож на моего… Просто кем был для него Ганнибал сейчас? Их отношения было трудно проанализировать и понять, даже сейчас. — Любовника? — тихо, хотя и немного неловко, предложил Дункан. — Нет… Мы не делали ничего подобного. Ну… я имею в виду, что мы сделали это, но не сделали. Я не очень хорошо это объясняю, не так ли? — Да, — откровенно согласился Дункан, ставя две чашки на стол и садясь напротив Уилла. Он был немногословен. — Глядя на это сейчас, я понимаю, что было так много ситуаций, которые имели интенсивный сексуальный подтекст. Я не могу поверить, что упустил этот факт, когда они происходили. В любом случае, мы никогда не делали ничего, что подразумевало бы секс как результат или желание. Я бы сказал, что он был моим другом… он сказал бы, что мы как Ахилл и Патрокл. Он рисовал их знаменитую картину, но изобразил наши лица с их телами. — Был? — спросил Дункан, прежде чем отхлебнуть кофе. Он все еще не смотрел точно на Уилла. Больше на его воротник. Человек, которому не очень нравился зрительный контакт, хотя, скорее всего, по другим причинам. Уилл вздохнул. — Это сложно. Он где-то жив и мотается по Европе. Мы расстались не в хороших отношениях, и я переехал сюда, чтобы избежать искушения выследить его и… Он остановился, не уверенный в том, что именно он хотел сделать с Ганнибалом. Он не был уверен во многом, что касалось Ганнибала, и это раздражало. — Убить его? — легко предложил Дункан, как будто этот вариант вполне подходил для нормальных людей. С другой стороны, сейчас они были не совсем нормальными, не так ли? Было очевидно, что в Дункане нет ничего «нормального». — Убить, присоединиться, извиниться, заставить его извиниться передо мной. Там еще многое можно перечислять. Поэтому, когда я смотрю на тебя, я просто вспоминаю о нем, и в то же время вспоминаю, насколько ты отличаешься, и это поразительно. Взгляд Уилла должен был быть очень напряженным, потому что ему, наконец, удалось полностью завладеть вниманием Дункана, темно-карие глаза встретились с ярко-синими. Темнее, чем почти бордовые глаза Ганнибала. — Скольких людей ты убил? — бывший профайлер решил спросить, зная, что это опасный вопрос, но все же желая получить ответ.

***

Был момент удивления и паники. Но только на мгновение. Уилл Грэм не выглядел так, словно собирался судить его. Он полностью верил, что Дункан действительно убивал людей раньше, и небрежно спросил о числе. Похоже, он не искал информацию, которую можно было бы использовать против Дункана. Не тогда, когда он уже поделился некоторыми личными аспектами своей жизни в процессе. Он тоже не солгал. Было легко определить, когда люди лгут, потому что у тела была физическая реакция. Что бы Уилл ни пережил, это все еще влияло на него, и, увидев лицо Дункана, все вернулось с ошеломляющей ясностью, с которой, возможно, не стоит иметь дело выздоравливающему мужчине. Оправившись от вопроса без ответа, он мог лишь догадываться о том, что произошло между Уиллом Грэмом и его «другом», если судить по горю на его лице. — Почему ты так уверен, что я кого-то убил? — предпочел сказать он в ответ, любопытно. Каким его видел Уилл Грэм? Большинство людей видели социально-неловкого человека, который мог бы быть ветераном войны, если бы они хорошо рассмотрели его позу и травмы. Но Уилл, очевидно, этого не видел, и это было самой интригующей частью. Просто кем был Уилл Грэм?

***

Уилл ухмыльнулся, его кофе все еще оставался нетронутым. — Потому что у меня, очевидно, есть типаж. Кажется, я привлекаю только искалеченные души с высокой способностью к насилию и талантом к убийству. По крайней мере, те, кто действительно хочет узнать меня настоящего и не планируют «сделать меня лучше». Ганнибал, Эбигейл, Стэмметс, Браун и многие другие убийцы. — Так что у тебя за багаж, Дункан? Мужчина перед ним задумался над своим кофе, а затем посмотрел в окно справа от себя, изучая все, что угодно, только не Уилла. — Приближается вынужденная отставка от необходимости быть наемным убийцей, как только я достигну пятидесяти через несколько недель. Он тоже казался расстроенным из-за этого. — Очевидно, старость начинается сейчас и делает меня обузой для чистоты репутации компании или что-то в этом роде. Это было самое большее, что он сказал за один присест с момента их встречи. Уиллу действительно очень повезло, да? Бежал от воспоминаний об одном убийце, чтобы попасть в объятия другого. Возможно, это должно было быть признаком того, в чем он действительно нуждался в своей жизни. Уилла всегда привлекали ужасы красота, связанные с убийством. Казалось, что в ближайшее время он никак не сможет избежать этого, даже если попытается. Может быть, в конце концов, это был тот мир, в котором ему суждено было быть. Судьба может только ударить нас по голове достаточно раз, чтобы что-то, наконец, задержалось в ней. И да, Уилл начинал верить, что Судьба — это нечто реальное. Такого рода дерьмо не повторялось бы снова и снова. Совпадения не были такой уж распространенной вещью. — Старость делает тебя обузой? — спросил он, надеясь на разъяснение. Тяжелый взгляд Дункана говорил достаточно. Он все еще был в расцвете сил. Вероятно, он мог убивать так же легко, как Ганнибал. Может быть, даже лучше, если бы он действительно обучился этому. Никому не удавалось бы быть убийцей так долго, не будучи хорошим в своей работе. То, что Дункан еще не умер, доказывало, что он был очень хорош в том, что делал. — И ты будешь скучать по этой спешке, — заключил Уилл. — Виды и звуки. Удовольствие, связанное с тем, чтобы быть опытным, в отличие от многих других в твоей профессии, и добиться колоссального успеха, на который они не могли бы надеяться без твоего уровня мастерства. Выход на пенсию отнимает все это. Твоя цель исчезла. Никаких других вещей, которые требуют твоего конкретного списка талантов. Он попал в самую точку, судя по тому, как руки Дункана сжали кружку. — И все же ты тоже хочешь мира и спокойствия. Итак, вопрос в том, как получить и то, и другое?

***

Они перешли от кофе к виски. В частности, виски Уилла. В доме Уилла. Он привел сюда Дункана, и именно тогда Дункан узнал об увлечении Уилла алкоголем. В гостиной был целый стол, посвященный ассортименту виски и вина. Каждый на разном уровне наполненности, но ни один не был открыт. — Я люблю хорошо выпить, — было все, что сказал мужчина, когда поймал заинтересованный взгляд Дункана. Он налил себе более чем щедрую порцию виски и залпом выпил весь стакан. — Ты играешь в шахматы? Дункан кивнул. Прошло много времени, но он действительно играл. В наши дни мало кому нравилось играть. Также мало кому удавалось усидеть на месте достаточно долго, чтобы поиграть. — Я сейчас вернусь. Пока Уилла не было, Дункан воспользовался возможностью осмотреться, изучая детали, которые нарисовали личный портрет Уилла Грэма. Во всем этом было очарование. У Уилла было собственное пианино. Стол специально для изготовления рыболовных приманок. Некоторые очень замысловатые детали лежали на дереве и выглядели слишком хорошо, чтобы ими можно было пользоваться. Собачьи лежанки всех размеров устилали пол вместе с ворсистыми коврами коричневого цвета. На стенах висели картины с растениями. Клетчатые одеяла, наброшенные на каждый диван и кресло. Все это было сделано для комфорта, а не для роскоши. Уилл вернулся с большой коробкой, которую поставил на кухонный стол. Внутри оказался стеклянный шахматный набор. — Прозрачное стекло или матовое? — спросил Уилл, вытаскивая фигурки из пенопластовой защиты. — Матовое. Молодой мужчина что-то проурчал. Он уселся на место и взял свой стакан виски. Напряженная игра продолжалась два часа, сопровождаемая нескончаемым заговором. И в конце концов у Дункана был Уилл в шахе с Конем, но когда Уилл переставил своего Короля, он сразу же поставил ему мат, а когда Дункан переставил своего Короля, чтобы избежать мата, он оказался лицом к ладье Уилла в мате. Такого с ним раньше никогда не случалось. Всякий раз, когда он играл с кем-то в шахматы, он выигрывал. Даже если на проработку игры уходили часы, а в итоге у него получалась только одна фигура. — Это самое большое испытание, которое мне когда-либо удавалось пережить в игре в шахматы. Впечатляет, — сказал ему Уилл, и на его лице снова появилась та же легкая улыбка, что и при их первой встрече. Дункан склонил голову в знак согласия. Было интересно наблюдать, как мозг Уилла работал в этом ключе. Он никогда больше не сможет применить ту же стратегию к Дункану, потому что она уже была выучена и проанализирована. Он редко совершал ошибки, но всегда учился на них. И он даже научился делать более эффективные ходы либо на игровой доске, либо в реальной жизни. В следующий раз он будет знать, как противостоять стратегии Уилла. И он действительно чувствовал, что следующий раз будет. Они оба были слишком заинтригованы друг другом, чтобы перестать общаться сейчас. Не тогда, когда были открыты шлюзы. — Ты любишь рыбу?

***

Неделю спустя Дункан вернулся из Трипл-Оук, который был даже дальше, чем город Боннерс-Ферри, куда Уилл предпочитал наведываться, потому что он был ближе — немного более угрюмый, чем обычно. Когда Уилл спросил, мужчина пробормотал что-то о «двух неделях, пока мне не исполнится пятьдесят», и Уилл понял. Две недели, пока его, по сути, не уволили. — Я получил последнее предложение о работе, — признался Дункан в тот вечер за ужином. — Один миллион сейчас и один миллион, как только дело будет сделано. — Ты собираешься заняться этим? — Уилл удивлялся, когда он стал так равнодушно относиться к убийствам. — Последний выход или что-то в этом роде? Дункан потрогал сигарету. Она не была зажжена, так как ни один из них не любил курить в помещении, но, похоже, это было его привычкой. Когда Уилл спросил, почему он курил, когда знал, что это может его убить, Дункан признался, что верил, что его никогда не убьет курение. И Уиллу нечего было сказать в ответ на это, поэтому он оставил этот вопрос в покое. — Я думал об этом, — признался Дункан. —Но этот бизнес требует постоянной смены SIM-карт и чипов памяти. Всегда новый мобильный телефон или ноутбук. Всегда приходится стирать любые доказательства и загружать вирусы во все, что может в какой-то момент стать компрометирующим. Я даже не пользуюсь смартфоном, потому что их очень легко взломать. Ух ты. Уилл был так рад, что не занимается убийствами. Черт возьми, маленькое хобби Ганнибала казалось более легким для планирования и управления. И Ганнибал все это чертово время пользовался смартфонами и планшетами, не беспокоясь. — Тогда тебе нужно спросить себя, действительно ли два миллиона долларов стоят того, в конце концов, — сказал Уилл, кладя немного жареной рыбы на тарелку Дункана. — Достаточно ли ты финансово стабилен и без этого, или тебе просто нравится иметь кучу денег? Уилл не мог винить его. Уиллу тоже нравилось иметь деньги. Расти без всего этого, а затем, наконец, быть финансово независимым — было величайшим чувством в мире. Он не знал прошлого Дункана, даже не знал, действительно ли его зовут Дункан, и не собирался спрашивать в ближайшее время. Иногда прошлое человека было его личным делом, пока он не решал поделиться им добровольно. Дункан выглядел растерянным и неловким. — Ты не… злишься, что я обдумываю это? Положив руки на стол, чтобы они явно не представляли угрозы, Уилл серьезно сказал: — Мне нравится убивать. Темные глаза Дункана слегка расширились. — Мне нравится, как это меня будоражит. Мне особенно нравится, когда это делается с теми, кого я лично считаю ужасными и отвратительными. Мне нравятся возможности, открывающиеся передо мной в присутствии жертвы. Мне все это нравится, и я потратил очень много времени, пытаясь этого не делать и притворяясь, что ненавижу это. Если мой… друг чему-то меня и научил, так это тому, что бегство от того, кто я есть, только сдерживает меня. Так что да, мне нравится убивать. Мне нравятся живописные картины серийных убийц. Я ненормальный, и притворяться нормальным — это нервотрепка, а мой моральный компас более искажен, чем когда-либо прежде. Кто я такой, чтобы судить о твоих интересах, когда мои так явно пошли по пизде? Несколько минут они смотрели друг на друга в полной тишине. Взгляд Дункана был проницательным и в каком-то смысле задумчивым. Облегчение проникало наружу из каждой его поры. — Твой друг такой же, как мы? Уилл ухмыльнулся, хотя это было безобидно. — Я не так уверен в тебе. Я чувствую, что ты опасен, и даже понимаю твою личность и то, как ты действуешь, но если это ты против него, я не уверен. Между нами, ну, если бы ты спросил его, он бы сказал, что я ему ровня, потому что именно на это он потратил месяцы, чтобы сформировать меня. Кто-то, похожий на него, и все же достаточно другой, чтобы быть индивидуальностью. Потенциал всегда был налицо, просто нужно было вылепить меня, как глину, что он считал просто необходимым. Если ты спрашиваешь мое мнение о том, каким было бы его заявление, я бы сказал, что он сентиментален из-за того, что наконец-то у него есть кто-то, кто его понимает. — Мы оба правы. И разве не в этом было самое интересное? Они сидели молча, ели рыбу и были погружены в свои собственные мысли. Уилл наслаждался компанией больше, чем мог себе представить. Дункан был очень похож на него, и все же… нет. Так же, как если бы он был с Ганнибалом. — Что ж, что бы ты ни выбрал в отношении своей миссии, убедись, что ты в безопасности.

***

«Работа» Дункана в Беларуси была выполнена очень быстро. На самом деле до смешного быстро. И он был недоволен. Это была подстава. По ходу дела, кто-то его подставил. Конечно, в конце концов он получил деньги, но он был истинной целью, и он хотел получить некоторые чертовы ответы. При этом он чуть не раздавил свой мобильный телефон. Возможно, это было хорошо, что к концу следующей недели он больше не будет работать на Блута. Может быть, такой образ жизни становился для него немного чересчур. Это было не первое неудачное покушение на его жизнь, но это не означало, что он хотел, чтобы их было больше. Он вернулся бы в Америку. В Вашингтон. К Уиллу. И в какой-то момент он отвез бы Уилла в Трипл-Оук, который, по его мнению, был гораздо лучшим городом, чем Боннерс-Ферри, хотя Уилл не понимал, почему Дункан живет так далеко от своего собственного банка. Конечно, поездка через Айдахо была бы немного утомительной, и дорога туда заняла немного больше времени по сравнению с Боннерс-Ферри, но это того стоило. В какой-то момент он даже сводил бы Уилла в свою любимую закусочную, чтобы тот мог попробовать персиковый коблер*. Внезапно он почувствовал себя неправильно, переспав с той женщиной, даже если это было сделано только для прикрытия. Не тогда, когда он предпочел бы провести это время с Уиллом, даже если бы это было просто пить виски, сидеть на снегу и слушать, как он жалуется на то, что люди раздражают. Они знали друг друга всего две недели, но уже Уилл Грэм, вероятно, был его любимым человеком в настоящее время. Было ли это жалким, что он так сильно переживал за человека, которого едва знал? Кажется, это действительно что-то говорило о его жизни. Некоторое время он развлекал себя мыслью о том, что Уилл был еще одним наёмным убийцей. Возможно, его послали, чтобы прикончить Дункана. Он признался, что ему нравится убийство. Он признался, что не был таким уж порядочным человеком. Он появился из ниоткуда, скудно говорил о себе и своем прошлом и, казалось, ни с кем не встречался взглядом. И все же… Дункан тоже не был самым общительным из людей. Он говорил еще меньше, чем Уилл. И хотя Уиллу нравилось убивать, он явно не делал этого постоянно. Трудно было представить Уилла в роли убийцы. Он, вероятно, знал, как убивать разными способами, но не так, как наемник. Весь смысл убийства состоял в том, чтобы не заигрывать с опасностью, и Уилл, судя по тому, как он говорил, казалось, предпочитал интимный вид убийства, для которого требовались только руки. Это означало подойти близко и лично к цели, что было неразумно. Уилл не был бы хорошим наемным убийцей, даже если он мог выстрелить в оленя с приличного расстояния и получить смертельный выстрел одной пулей. У него не хватило бы терпения довести дело до конца. Нет, Уилл не был убийцей, посланным, чтобы прикончить его. Дункану стало стыдно за то, что он даже подумал об этом.

***