Поляризация

***

Непрекращающийся лай собак предупредил его о том, что Дункан вернулся. Уилл протер глаза и выглянул в окно, чтобы посмотреть, что происходит. На улице все еще было темно, а это означало, что он спал не очень долго. Конечно, не всю ночь. Выглянув в окно, Уилл увидел, как другой мужчина осторожно разгружает свой багаж и пытается вести себя тихо, чтобы не разбудить Уилла. Это был приятный жест. Уилл подождал, пока Дункан окажется в безопасности в своем домике, прежде чем перевернуться на другой бок и снова заснуть. Он мог бы удивить Дункана завтраком позже утром. Сейчас он слишком устал, чтобы вставать с постели, и, конечно, Дункан поймет.

***

— Доброе утро, я принес еду, — сказал Уилл у его двери около одиннадцати. На самом деле, было уже ближе к полудню. Мужчина послал ему вежливый взгляд, как будто догадываясь, что происходит у Дункана в голове. — Я принес завтрак. Он пришел подготовленным точно к этому времени суток. И пахло восхитительно, так что Дункан, очевидно, не прогнал бы его ни под каким предлогом. Хижина Дункана была не такой роскошной, как у Уилла. Содержать ее было не очень дорого, но ему и так нравилось. Еще ему понравилось, как Уилл поставил на его стол огромное блюдо с едой с намерением остаться и поговорить. — Так ты повеселился там? — спросил Уилл, роясь в скудных шкафчиках Дункана в поисках тарелок. Визла не подумал купить несколько комплектов чего-нибудь, потому что решил, что будет один в горах. Он обдумал свое дело. До того, как его ждала засада и кто-то хотел его убить… Да, ему было весело. Обычное ощущение, которое он испытывал, когда был на работе. — Нет, — решил он сказать вместо этого, хотя, судя по ухмылке на лице Уилла, эта ложь была легко распознана. Однако Уилл не стал его исправлять. — У тебя когда-нибудь была нормальная работа до этого? — спросил Уилл несколько мгновений спустя, когда они сели за стол. Он покачал головой. Он занимался этим бизнесом очень давно. Еще до того, как получил водительские права. В любой стране. — Чем ты зарабатывал на жизнь до того, как приехал сюда? Уилл фыркнул. — Когда конкретно? — Все, что ты когда-либо делал. Ему было любопытно, и он хотел знать все! Что привело Уилла Грэма к такому моменту в его жизни, что он предпочел уединение всему остальному? — Хм… Газонокосильщик, механик для автомобилей, механик для лодок, уборщик, официант, кассир, секс-работник, сотрудник полиции штата Луизиана, писатель, профессор криминальной и судебной психологии в Академии ФБР, специальный агент-криминалист ФБР, и теперь я снова пишу о том, как поймать серийных убийц. Детство провел в бедности, мы никогда не оставались на одном месте слишком долго, а иногда даже не жили в доме. В течение всего краткого объяснения брови Дункана неуклонно поднимались с каждым новым пунктом. У Уилла были очень большие связи, и проделать весь этот путь из ничего было очень впечатляюще. Его история была путешествием. История Дункана была совсем не такой. И, к сожалению, его предательский разум поразила мысль о том, что Уилл пытается поймать его для ФБР. Что, может быть, он лгал об убийствах и о том, что они ему нравятся. Быть убийцей всегда означало, что ты слышал, нужно делить на два, а то и на четыре. Всегда прикрывай спину на случай возможной опасности. Всегда сомневаешься в окружающих тебя людях. Но Уилл не казался манипулятором. «Но это не значит, что он не может им быть», — прошептал разум Дункана. И это, конечно, было правильно. Но он не хотел причинять вред Дункану или его образу жизни. «Но это не значит, что он не может», — снова прошептал тот хриплый голос. Дункану хотелось придушить его и заставить заткнуться. — Ты ведь не часто смотришь телевизор, не так ли? — спросил Уилл неожиданно, выглядя немного удивленным. — Нет. У него был один, но Дункан не нашел ему особого применения. — Возможно, это и к лучшему. Дункан взял свою кружку, кофе пахнул особенно хорошо теперь, когда он был относительно сыт после хорошей еды. Было приятно съесть что-нибудь сытное вместо фастфуда после драки. В его доме было тепло и уютно, совсем не так, как обычно. Он не забывал о том факте, что единственной разницей между тогда и сейчас было присутствие Уилла. Уилл сделал все интересным. И это напомнило ему кое о чем. Он поднял руку, чтобы Уилл подождал, и встал из-за стола, чтобы пойти и забрать подарок, который он взял для Уилла на обратном пути из города. Дункан был не очень хорош в общении, но даже он мог улавливать интересы других людей. Уилл был довольно самодостаточным, если кто-то решил бы достаточно долго осматривать его дом. Лицо Уилла, когда он вернулся в комнату с сонным французским бульдогом, было бесценным. — Вот. Я увидел его и подумал о тебе, — было неловкое объяснение, которое удалось выдать Дункану. Уилл осторожно взял щенка на руки, очаровательная улыбка осветила его лицо, и он что-то проворковал на ухо собаке. — Я назову тебя Расти. Дункану пришлось наблюдать, как Уилл представил своего нового питомца остальным своим собакам, и его позабавила дополнительная работа, которую Уилл вложил в «расширение своей семьи», как он это назвал. Каждая собака обнюхала своего нового соседа, а затем упомянутого компаньона искупали в металлической ванне у очага Уилла и, наконец, познакомили с едой, которую Уилл лично приготовил для своих собачьих компаньонов. — Спасибо, Дункан, — сказал Уилл в тот вечер, гладя Расти по голове. Было приятно хоть раз услышать, как его имя произносят в приятной манере, без каких-либо негативных коннотаций.

***

Семь дней до его пятидесятилетия. Когда он сказал Вивиан никогда больше не связываться с ним, он предположил, что его жизнь, полная волнений, закончится. Ему больше нечего было делать, и семи дней на самом деле было бы недостаточно, чтобы заняться какой-либо серьезной работой. Он может быть хорошим, но не настолько хорошим. Дункан не был богом, независимо от того, как часто некоторые в бизнесе почитали его как такового. И все же он ошибался насчет отсутствия ажиотажа, который, как оказалось, был. Это случилось вечером. Как это обычно бывает. Ночное время часто было трудным временем суток для навигации для тех, кто не был подготовлен к этим конкретным условиям. Это может привести жертву в измотанное состояние ума и облегчить ее уничтожение без лишних хлопот. Ночь была оптимальным периодом для нападения, и история демонстрировала это снова и снова. Размышления о том, как это произошло, раздражали его. Он хорошо провел вечер. Даже лучше, чем в предыдущие две недели. И почему эта ночь должна быть какой-то другой, можно спросить? Что могло сделать эту ночь такой особенной, если жизнь в горах не сильно менялась изо дня в день? Потому что Дункан узнал, что Уилл не был против сексуальных отношений с мужчинами. Они поужинали вместе — снова, конечно, но на этот раз ужин был приготовлен Дунканом, так как, по его мнению, было справедливо отплатить Уиллу за щедрость — а затем Уилл последовал за ним на улицу, где Дункан курил сигарету, а Уилл спокойно облокотился на перила рядом с ним, просто наслаждаясь тишиной гор и яркостью звезд над головой. Безмятежность была привлекательной, и незаметный взгляд на Уилла показал, что тот полностью расслаблен, его щеки и нос приобрели очаровательный оттенок розового из-за укуса холода. Дункан не часто бывал в компании мужчин, которые хотели заняться с ним сексом, и он склонялся немного больше к женщинам, но Уилл был очень привлекательным мужчиной, и Дункану он нравился, в первую очередь, как личность, чего никогда не случалось ни в одном другом сексуальном приключении, в котором он участвовал. Уилл, словно почувствовав его взгляд, повернулся, чтобы посмотреть на него, и именно тогда он попался на крючок. Дункану потребовалось совсем немного усилий, чтобы инициировать поцелуй, бросив при этом свою недокуренную сигарету в одну из ближайших снежных куч. Уилл прильнул к нему естественно и лишь с малейшим колебанием человека, незнакомого с такого рода взаимодействиями. То, что начиналось как простое и любознательное, превратилось в жгучую потребность почти слишком быстро. Он прижал Уилла к деревянным перилам веранды, и к тому времени, когда они разделились, молодой мужчина тяжело дышал, его голубые глаза расширились от возбуждения. С линиями их тел, плотно прижатых друг к другу, он чувствовал каждую мелочь, включая внезапное тепло, распространяющееся по телу Уилла, и твердость, прижатую к его собственной. Чтобы возбудить Уилла сексуально, требовалось совсем немного, и это была та информация, которую он приберег на потом. Не говоря ни слова, Дункан наклонил голову в сторону двери, и Уилл кивнул, немедленно взяв его за руку. За этим последовало несколько невнятных слов о чистоте, презервативах, находящихся в определенном ящике, и вопрос о том, как Уилл предпочел бы, чтобы это произошло в первый раз. Дункан мог быть внимательным, особенно если ему действительно нравился его партнер. И у него также было небольшое озарение, что это было то, чего он хотел еще в Беларуси, и именно поэтому секс с той женщиной был таким посредственным. — Прошло много времени с тех пор, как я делал это так, — признался Уилл, когда он лежал на кровати, его одежда была аккуратно снята Дунканом, который не торопился, оценивая все, пока у него была возможность сделать это, рисуя ртом пространство кожи. — Будь осторожен в первый раз и не жалей смазки. На коже Уилла были пулевые ранения. Несколько мелких шрамов тут и там. А затем один большой, все еще розовеющий шрам, который пересекал его нижнюю часть живота, как непристойный и насмешливый смайлик. Недавно созданный, если он все еще выглядел таким свежим. Недавно полностью вылеченный. Уилл вздрогнул, когда усы Дункана коснулись шрама, и провел рукой по его растрепанным волосам, чтобы убрать их с лица и наблюдать. Кто-то пытался выпотрошить Уилла. И он пережил это. Сама мысль об этом возбуждала Дункана еще больше, и остальная часть их одежды была быстро сорвана, его терпение иссякло и сменилось желанием. То, что последовало за этим, были очень интенсивными несколькими сессиями. Дункан дважды был сверху с самого начала, но второй раз был вызовом обычной идее о том, что значит быть сверху. Уилл прижал его к кровати и медленно катался на нем почти слишком долго, чтобы быть в безопасности или в здравом уме. Он контролировал темп и движения и удерживал себя, балансируя руками на груди Дункана. Было жарко и тесно, и он безжалостно дразнил старшего мужчину, умело поворачивая бедра то в одну, то в другую сторону, даже не задумываясь. — Я научился танцу живота в юности, — был единственный комментарий Уилла, когда он дьявольски сжал мышцы, заработав долгий стон от Дункана, который пытался держать руки по бокам, как того хотел Уилл. Чтобы «проверить его самообладание» или что-то в этом роде. И, конечно же, его проверяли. Ему хотелось схватить Уилла и безжалостно насадить его на свой член. Слышать, как он кричит от силы этого натиска, и наблюдать, как он кончает. Вместо этого Дункан не кончил, и Уилл, не теряя времени, перевернул его и официально занял позицию сверху, что само по себе было показателем опыта. Дункан не часто оказывался принимающей стороной, но Уилл пообещал, что знает, что делает, а затем тщательно продемонстрировал языком, что на самом деле он очень талантлив в постели, даже если мужчины не были его обычным выбором партнеров. Проверка пределов человеческого тела никогда не была целью ни во время каких бы то ни было других сексуальных экскурсий Дункана, обычно он просто хотел выйти, но Уилл был чувственным, смелым и с радостью убедил его попробовать. Уилл сдерживал свой собственный оргазм, потому что хотел, чтобы сначала кончил его партнер, и такая сдержанность впечатляла. Дункан никогда лично не знал, что такое римминг, и теперь он мог честно сказать, что это была одна из его любимых вещей. Язык Уилла был талантлив и исследовал места, куда никто другой раньше не осмеливался заходить. И когда трах языком закончился, Уилл снова прижал его к кровати и заставил кончить первым, прежде чем позволил и себе, наконец, кончить. И после небольшого сна, во время которого оба немного оправились от того, что можно было бы считать мощной тренировкой, они лежали вместе, не совсем трахаясь, но и не оставаясь неподвижными. Были ощупывание и ласка, и наводящие на размышления звуки удовольствия с обеих сторон. Уилл, казалось, был полон решимости найти все шрамы Дункана для себя, удивляясь каждой мелочи, которую он замечал, бормоча о том, как впечатляюще было то, что Дункан пережил столько травм в своей жизни. Шепот о том, как он, должно быть, выглядит в разгар работы, и насколько горячим было это видение для Уилла. Он нашел идею о том, что Уилл наблюдает за ним, когда он убивает людей, очень привлекательной, и это почти вызвало у него стояк. Его тело было слишком усталым и тяжелым, чтобы полностью реагировать, но это было нормально. Он мог бы обдумать это позже и использовать в качестве фантазии в какой-нибудь другой момент. Было около полуночи, когда приятная атмосфера секса, соблазна и комфорта заметно изменилась для их обоих. Они оба напряглись в постели, и Дункан почувствовал, как Уилл внезапно задрожал. И это чувство не было вызвано друг другом, что и помешало ему вцепиться Уиллу в горло. Уилл выглядел не менее обеспокоенным. Даже не заботясь о своей наготе, Уилл соскользнул с кровати и достал двуствольное ружье из-под половиц на своей стороне. Он быстро зарядил пару пуль эффектными движениями, и через секунду пистолет закрылся с громким щелчком. — У меня есть заряженный пистолет в прикроватном ящике с твоей стороны, если ты почувствуешь, что тебе нужно им воспользоваться. Дункан немедленно взял пистолет, чувствуя себя намного лучше со знакомой тяжестью в руках. Казалось, Уилл был так же готов, как и он, к тому, что может произойти что-нибудь неприятное. Количество пистолетов и ножей, спрятанных внутри его собственного дома, заставило бы некоторых людей подумать, что он немного параноик. Но на то была веская причина. Уилл закатился под кровать и скрылся из виду. И теперь Дункан, наконец, понял, для чего нужна была прозрачная темно-бордовая длинная простыня. — Выключи свет и притворись, что спишь. Держи пистолет под рукой, несмотря ни на что. Он редко подчинялся приказам в подобных ситуациях, но ему было любопытно, и ему нравилась мысль о том, что Уилл все контролирует. Это было почти как засада. Просто ждать, когда появится цель, чтобы начать действовать. И это было чертовски возбуждающе — думать о том, что Уилл делает то, на что Дункан потратил большую часть своей жизни. Он ловко устроился на кровати, лишь слегка натянув простыню на бедра, но не более, чтобы она никоим образом не мешала его движениям. Собаки начали бешено лаять, предупреждая их обоих о напряженности в атмосфере. Иметь так много собак сейчас казалось отличной идеей. Они были похожи на естественную сигнализацию. Добавить еще одну в растущую стаю Уилла было разумно. — Блять! — прошипел незнакомый голос откуда-то снаружи дома. — Ты не говорил, что у него есть собаки! — Я не знал! — ответил голос. Оба были мужчинами и говорили по-итальянски. У них был сильный акцент. Поскольку у двух таких людей не было причин находиться так далеко в Вашингтоне, Дункан легко мог догадаться, зачем они здесь. И с учетом того, насколько Уилл был умен, он, вероятно, тоже это понимал. Уилл запер собак в гостиной, прежде чем лечь спать. Между гостиной и остальными комнатами была перегородка. Большинство собак были слишком старыми, чтобы просто перепрыгнуть через перегородку, а остальные были слишком низкими. Они не смогли бы вмешаться, даже если бы захотели защитить своего хозяина. Двое мужчин вошли через незапертую входную дверь, собаки все еще лаяли. Когда один из них завернул за угол, он выругался. При нем был только один пистолет. Никакого защитного снаряжения. Никакого другого очевидного оружия, которое можно было бы спрятать на его теле. Он был не готов к этому предприятию, и это было ужасно заметно. Дункан чуть не цокнул от разочарования. — Мы ошиблись домом. Грэм, должно быть, в другом. БАХ! Мужчина рухнул, как мешок с картошкой, а его друг выругался по-итальянски, снова и снова повторяя одни и те же три слова, пытаясь найти, где бы спрятаться. Уилл выкатился из-под кровати и передал дробовик Дункану. Затем он украдкой выскользнул в открытое окно своей спальни, непрекращающийся лай его собак заглушал любые издаваемые им звуки, он обогнул край веранды и скрылся из виду. Дункан внимательно слушал, его мышцы напряглись, готовясь к драке, если ему понадобится вмешаться. Он также думал о том, что, возможно, ему придется пересмотреть свое заявление о том, что Уилл недостаточно хорош, чтобы быть наемником. Он точно знал, как вести себя в неожиданной, смертельно опасной ситуации. Он почти не шумел, слишком быстро оценил ситуацию и разработал план, который, казалось, работал в его пользу почти без усилий. — Что за… Послышались звуки потасовки. Хрип, и что-то ударилось о стену. Уилл и незнакомец появились в поле зрения, перекатываясь, пока Уилл не оказался сверху, его руки умело сомкнулись на горле мужчины, пистолет, который тот взял с собой в качестве защиты, бесполезно скользил по деревянному полу, когда он пытался убрать крепкую хватку Уилла В мгновение ока мужчина замер, а Уилл вернулся в спальню и поднял с пола свои брюки. — Он не мертв. Голова Дункана слегка наклонилась. — Почему? В чем был смысл? Уилл усмехнулся почти садистски, представив Дункану в тот момент несколько вещей в перспективе. — Потому что нам нужен живым только один из них. Я знал, что покупка универсальной веревки была разумной идеей, когда ее покупал. И вот тогда-то допрос и начался по-настоящему.

***

Уилл привязал их пленника к одному из деревянных стульев на своей кухне. Веревка и стяжки на молнии, так что, даже если бы он выбрался из одной ловушки, он все равно оказался бы в другой. Уилл не хотел рисковать и хотел получить свои чертовы ответы. Совершенно хорошая ночь была испорчена, и он хотел знать почему. На голову мужчине вылили ведро ледяной воды, а затем Уилл ударил его по лицу мухобойкой, которая издала громкий звук при соприкосновении с влажной кожей. Он резко очнулся от боли и в замешательстве огляделся. Когда он поднял глаза и увидел, что Уилл и Дункан смотрят на него сверху вниз, он побледнел. — Итак… кто послал тебя убить меня? — небрежно спросил Уилл. Он не то чтобы обиделся, что кто-то пытался его убить, он был больше обижен тем, что это произошло не вовремя. Он впервые занимался сексом за последние семь или восемь месяцев, а этому придурку нужно было прийти и все испортить. Возвращение к хорошему настроению обещало быть адом, особенно с учетом того, что ему придется смыть гребаную кровь другого мужчины со своего проклятого ковра, прежде чем она начнет вонять! Их пленник плюнул Уиллу под ноги и сказал что-то по-итальянски, что, без сомнения, было оскорбительным. Дункан откашлялся и сказал что-то резкое в ответ. Конечно, он должен был знать итальянский. Он был наемным убийцей и, вероятно, уже бывал во всем мире раньше. Ему нужно было бы знать много языков. И теперь Уиллу было любопытно узнать, сколько их. Но с этим придется подождать позже. Уилл взял одежду этого человека. Отличного качества. Его акцент был сильным и знакомым. Ему потребовалось очень мало усилий, чтобы собрать воедино все, что он получил. От марки пистолета, которым он пользовался, до его одежды и акцента. — Что Мейсон пообещал тебе взамен за мою голову? Мужчина замер, озадаченный таким простым выводом Уилла. — Потому что твои слова, когда ты вошел в дом, доказали, что ты пришел сюда только за мной. Вы привезли с собой очень большой грузовик, чтобы безопасно перевезти меня, так как Мейсон хочет, чтобы я был жив для чего-то. Не пострадал, если это вообще возможно, вот почему у тебя было с собой только два пистолета, и пришли только вы двое, что было глупо. Всегда должно нападать на более крупного хищника в большем количестве. Именно так Мейсон связал Ганнибала в последний раз, когда тот сделал ход. Его люди собрались на Ганнибала всей группой, и Ганнибалу все же удалось жестоко ранить большинство из них и убить примерно двоих, прежде чем он упал. — Нас наняли в большую группу, но разделили, потому что так было бы быстрее, — прошипел мужчина, крепко стиснув зубы и пытаясь высвободить руки из пут. В процессе ему удалось только повредить собственные плечи, но Уилла это не волновало. Была нанята группа, чтобы добраться до Уилла. Но не только до Уилла, так как только двое из них пришли за ним. Остальные, сколько бы их ни было, бросились за другим человеком. И Уилл сразу понял, кто этот человек. Потому что кто еще способствовал разрушению Мейсона Верджера? Кто был тем, кто организовал всё мероприятие с самого начала и манипулировал всеми участниками из-за кулис? Кто был тем, кто заставил Мейсона изуродовать свое собственное лицо с улыбкой на этом же самом лице? Уилл ухмыльнулся, в голове уже кружились темные образы. — Ганнибал собирается съесть твоих друзей живьем. Намеренный каламбур.

***