Поляризация

***

— Ах! Я вижу, вы проснулись! И как раз вовремя. Гость Ганнибала в настоящее время был привязан к стулу в столовой и придвинут к столу, чтобы иметь возможность принять участие в их вечерней трапезе вместе. Перед ним лежал прекрасно приготовленный кусок печени, который сначала обжарили с одной стороны, а затем поместили в духовку, чтобы полностью прожарить. Ганнибал смело разделал мясо, желая воспользоваться таким замечательным творческим шансом. Он наклонился над тарелкой мужчины и начал разрезать печень на небольшие порции, чтобы его гость не подавился даже случайно. — Я так люблю приглашать гостей на ужин. Я думаю, вы обнаружите, что у мяса очень интересный вкус. Ваш друг был немного склонен к алкоголизму, и я как только мог старался, чтобы скрыть влияние таких вредных привычек на мясо. Итальянец моргнул, уставившись на тарелку, которую Ганнибал так великодушно приготовил для него. Он все еще был в оцепенении, но со временем это пройдет, и тогда они смогут вместе поужинать. Беделия сидела по другую сторону стола, отказываясь даже смотреть в их сторону, поскольку она пила вино слишком быстро, чтобы быть в здоровом уме. С другой стороны, в последнее время она часто так делала, пытаясь отвлечься от действий Ганнибала и перемен в его отношении. Насадив кусок печени на зубцы золотой вилки, Ганнибал поднес его ко рту мужчины и очаровательно улыбнулся. — Пожалуйста, ешьте. Ярость, нарастающая на лице мужчины, была забавной, превращая его из обычного бледного тона в огненно-красный. Ганнибал всегда любил драматизм своих жертв. И было приятно сейчас сосредоточиться на чем-то новом. Чтобы полностью отвлечься от своей тоски по лучшим дням и лучшей компании. — И пока вы едите, вы можете начать объяснять мне, каковы были ваши планы в отношении меня и кто вас нанял. Да? Мы не должны быть грубыми, сэр. Это неприличная привычка, очень похожая на алкоголизм вашего товарища. Должно быть, с ним было неприятно иметь дело даже в лучшие дни. Ганнибал занял свое место и поднял бокал в тосте. — За нашего специального гостя! Пусть вы найдете пропитание в свете готовности вашего друга поделиться. Он так щедро снабдил нас мясом для этой трапезы. И для десерта тоже.

***

— Ч-что ты имеешь в виду? Дункан наблюдал, как Уилл несколько раз моргнул, выглядя удивленным, когда что-то встало на место в его голове. Какая-то информация, выходящая за рамки двух других мужчин в комнате. — Ты хочешь сказать… мне, что ты и твои друзья приняли заказ, но потом не удосужились узнать что-нибудь о твоих успехах? И когда он так выразился, Дункан понял его ужас. Это было безответственно и свидетельствовало о плохом планировании. Это также показало, что, возможно, личность, стоящая за этим, не знала, как привлечь талантливых работников. Затем Уилл рассмеялся. Тихий и больше похожий на несколько утробных вздохов вместо смеха, но все равно это считалось смехом. Он выглядел мрачно удивленным, и звук был почти леденящим, но в то же время очень возбуждающим. — Ганнибал презирает грубых. Попытка убить его не будет воспринята легкомысленно. Твои друзья не вернутся к Мейсону Верджеру. По крайней мере, не такими, какими они ушли. И они не умрут сразу. Нет, Ганнибал более театрален, чем я. Он умело удалит у них нужные ему органы, пока они живы, потому что он предпочитает это делать именно так, а затем приготовит из них изысканные блюда и накормит твоих друзей друг другом. Затем он мог бы сделать из них всех что-то особенное, а затем поделиться плодами своего труда с Мейсоном, чтобы тот мог попробовать, что случилось с его людьми. Каламбур задуман еще раз. Ганнибал значит… Дункан не знал, как это выразить. Ему не потребовалось много усилий, чтобы понять, что Ганнибал и был тем самым «другом», о котором Уилл упоминал несколько раз раньше. И Уилл и Ганнибал сделали что-то с этим Мейсоном Верджером, что привело к тому, что человек, о котором идет речь, послал за ними людей, чтобы привезти их в свой дом, где он, без сомнения, по-своему накажет их. Дункан поймал себя на том, что ему любопытно узнать, что они сделали с Верджером, если он так хотел лично пытать своих врагов. — И когда мы отправим тебя обратно к Мейсону, его реакция будет не лучше, — продолжил Уилл после минуты, пока мужчина обдумывал его слова. — Мейсон скормит любого, кто поступает не в соответствии с его стандартами, своим специально выведенными всеядными свиньями. Так что, пока ты спасаешься от смерти с моей стороны, Мейсон съест тебя заживо, как и твоих друзей под тщательным руководством Ганнибала с его ложными банальностями. Уилл выглядел более взволнованным, чем когда-либо с тех пор, как переехал в Вашингтон. Это было лицо человека, делающего то, что он любит, и наслаждающегося этим. Он был человеком, относящимся к каннибализму так, как будто это вопрос наравне с ежедневным прогнозом погоды. То, что Уиллу нравилось убивать, не было ложью. По тому, как он обращался с нападавшими, было очевидно, что в этот момент он расцветал. Ему нравилось командовать ослабевшим человеком перед ними, но очень приглушенно. Он не хвалил себя и не прославлял свой собственный гений. На самом деле он использовал характер и привычки своего бывшего друга, чтобы вселить страх в сердце итальянца. Затем он использовал отношение работодателя этого человека в качестве тактики устрашения. Уилл не угрожал болью и смертью, потому что знал, что ему не нужно было этого делать, чтобы напугать. Всё это было необходимым доказательством того, что, возможно, Уилл действительно подходил для опасного и мрачного образа жизни, которым жил Дункан. Уилл был человеком не лучше, чем Дункан, даже после того, как был полицейским и специальным агентом ФБР. Даже после того, как в течение многих лет помогал людям учиться ловить серийных убийц, Уилл был таким же испорченным внутри и с такой же серой моралью. Как будто он нашел свою вторую половину. Одна из частей целого. Оба пытаются быть хорошими людьми, и оба терпят неудачу каждый божий день.

***

Ганнибал пролистал файл, который нашел в куртке своего гостя, полный ограниченной информации о нем, и покачал головой. Тот факт, что они действительно верили, что они могут одолеть его, был столь же смехотворен, сколь и оскорбителен. Ганнибал не был легкой мишенью, и было жаль, что они не поняли этого раньше. Они могли бы действительно преуспеть в его поимке, если бы лучше спланировали это маленькое предприятие. Его глаза остановились на контракте, подписанном Мейсоном Верджером. Контракт, в котором не было существенных деталей, но все же говорилось то, что он хотел знать. Эти двое мужчин были наняты, чтобы убить его и Уилла. Но на самом деле всего было четверо мужчин, и если только двое пришли к Ганнибалу, то двое других отправились к Уиллу. А на странице было два адреса. Тот, которым Ганнибал пользовался, притворяясь доктором Романом Феллом во Флоренции, а другой был местом в штате Вашингтон, которое предположительно было новым адресом Уилла. Не хватало дополнительной информации. Никаких заметок о том, как обращаться с ними обоими. Никакой информации, кроме фотографии каждого, чтобы наёмники знали, кого искать. Для подпольной работы — это была плохо выполненная работа. Тем не менее, из-за этого контракта у него теперь был адрес Уилла под рукой. И знание того, что его собственный каким-то образом был обнаружен. Был декабрь. Он не видел Уилла почти девять месяцев. Идеальное время, чтобы выздороветь, а затем последовать за его тоскующим сердцем через Атлантику. И что Уилл сделал вместо этого? Он отдалился еще больше от Ганнибала. И Ганнибалу это совсем не нравилось. Он ожидал, что в какой-то момент Уилл появится, как собака, пытающаяся снова уловить старый запах, и тогда их отношения начнутся заново. Но Уилл поступил не так, как ожидал Ганнибал. Возможно, ему нужно было перестать предполагать, что Уилл станет предсказуемым через определенный период времени. Все то время, что они знали друг друга, его всегда было трудно предугадать и контролировать. И вот он снова здесь, делает то, чего Ганнибал никогда бы от него не ожидал бы. Уилл жаждал опасности и драмы, даже когда пытался притвориться, что это не так. Даже когда он утверждал, что хочет той ужасной нормальности, в которую другие легко впадают в своей жизни. Уилл был предназначен для образа жизни Ганнибала, и то, что он постоянно избегал этого, становилось проблемой. С Мейсоном нужно было разобраться как можно скорее, но Ганнибал хотел, чтобы Уилл был на его стороне, когда он это сделает. Так что сначала позаботиться об Уилле, а затем о Мейсоне — было лучшим решением. И Беделия… изжила свою полезность. И если бы Мейсон попытался отправить в Италию больше людей, он был бы крайне разочарован, узнав, что Ганнибал исчез и что больше не будет никаких следов, по которым можно было бы идти. Все закончится на Беделии. Да, это было время для воссоединения хороших друзей. Он хотел знать, как дела у Уилла. Ганнибал хотел посмотреть, насколько хорошо Уилл исцелился от… его наказания. Иногда он все еще чувствовал нож в своей руке и тепло крови Уилла, льющейся на его кожу. Иногда он все еще чувствовал Уилла в своих объятиях, задыхающегося от боли. Иногда это заставляло его чувствовать себя больным от чувства вины. Иногда это возбуждало его. Единственной объединяющей частью в обоих сценариях было то, что там был Уилл. Он никогда не чувствовал себя виноватым или возбужденным из-за того, что ударил кого-то другого ножом. Только Уилл мог вызвать эти чувства у Ганнибала. Имело смысл, что только равный ему мог справиться с этим. Повороты вселенной подарили ему Уилла Грэма по веской причине.

***

— Ты не думаешь, что он может вернуться и попытаться снова? — пробормотал Дункан в шею Уилла, пока они смотрели, как итальянец уезжает, его мертвый напарник сидел на пассажирском сиденьи их грузовика. Уилл напевал, пока руки Дункана сладко массировали его бедренные кости. — Он не вернется ни один, ни с кем другим. Я хорошо разбираюсь в людях, а он даже не собирается возвращаться к Мейсону. Мы больше его не увидим. Нет, если наемник ценил свою жизнь так сильно, как казалось, то он не вернется. Дрожь и слезы были, по крайней мере, хорошим показателем. — Может, продолжим с того места, на котором остановились? — предложил Дункан, его рука скользнула вниз по руке Уилла, чтобы взять его за кисть. Ему было тепло. Это была действительно хорошая мысль, но… — Я думаю, мне нужно немного побыть одному, — тихо признался Уилл. — Мысли о Ганнибале так часто и так быстро заставили меня осознать некоторые вещи. Он все еще очень заботит меня. И я все еще жалею, что не сбежал с ним в Италию, как мы планировали. Даже несмотря на то, что я злюсь на него, я все еще хочу его, что очень несправедливо по отношению к тебе. Ты мне тоже нравишься. И ты не причинял мне боли, не сажал меня в тюрьму за свои убийства и не позволял мне страдать от болезни, потому что тебе было любопытно, что я буду делать во время галлюцинаций. И все же я не могу просто игнорировать его. Уилл отстранился, нахмурившись, когда подумал о Ганнибале. Если бы он наложил фотографию Ганнибала на фотографию Дункана, они выглядели бы как однояйцевые близнецы. Это было сверхъестественно. — Неужели я навязываю тебе свой интерес к Ганнибалу только потому, что ты похож на него и находишься здесь, когда он нет? Это довольно ужасная вещь, которую можно сделать с любым из вас. Используя одного, чтобы заполнить пустоту по другому. Я не хочу быть таким человеком, который использовал бы тебя, а затем выбросил, я слишком уважаю тебя, чтобы сделать это. Уилл ненавидел людей, которые делали такие вещи. Случилось с ним однажды такое, давным-давно, когда он был более наивен и меньше понимал человеческую природу. — Похоже, ты хочешь нас обоих, — промурлыкал Дункан. Да. Так оно и было. И он даже не знал Дункана так долго, как Ганнибала. И все же Ганнибал исчез, и шансы Уилла увидеть его снова были невелики. Хотя, если бы Уилл каким-то образом встретил Ганнибала еще раз, он воспринял бы это как знак того, что он вообще не должен был избегать Ганнибала. Если бы они каким-то образом снова попали на орбиту друг друга, было бы слишком очевидно, что им суждено быть вместе, даже если бы это привело к смертельной схватке и совместной смерти в объятиях друг друга. — Существует полиамория, — тихо сказал Дункан, вытаскивая Уилла из его гнетущих мыслей и заставляя его челюсть отвиснуть. — Ты серьезно? — спросил Уилл, сбитый с толку тем, что такой собственник, как Дункан, мог предложить такое. Киллер пожал плечами. — Я хочу тебя, а ты все еще хочешь быть с ним. Я сомневаюсь, что он не хочет, чтобы ты вернулся, было бы глупо не хотеть этого. И ты также хочешь меня. Это треугольник, и я встречал многих людей, участвующих в полиаморных и полигамных отношениях. Это выполнимо. Ну, это был один из способов решить проблему. — Ганнибал такой же собственник и одержимый, как и ты. Ты действительно думаешь, что я смогу заставить его согласиться на что-то подобное? Ганнибал буквально освободил его из тюрьмы, потому что он снова хотел внимания Уилла, без необходимости в присутствии других. Он не был тем типом, который мог бы романтически делиться Уиллом. — Если он действительно хочет тебя, но также хочет для тебя счастья, ему придется немного уступить, всего на дюйм, — сказал Дункан. Затем он многозначительно посмотрел вниз и ухмыльнулся. — Или семь дюймов, если мы будем конкретны. Неожиданная вульгарность шутки сразу поразила Уилла, и он рассмеялся. Дункан был намного лучше в каламбурах, чем Ганнибал, это было точно. Ганнибалу не понравилась бы конкуренция в этой конкретной области. — Если он когда-нибудь вернется в мою жизнь, тогда, я полагаю, и тебе придется поделиться, — сказал Уилл своему любовнику, проводя пальцем по щеке. — До тех пор, это только мы. Я беспокоюсь о Ганнибале, но я не собираюсь пересекать океан, чтобы найти его. Я уже соблазнил и изменил его; теперь его очередь. Ему придется прийти ко мне, чтобы доказать, что он действительно не может выкинуть меня из головы. Я достаточно изменил его в ответ. Пришло время посмотреть, к чему привели эти изменения. И если Ганнибал действительно найдет его снова, то Уилл не оттолкнет его, если только смерть Уилла не будет его конечной целью.

***

— У меня есть еще настольные игры, потому что шахматы через некоторое время надоедают, и почему бы немного не оживить игру? Дункан уставился на большую груду коробок, которые Уилл поставил на стол. Шашки, Парчизи, игральные карты, Фаза 10, Го, Нарды, Криббидж, Скрэббл, Монополия, Сеги и Морской бой. — Я чувствую, что ты просто хочешь увидеть закоренелого преступника, играющего в детские игры. Уилл усмехнулся. — Мне нравятся все эти игры, и если мы примем во внимание некоторые из моих прошлых поступков, то можно сказать, что я тоже закоренелый преступник. Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени наслаждаться хорошей игрой. — И да, я думаю, было бы забавно увидеть, как ты играешь в Фазу 10. Он бы не осмелился подойти к Ганнибалу с настольной игрой, но Дункан был гораздо более доступным и менее высокомерным. И он не смотрел на игры свысока. — Кроме того, ни Го, ни Сеги не могут считаться детскими играми. Это заставило Дункана кивнуть в знак согласия. — Что первое? Лучший в мире убийца согласился поиграть в настольные игры со своим любовником. Двое убийц старше сорока лет играют в настольные игры — это действительно звучало нелепо на слух. Уилл знал много людей, которые не согласились бы с этим решением и заявили бы что-то о том, что они «ведут себя не подобающе возрасту», но жизнь уже была полна дерьма и несчастья со всех сторон. Почему бы им не заняться чем-нибудь веселым, несмотря на то, что какой-нибудь чопорный старик в костюме в каком-нибудь старом здании счел бы это ребячеством? Где еще они могли бы найти простую радость? Не было похоже на то, что взрослые, играющие в настольные игры, причиняли кому-то вред. Они могли бы там убивать людей, чтобы скоротать время, вместо этого. — Давай поиграем в Скрэббл. У меня есть слово, которое я хочу использовать против тебя. Дункан вздохнул. — Я принесу воды. Постарайся не слишком возбуждаться. — Никаких обещаний. Жаль, что у меня нет фотоаппарата.

***

— Боже, эта женщина слишком много говорит, — сказал Уилл, когда они вышли из маленького магазинчика в Трипл-Оук. Дункан настоял на том, чтобы взять его с собой и заставить попробовать коблер в закусочной, потому что он хотел поделиться этим с Уиллом. Дункан слегка улыбнулся его сварливому поведению. Женщина в магазине не переставала говорить. Как ей удавалось заставить свой мозг не отставать от ее рта, было загадкой. Это следует считать навыком. И ее никогда не смущало, насколько нелюдимым был Дункан. Она просто продолжала говорить и говорить, даже когда он уходил и приходили другие люди. — Это все, что нам было нужно? — спросил Уилл через мгновение, глядя на сумки в их руках. Пакетов уже было значительное количество. Купить еще больше было бы плохим планом. — Да. — Слава Богу! Я скучаю по собакам. Они не заговорят тебя до смерти, они просто просят обнимашек и угощений. Сумки отправились в кузов. Уилл настоял, чтобы они взяли достаточно мяса, чтобы он мог приготовить своим собакам еще немного домашней еды. Тот факт, что Уилл на самом деле тратил время, чтобы приготовить их еду и угощения, потому что он не доверял тому, что можно было купить в магазине, доказывал, что он был хорошим владельцем домашних животных. Эти собаки были избалованы и никогда не поймут, до какой степени. Возможно, Уилл и не был ангелом с точки зрения чистоты и доброты, но он был довольно порядочным сам по себе. Ужасные люди не принимали и не заботились о полудремлющих бездомных. Сейчас снег шел намного сильнее, чем в последние несколько недель. Он заслонял им обзор, когда они ехали обратно, и Дункану приходилось быть особенно осторожным за рулем, чтобы не развернуться и не врезаться во что-нибудь. К счастью для них, дорога, по которой им приходилось добираться до своих хижин, всегда была пуста, так как ни у кого не было причин проезжать всю северную часть Айдахо только для того, чтобы добраться до их района. В надвигающуюся метель было благословением, что дорога была практически пуста. По крайней мере, так было до тех пор, пока они не завернули за поворот и не обнаружили молодую женщину, застрявшую на обочине дороги, склонившуюся над откинутым капотом своей пугающе синей машины. Оттенок синего выделялся на фоне белого на земле и серого в небе. Дункану не слишком нравился этот цвет. На его вкус он был слишком жизнерадостным. Он предпочитал более простые оттенки. — Остановись на секунду, и я посмотрю, смогу ли я что-то исправить, — сказал ему Уилл. Уилл все еще был довольно порядочным в душе, несмотря на приверженность принципам серой морали. Не желал зла совершенно незнакомым людям и, по крайней мере, относился ко всем с обычной порядочностью, даже если это было сделано неловко. Дункан съехал на обочину и вышел вместе с ним, потому что он был защитником и не обязательно доверял совершенно незнакомым людям настолько, чтобы позволить Уиллу приблизиться к ней наедине. У него было при себе спрятано оружие на всякий случай, как и у Уилла. Паранойя была полезна в половине случаев. Его профессия очень хорошо научила его этому. Уилл тихо поговорил с женщиной, а затем склонился над машиной. Женщина отступила назад и позволила ему посмотреть, что было не так, с одобрительным выражением на лице, когда откровенно уставилась на задницу Уилла. Поскольку Дункану тоже нравилось это делать, обижаться было не на что. У Уилла была красивая задница, которая хорошо смотрелась в этих брюках, и любой хоть сколько-нибудь умный согласился бы с этим. Уилл оглянулся на него. — У тебя есть инструменты? — Да. Красный ящик с инструментами всегда был в кузове на всякий случай. Он поднял его и попытался не обращать внимания на откровенно возбужденное выражение лица Уилла, когда тот увидел, насколько он был велик и насколько укомплектованным Дункан держал его все время. Иногда Уилла возбуждали самые странные вещи, и все же это очень хорошо работало в пользу Дункана. Машину женщины починили в течение десяти минут, и она отправилась в путь. — Это было очень впечатляюще, — прошептал Дункан на ухо Уиллу, когда они направились обратно к его грузовику. — Я талантливый человек, что я могу еще сказать? — Не хочешь еще раз продемонстрировать это дома? Уилл ухмыльнулся.

***