Поляризация

***

Уилл смотрел, как упала чашка. В его сознании это было почти как в замедленной съемке. Ему даже удалось сосчитать десятки фарфоровых осколков, когда они разлетелись вдребезги при соприкосновении с деревянным полом его хижины. Затем он несколько минут смотрел на нее, раздраженный тем, что кусочки не сложились вместе. — Перенимаешь мои привычки? — спросил Ганнибал с порога, грохот, скорее всего, разбудил его, но Уилла это не волновало. Ганнибал проспал уже восемь часов, ему больше не требовался отдых. Он был не из тех, кто долго спит, так что тот факт, что он все еще был в постели к десяти, был чем-то новым. — По крайней мере, некоторые из лучших. — У меня нет дурных привычек. Воздух выходил через нос Уилла, а не через рот, но он все равно посчитал бы это смехом. — Навязчивая ложь, манипуляции, хорошо скрытое властное отношение, жадность, чревоугодие, нужно ли мне перечислять что-то еще? — Смею заметить, что убийств и каннибализма нет в этом списке. Уилл пожал плечами. В его сознании все изменилось. Вмешательство Ганнибала усугубило ситуацию. — К настоящему времени я считаю, что это наименее оскорбительные вещи, которые ты когда-либо делал. Ни мне, ни кому-либо другому, если уж на то пошло. В какой-то степени я стал жертвой всех остальных твоих привычек, и результаты были не из приятных, вот почему я не слишком благосклонно отношусь к ним. — И все же я пытался убить тебя и кормил тебя другими людьми. Уилл бросил на него мрачный, насмешливый взгляд. — Ты не пытался убить меня, и мы оба это знаем. Ты любишь меня гораздо больше, чем мы оба ожидали, и даже наказывая меня, ты не смог довести дело до конца. Ты знал, что я буду жить, и надеялся, что я приду к тебе, чтобы наш танец мог начаться заново. Ганнибал чувствовал себя явно некомфортно из-за того, что все его чувства были раскрыты. Ганнибал плохо противостоял своим чувствам. Это было единственное, что Уилл начал понимать в нем. Тем больше причин раскрывать их и постоянно подталкивать к ним. Чем больше Уилл разоблачал Ганнибала, тем меньше у того было шансов солгать.

***

— Так где твой партнёр? — спросил Ганнибал во время ужина в тот вечер. Он не видел ни волоска этого человека, и даже его фотографий поблизости не было. Хотя Уилл был не из тех, кто хранит фотографии для чего бы то ни было. — Вероятно, убивает своего бывшего босса, — был пресный ответ Уилла, когда он положил ложку риса на свою тарелку. — Он устроился на новую работу, но все еще вынужден убивать. А потом убийцы, работающие на ту же компанию, напали на нас несколько дней назад, и он решил пойти и получить некоторые ответы. Он сказал, что вернется меньше чем через неделю. Прошло уже три дня, так что я пока не собираюсь беспокоиться. — И где сейчас эти убийцы? Уилл пожал плечами, очевидно, не зная подробностей. — Дункан сказал, что займется телами. Поскольку он так долго этим занимался, я решил позволить ему позаботиться об этом. У него трое, и двое у меня. Мне пришлось избавиться от одного из моих ковров, потому что кровь не выводилась, что бы я ни использовал на пятнах, — объяснил Уилл, выглядя расстроенным. — Он не сказал мне, куда идет, просто на случай, если кто-то еще придет сюда и действительно заберет меня. Мне необходимо знать как можно меньше информации, и вместо пыток они бы просто выстрелили на поражение и покончили с этим, что, по мнению Дункана было бы милосердно. Когда Уилл так бесстыдно говорил об убийствах, сердце Ганнибала подпрыгнуло. Это было то, чего он хотел с тех пор, как выпустил Уилла из BSHCI. Вместо этого, все, что он получил, было полуправдой и драматизмом. И вот теперь Уилл был здесь, пришел в себя, и это было не для Ганнибала. Ганнибал вновь почувствовал горечь от того, как легко Уилл принял действия своего любовника-убийцы. — Хн… — простонал Уилл, глядя в окно. — Снова идет снег, и мне нужно разгрести его перед сном, чтобы утром не было вдвое больше. Совершил эту ошибку на прошлой неделе и ненавидел каждое мгновение, которое мне потребовалось, чтобы избавиться от всего этого снега. И разве это не было прекрасной возможностью для Ганнибала вернуть благосклонность Уилла, помогая ему разгребать снег? Прошло много времени с тех пор, как Ганнибал делал это в последний раз, но для Уилла он сделал бы это. — У тебя есть еще одна лопата?

***

Пригнуться, сделать шаг в сторону, отразить удар и еще раз и еще… Люди Блута продолжали наступать, а Дункан продолжал сражаться. Свернуть шею здесь, выстрелить кому-то в лицо там и хромать вперед, когда все больше врагов пересекали его путь. Он был не из тех, кто разговаривает на работе. Даже если технически это был побег, а не работа, он придерживался знакомого образа мыслей, который часто принимал на работе. Это помогло ему сосредоточиться на том, что происходило вокруг него, и позволило ему дистанцироваться от боли, которую он чувствовал. Еще один дуэт с оружием стоял у него на пути. Он всегда находил забавным, что один мужчина, особенно в его возрасте, на фоне таких молодых лиц, умудрялся идти прямо на линию огня и не только не получать ранений, но и убивать своих врагов без борьбы. Способность делать это появилась благодаря десятилетиям опыта. Конечно, это было безрассудно, но кто-то, не полностью уверенный в своих навыках, не осмелился бы сделать это с самого начала. Дункан прекрасно понимал ругательства на разных языках, доносившиеся со всех сторон. Блут нанимал людей со всего мира. До тех пор, пока они обладали некоторыми навыками обращения с огнестрельным оружием, были готовы убивать и подвергать себя опасности во время работы и были пунктуальны, у него не было проблем с их наймом. Им даже не нужно было понимать английский, они просто должны были сносно работать. Конечно, они все были просто пушечным мясом. Одинокие солдаты, призванные во времена кризиса обеспечивать численность, а не качество. Они не были командой, как группа, которая преследовала его в Вашингтоне. Если бы они были против кого-то другого, а не Дункана, они бы преуспели, но его не без причины называли лучшим. С Черным Кайзером было слишком тяжело справиться, и он знал это. Одиночки ничего не значили в этой группе. Только убив десяток, он смог добиться того же, что и в той маленькой команде, одетой в разноцветное тряпьё. Щелчок. Перелом. Выстрел. Он использовал уже девятнадцатый пистолет, конечно, экономя пули, но там было много пехотинцев, которых нужно было перестрелять. И коридор, казалось, был бесконечным, так как все больше и больше мужчин продолжали выскакивать, чтобы застать его врасплох, но в результате их быстро убивали. Если бы они просто пропустили его, ему не пришлось бы их убивать. Простая логика, которая ускользнула от них всех. В конце концов, он не убивал по неосторожности. Если кто-то вставал у него на пути — он умирал. Но если бы они держались в стороне, как это сделал менеджер отеля в Беларуси, то Дункан оставил бы их на произвол судьбы. Нет смысла тратить боеприпасы на тех, кто не представлял угрозы для миссии. Что-то обжигающе горячее разорвало его ногу, и Дункан потерял равновесие, которое и так было довольно слабым с самого начала после пыток в течение почти четырех дней. Кому-то удалось попасть в него. Впечатляет, вынужден был признать он. Нападавший был быстро уничтожен. Он должен был выбраться. Он должен был убить Блута. Он должен был вернуться к Уиллу. Он обещал, что сделает это. К счастью, обещание никогда не требовало, чтобы он вернулся целым и невредимым.

***

Уилл уставился на падающий снег, погруженный в свои мысли. И, чудо из чудес, его мысли были о Ганнибале Лектере. Если бы Ганнибал об этом узнал, он, без сомнения, был бы очень доволен. Поэтому Уилл решил ничего ему не говорить, просто чтобы позлорадствовать. Уилл был раздражен, но несмотря на это было приятно снова увидеть Ганнибала. Уилл хотел вернуть то прежнее дружелюбие, которое у них было. Он не хотел подвергать сомнению все, что говорил Ганнибал, и задаваться вопросом, не было ли это какой-то новой уловкой, чтобы манипулировать им или разрушить его жизнь, потому что у Ганнибала были проблемы с преданностью, с которыми он никогда не учился справляться. Мысли о предательстве пронеслись в его голове. Это слово требовало его внимания. Требовалось помнить о том, что сделал Ганнибал. Конечно, он мог бы игнорировать худшее в Ганнибале, чтобы наслаждаться лучшим в нем, но он никогда больше не сможет по-настоящему наслаждаться присутствием Ганнибала, если они не преодолеют предательство, через которое они заставили друг друга пройти. Предательство и прощение могли быть только в очень глубоких отношениях. Как в семейных или романтических. У них с Ганнибалом не было романтических отношений, но когда Уилл оглядывался назад, то чувствовал, что это были именно они. Уилла и раньше предавали друзья, и никогда это не причиняло такой боли, как предательство Ганнибала. Это было достаточным доказательством того, что то, что происходило между ними, не было обычными отношениями. Если добавить ко всему этому еще и Эбигейл, то эмоциональные и психические раны все еще были невероятно глубокими. Конечно, его живот зажил в течение шести с половиной месяцев, но в остальном он не изменился, как бы ни старался. — Возможно ли когда-нибудь вернуть то, что мы потеряли? — спросил Ганнибал откуда-то сзади. Уиллу было все равно, если Ганнибал все это время смотрел на то, как он слепо таращится на снег. — Я не знаю, как ты себе это представляешь. Мое наивное доверие к тебе пошатнулось безвозвратно, Ганнибал. Ты не очень честный человек, и именно твоя ложь побуждает других быть нечестными в ответ. Я открылся тебе, а ты манипулировал этим, лгал и позволил мне причинить себе боль во имя какого-то твоего нелепого эксперимента. А потом попытался сделать вид, что ничего плохого со мной при этом не произошло. Очень эгоистично с твоей стороны. — Я никогда не отрицал своей эгоистичной натуры. Это была правда. Ганнибал вздохнул. — Я не буду извиняться за свой первоначальный план. Я просто надеялся поймать тебя на крючок, а затем убить, когда придет время. Потом появился Тобиас, и, хотя сам по себе он был бесполезен, вся ситуация с ним и Франклином открыла мне глаза на тот факт, что я больше не думал о тебе как об эксперименте и даже рассматривал тебя как нечто большее, и думал о том, чем ты можешь быть для меня помимо этого. — После этого детали изменились, и твоя смерть перестала быть целью. Я не стыжусь своего первого плана. Мне совестно, что я допустил слишком много ошибок во втором и третьем, потому что я предполагал, что знаю всё и что у меня на руках все карты. Я пытался загладить свою вину, на время спрятав Эбигейл в надежде удивить тебя, и когда ты пришел ко мне, пахнущий Фредди Лаундс, я хотел причинить тебе боль, потому что я тоже открылся тебе, как только наконец поверил, что ты понял и принял меня. — У меня не было никаких гарантий, что ты не продашь ей мои секреты. Я рассказал тебе то, чего никогда никому не рассказывал, Уилл. И ты подставил меня, это было ударом для меня. Поэтому я действовал соответствующе. И я сожалею, что Эбигейл пострадала, потому что нам не хватило надлежащих коммуникативных способностей. Я сожалею о некоторых вещах, но не о всех, и я уже однажды сказал, что скуп на извинения. То как Ганнибал видел все, что с ними произошло, помогло Уиллу взглянуть на вещи иначе. Чтобы понять, через что проходил Ганнибал. Вся его жизнь перевернулась из-за того, что один единственный человек был слишком наблюдателен. Снова учиться заботиться о ком-то. Влюбляться в этого человека. Ненавидеть эту слабость, которая проявилась именно к Уиллу в самый неподходящий момент. Уилл наконец-то смог понять. Ему это не нравилось, но он мог понять Ганнибала. И теперь Ганнибал понял его. Это было не много, но и не мало.

***

Вождение всего с одним зрячим глазом было очень опасным. Хорошо, что Дункан провел год в юности, тренируясь видеть только одним глазом за раз. Отсутствие глаза раздражало, особенно с учетом того, что это означало, что теперь придется носить чертову повязку на глаз, хотя это не так уж и мешало ему. Он был сильно накачан обезболивающими, чтобы заглушить любую боль в течение следующих нескольких часов. Он подумывал о том, чтобы остановиться в Трипл-Оук по нескольким делам, но решил, что просто хочет быть дома, и дела могут подождать. Он также предпочел бы добраться туда до того, как действие обезболивающих закончится, и он будет вынужден ехать, пока его тело кричало бы на него за плохое обращение с ним. Снег был расчищен, когда он ехал по тропинке. Уилл, должно быть, потратил на это целую вечность. Возможно, когда ему станет лучше, он сможет вознаградить любовника за хорошо выполненную работу. Все приятные мысли оборвались, когда он заметил черный Мустанг, припаркованный рядом с Вольво Уилла. Он не был знаком ни с кем, кто водил такое транспортное средство. Он был окружен грудой снега, а это означало, что он был припаркован там достаточно долго, чтобы его накрыло снегом. По крайней мере, несколько часов. Дней, если бы его разгребали не один раз. Он услышал лай собак, когда осторожно поднимался по лестнице, его нога протестовала против движения. Дверь была распахнута настежь, Уилл, казалось, испытал облегчение, увидев его. И затем это облегчение сменилось ужасом, когда он увидел состояние Дункана. — Во что, черт возьми, ты ввязался? — Там были некоторые… осложнения, — согласился он, слегка поморщившись, когда действие лекарства начало ослабевать и стала заметна тупая пульсация. — Осложнения? У тебя нет глаза! Он был у тебя, когда ты уходил. Ты хромаешь. Что ты делал? Сражался с армией? Дункан страдальчески пожал плечами. — Я сбился со счета после сотого убийства. Люди Блута просто продолжали наступать, а он продолжал убивать их. Подсчет отнял слишком много умственных усилий и внимания, поэтому ему пришлось остановиться. Он мог честно сказать, что это было самое большое количество людей, которых он когда-либо убивал за один раз. Личный рекорд. Уилл взял его за руку и повел в дом. Ветер легко захлопнул дверь. — Ганнибал, я придумал, как тебе снова вернуть моё доверие. Дункан чуть не замер, услышав это имя. Так вот кто был владельцем иномарки снаружи. Он полагал, что друга Уилла нет в стране. Из кухни вышел мужчина, который заставил Дункана удивленно моргнуть. Когда Уилл настаивал на том, что они похожи, он не лгал. Этот Ганнибал Лектер был очень похож на Дункана, хотя и чисто выбрит и в настоящее время находится в лучшем состоянии здоровья. Он был одет в ужасный синий клетчатый костюм с кремово-розовым галстуком в горошек. Его темно-русые волосы были разделены на пробор сбоку, а затем зачесаны назад. Его глаза были похожи на засохшую кровь. Они даже были одного роста. Сходство было неожиданным по многим причинам, и, судя по собственной реакции мужчины, он чувствовал то же самое. Уилл сделал широкий жест свободной рукой. — Дункан Визла, Ганнибал Лектер. Ганнибал, это мой партнер. — Затем он посмотрел на Дункана и сказал: — Он появился на второй день, после твоего отъезда. Нашел мой адрес на телах людей Мейсона, как только закончил разделывать их, как индеек. Лектер не протянул кисть для рукопожатия. Даже не удостоил его вежливым кивком в знак признания. Мужчина выглядел угрюмым, и Уилл посмотрел на них обоих с удивлением. — Ганнибал не всегда был психиатром. Он может осмотреть тебя. — Я не настолько плох, чтобы нуждаться в… — Врач осматривал тебя? — перебил Уилл, недоверчиво приподняв бровь. Дункан осел. — Нет. — Тогда Ганнибал осмотрит тебя. Ганнибал, у меня в ванной есть хорошо укомплектованная аптечка. Будь моим героем и принеси ее мне. Дункан, на кровать, но сначала сними эту рубашку. Не надейся даже, что тебе удасться ее сохранить, она выглядит ужасно. Блядство. Однако он сделал, как было приказано, не желая знать, что будет, если Уилл рассердится. По крайней мере, не тогда, когда он злился на Дункана. На любого другого было бы интересно посмотреть. Уилл казался человеком, у которого может быть резкий характер. Лектер присоединился к ним мгновение спустя и поставил красную коробку на кровать рядом с Дунканом. Затем он снял пиджак и начал закатывать рукава. — Перечислите свои травмы в порядке от наиболее тяжелых до наименее тяжелых и опишите мне уровень вашей боли, — твердо приказал мужчина, полностью отдавая себе отчет в том, что сейчас он в первую очередь доктор медицины, отбросив неприязнь к Дункану, и схватил пару латексных перчаток. Со вздохом он начал говорить, обнажая при этом каждую конечность и объясняя, что произошло с ним, из-за чего он получил каждую рваную рану, ссадину, сломанную кость и многое другое. Уилл все это время стоял рядом с озабоченным видом, и Дункан одарил его безмятежной улыбкой в надежде немного успокоить. — Со мной все будет в порядке, — тихо сказал он Уиллу. — Все не так плохо, как выглядит. — У тебя теперь только один глаз, откуда тебе знать? — Признаю, что отсутствующий глаз, безусловно, новинка, но любая другая травма — это то, с чем я уже сталкивался, по крайней мере, один раз. Для меня нет ничего нового в этих травмах. Я буду жить так же, как и раньше. Он будет таким же как и прежде. Дункана Визлу было нелегко убить, как он очень тщательно продемонстрировал Блуту и его могущественным защитникам. Никто из этой компании, что бы от нее ни осталось, больше не приблизился бы к нему. — Так что же именно произошло, из-за чего тебя схватили и пытали?

***