Поляризация

***

Уилл задал свой вопрос только тогда, когда был уверен, что Ганнибал действительно поможет, а не попытается незаметно убить Дункана. Это не было бы путем к сердцу Уилла, и, конечно, он этого не сделал бы, но это не мешало Уиллу беспокоиться. Ганнибал время от времени был мелочной сукой. Уилл не сомневался, что Ганнибал захочет избавиться от конкурентов, если представится такая возможность. — Засада, — был ответ Дункана, — Доверился старому товарищу, который любил деньги больше, чем мое доверие. Блут уничтожает всех, кто приближается к пятидесяти. Пункт в контракте гласит, что компания должна выплатить причитающиеся нам деньги, как только мы выйдем на пенсию, однако, если мы умрем до того, как нам исполнится пятьдесят, и у нас не будет ближайших родственников, готовых принять наши платежи, то деньги останутся в кармане компании. Блут не хотел платить, поэтому он пытался нас уничтожить, с помощью своих молодых наемников. Это была самая длинная речь, что он когда-либо говорил за один присест. Почти слишком много, чтобы Уилл мог усвоить всё сразу. Когда вся информация уложилась в голове, Уилл спросил: — Все из-за денег? Даже когда Уилл рос в бедноте, он никогда не вкладывал в бумагу столько веры и обожания. Дункан пожал здоровым плечом. — Они задолжали мне восемь миллионов, что больше, чем кому-либо в истории компании, потому что мой показатель успеха на работе идеален. Теперь они должны мне двадцать в качестве возмещения ущерба, и взносы будут выплачиваться ежемесячно в течение следующих двадцати лет. Секретарша была очень рада не обращать внимания на обезглавливание своего босса и уладить все за меня. Конечно, Дункану удалось добраться до своего бывшего босса и покончить с его жалким существованием. Уилл на самом деле очень гордился тем, что Дункану удалось сделать хоть что-то, даже после пыток. — Все, что я хотел — это моя с трудом заработанная зарплата, и теперь я получаю почти в три раза больше. Дункан пожал плечами, как будто это не была удивительная история о человеческих способностях. — И как ты потерял свой глаз? Дункан вздохнул. — Три дня пыток. И да, это было больно все время, и нет, я мысленно не присутствовал при всем этом. Уилл положил руку на неповрежденную щеку Дункана, так как на другой был неприятный, воспаленный порез, пересекающий ее, и Уилл не хотел еще больше тревожить рану. — По крайней мере, ты вернулся. Я полагаю, это большая удача. Взглянув вверх, он увидел, что Ганнибал хмуро смотрит на них, его ревность проявлялась все больше и больше по мере того, как шло время. Ганнибал не преуспевал, когда предмет его привязанностей обращал внимание на кого-то совершенно другого. Было забавно видеть, как человек с его репутацией так легко поддается эмоциям, когда дело касается Уилла. Ганнибал десятилетиями гордился силой своего самообладания, и за несколько минут оно исчезло в присутствии Уилла.

***

— Ему понадобится отдых в течение следующих нескольких дней, — объяснил Ганнибал, снимая перчатки, — Никакого перенапряжения. Никаких сильных перепадов температуры. Больше сна, регулярной чистки и проветривания ран. У него также жар, и ему нужно будет пить много воды и никакого алкоголя. Уилл помог своему любовнику лечь в постель. Он ласково провел рукой по потному лбу мужчины, убирая при этом волосы с его лица. — Спи. Я принесу тебе что-нибудь поесть, когда ты проснешься. Они быстро поцеловались, прежде чем Уилл встал и вышел с Ганнибалом из комнаты. — Спасибо за это. Я знаю, что это практически убивало тебя изнутри, но то, что ты сделал, очень много для меня значит. Голос Уилла был тихим, чтобы дать Визле немного уединения, пока в доме было тихо, а собаки потеряли интерес к происходящему. — Ради тебя я сделал это. Только для тебя и ни по какой другой причине. Уилл встретился с ним взглядом, и легкая улыбка слегка приподняла его верхнюю губу. — Я знаю. И очень мило, что ты тоже отнесся к этому серьезно. — Отдай мне должное, дорогой Уилл. Я пограничный психопат, но даже я отношусь к своей работе серьезно. Я не зря страдал все это время в медицинском университете. Я горжусь своими навыками. Быть человеком одновременно способным спасти жизнь так же быстро, как он мог бы покончить с ней, всегда было для него захватывающей идеей. Даже если Ганнибал и не считал себя богом, ему нравилась возможность вершить суд над другими. Он не ожидал, что рука Уилла поднимется и слегка коснется его скулы. Уилл выглядел почти благоговейно, о чем Ганнибал мечтал уже несколько месяцев. Он так долго хотел, чтобы Уилл смотрел на него так. Потому что Уилл был единственным, кто мог заставить его чувствовать тепло внутри. И все же, несмотря на все их маленькие игры, интерес Уилла никогда не принимал такого поворота. Его флирт даже не содержал преднамеренного сексуального подтекста, потому что он не думал о Ганнибале так, как Ганнибал думал о нем. — В такие моменты, как этот — любить тебя так легко, — сказал Уилл шепотом, почти слишком тихим, чтобы Ганнибал мог разобрать. Его взгляд был таким мягким, как будто они вернулись на кухню Ганнибала. Сердце Уилла было таким открытым сейчас, как будто он снова полагался на него в плане эмоциональной стабильности. У Ганнибала перехватило дыхание. Это было то, чего он хотел больше всего на свете в последние несколько месяцев. Действия правда говорили намного громче слов, но иногда слова были важнее. Иногда сердце нуждалось в них больше, чем мозг. И абсолютная искренность в глазах и голосе Уилла, когда прозвучали эти слова, заставила Ганнибала почувствовать себя лучше, чем за все последние месяцы. Все еще не было идеально, и им все еще предстояло так много пережить, но казалось, что в конце концов все может наладиться. Мгновение колебания между ними, прежде чем Уилл наклонился, чтобы сократить расстояние и поцеловать. Много раз Ганнибал представлял, как целуется с Уиллом Грэмом, и его дворец памяти помогал ему создавать самые грязные сцены между ними, чтобы он мог опосредованно пережить их. Он никогда не ожидал, что это будет мягко и сладко, и в каком-то смысле почти невинно. Учитывая, кем они были как люди, невинность, казалось, не была чем-то, с чем они были хорошо знакомы. Уилл не вздрогнул, когда рука Ганнибала поднялась, чтобы с любовью обхватить его лицо. Они были поглощены друг другом и страстью, которую оба сдерживали с тех пор, как воссоединились. В этот момент между ними не было неловкой напряженности. Просто они делали то, что, очевидно, хотели сделать оба. Ганнибал рассеянно вспомнил слова Уилла о том, что его партнер предполагает полиаморные отношения, и теперь он мог это понять. Он хотел Уилла. Визла хотел Уилла. И Уилл очень заботился о них обоих и тоже не хотел сдаваться. Визла был тем, кто предложил такой тип отношений. Не Уилл. Не Ганнибал. Он не мог злиться из-за того, что это происходило. Он предложил это, чтобы сделать Уилла счастливым. Уилл отстранился, его лицо порозовело, а глаза блестели от непролитых слез. — Я думаю, мы сможем решить наши различные проблемы, пока мы общаемся друг с другом, хорошо, Ганнибал? Я не хочу снова тебя отпускать. Я не думаю, что смогу пережить разлуку. Он чувствовал то же самое. Отпустить Уилла было худшим решением, которое он когда-либо принимал. — Мы соединены. Единственная причина, по которой я бы оставил тебя — это если бы ты потребовал этого от меня, и даже тогда я не уверен, что подчинился бы, — признался Ганнибал, чувствуя себя разоблаченным во многих отношениях, — Ты член семьи, Уилл. Его признание подарило ему милую улыбку от его Уилла и самое первое объятие, в которое Уилл вовлек его, будучи в здравом уме и теле. Ганнибал принял это движение, зная, что Уилл искал утешения и, возможно, места, где можно было бы быть в безопасности. Он нуждался в этом так же физически, как ментально и эмоционально. Когда Ганнибал поднял глаза, он обнаружил, что смотрит в глаза Дункану Визле, чьи темные глаза наблюдали за ними с кровати Уилла. Он выглядел внимательным. И не следа ревности. Ганнибал почти завидовал тому, насколько этот человек был предан Уиллу, что он хотел, чтобы Уилл был счастлив, даже если это было не только с ним. Зная Уилла всего два месяца, он был так предан будущему счастью Уилла. Это была достойная вещь. Ганнибал не мог винить его за это. Не потому, что в конце концов это пошло на пользу Ганнибалу, а потому, что у Визлы хватило сил сделать это с первого раза, для чего Ганнибалу понадобилось несколько шансов. И даже сейчас он не был так хорош в этом. Некоторые люди становились мастерами с первой попытки, а некоторым приходилось учиться по пути. Когда дело дошло до Уилла Грэма, обычный подход Ганнибала к ситуациям обернулся для него самым неприятным образом. Теперь ему просто нужно было убедиться, что он снова все не испортит. Хотя он сомневался, что Визла позволит ему. В темных глазах мужчины была опасность, и Ганнибал знал, что тот был не менее опасен, чем он сам. Убийство ста человек и побег в основном целым и невредимым, если не считать отсутствующего глаза —были свидетельством его мастерства. Ганнибалу придется быть осторожным.

***

Дункан дулся. Он был достаточно мужествен, чтобы признать, что дуется, и чувствовал, что имеет на это полное право, учитывая обстоятельства ситуации. Как обычно, шел снег, и в итоге их машины накрыло более фута снега. Это означало, что его нужно было разгрести, прежде чем станет еще хуже, чем уже было. Поэтому он встал с полными намерениями одеться и начать действовать, когда Ганнибал Лектер, человек, который в конечном итоге станет другим любовником Уилла, покачал головой и приказал ему вернуться в постель, угрожая сказать Уиллу, что он не следит за своим здоровьем. И где был Уилл? Копался снаружи, пока Лектер готовил завтрак, которого хватило бы, по крайней мере, на пятерых человек. — Уилл был бы очень недоволен, если бы тебе удалось причинить себе еще больше вреда, вместо того, чтобы идти на поправку, — добавил Лектер, возвращаясь на кухню, — Не продлевай время, необходимое тебе для исцеления. Ганнибал уже был гораздо более разговорчивым, чем Дункан предпочел бы, и не таким раздражающим, как он предполагал. Он также был психиатром, так что вполне логично, что ему нравилось поговорить. И, согласно книге, которую однажды прочитал Дункан, психопатам, как правило, нравится слышать, как они говорят. Им также нравилось выпендриваться. Дункан не обязательно считал себя психопатом. Ни со старыми, ни с новыми определениями этого термина. Он не обязательно был в здравом уме, но он не был и маньяком, по крайней мере верил в это. Хотя чем больше он наблюдал за Лектером, тем больше сомневался, что Лектер тоже подходит под традиционное определение психопата. В его действиях был дополнительный уровень понимания, который также ставил его выше этого определения. Он не устал. Он не мог заставить себя просто лежать в постели весь день, он бы действительно сошел с ума от этого одиночества. Вместо этого он осторожно опустился на стул на кухне, игнорируя при этом ребяческое цоканье доктора. Две красные таблетки, в которых он узнал ибупрофен, были положены перед ним вместе со стаканом воды. — Я вообще не одобряю лекарства, однако Уилл хотел, чтобы ты их выпил. Если ты решишь не употреблять их, я не буду нести ответственность за любую боль, которую ты испытаешь в ближайшие несколько часов. Определенно болтун. — Хм, — был ответ Дункана, когда он мгновенно проглотил обе таблетки, а затем выпил весь стакан апельсинового сока в два глотка. Входная дверь открылась, и вошел Уилл, стряхивая снег с ботинок и прислоняя свою синюю лопату к стене у двери. Собаки сидели на веранде, ожидая разрешения войти внутрь. Настолько хорошо обученные, что каждая из них знала, в каком порядке входить и что делать, как только их лапы коснутся ковра. Несколько минут спустя был разведен огонь, и собаки отдыхали в гостиной, согреваясь у камина. Уилл улыбнулся, увидев Дункана. — Ты принял какое-нибудь лекарство? Понимающий взгляд Лектера заставил Дункана слегка фыркнуть. — Да. Затем кивок. — Хорошо. Ганнибал, что ты делаешь? — Гренки для французских тостов и бекон. У вас под рукой было много бекона, хотя это было бы предпочтительнее всего для ужина, а не для завтрака. — Фраза «самый важный прием пищи за день» означает, что мы можем есть на завтрак все, что захотим, потому что это должно дать нам энергию для начала дня. Выражение крайней муки, появившееся на лице Лектера в тот момент, вызвало даже тихий смешок у Дункана. Ганнибал, очевидно, был одним из тех анально-напряжных людей, которые предпочитали иметь установленный график, который они соблюдали без отклонений. Только определенные продукты в определенное время дня. Только определенные цвета с другими цветами. Определенные узоры с другими узорами. — Я так рад, что мы продвинулись в наших отношениях до того момента, когда я могу прямо сказать тебе это, не опасаясь убийства в качестве возмездия, — начал Уилл с дразнящей усмешкой на лице, — Ты самая большая королева драмы, которую я когда-либо встречал. Оскорбленный взгляд, сменивший страдальческий, заставил Уилла запрокинуть голову и рассмеяться вновь. Дункан наблюдал за тем, как они взаимодействовали. Он слышал от Уилла только частями о том, как они познакомились и стали друзьями. Он знал кое-что из того, что Ганнибал Лектер сделал с Уиллом. Он был недоволен этой информацией, но Уилл был эмоционально привязан, и он не хотел бы причинять Уиллу боль. Кроме того, наблюдение за тем, как Лектер смотрел на Уилла, показало, что Уилл был не единственным, кто привязан. Лектер был сильно влюблен и смотрел на Уилла так, словно тот был каким-то божеством, спустившимся, чтобы украсить жизнь простых смертных. Он выглядел так, словно готов был поклоняться Уиллу на четвереньках, если бы ему представилась такая возможность. Дункан не завидовал их отношениям, потому что его отношения с Уиллом начались только из-за хороших вещей, и между ними не было боли, из-за которой можно было бы тосковать. Дункану не о чем было сожалеть в своих отношениях, и именно поэтому он так легко принял присутствие Лектера на их территории. Бояться было нечего, потому что Уилл любил их обоих, и он поцеловал их обоих с нежностью, которую Дункан редко видел у людей. Поцеловав Лектера так же, как он поцеловал Дункана, он показал, что относится к ним обоим с одинаковым уважением, просто по разным причинам.

***

— Мы просто вернемся к Мейсону, выдоим его и убьем? Это действительно весь план? — спросил Уилл, чувствуя, что ему чего-то не хватает. Ганнибал согласно замурлыкал. — Может быть, у тебя есть что-то получше, чем извлечь его сперму? Например, применить к нему… творческий подход? Уилл пожал плечами: — Не совсем. Я просто хочу, чтобы он прожил достаточно долго, чтобы увидеть и понять — все, что он надеялся, никогда не произойдет — произойдет. Ему было бы гораздо больнее увидеть доказательство своей неудачи своими глазами. Но нам нужно лишить его всякого контроля, оставив его полностью под контролем Марго. Дункан переводил взгляд с одного на другого, немного сбитый с толку, так как не знал всех деталей. Уилл решил просветить его. — Марго — младшая сестра Мейсона. Его отец был одним из тех христиан-гомофобов, которые думают, что только мужчины могут отвечать за всякое дерьмо, поэтому он сделал так, чтобы Марго, будучи лесбиянкой, не могла быть главой их семьи и ничего не получила бы после его смерти. Если она хочет комфортной жизни, она должна подчиняться своему брату и выполнять его приказы. А Мейсон… — Исчадье ада, — с готовностью подсказал Ганнибал, — Педофил. Насильник. Еще до того, как я ввязался в их семейную драму, он уже был ужасен. Даже по моим меркам жестокости. При этих словах челюсть Дункана слегка сжалась. Он никогда не любил таких людей. Заказы на таких персонажей всегда позволяли ему чувствовать себя довольным собой. — Да, — согласился Уилл, — Мейсон организовал автомобильную аварию для своей сестры, а после он заплатил врачам, чтобы те удалили ее матку. Если бы у нее был ребенок, он был бы назван наследником Верджера, и она получила бы контроль над семьей, если бы Мейсон внезапно умер. И она занимала бы эту должность до тех пор, пока ребенок не станет достаточно взрослыми, чтобы быть главой. При отсутствии наследника мужского пола все, чем владеет Верджер, переходит непосредственно в Южную баптистскую церковь. Мейсон не хотел конкуренции за контроль, и он хотел продолжать командовать своей сестрой, поэтому он исключил любую возможность появления ребенка-Верджера. — Почти любую возможность, — поправил Ганнибал с ухмылкой, — Мейсон все еще может быть отцом, даже если в настоящее время он несколько парализован. Уилл фыркнул. Его темная суть стала более очевидной, чем когда-либо прежде. — Ганнибал знает, как сломать кому-то шею, не убивая его, — сказал он, чтобы Дункан понял. — И я также знаю, как правильно приложить электрошокер к предстательной железе, чтобы вызвать оргазм или три, — сказал Ганнибал с небольшим самодовольством, — Мейсон не узнает, что с ним случилось, пока не станет слишком поздно.

***