Поляризация

***

— Меня не будет весь день и, возможно, на следующее утро, потому что есть некоторые вещи, которые я должен приобрести, и лучше всего сделать это сейчас, а не ждать до последнего момента, — сказал Ганнибал в то утро за завтраком. Уилл бросил на него странный взгляд. — Как, черт возьми, ты тут передвигаешься? Я бы подумал, что тебя в какой-то момент задержали. У тебя очень характерное лицо, и ты не очень хорошо умеешь сливаться с толпой. Ганнибал боролся со смущением, ползущим по его спине, он полез в карман и вытащил фальшивые усы, которыми пользовался во время путешествия. Затем он приложил его к лицу и наблюдал, как Уилл разразился приступом смеха. Однако искренняя радость в глазах Уилла значительно уменьшила его смущение. Видеть Уилла таким беззастенчиво счастливым было приятно для разнообразия. — Ты, блядь, серьезно?! — мужчина взвыл, —Это все, что ты сделал, чтобы вернуться в страну? Тебя вообще никто не заметил? — Я действительно купил несколько зеленых контактных линз и немного отрастил волосы на лице. Вот почему я не брился с тех пор, как приехал сюда. Со дня на день он был близок к тому, чтобы походить на Уилла. Щетина Ганнибала быстро отрастала, в отличие от Уилла, которому требовалась целая вечность, чтобы волосы вообще выросли. — У меня также нет доступа к опасной бритве, а я предпочитаю этот тип бритья. Более интимно. И… Ганнибал осмелился бы сказать, что ощущение лезвия, скользящего по горлу, было чертовски эротичным. Уилл переводил взгляд с Ганнибала на Визлу и обратно, веселье все никак не покидало его. — Боже, это все равно что смотреть на пару близнецов. Ганнибал немного старше, и все же Дункан выглядит так, будто он старше тебя на десять лет. Ганнибал, жизнь была слишком легкой для твоей изнеженной задницы. Твоим волосам лучше поскорее начать выглядеть как соль с перцем. Это просто смехотворно. Ганнибал очень заботился о своей внешности. Не было ничего плохого в том, чтобы ценить роскошь, которую могла предложить жизнь. И он предположил, что в каком-то смысле Уилл был прав. Ганнибалу выпала большая удача в жизни — иметь возможность потакать своим желаниям, когда ему заблагорассудится, но это не означало, что ему было предоставлено все на блюдечке. Также была и тяжелая работа. — И под каким именем ты собираешься носить этот совершенно новый образ? — спросил Уилл, как только его смех наконец прекратился. Зачем ему вообще понадобилось задавать какие-либо из этих вопросов? Почему это было необходимо? Почему он должен так сильно стараться смутить Ганнибала? Не говоря ни слова, Ганнибал протянул свое поддельное удостоверение личности и стал ждать насмешек. Уилл грубо фыркнул. — Данте Палермо! Ты такая гребаная королева драмы! Как тебя никто не поймал, я никогда не пойму. Ты слишком очевиден.

***

— Ты собираешься в ближайшее время разобраться с Мейсоном Верджером? — спросил Дункан, как только они с Уиллом остались одни. — После Рождества. Лучше всего убрать его с дороги как можно скорее. Ты отправился в путешествие, чтобы уничтожить людей, пытающихся убить тебя, и у нас с Ганнибалом тоже есть планы на Мейсона. Это будет похоже на экскурсию, которая закончится кровью, кишками и, вероятно, каннибализмом. Совершенно определенно каннибализм, так как Ганнибал Лектер был замешан, и, судя по тому, что о нем говорили таблоиды, он не смог бы упустить шанс побаловать себя еще раз. Ужин и представление. — Я пойду. Уилл в тревоге вскинул голову. — Нет! Ты все еще ранен, и тебе нужно поправиться. — Рождество через две недели, Уилл. К тому времени я буду в порядке. Я не оставлю тебя драться с каким-то психом в одиночку. Кроме того мне некомфортно от того, что этот Мейсон жутко похож на Блута. Дункан не часто высказывал свои чувства, но забота об Уилле заставляла его постоянно думать о любимом и о том, как у него дела. Независимо от того, насколько талантливы Уилл и Лектер могли быть в убийстве, у них не было такого уровня опыта, как у Дункана. И Дункану не нравилась идея быть одному в течение нескольких дней, которые им понадобятся, чтобы уехать и вернуться. Одиночество больше не было наградой. Он с нетерпением ждал его несколько месяцев назад, а потом Уилл Грэм переехал в соседнюю хижину, и весь этот план вылетел в окно. Изоляция больше не была нужна. Уилл улыбался ему. — Хотя это мило, что ты хочешь защитить меня, тебе не нужно ставить на карту свое благополучие ради чего-то, что тебя не касается, ты же знаешь. — Это касается тебя, и этого достаточно, чтобы принять решение. Если этот человек и его обширные возможности не будут устранены в ближайшее время, все больше людей будут продолжать преследовать вас. Я бы предпочел, чтобы мы его полностью исключили из уравнения. Мягкий взгляд в глазах Уилла заставил Дункана почувствовать тепло внутри. Желанный. Ценный. То, чего он никогда не чувствовал до того, как появился Уилл. — Для человека, который утверждает, что он антисоциален и плохо умеет взаимодействовать с другими, ты в глубине души настоящий романтик. — Я антисоциален. Уилл покачал головой и наклонился, чтобы поцеловать Дункана в лоб. — И все же ты также восхитительно романтичен, и мне это нравится. Никогда не думал, что будет, но если это ты, то, оказывается, да. Дункан откинулся на спинку стула, когда Уилл двинулся за шахматной доской. Он никогда не считал себя романтиком. Грубым, суровым и запятнанный миром в целом — да. Он был эффективным, смертоносным и бесчувственным большую часть времени. И вот он здесь, сентиментальный из-за мужчины, которого знал чуть больше месяца. Он никогда не верил, что любовь с первого взгляда — это правда, но, возможно, влюбиться через месяц было реальной возможностью. Дункан не испытывал ничего подобного ни к кому другому, кого он когда-либо встречал. Он не был точно уверен, что такое любовь и как ее описать, но если ему и нужно было бы дать ей описание, то это было чувство, которое наполняло его каждый раз, когда Уилл Грэм смотрел в его сторону. Как будто он что-то значил. Если Уилл и Лектер так срослись друг с другом, зная друг друга всего несколько месяцев, то в этой ситуации не было ничего плохого. Тем более что между ним и Уиллом не было никакой тоски. Все это были добрые чувства. — Я уверен, что Ганнибал не будет возражать против дополнительной помощи в общении с Мейсоном. А если он будет против, я уговорю его передумать, — сказал Уилл с многозначительной ухмылкой на лице. Игра была быстро начата, и Уилл наполнил стакан виски. — Не слишком ли рано для алкоголя? Уилл покачал головой. — Нет. Кроме того, сегодня мы никуда не едем, так что нам не нужно быть начеку. Он был прав, но Дункан все равно намеревался следить за тем, сколько они оба потребляют. Просто чтобы убедиться, что Уилл не подавится языком или случайно не поранится вообще. Уилл указал на доску. — Возраст превыше красоты. — Тогда я все равно пойду первым, независимо от того, какой порядок мы используем, — был хитрый ответ Дункана, который заработал игривый толчок Уилла ногой и усмешку. — Я полагаю, что да. Если бы ты побрился, то выглядел бы немного моложе с этими скулами, которые затмевают бриллианты. У тебя симпатичное лицо. Дункан знал это уже очень давно, и не раз слышал от сексуальных партнеров. — Лицо, на котором я хотел бы посидеть. Дункан сдержал стон. Секс был одним из видов деятельности, в которых ему в данный момент не разрешалось участвовать, и Уилл сказал это, чтобы подразнить его. Уилл был очень непослушным.

***

Кому: Grahamcracker От: BloomingMinds Уилл, я знаю, что я, вероятно, последний человек, с которым ты хотел бы сейчас поговорить, но я не знала, что делать. Последние несколько месяцев я была психиатром Мейсона Верджера и помогала ему найти Ганнибала. Я думала, что, помогая ему, смогу отомстить Ганнибалу за то, что он сделал со мной. Недавно я узнала, что Мейсон знает о вашем местонахождении из-за моего разговора с его сестрой Марго, с которой я тайно встречаюсь. Я не думала, что будет небезопасно говорить на личные темы, находясь в уединении ее спальни, и не понимала, какая это была глупая мысль. Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке? Я не хотела, чтобы тебя втягивали во все это, клянусь. Ганнибал убил людей, которые пришли за ним, и я беспокоюсь о тебе. Уилл оторвал взгляд от письма, которое только что получил, и фыркнул.  «Что Ганнибал сделал с ней»? Лгал, вынул пули из ее пистолета и говорил ей, чтобы она продолжала быть слепой к правде, так как это ее последний шанс выбраться живой? Всего лишь это, а она вела себя так, как будто он причинил ей больше всего зла во всей этой ситуации? Рука Дункана скользнула по его плечу и обвилась вокруг затылка. — Ты в порядке? Он вздохнул, сгибаясь под тяжестью своего раздражения, и притиснулся в объятия Дункана, ища утешения. — Старая знакомая была занозой в моей заднице из-за ее поведения жертвы. — А она — жертва? — Не в той степени, в какой она себя ведет. Из всех, кого Ганнибал поимел, она выбралась с наименьшим количеством проблем. Я умирал на полу его кухни от того, что он выпотрошил меня. Он позволил мне неделями болеть энцефалитом, потому что ему было любопытно, что произойдет, если его не остановить. Меня бросили в сумасшедший дом, обвинив в его убийствах, и моя репутация, какой бы она у меня ни была, была безнадежно разрушена даже после того, как меня оправдали. — Джек, глава поведенческого отдела, тоже чуть не умер. Потерял двух своих коллег из-за махинаций Ганнибала. Чилтон, глава психиатрический больницы, нуждался в повторной конструктивной операции, потерял доверие к себе и не может вернуться на свою старую работу. Мейсона заставили отрезать себе лицо и скормить его моим собакам, а затем Ганнибал сломал ему шею, но не убил его, чтобы тот всю оставшуюся жизнь страдал в инвалидном кресле. Марго потеряла все шансы завести счастливую семью, о которой всегда мечтала, и была госпитализирована на довольно долгое время. Эбигейл потеряла ухо. И ей пришлось притвориться мертвой. Пришлось играть в его игры, чтобы ее будущее не было разрушено. А потом он убил ее, чтобы наказать меня, потому что мы оба не смогли найти общий язык. Он сделал Эбигейл жертвой, которой она никогда не должна была быть. Это был информационный взрыв, и его разум пытался найти слова, чтобы выразить его раздражение комплексом жертвы Аланы. — Алану вытолкнула из окна девочка-подросток, которой не приказывали этого делать. Эбигейл сделала это по собственной воле, чтобы защитить нас всех. Ганнибал почти ничего не сделал Алане по большому счету, и меня просто бесит, что она опустилась до уровня, который отвергала годами, ради себя самой, а даже не ради всех его жертв. И все же сейчас, на этом уровне, она все еще пытается играть ангела. — Человеческая природа изначально эгоистична, — спокойно сказал Дункан, — У нее есть только своя точка зрения, чтобы смотреть на мир. Но она видела последствия общения всех остальных с Ганнибалом. Даже если она не может проникнуть в умы других людей, как Уилл, у нее нет оправдания вести себя так, как будто она пострадала больше всех, и пренебрегать их опытом. — Именно из-за нее Мейсон знает, где я живу. И она просит прощения. — И ты простишь? — спросил Дункан, уткнувшись носом в шею Уилла, его рот делал удивительные вещи, отвлекая Уилла от гнева. — Нет. Может быть, год назад он с радостью принял бы ее слова. Может быть, даже был достаточно глуп и наивен, чтобы думать, что из них что-то может получиться. После всего, через что он прошел с ней, Джеком, Ганнибалом и Эбигейл, Уиллу это просто больше не нравилось. Переехав в Вашингтон, он также отделился от нее и Джека. Чтобы избежать их и их неожиданных визитов. Меньше шансов преследовать кого-то по какому-либо поводу, когда вы не могли связаться с ним даже после часа долгой езды. В последнее время глаза Уилла открылись на многое. Алана никогда бы не подошла ему. — Ложись со мной. Тебе не помешает немного отдохнуть. Он позволил Дункану затащить себя на кровать. Он может разгрести снег и позже.

***

Ганнибалу пришлось сделать несколько звонков то тут, то там. Ему нужно было получить кое-какую информацию, новую одежду для всех троих, конечно, и еду. По крайней мере, еду получше. Вкусная еда, которая не поступила в продажу из удобного магазина после двух недель нежелательного пребывания в морозилке. Прижимая к уху свой новый мобильный телефон, Ганнибал ждал, когда ответит другая сторона. — Моши-моши*, — донесся нежный голос служанки его тети, Чийо. Семья. — Привет, Чийо. В первоначальный план были внесены некоторые изменения. Можно ожидать, что с нами поедет еще один человек. Пожалуйста, удвой количество одежды, ожидающей меня, а затем разделите сумму на две равные. Я поделюсь. Так как Дункан Визла был в основном близнецом Ганнибала, вплоть до их роста и массы тела, этот человек поместился бы в одежде Ганнибала. Он не собирался из кожи вон лезть, чтобы купить еще больше одежды, когда в этом не было необходимости. Ганнибалу понравилось делать заявление, что он отказывается идти за Мейсоном Верджером, не будучи должным образом подготовленным. Все было спектаклем. — Что-нибудь еще? — спросила Чийо. — Как прошло устранение дорогой Беделии? — Полиция нашла ее тело. — Хорошо. Ему нравилось, когда план приводился в исполнение. И Джеку было бы так больно узнать о еще одном человеке, которого он не смог спасти. — Пожалуйста, доставь одежду по адресу, который я тебе дал. Кратко объяснись с владельцем дома, а затем возвращайся в отель, чтобы дождаться дальнейших инструкций. Чийо сделает так, как ей скажут, потому что она всегда так делала. Даже сейчас, когда она покинула поместье Лектера, чтобы следовать его приказам, хотя она никогда не уезжала с тех пор, как приехала туда все эти годы назад.

***

Они были в середине позднего ужина, когда раздался звонок в дверь. Собаки тоже не издали ни единого звука, что заставило их обоих обменяться взглядами замешательства и интереса. Дункан двинулся, чтобы открыть дверь, но Уилл многозначительно посмотрел на него, и в итоге он откинулся на спинку сиденья и позволил любовнику сделать всю работу. Но он вертел в руке нож для стейка, готовый в любой момент метнуть его со смертельной точностью. Он был хорошо обучен тому, как пользоваться многими видами оружия, и даже вещами, которые не обязательно были оружием, но могли быть, чтобы заставить кого-то истекать кровью, если это необходимо. Уилл открыл дверь и увидел высокую женщину азиатской внешности, одетую в высококачественную черную одежду. Ее двубортное пальто доходило ей до середины бедра, а ботинки с множеством пряжек доходили до колен. Ее волосы были разделены на прямой пробор и собраны сзади в небольшой пучок. Она была умеренно красива, и ничего не делала, чтобы подчеркнуть это. Женщина, для которой практичность первостепенна. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил Уилл, вспомнив о своих манерах, даже если в его тоне звучало недоверие. Ее голова чуть наклонилась. — Я — Чийо. Ганнибал просил, чтобы я принесла тебе кое-какую одежду. Ее акцент не был сильным, но все еще преобладал. Она была японкой. Он узнал бы это особое звучание, где угодно. Она повернулась и спустилась по лестнице к машине, на которой приехала. Уилл, явно смущенный, пожал плечами и последовал за ней на улицу, к большому разочарованию Дункана. Не доверяя этому новому человеку, Дункан встал и решил присмотреть за ними обоими. На какое-то время их заслонил массивный черный грузовик. С заднего сиденья женщина и Уилл достали большие сумки, которые обычно использовались для защиты дорогой одежды от повреждений и стихии в целом. Уилл схватил две сумки, а женщина взяла последнюю, когда они направились к дому. Она мимоходом взглянула на него и на мгновение замерла, увидев его лицо. Ее шок длился недолго, когда она собралась с мыслями и направилась внутрь, куда Дункан быстро последовал за ней. — Красная сумка принадлежит Ганнибалу. Синяя для Уилла Грэмма. Ганнибал сказал, что последняя сумка тоже была его одеждой, но ей будут делиться. Я предполагаю, что это для тебя, — сказала Чийо, полностью обращаясь к Дункану. — Откуда ты знаешь Ганнибала? — спросил Уилл. — Он моя семья. Я защищаю его. У нее было лицо опытной защитницы. Та, которая с радостью убила бы, чтобы сохранить жизнь своему подопечному. Она выглядела так, словно ей чего-то не хватает. Что-то, что должно было быть рядом с ней. Какое-то оружие. Уилл проницательно посмотрел на нее. — Скорее всего, он манипулировал тобой и посадил тебя в позолоченную клетку, из-за которой ты чувствовала себя обязанной ему. Чийо встретила его пристальный взгляд, не обращая внимания на его замечание. — Я принимаю то, что сделал Ганнибал. Я понимаю, почему он это сделал. А ты можешь понять? — Да. — Но он и тебя посадил в клетку? — В некотором смысле, он пытался. Ты все еще будешь защищать его, даже после того, через что он заставил тебя пройти? — Я сделаю это, — твердо сказала она, — Но я не буду сидеть в клетке. Некоторых зверей не следует сажать в клетку. Ты защитишь его? — Да. Эти двое, казалось, пришли к пониманию. Дункан был в растерянности. Он не знал Лектера достаточно хорошо, чтобы понять все детали, которые проскальзывали между ними. Но он не так уж сильно возражал. В конце концов, он не хотел так близко узнавать этого человека. Чийо кивнула в знак признания. — Я оставлю вас наедине с этим, — она повернулась к двери, остановившись в дверях только для того, чтобы сказать, — Есть другие средства воздействия, кроме насилия. А потом она ушла, и дверь закрылась. Двое влюбленных обменялись взглядами, прежде чем с интересом повернуться к сумкам с одеждой. Что лежало внутри? Зная Лектера — точно что-то дорогое.

***