Поляризация

***

— Ну конечно, Ганнибал всё подготовил, — простонал Уилл, как только взглянул на одежду, которая должна была быть для него. Как будто он снова погружался в свой план соблазнения. Ганнибал, очевидно, предпочитал, чтобы Уилл все время был аккуратным и энергичным. Идеальное дополнение к внешнему виду самого Ганнибала. И хотя он неплохо смотрелся в клетчатых костюмах, ярко-бирюзовый цвет был немного чересчур. — Он понимает, что это, по сути, миссия, а не вечер в опере, да? — спросил Дункан, когда хорошенько рассмотрел одежду, лежащую в сумке для Уилла. Дункан, похоже, разделял мнение Уилла об их необходимости. Уилл фыркнул. — Ганнибал убивает людей, одетый в костюмы-тройки. И с пластиковым комбинезоном сверху, чтобы защитить упомянутые костюмы от крови. Он — королева драмы, как я уже много раз заявлял. Ни один убийца, который когда-либо прежде пересекал путь Уилла, никогда не убивал так, как Ганнибал, это было точно. — Он также любит оперу больше, чем это следует считать здравым, и, вероятно, шел на убийство сразу после хорошего выступления. Дункан что-то промычал, но ничего не сказал. Ганнибал в основном прислал высококачественную одежду на тысячи долларов, потому что у него была какая-то странная потребность в зрелищности, когда он занимался своим хобби. Ганнибалу нравилось, когда ему уделяли внимание, от кого бы оно ни исходило. Хотя ему, очевидно, больше всего нравилось, когда это было внимание Уилла. Видя, что Дункан, похоже, не заинтересован в проверке того, что ему принесли, Уилл решил все проверить сам. — Я это не надену, — сказал Дункан, как только его взгляд упал на клетчатый костюм, который выглядел так, как будто Ганнибал определенно надел бы его. — Хотя ты бы хорошо смотрелся в нем. — Я хорошо выгляжу во всем, — заявил Дункан, пожимая плечами. — Но я все еще не надену это. — Ты также хорошо выглядишь и без всего, — добавил Уилл с хитрой усмешкой. — И держу пари, я смогу убедить тебя надеть его. — Секс все еще не разрешен, Уилл. Уилл протиснулся в объятия Дункана и ухмыльнулся. — Все, что тебе нужно сделать, это сидеть спокойно, когда я возьму твой член в рот. Ты ведь можешь это сделать, верно? Дункан сглотнул, его оставшийся глаз затуманился похотью, которую Уиллу породил. — Я полагаю, что ты достаточно талантлив, чтобы убедить меня сделать многое.

***

Собаки первые вышли на улицу утром, и двое мужчин, как всегда, стоявших у перил, наблюдали, как те резвились. Вдалеке они увидели огни приближающегося автомобиля, и большая полоса на бампере указывала, что это Ганнибал. Лай и дико виляющие хвосты приветствовали мужчину, когда он направился к багажнику машины. Из него он достал несколько сумок. Не пластик, как в обычном супермаркете. Модные защитные сумки, приобретенные в магазинах, таких как Wegmans. И просто взглянув на них, Уилл уже знал, что Ганнибал пошел и потратился на ингредиенты лучшего качества в течение следующих нескольких дней, когда в этом не было необходимости. — Там есть еще сумки, если ты будешь так добр, дорогой Уилл, — сказал Ганнибал, внося свою ношу в дом. Когда все было принесено в дом, Уилл хорошенько рассмотрел то, что Ганнибал счел необходимым купить. — Откуда у тебя все еще так много денег? — в конце концов спросил Уилл, рассматривая ассортимент королевских крабов и омаров, которых Ганнибал по какой-то причине счел необходимыми. Бывший психиатр послал ему взгляд чистой невинности, который был абсолютно фальшивым. — У меня не один единственный счет в банке, дорогой Уилл. И теми счетами, которые не находится в поле зрения ФБР, управляет очень надежный финансист, которого я знаю уже некоторое время. Встреча с ним убедила меня в том, что у каждого человека где-то есть неродственный близнец. Он очень похож на нас с Дунканом, хотя волосы у него скорее темно-каштановые, а один глаз ненастоящий*. Уилл попытался представить себе Ганнибала с темно — каштановыми волосами и стеклянным глазом. Это оказалось проще, чем он думал. И Ганнибал все равно выглядел довольно круто. — Откуда он родом? — Албания. Я из Литвы. Довольно далеко друг от друга. Уилл выжидающе посмотрел на Дункана, желая знать, откуда он родом. — Я из Дании. В конце концов, они очень далеки друг от друга, и у них нет реальных шансов быть родственниками друг другу. Уилл задумался, не задержался ли где-нибудь и его близнец. И насколько он будет похож на него? — И этот твой друг управляет твоими счетами? — Что-то в этом роде. Он управляет счетами многих преступников мирового уровня и террористических организаций. Великий шифровальщик по своей сути. — Ле Шиффр, — сказал Дункан почти благоговейным тоном и кивнул головой. — Он время от времени работал с Блутом, если это было необходимо. Он также управляет моими оффшорными счетами. Я никогда даже не видел его раньше, но он делает свою работу, и ему все равно, кто ты, пока ему вовремя платят. Говорят, он гений и хранит всю информацию только в своей голове. Значит, все, кроме Уилла, знали об этом человеке. — Я все еще не могу смириться с тем фактом, что в мире вас, по сути, трое. Ганнибал послал ему успокаивающую улыбку. — Я уверен, что где-то в мире есть столь же удивительная копия тебя, дорогой Уилл. Не нужно чувствовать себя одиноким. Он поморщился. Это была не совсем приятная мысль. Несколько Уиллов, бегающих вокруг, только еще больше напрягли бы его. Учитывая, что у них будет его лицо, и если кто-нибудь из них попадет в беду, он может быть привлечен к ответственности за это. Однако он сделал паузу, обдумывая то, что видел недавно. Похоже, никто не заметил, как Ганнибал вернулся в страну, и никто не спешил называть Дункана Чесапикским потрошителем. Может быть, человечество было просто настолько глупо, что смены волос на лице было достаточно, чтобы одурачить кого угодно. Честно говоря, это было не в плюс человечеству. Он был немного разочарован. У ФБР было имя Ганнибала и его лицо везде, где они только могли его разместить, и все же Ганнибалу все равно удалось проскользнуть незамеченным. Боже, ему только что напомнили, что в какой-то момент ФБР могут попытаться вызвать его, чтобы снова найти Ганнибала. Какая ирония! — Почему ты купил крабов, скажи ради всего святого? Не было никакой необходимости в крабах на всем пути в горы. — Мне нравится есть блюда из морепродуктов на Рождество. — Ты не празднуешь Рождество, — заметил Уилл. — Ты тоже, но я уверен, что ты не возражал бы против экстравагантной еды, которую обычно не ешь. Многие из моих бывших коллег тоже не отмечали этот праздник, но я устроил бы званый ужин на Рождество. Морепродукты всегда пользовались успехом среди тех, кто обедал за моим столом. Ганнибал продолжил вытаскивать несколько хвостов омара, и Уилл мог только представить, как накапливаются знаки доллара, тем больше и больше их выстраивается на столе рядом с другими дорогими морепродуктами. Ганнибал, должно быть, поехал в Сиэтл за покупками, так как его не было весь чертов день. Взглянув на Дункана, Уилл увидел, что тот совершенно невозмутим. Мужчина, вероятно, съел бы относительно все, что поставят перед ним, так что никакого шока не было. До того, как Уилл поселился рядом с ним, он каждый день ходил в «Трипл Оук» на ужин. Теперь он каждый вечер ел домашнюю еду. Возможно, иметь что-то теплое — это все, что ему действительно нужно для счастья. — Я не могу поверить, что ты готовишь рождественский ужин. — Нет никаких причин, по которым мы не можем побаловать себя, прежде чем приступить к работе с Мейсоном. Я никогда не жалел денег, когда дело касалось моих собственных желаний. Мир предлагает много удовольствий. Дункан фыркнул, но ничего не сказал в ответ на слова Ганнибала. Ганнибал в ответ послал мужчине насмешливый взгляд. Тот факт, что им удалось сосуществовать, не перерезав друг другу глотки, был достаточно хорош для Уилла. И легкая ревность Ганнибала и легкое раздражение из-за того, что он не произвел впечатления на кого-то нового — было забавно за этим наблюдать.

***

— Я не играю в настольные игры, — настаивал Ганнибал в тот момент, когда Уилл достал что-то под названием «Парчизи» на кухонный стол, и Визла немедленно сел на свой стул. Уилл занял стул, в котором обычно сидел, оставив Ганнибала без места, которое было отведено ему до этого. Ганнибал никогда не находил развлечения в карточных играх и был уверен, что настольные игры ничем не будут отличаться. И нет, он не считал шахматы игрой. Игра с словами была веселой, и он никогда не получал удовольствия от победы без вызова. Уилл уставился на Ганнибала, на его губах появилась небольшая складка. И этот маленький провал заставил Ганнибала в каком-то смысле почувствовать себя почти виноватым. — Я пока займу пианино, — сказал он, направляясь в гостиную. — Вы двое можете развлечь себя сами. Когда Ганнибал отошел подальше, он услышал, как Уилл тихо прошептал своему любовнику: — Я же говорил тебе, что не смогу убедить его не быть заносчивым ослом в течение хотя бы двух минут. Вот почему с тобой веселее и почему я отсосу тебе чуть позже. Ганнибал резко повернулся и пошел обратно, чтобы самым неподобающим образом плюхнуться на свободное место. Он посмотрел на Уилла с явным раздражением и сказал: — Я не нахожу подобные вещи интересными, но если это заставит тебя перестать быть мелкой сукой, тогда я сыграю и даже без орального секса в качестве оплаты. У Уилла отвисла челюсть от вопиющего неуважения Ганнибала, и на секунду ему показалось, что он зашел слишком далеко. Что, возможно, ему следовало бы немного больше контролировать свой характер в ответ. Ганнибал не клюнул на удочку. Но потом Уилл фыркнул, и копившееся чувство вины вылетело в окно. — Ты наконец-то опустился на мой уровень! Даже ты отбросишь все свое причудливое хладнокровие, чтобы быть такой же мелкой сукой, как я, и это великолепно! Ганнибал чувствовал себя так, будто его разыграли. Во многих отношениях. В конце концов, он все еще не любил настольные игры и провел время абсолютно ужасно. У него было ощущение, что настольные игры предназначены для жизнерадостных людей, чья энергия будет просачиваться в пространство вокруг них и подпитываться их друзьями. Ганнибалу все это время было скучно, и он хранил молчание. И даже когда они перешли к «Фазе 10», которая была карточной игрой, его мнение нисколько не изменилось. Книга была бы хорошим времяпровождением. Или пианино, или клавесин. Чтение нового научного журнала. Поход в оперу или на балет. Нахождение в художественной галерее, созерцание работ вокруг себя в попытке понять, что изображал художник. Даже планирование тщательно продуманного убийства было более увлекательно, чем сидение неподвижно в течение трех часов, делая то, что ему не нравилось. Это напомнило ему об уроках английского, которые он был вынужден брать, когда дядя только усыновил его. Языковые занятия всегда тяжело ему давались, потому что грамматика не доставляла удовольствия. И теперь он нашел что-то, что было наравне с ними. Его ненависть одинаково распространялась между ними. Даже то, что Уилл спокойно наслаждался происходящим, не улучшило настроения Ганнибала.

***

— Я думаю, тебе нужно быть с ним немного терпимее. Уилл моргнул, не ожидая, что Дункан скажет ему именно это. Но Дункан выглядел совершенно серьезным — хотя, честно говоря, он все время так выглядел, просто у него было такое выражение лица. Он поднес сигарету ко рту. — Он не хотел играть и делал это только для того, чтобы сделать тебя счастливым и заткнуть твой рот. Ты говоришь, что хочешь уладить отношения между вами, но то, что он жертвует своим временем ради того, что ему не нравится, не поможет вашим отношениям исцелиться. — Но он даже не пытался, — сказал Уилл в свое оправдание. Дункан пожал плечами. — Трудно получать удовольствие, когда ты в ловушке ситуации, которая тебе надоедает. Конечно, он слишком напыщен. Но неужели, если бы он повел тебя в какую-нибудь модную оперу, ты бы пытался извлечь из этого максимум удовольствия? Тебе было бы скучно, ты дулся бы и весь вечер не обращал бы внимания, намеренно пытаясь потеряться в собственной голове. Ну, если посмотреть с такой стороны. Уилл заставлял Ганнибала испытывать чувство вины за то, что тот не хотел играть, и это привело к ужасному результату. И результат был бы зеркальным: он испытал бы чувство вины, потому что ему пришлось бы идти смотреть новейшую оперу, которую с нетерпением ждал Ганнибал, но которую он сам терпеть не мог. Совершенно разные интересы заставляют их обоих молча страдать ради удовольствия другого. Он вздохнул. — Хорошо, значит, я все еще бешусь из-за прошлых проблем, проявляя мелочность самыми нелепыми способами, с которыми я могу справиться, и он был очень терпим к этому. — Он знает, что заслуживает это отчасти, — заключил Дункан, — Но он не заслуживает всего этого. Он был не единственным человеком, причастным к тому, что произошло между вами. И ты тоже не был. Не забывай, что вмешивались и другие люди. В словах Дункана был смысл. Джек, Алана, Фредди, Мейсон и даже случайные гребаные незнакомцы лезли не в свое дело. Эбигейл тоже, даже если его разбитое сердце пыталось отрицать это. Произошедшее между ним и Ганнибалом —было не только их виной. Уилл думал, что после получения извинений Ганнибала — по крайней мере, тех его частей, которые были извинениями, — все вернется на круги своя. Но человеческий разум так не работал. А сердце было еще более непостоянным, чем разум. Конечно, во дворце памяти Уилла теперь было логово для вновь здорового пернатого оленя, в котором можно было жить, с прекрасным видом на Уилла и его реку, но между логовом и рекой были установлены колючки и медвежьи ловушки, чтобы держать его на безопасном, по мнению Уилла, расстоянии. Как будто он защищал себя на случай, если Ганнибал попытается сделать что-то неприятное. Отношения между ними не стали внезапно нормальными, даже после признания всего, что произошло. Иногда Уилл задавался вопросом, удастся ли им когда-нибудь преодолеть эти общие проблемы. Он снова вздохнул. — Я полагаю, что могу попытаться пойти ему навстречу. Дункан улыбнулся и нежно поцеловал Уилла в лоб. То что он, человек столь немногословный, смог сказать такие замечательные слова — было впечатляюще.

***

Визла снова занял кровать Уилла, в то время как Уилл и Ганнибал использовали раскладной диван в гостиной. Это означало, что они окружены собаками. К счастью, их регулярно расчесывали, чтобы они не были грязными, и они также благоразумно оставались в своих собственных постелях. Свидетельство хорошей дрессировки. Даже новенький вел себя образцово. С тех пор как они начали делить постель по ночам — Уилл спал на самом краю дивана. Уиллу было некомфортно, что его любовник находится в другой комнате и слишком далеко. Но для выздоровления Дункана было пока не безопасно, чтобы они делили постель, потому что Уилл много двигался во сне. Ганнибал засиживался допоздна, читал при свете луны, льющемся в окно, и просто думал о разных вещах. Сегодня вечером… что-то было по-другому. После довольно угрюмого дня, когда все вокруг были в плохом настроении, Ганнибал был полностью уверен, что Уилл снова ляжет спиной и сразу заснет. Вместо этого брюнет повернулся к Ганнибалу и придвинулся немного ближе. — Наш путь к другу другу намного сложнее, чем я сначала ожидал, — смиренно признался Уилл. Ганнибал понимающе вздохнул. Попытка сохранить самообладание, наблюдая за тем, что Уилл в отношениях с другим человеком — была изматывающей. Пытаться уважать решение Уилла, было все равно, что получить несколько пуль в сердце. И да, Ганнибал получил первое в своем роде признание в любви, но оно было наполнено печалью, сожалением, и Уилл был близок к слезам, когда говорил это. И Ганнибал не был этим горд. — Сейчас все по-другому. Почему ты хочешь остаться? Мы никогда не будем такими, как раньше. — Потому что я хочу тебя. Я очень одинокий человек, дорогой Уилл. Я пришел к пониманию того, что приятно не быть одному, когда компания, того стоит. Уилл согласно хмыкнул. — Да, я узнал это немного раньше, чем ты. Оба вздрогнули при напоминании о неудачах их отношений. Построить мост из горящих останков, который они когда-то строили вместе, казалось невозможным. Ганнибал усердно работал над первым, и Уилл, наконец, сдался и соединился с ним. Все рухнуло, когда Уилла арестовали за его преступления. Уилл чувствовал себя преданным одним из своих немногих друзей. Затем роли поменялись, как только Уилл вышел из тюрьмы, разрушенный мост между ними кропотливо восстанавливался, пока Ганнибал не решил, что Уилл был честен, и не установил эту последнюю связь. И вот теперь они пытались воссоединиться в третий раз, стоя на противоположных берегах после того, как последний мост рухнул под неожиданным ракетным ударом. Оба хотели снова обрести стабильность и связь, но то, что осталось от этого моста, не выдержало бы еще одного удара. Материалы теперь были повреждены и не удержали бы их, если бы оба не были абсолютно уверены в том, чего они хотят. Больше нет места сомнениям. Рука Уилла потянулась к руке Ганнибала, обвилась вокруг его пальцев и просто легла на кровать. Ганнибал уставился на них, гадая, что это значит. — Думаю, песня в каком-то смысле права. — Хм? Уилл начал цитировать песню*, с которой Ганнибал был незнаком, его голос был мрачным шепотом в ночи. — Любовь причиняет боль, любовь ранит, Любовь оставляет рубцы и шрамы. Не все сердца столь сильны и крепки, Чтобы выдержать столько боли. Любовь похожа на тучу, Полную дождя…

***