Поляризация

***

Рождество наступило раньше, чем ожидалось. Уилл, потому что мог, потребовал контроля над морепродуктами. — Я из Луизианы, вы двое. Какое-то время я жил в Новом Орлеане. Я знаю о приготовлении морепродуктов больше, чем кто-либо из вас. Но если вы будете хорошими мальчиками, я научу вас, как правильно готовить морепродукты для любых будущих событий, которые мы решим отпраздновать. Ганнибал задумался. — Я не знал, что ты умеешь готовить. Ты никогда не утруждал себя приготовлением пищи для себя. Уилл пожал плечами. — Обычно у меня почти не было времени, и ты никогда не просил пригласить тебя на ужин в мой дом. Кроме того, я и раньше помогал тебе готовить изысканные блюда для нас двоих. — Ты нарезал ингредиенты, Уилл. Я сам готовил большую часть еды. — Но я все еще очень хорошо владею ножом, и тебе не нужно было тогда объяснять мне разницу между нарезкой кубиками и измельчением. Это выдало тебя с потрохами. Ганнибал хранил молчание, без сомнения, ему не нравилось, что он оказался не таким крутым, как он хотел, чтобы все считали. — Я знаю. Ты много времени мечтал о моей заднице, но ты очень многозадачен, Ганнибал. Не то чтобы у меня, конечно, была лучшая задница в мире, даже если она довольно симпатичная. Выражение возмущенной обиды, отразившееся на резких чертах лица Ганнибала, чуть не заставило Уилла рассмеяться. — Я бы никогда. На этот раз Уилл действительно рассмеялся. — Ложь. У меня очень красивая задница, и всем нравится на нее пялиться. Особенно вам двоим. Он вспомнил все случаи, когда Ганнибал пялился на него в своем кабинете. Уилл, честно говоря, до самого последнего времени не понимал, на что именно он смотрит, когда Уилл стоял спиной. Тем не менее, даже Ганнибал не мог отказать себе в шансе оценить красивую задницу, и отрицание этого не принесло бы ему никакой пользы. Дункан теребил сигарету, он, без сомнения, хотел выйти и покурить, но, скорее всего, не хотел пропустить хорошее шоу и выдавил улыбку. — Это очень подтянутая задница для человека, который почти не занимается физической работой ежедневно, — решил добавить он. — Конечно, мы высоко ценим это. Его прямолинейное отношение было освежающим. На самом деле он очень напоминал Уиллу самого себя, и, вероятно, именно поэтому Дункан был таким привлекательным в первую очередь. Быть откровенным было сексуально. Ганнибал мог бы взять несколько уроков и научиться время от времени оставлять манипуляции позади. Смущение Ганнибала достигло новых высот — он отказывался встречаться взглядом с Уиллом. На самом деле это был один из тех редких случаев, когда он, казалось, был переполнен эмоциями и не думал, что сможет встретиться с Уиллом взглядом. — Я бы не хотел, чтобы ты думал, что я объективирую тебя. Ты значишь для меня гораздо больше, чем те простые удовольствия, которые может предложить твое тело. Конечно, Ганнибал счел бы объективацию отвратительной. Существовало несколько вещей, в которых даже Ганнибал Лектер никогда бы не принял участия, и это, оказалось, было одной из них. Чувствуя благодарность, Уилл положил теплую руку на затылок Ганнибала и успокаивающе провел кругами по его разгоряченной, покрасневшей коже. — Я знаю, как сильно ты заботишься обо мне, Ганнибал. Я знаю, что это не совсем здраво, но я знаю, что это есть, и ты искренен всеми фибрами своего существа. В твоей любви нет ни капли лицемерия, и я это понимаю. Тогда старший мужчина поднял взгляд, его бордовые глаза теперь не раскаивались. Его чистая преданность Уиллу прорвалась сквозь их восстановленную связь и почти полностью поглотила его. Быть так сильно любимым кем-то вроде Ганнибала было настоящим наркотиком, тем более что Ганнибал не слишком любил человечество в целом и всегда считал себя лучше других. Всегда приятно, когда тебя ценят по правильным причинам. Он бросил взгляд в сторону Дункана, видя, что тот наблюдает за Уиллом с таким же внимательным выражением лица. Его взгляд был полон чистого интереса и признательности, а не борьбы. И все же он не был настолько глуп, чтобы предположить, что преданность Дункана была более здоровой, чем преданность Ганнибала. Все трое, казалось, были очень увлечены сильными эмоциями и крайностями. Если кто-то из них попытается каким-либо образом покинуть его… Уилл не будет привлечен к ответственности за свои действия. Даже Уилл был собственническим засранцем, когда того требовал момент.

***

Рождественский ужин был восхитительным. Все трое внесли свой вклад в его создание. Ганнибал был вынужден признать, что и Уилл, и Визла сами по себе были неплохими поварами и были очень полезны на кухне. Достаточно, чтобы посрамить су-поваров, с которыми он раньше работал. Увидев Уилла таким уютным в пространстве, которое Ганнибал в первую очередь считал своим, Ганнибал расслабился. Именно такие вещи он представлял себе для них еще тогда, когда планировал их поездку в Европу. Он не ожидал, что неродственный близнец станет третьей стороной, которая присоединится к ним, но все равно это было не так плохо, как могло бы быть в холодных горах Вашингтона. Уилл слегка улыбнулся, довольный событиями последних нескольких дней. Было приятно сознавать, что все, казалось, идет им на пользу. Последний их разговор был откровенным. Ганнибалу действительно показалось, что валун, который давил ему на плечи, теперь исчез. Как будто теперь все наконец-то может развиваться, и они могут сосредоточиться на других вещах. Конечно, еще многое предстояло преодолеть, но путь к исцелению был проложен, и теперь они должны были совместно поддерживать его. И Визла… Дункан сыграл в этом очень важную роль. Он убеждал Уилла дать Ганнибалу больше шансов и приложить больше усилий. Этот человек не ревновал к Ганнибалу и не испытывал желания соревноваться за привязанность Уилла. Его любовь к Уиллу была, безусловно, более чистой, чем любовь Ганнибала, даже если он тоже был таким же жестоким, как доктор. После ужина для них и собак, которые получили свою собственную особую рождественскую еду, благодаря Уиллу, желавшему побаловать их за хорошее поведение. Они рано легли спать, потому что им нужно было выспаться. Завтра они снова встретят Чийо, чтобы та присмотрела за собаками в течение нескольких дней, а затем полетят над страной, чтобы еще раз увидеть семью Верджеров. Он понял, что ему не терпится снова увидеть Алану и Марго. И, конечно, кто мог забыть старого доброго Мейсона? — Я не могу поверить, что тебе ничего не нужно, — сказал Уилл Дункану, когда тот вышел из ванной, одетый только в пару черных спортивных штанов, которые он любил надевать для сна. — У меня много контактов по всему миру, — был откровенный ответ Дункана с того места, где он развалился на кровати Уилла. Это означало, что он мог заполучить оружие — или все, что ему действительно было нужно — быстрее, чем можно было бы подумать. — Большой злой убийца. Я все понял. Свет был погашен мгновением позже, когда Уилл и Ганнибал удалились на диван. Уилл прижался к боку Ганнибала, и это было облегчением для бывшего доктора. Уилл инициировал физический контакт между ними. За этот день он сделал это дважды. Это был значительный шаг с его стороны, и это еще немного растопило сердце Ганнибала. Он не мог устоять перед желанием поиграть с растрепанными кудрями Уилла. Он всегда хотел этого, и с Уиллом, практически лежащим на нем, у него был шанс, не чувствуя, что пересекается невидимая граница. Не то чтобы Ганнибал когда-либо сильно заботился о границах людей, особенно Уилла, как он демонстрировал во многих случаях. Ему нравилось нервировать людей почти так же сильно, как нравилось привлекать их своим человеческим костюмом. Уилл немного поерзал, его обнаженная грудь скользнула по Ганнибалу. Его подавленный сексуальный интерес мгновенно пробудился, и он чуть не застонал, когда теплая рука Уилла нашла его эрекцию в пижамных штанах и любопытно потерла. — Ты не против? — тихо спросил Уилл, уткнувшись лицом в изгиб шеи Ганнибала. Ганнибалу удалось лишь покачать головой. Он ни в малейшей степени не возражал бы, если бы Уилл решил, что хочет попробовать что-то еще. Он мечтал о таких вещах во время преподавания, во время сеансов терапии, даже во время приготовления ужина. И вот это наконец произошло. Исследующая рука опустилась ниже пояса, и теплые пальцы ласкали место, к которому он много раз раньше только представлял, как Уилл будет приближаться. Внезапно в доме стало душно от жары, и Ганнибалу захотелось прижать Уилла к себе и полностью завладеть им. Легкое дыхание у его шеи сказало ему, что Уилл думает о его растущем возбуждении. Его рука спустилась еще ниже и обхватила член Ганнибала, гладко поглаживая разгоряченную плоть. Отсутствие смазки делало трение более интенсивным, и Ганнибал не мог не извиваться под движениями Уилла. — Черт, — прошептал Уилл в изгиб его шеи. Он откинул одеяла, а также пижаму Ганнибала достаточно, чтобы полностью освободить его, и устроился между ног Ганнибала. Это происходило. Это было то, о чем Ганнибал раньше только мечтал и на что даже не смел надеяться. Он был бы просто счастлив, если бы Уилл был полностью в его распоряжении. Он мог бы прожить всю оставшуюся жизнь, даже не прикасаясь к нему в сексуальном смысле, если бы только Уилл выбрал его. Но теперь не было никакого страха, что это должно произойти. Теплое тело Уилла охотно лежало между его бедер, и его рот был прямо там. Дразнящий. Едва касающийся. — Можно мне? — задыхаясь, спросил Уилл. — Ты так далеко зашел, а теперь спрашиваешь? — был ответ Ганнибала. Он мог только разглядеть, как Уилл закатил глаза, прежде чем широко открыть рот и опустить его вниз, на покрытую крайней плотью головку. Его язык ласкал кожу, омывал кончик, покрывая его слюной и похотливо массируя кожу. Реальная жизнь была намного лучше того, что мог создать для него дворец памяти. Лежать в такой позе, когда только лунный свет чуть-чуть освещал комнату, и наблюдать за идеальным ртом Уилла, который обычно был таким вульгарным и требовательным, спокойно двигающимся вверх и вниз по члену Ганнибала, было прекрасно. На мгновение, совсем ненадолго, он представил, как тянет голову Уилла вниз, чтобы задушить его. Всего на секунду. Просто чтобы посмотреть, что он сделает в ответ. У Уилла был сильный рвотный рефлекс? У него вообще был рвотный рефлекс? Эта мысль заставила его тихо застонать, и, в свою очередь, вызвало мурлыканье Уилла. По всему кончику его члена. Вибрации были внезапными и чудесными, и Уилл продемонстрировал тревожный талант своим языком, когда он ласкал крайнюю плоть и кончик головки, нежно, но твердо обводя плоть, в то время как руки Уилла поднялись, чтобы помассировать бедра Ганнибала. Дополнительное давление в том месте, где не было рта Уилла, вызвало мурашки удовольствия по его спине и заставило его выгнуться дугой. Его член проскользнул еще глубже в рот Уилла, и Уилл с радостью позволил ему, опустив голову еще ниже. Ганнибал потратил несколько секунд, чтобы поразиться той легкости, с которой Уилл заглотил его без колебаний. Он не торопился, скольжение продолжалось и продолжалось, пока Ганнибал не толкнулся в горло, которое слегка сжималось. Уилл сделал глубокий вдох через нос, а затем продолжил спуск, открыв горло и заставив Ганнибала подавить следующий стон рукой. Он никогда не был из тех, кто шумит во время секса, но опять же, это был его дорогой Уилл, и, конечно, Уиллу удастся свести его с ума от желания. Его навыки были гораздо более развиты, чем ожидал Ганнибал. Мышцы горла Уилла затрепетали вокруг него, вызывая в уме видение Уилла, пытающегося съесть его. Вероятно, не самая здравая мысль для человека, который все время ел человеческую плоть и знал, насколько чувствителен пенис и какое давление потребуется, чтобы откусить его, сделав это сам когда-то давным-давно. Но это Уилл делал это с ним, и в каком-то смысле это было так, как будто он медленно пожирал Ганнибала, просто заглатывая его в горло так глубоко, как только мог. Он никогда не ожидал, что его любовник съест его заживо, но вот он лежит навзничь на кровати Уилла, Уилл между его ног, а рот Уилла над его самым чувствительным органом. Большие пальцы Уилла все еще массировали маленькие круги на его тазовых костях, разделяя его внимание между различными стимулами. Кстати, контроль дыхания Уилла был потрясающим. Ганнибал насчитал пятьдесят семь секунд с тех пор, как его член был втиснут в горло Уилла, и Уилл просто удерживал себя на месте, когда его язык едва заметно двигался. Когда он, наконец, отстранился, на его лице было выражение удовлетворения. — Нравится то, что вы видите, доктор Лектер? В отличие от других случаев, когда Уилл возвращался к этой форме обращения, это не увеличивало дистанцию между ними. Это было поддразнивание. Вероятно, какой-то фетиш, связанный с должностными полномочиями, если он знал Уилла достаточно хорошо, чтобы предполагать. Ганнибал погладил Уилла по щеке, которая была теплой от напряжения и сосредоточенности. — Хочешь, я покажу тебе, насколько, непослушный мальчишка? Глаза Уилла мгновенно расширились, и это было все, в чем он нуждался, чтобы подтвердить, что Уиллу нравились такие вещи в спальне. — Что ты имеешь в виду? — был следующий вопрос, почти слишком тихий, чтобы его можно было расслышать. Потребовалось немного усилий, чтобы оттащить Уилла назад и перевернуть их, чтобы Ганнибал мог оказаться сверху. — Просто позволь мне позаботиться о тебе. Это заставило Уилла сделать глубокий вдох, готовясь. — Я не хочу использовать смазку или какие-либо барьеры. Просто выеби меня. Блядь. Ганнибал не был склонен к вульгарности или ругательствам, потому что он, как правило, находил это безвкусным, но даже он не мог контролировать себя с таким распутным Уиллом, который требовал такое. Ганнибал быстро снял боксеры Уилла, и подтянутая нога обвилась вокруг его талии, притягивая ближе. Их члены соприкоснулись, и Уилл многозначительно выгнулся навстречу ему с дерзкой ухмылкой на лице. Ганнибал развил в себе много талантов, которые пригодились ему в жизни. Секс определенно был одним из таких талантов, и демонстрация Уиллу всех накопленных им знаний была похожа на сбывшуюся мечту.

***

— Повеселился? Уилл даже не покраснел от смущения. Он просто наклонил голову и сказал: — Да. Дункан улыбнулся, радуясь, что теперь Уилл казался более жизнерадостным. — Ты не очень умеешь быть тихим, милый. Это было первое ласкательное прозвище, которое Дункан использовал для Уилла, до сих пор не чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы сделать это. И Уилл действительно казался очень милым, так что все сходилось. Уилл прижался к Дункану, глядя на него из-под густых ресниц. — Я кончил, представляя, как вы оба держите меня и берете одновременно. — Непослушный мальчишка. Мы собираемся пойти и убить кое-кого. У нас нет времени на секс. — Но, может быть, потом… Он кивнул. — Да. Потом, несомненно. С обещанием будущих начинаний Уилл вернулся к загрузке Мустанга, отважно пытаясь скрыть свою небольшую хромоту в процессе. Лектер настоял на том, чтобы воспользоваться модной машиной, так как он взял ее напрокат и хотел вернуть ее вовремя. Они отвезут ее обратно в дилерский центр, возьмут такси до аэропорта и отправятся на Восточное побережье. — Итак, какие драматические действия ты запланировал для нашей маленькой прогулки? — спросил Уилл каннибала, протягивая Чийо список вещей, которые нужно проверить, наблюдая за собаками. Он был очень разборчив в отношении своих собак и хотел, чтобы у них было всё самое лучшее. Женщина послушно кивнула головой и направилась в домик Уилла, чтобы заняться делами. — Я всегда любил хорошо поесть. И вот как я удивил пару во Франции, когда охотился за новой идентичностью в Европе. Удивил жену едой, приготовленной из ее собственного мужа, — сказал Лектер с широкой улыбкой на лице. — Еще я отлично выгляжу в коже. Голова Уилла резко повернулась. — Ты? Добровольно носишь кожу? — Мне нравится качественная одежда всех видов, дорогой Уилл. Я носил сшитую на заказ кожу и несколько дней катался на мотоцикле по Парижу, планируя свои следующие шаги. — Ты умеешь ездить на мотоцикле? Это не слишком не в твоем вкусе? Лектер ухмыльнулся. — Ты еще многого обо мне не знаешь, Уилл. К счастью, у нас есть время исправить эту оплошность. Судя по выражению удивления на лице Уилла, ему не терпелось узнать больше. Даже Дункану было очень интересно узнать больше о различных навыках Ганнибала Лектера. Он бы никогда не предположил, что этот человек знает, как управлять мотоциклом, или даже что-нибудь знает о них. Вот что происходило, когда люди делали предположения. — Мне вдруг стало очень жарко под воротником. Сейчас не время для этого, и это несправедливо. Ганнибал просто улыбнулся самой беззаботной улыбкой, которую он выдал с момента своего прибытия. Уилл обладал талантом растапливать сердца закоренелых убийц, чтобы найти человека, скрывающегося подо льдом. Это было впечатляюще. Ганнибал выглядел намного лучше, когда не был в раздумьях.

***

— Кого еще ты знаешь, кто просто случайно запасается снайперскими винтовками? — спросил Уилл Дункана, не в силах полностью закрыть рот из-за шока. — Знакомый, который многим мне обязан, — ответил мужчина с легкой ухмылкой. — Вы уже бывали в поместье Верджеров раньше, из какого места было бы лучше всего подстрелить человека? Ганнибал ответил: — Восточная сторона особняка. Это большое здание со множеством арочных окон от пола до потолка, и на той стороне есть обеденный зал. Я провел небольшое исследование, прежде чем отвезти дорогого Мейсона в дом Уилла, когда мы встречались в последний раз. Просто на случай, если однажды мне понадобится узнать планировку дома. Обеденный зал будет главным местом нашего маленького представления. Уилл закатил глаза. Да, целая комната во дворце памяти, посвященная поместью Верджеров. Ганнибал был таким драматичным, и все же именно эта драматическая часть его личности принесла им всем такую пользу. И Ганнибал просто не был бы Ганнибалом без драмы.

***