Возьмешь меня с собой?

Эту глупую, тёмную, едва-едва летнюю ночь он мог провести практически где угодно: в контактах айфона он мог без труда найти несколько десятков людей, которые с радостью отправятся с ним в трип по всем клубам города, чтобы проебать эту ночь. Или же он мог пешком обойти весь город, напевая под нос бессмысленные песни, оставшиеся в наследство со времен юности. Или мог выпить шесть шотов чистого джина, залакировать это шотом водки и, радуясь, что разум полностью очищен от мыслей, отправиться спать. Он мог вызвать такси и, потратив баснословные деньги, оказаться в соседнем маленьком городке, в котором его никто не ждет и в котором уже сделаны все ошибки. Он мог остаться до утра на детской площадке, угадывать в какие окна ему нужно пялиться, чтобы разглядеть слабо знакомый силуэт. Он мог бы, но не стал. Ноги самостоятельно привели его к высотке в центре города: в это место он был способен прийти в любое время и в любом состоянии; автопилот не срабатывал даже на его собственную квартиру, а в это место – всегда. – Бля, интересно сколько времени вообще, – сам себя спросил он, пока новейший лифт бесшумно вез его на девятнадцатый этаж. Он замялся буквально на две секунды, прежде чем тяжёлой рукой нажал на звонок. Через восемьдесят четыре секунды – он считал – дверь открылась. В первую же секунду фигура отошла в сторону, позволяя парню войти внутрь. Из-под широких закруглённых очков в пластмассовой оправе на него уставилась пара взволнованных карих глаз. – У меня было охуенно непростой день, дорогой мой, – сказал он вместо приветствия, скидывая тряпичные кеды и приваливаясь плечом к стене. – Иди на кухню, – второй парень слегка хлопнул гостя по плечу и повернул голову влево, в сторону спальни. – Лилс, твоя любовь пожаловала. Буквально через несколько мгновений после того, как голос Джеймса прокатился по квартире, из спальни выбежала босоногая растрепанная Лили, в короткой хлопковой пижаме с ярким цветастым принтом. Не успел Сириус дойти из коридора на кухню, как его догнала рыжеволосая и обняла со спины, окутывая его целиком в тончайшую вуаль домашнего уюта. – Эй-эй, красавчик, как прошло твое свидание? Почему ты решил провести эту ночь в доме хаоса, а не в чужой постели? – девушка приподнялась на носочки, оставила лёгкий поцелуй на щеке Сириуса и протиснулась мимо него, чтобы включить электрический чайник. – А вообще, ты выглядишь просто жутко расстроенным, твой новый любовник что, отшил тебя? Блэк устало опустился на обеденный стул, Лили ловко забралась на широкий подоконник, подгибая одну ногу под другую, а Джеймс облокотился спиной на кухонный гарнитур, переводя взгляды с жены на друга. – Нет, дай угадаю! На самом деле он оказался старым извращенцем, как я и говорил, ага? – Поттер лукаво улыбнулся, но заметив, что Сириус не разделяет его веселье, мгновенно потух. – Ну что случилось-то, Блэк? Не пугай так нас таким заебанным лицом. – Это просто пиздец. Сириус уткнул локти в колени и опустил голову на ладони: волосы водопадом скользнули по плечам, словно желая спрятать его ширмой от окружающего мира; он издал протяжный вздох. Друзья поняли, что он готовится к длительному рассказу, молчали, ждали. Ему понадобилась тринадцать секунд, чтобы собрать мысли в ожерелье предложений и начать рассказ. – Мне сегодня звонила Меда. Сначала она просто говорила о каких-то глупостях: приглашала в гости в августе, говорила, что у Теда будет отпуск, обещала каких-то разных «натуральных» угощений с их небольшой фермы. Потом она как-то резко замолчала, спрашивала про вашу свадьбу, извинялась, что они не смогли приехать. А потом сказала, что ей сегодня звонила Цисс. Парень замялся, его речь становилась тише и медленнее, он подбирался всё ближе к теме разговора и произносить слова становилось труднее. Он набрал полные лёгкие воздуха. – Она и Беллатрикс – последние здравомыслящие люди «аристократической» части моей семьи, ну вы знаете. И по всем вопросам звонят именно им, просто потому меня вышвырнули из дома настолько рано, что моего нынешнего номера нет ни у кого кроме Меды. Со мной никто не может связаться, мой номер никогда никто не указывал, как номер близкого родственника или типа того. Но несмотря на эти глухие телефоны, до меня дошла новость. Сириус замолк, пытаясь найти правильные слова, которые не будут так сильно резать слух. Тишину прервал вскипевший чайник, он тихо щёлкнул, привлекая внимание всех троих. Лили собралась было спрыгнуть с подоконника, чтобы сделать всем по чашке горячего чая, но Джеймс среагировал быстрее и коротко махнул ей рукой, мол, сиди, я позабочусь. Сириус быстро улыбнулся мысли о том, насколько же эти двое хорошо понимают друг друга без слов, но потом вновь помрачнел. – Короче, блять, – он зажмурился и устало потёр глаза ладонями. – Отец умер. Вчера. Сначала ему просто стало плохо, а в больнице просто-напросто отказало сердце. – Охх… Сириус, мне так жаль, дорогой! – девушка шустро спрыгнула с подоконника и в два шага оказалась рядом с другом. – Хочешь я тебя обниму? Сириус слегка кивнул, и рыжеволосая притянула его к себе, несколько раз целуя его макушку, потому что не могла придумать лучшего способа разделить его чувства и подарить ему заботу. Парень судорожно выдохнул, совершенно точно не собираясь плакать, но чувствуя, как спазмом содрогается грудная клетка. Ему стало чуть легче, когда он произнес это вслух. – Я в норме. Просто это было так неожиданно, почему-то я был совершенно уверен, что он в норме, ни на что не жалуется, ни в чем не нуждается. Типа у него же была сиделка, она должна была заметить, какую-нибудь хуйню, да? Как-то все очень быстро произошло. Да и Меда позвонила мне, когда я уже выходил к Ремусу, и я, блять, так сильно расстроился, взбесился непонятно из-за чего, что бросил куда-то телефон в истерии и ушёл на встречу. И не мог же я, блять, прийти на первое свидание с кислым еблом и жаловаться ему на жизнь, нихуя, – Сириус поднялся, выдохнул, чуть успокоился и благодарно принял в объятья еще и Поттера. Они простояли так достаточно долго, пока втроем не ощутили, что чувство скорби и потери равномерно разделилось между всеми тремя. Блэк слегка улыбнулся, невесомо поцеловал короткие волосы Лили и хлопнул Джеймса по плечу. – И что бы я без вас делал в этом ёбанном мире, – Сириус наконец оторвался от них и шагнул вперёд, желая взять кружку с горячим напитком. Это была легальная возможность уткнуться куда-нибудь носом и замолчать. – На самом деле, я вижу, что тебе плохо и всё такое, но при этом на твоём лице слишком хорошо читается, что ты хочешь рассказать нам о том, как прошло свидание! Рассказывай, как тебе Ремус? О чем вы разговаривали? Вы целовались? Он такой же хорошенький, как и в инстаграме? – Лили устроилась на стуле, где секунды назад сидел Сириус, и снова подогнула под себя ноги в каком-то невообразимом положении. Эта девчонка всегда отличалась тем, что не умеет спокойно и ровно сидеть в статичном положении. Джеймс хохотнул над любопытством любимой девушки, на что она лишь выгнула бровь и возмущенно воскликнула: – Я просто хочу знать хорошему ли человеку мы его доверяем! Его последний любовник был таким душным, помнишь? – Лилс, мы с Ремусом виделись всего раз в жизни, еще рано думать о том, чтобы кому-то меня доверять, ну. И нет, Ви не был душным, он был просто своеобразным. – Ага, однажды я рассказала какую-то тупейшую историю из своей юности, после чего он прочитал мне лекцию «о вреде девиантного поведения в подростковом возрасте». Мне бабушка даже таких слов никогда не говорила! – Да ты врешь, не было такого! Я бы такое точно запомнил. – А ты Марлин спроси, уж она-то точно это вспомнит! Просто кто-то в этот момент пил коктейль с экстрим-подачей и получал удары битой по голове. А второй, – она кинула короткий, смеющийся взгляд на мужа. – В этот момент снимал это все на телефон и ждал своей очереди. После такого много что можно забыть. Сириус в ответ на претензию лишь отмахнулся: не сильно-то ему сейчас хотелось вспоминать человека, с которым у него разошлись дороги. А вот Ремус.. О Ремусе Сириус думал достаточно часто, обычно его день начинался и заканчивался приветливыми буквами от парня, но иногда бесконечные слова разбавлялись ещё и бессмысленными, но забавными фото: «о, смотри, кошка!», «сфоткал тебе рассвет, приятного пробуждения.», «блин, сегодня такая тупая композиция на живописи. :(». – Ну так что, дорогуша, как оно? – Ремус – очаровашка, но я, по-моему, проебался по всем фронтам потому что большую часть времени промолчал, шутил как-то тупо и в конце очень быстро съебался, потому что у меня не было больше сил держать в себе этот эмоциональный водоворот. Но сейчас, – Сириус выдержал паузу, задумчиво улыбаясь и анализируя события сегодняшнего вечера. – Да, думаю он мне понравился. Надо позвонить ему и извиниться за всё, а то подумает, что я тупой мудак и не захочет со мной встречаться во второй раз. Блэк похлопал себя по карманам в попытках нащупать смартфон, но на него спустилось осознание: телефона с собой нет. Он тихо выругался. – Ладно, это знак, что пора ехать домой и прекратить отвлекать вас, ребятки, от вашего медового месяца, – он широко улыбнулся друзьям, чувствуя, что вся накопленная за день тревога – растворилась. Он впервые за последние часы смог вдохнуть полной грудью. – О нет, оставайся, дорогой, мы тебе рады, как никому другому, ты же знаешь! – Фу, опять ваши гетеросексуальные стоны всю ночь слушать, – парень притворно скривился, направляясь в сторону входной двери. – Вы катастрофически гостеприимны, ребята, но мне хочется сейчас поговорить еще с одним человеком. Потому что я еще не на сто процентов в норме. – Позвони завтра, если будет нужна какая-то помощь, я буду дома целый день, – Лили подошла к другу и заключила его в самые крепкие объятия, на которые только может быть способна девушка ее комплекции. На его душе потеплело. – Люблю вас, – он поочерёдно поцеловал обоих в виски и вышел за дверь.

* * *

«Спасибо за прогулку! Было очень приятно наконец-то увидеться с тобой. В жизни ты даже интереснее, чем в интернете. Я надеюсь это взаимно. :)» «Не хочешь увидеться на неделе? У меня скоро начинается сессия и я буду полностью погружен в учебу, так что, если ты будешь свободен…» «Ну, если ты, конечно же, сам захочешь.» Сириус улыбнулся, когда в самом дальнем углу спальни он обнаружил свой телефон: тот немного пострадал от неудачного приземления на ламинат, защитное стекло немного откололось по верхним углам, но в целом айфон чувствовал себя вполне неплохо. Парень прочитал сообщения, которые Ремус, судя по времени отправки, прислал едва переступив порог квартиры. Он быстро написал ответ, даже не обратив внимания на то, что часы давно перешли порог полуночи. «С тобой хоть на край света» «Ты был лучшим событием за этот день» Бросив телефон на кровать, парень вышел из комнаты и, пройдя по короткому коридору, остановился перед закрытой дверью, постучал. – Блэк, если ты обмочил постель, я не пущу тебя к себе, разбирайся с этим са-а-ам! – прозвучал из-за двери высокий женский голос, который Сириус принял за разрешение войти. – Не выглядишь, как человек, который вернулся со свидания с «самым-милейшим-и-умнейшим-парнишкой-во-вселенной». Он тебя отшил, да? Иди ко мне, я тебя пожалею. Марлин лежала, вытянув длинные ноги на всю площадь двуспальной кровати; она смотрела какой-то глупый сериал и ее лицо освещалось лишь тусклым синтетическим серовато-грязным светом от экрана ноутбука. Она несколько раз похлопала по простыне рядом с собой, приглашая парня лечь рядом. – Пойдём покурим, – и, даже не слушая ее возражения, Сириус ушёл на лоджию, оставив дверь открытой. МакКиннон привыкла ко всем его странностям; за долгие годы самых разных отношений она видела его всяким: убитым горем, подверженным эйфории, донельзя правильным или нарушающим закон, кристально чистым и убитым в ноль, злым, весёлым, нервным, смеющимся, плачущим. Но моменты, когда вместо улыбки он дарил ей рубленные слова, были самыми тяжёлыми и нелюбимыми. – Кто-то тебя обидел, песик? – Марлин обняла его со спины и положила подборок на его широкое напряжённое плечо. Не меняя положения, девушка одним ловким движением вытянула тлеющую сигарету из его пальцев и с удовольствием затянулась, Сириус прикурил новую. Дыму понадобилось меньше двух минут, чтобы полностью заполнить небольшое пространство: он вился вокруг их силуэтов тонкими смерчами, застревал в контрастных волосах, путался в изящных линиях лиц. Сириусу нравилось стоять в тишине, нравилось, что ловкие пальцы подруги перебирают волосы, что она стоит рядом и внушает доверие, нравилось, что ночь сегодня тёплая и босые ноги не зябнут на сквозняке. – Отец умер, – он затушил сгоревшую сигарету и повернулся к Марлин лицом. – Соболезную тебе, милый. Тебе нужна какая-то помощь? – она положила свою тёплую ладонь на его щеку, покрытую лёгкой щетиной, и нежно ее погладила. – Не-а, я просто пользуюсь тем, что у меня есть классные люди рядом и делю свою печаль с ними. Я только от Поттеров. – Понимаю. Девушка утянула его обратно в комнату, заперев тяжёлый сигаретный дым наедине с открытой форточкой и звенящей ночной прохладой. Сириус привычно расположился в ее постели, занимая место с краю, зная, что она спит только у стены. Какое-то время они не могли уснуть, хотя ночь уже перетекла в утро, много разговаривали, ходя по краю тяжёлой темы отношений с родителями. Потом отчего-то смеялись, подкалывали друг друга, шутили, щекотались. А после молча плакали, растирая слёзы по чужой разгоряченной коже, зная, что эти минуты слабости останутся в стенах этой спальни, впитанные в хлопковые наволочки и крепкие объятия двух людей, которые без всяких слов понимают чувства друг друга.

* * *

– Блядский же ты нахуй, – Ремус выпрямил затёкшую спину, закрыл макетный нож колпачком и устало откинулся на спинку кресла. Сегодня был третий день, как он спал по пять часов в сутки, а большую часть времени бодрствования тратил на подготовку к экзаменам и выполнение работ по макетированию. Его пальцы и запястья были в мелких порезах-царапинах, которые он уже заебался обрабатывать перекисью, а глаза нещадно болели от бесконечной концентрации на мелких деталях. За последнюю неделю Ремус закрыл основную часть предметов: позади остались академический рисунок, живопись, история архитектуры и группка непрофессиональных, но обязательных предметов. Сейчас его ждало самое сложное – выучить уйму важной информации по материаловедению и сделать итоговый проект по макетированию. Парень с небольшой злобой отпихнул от себя несколько листов пенокартона, лежащих стопкой, и поднялся со своего места. Ему было как-то пусто, одиноко и скучно, телефон его молчал со вчерашнего дня, а он не хотел навязываться Сириусу и закидывать его сообщениями, да и отвлекаться от учебы было глупым решением. Он заглянул в комнату своего соседа и улыбнулся ему. – Не хочешь посидеть вместе? Боюсь, без твоей компании я не вывезу вырезать эти чертовы детальки, – Питер лежал на кровати и, кажется, просто бесцельно залипал в интернете. Завидев Ремуса, он расцвёл в улыбке, обнажая мелковатые зубы с широкой щелью между резцами. – Оу, да, давай! – Я сделаю чай, – и Ремус нырнул обратно в коридор. Ремус жутко ценил эти тихие дружеские вечера, которые в последнее время стали происходить намного реже, но из-за этого они начали ощущаться еще глубже и ценнее. Ремус всей душой любил Питера, он был знаком с ним еще со школы и уже тогда мальчишки завязали между собой крепкую дружбу, которая продолжается вот уже много лет. – Много тебе еще осталось? – Питер уже сидел в комнате Ремуса и рассматривал его проект с нескрываемым удивлением. – Не знаю, половина? Я уже сделал отмывку на планшете, вырезал какую-то часть деталей, но еще не клеил, поэтому очень сложно сказать. Все, что я могу сказать – я заебался. Питер тихо рассмеялся и попытался приободрить Люпина: – Сочувствую, но это очень круто и масштабно! Я бы такое не смог сделать за всю жизнь, а ты сколько на это потратил? Типа дня два? – С отмывкой пять или шесть, я проебал ощущение времени, если честно. Сегодня, э-эм, вторник? – Среда. – Шесть, точно, шесть дней ушло на это и на долги по живописи. Ты видел, кстати, мой последний натюрморт? – Ремус неопределённо махнул в угол, где строем стояло несколько планшетов с натянутым ватманом. На двух из них были зарисованы гипсовые головы Цезаря и Афродиты, а на последнем – разливался акварельными полупрозрачными пятнами красочный натюрморт с многоцветной драпировкой и причудливой керамической посудой. – Он вышел неплохим, я практически доволен тем, что получилось. – Ты большой молодец. Питер не был самым многословным человеком на свете, скорее, его слов всегда был дефицит, но от этого они и становились ценнее. Он всегда давал точную критику, как будто бы обличая в слова эту дурацкую мысль «что-то блять здесь не так», а вот его похвала была отдельным сортом удовольствия, настолько невероятные слова он иногда подбирал. – Я никогда не видел настолько чистой работы акварелью, ты катастрофически вырос за этот курс. Когда у вас будет просмотр? Позови меня, когда будешь готовиться, хочу вместе с тобой посмотреть твой прогресс. – Через пару дней или недель, не уверен точно, но я обязательно скажу тебе. И.. спасибо. Они обменялись тёплыми улыбками и устроились рядом на широком матрасе, лежащем на полу, который Ремус использовал вместо полноценной кровати. В комнате царила атмосфера бесконечного бардака, потому что у Ремуса просто-напросто не было времени, чтобы сделать уборку в комнате; план-максимум на день сейчас звучал так: убрать пыль и обрезки, которые остаются после вырезания деталей макета, и заправить постель. – Можем что-нибудь поставить на фон, если хочешь, – Пит раскрыл ноутбук и поставил его перед собой. – Сериал, фильм, документалку, какое-нибудь реалити? – Давай что-то с минимумом интеллектуальной нагрузки, чтоб я параллельно мог работать и не переживать, что все пропустил. Следующие полтора часа они смотрели первые выпуски реалити про беременных подростков, придумывали шутки – иногда грубые и даже злые – обсуждали параллельно какие-то бытовые вещи, делились планами на ближайшее будущее и до слез смеялись. Вскоре Питер открыл бутылку светлого пива, принес какие-то сладкие запасы, которые были у него в комнате, и после этого неплохой дружеский вечер заиграл совершенно новыми красками, вызывая более яркие эмоции. Ремус лежал на спине, дико смеясь от особо удачной шутки Питера, когда кармане джинсов завибрировал телефон, на экране высветился знакомый номер и имя Сириуса. Парень извинился перед Питером и ответил на звонок. – Хэй, Сириус, что-то случи… – Ремус, я понимаю, что уже поздно, но мы можем встретиться? Я.. э-ээ.. У меня кое-что случилось и мне очень надо с кем-то поговорить, а кроме тебя в городе у меня сейчас никого нет. Я могу приехать? Если тебе нормально и все-такое… Я просто… да блять… – Сириус, подожди, стой. Приезжай, я буду ждать тебя. У тебя.. эм.. – Ремус на секунду замялся. – У тебя проблемы? Тебе нужна какая-то помощь? – Э-э, нет, не совсем. Я приеду и объясню, хорошо? – Хорошо, эм, адрес…