Возьмешь меня с собой?

В тот напряженный вечер, из квартиры Ремуса Сириус уходил уже под утро – он ожидал, что его будет сопровождать занимающийся рассвет, но на улице его встретил теплый майский ливень. Массивные капли дождя смывали с его профиля пыль воспоминаний и липкий пот возбуждения. В голове была – неразбериха. Он планировал вызвать такси, в комфорте добраться до дома и проспать настолько долго, чтоб проснуться совершенно новым человеком. Но ни один таксист не брал его вызов – ехать всего лишь пару километров! – даже по двойному ночному тарифу. Ремус несколько раз предлагал заночевать вместе, соблазнял самыми комфортными условиями, но Сириус не хотел. Он был блядской неженкой, когда дело касалось его личного комфорта: он нормально засыпал только в своей двуспальной кровати, выбирал только мягчайшее хлопковое постельное белье и любил спать в одиночку, когда никто не претендует на его личное пространство. Именно поэтому он никогда не предлагал одноразовым любовникам оставаться ночевать и никогда не ночевал у них. Правда, Ремус уже потихоньку входил в зону любви и комфорта Блэка, возможно в будущем, когда они станут ближе, Сириус сделает для него исключение. До дома оставалось несколько сотен метров, Сириус поежился из-за того, как мокрая холодная водолазка липнет к коже, почувствовал, как с несобранных волос ручьями течет вода, услышал, как шлепает вода в промокших насквозь кедах. Ему было зябко, тоскливо и – вдруг, неожиданно! – свободно. Он был смертельно благодарен Люпину за то, что он проявил инициативу и возжелал помочь. В груди его растекалось какое-то полузабытое, невесомое тепло – то ли любовь, то ли послеоргазменные слабые судороги – Сириус не хотел разбираться. Вдохновленный и наполненный этим чувством он задрал голову, подставляя лицо под дождь.

* * *

Всю последующую неделю он потратил на планирование – рассчитывал как, где и по какой цене он сможет выполнить пункты плана. Он был чертовски озабочен этой безумной идеей, которая вмиг затмила всего его планы на ближайшее будущее и дальнейшую жизнь. Вокруг него валялись несчетные листочки офисной бумаги, где были расписаны все вероятные сценарии; там Сириус написал адреса нужных компаний, геолокации красивых мест, некоторые доводы, чтобы убедить Ремуса на отдельные пункты. Он приятно устал – впервые за многие годы он был занят чем-то важным и увлекательным. Обычно его дни проходили однообразно, он ежедневно пытался найти хоть какие-то стимуляторы, чтобы жизнь не была такой скучной. Но только не сейчас, ведь эти дни он был полон азарта и вдохновения. Он подвигал затекшими плечами и взглянул на время: часы в одиночестве тянулись жутко ме-едленно. Марлин уехала в другой город: погостить у подружки-слэш-бывшей-девушки и задержалась там уже на несколько десятков дней. Блэк определенно скучал по её высокому смеху и громким, танцующим шагам, а еще скучал по присутствию кого бы то ни было рядом с ним. Пару часов назад он звонил по видео семье Поттеров – они загорелые и влюбленные исследовали Кубинские острова, купались в океане и обещали привезти Сириусу пару бутылок его любимого рома. Сириус смотрел на них с искренней радостью и без тени зависти – Поттеры жутко гармонично выглядели окутанные своим медовым месяцем. Из-за одиночества и скуки Сириус вдруг решился на авантюру. Он скинул с себя простую черную футболку и направился в комнату Марлин к ее большому макияжному зеркалу. Яркие светодиодные лампы осветили его лицо, зажигая блики-искорки в темных глазах. Он переключил режим с нейтрального на мягкий теплый свет и слегка приспустил резинку спортивных штанов, полностью оголяя пресс. Не то чтобы он был специалистом по тому, как стоит делать нюдсы, но он перебросил половину волос на плечо, оставляя остальные за спиной, принял чуть асимметричную позу – поднял одно плечо вверх – чтобы ключицы особо остро выделялись на фото. Он подтянул живот, желая особо фактурно выделить мышцы пресса и корпуса. Половину лица он закрыл телефоном, фотографируясь в зеркало, но на видимой половине лица рисовалась самая завлекающая и игривая улыбка, на которую он только был способен. Не то чтобы ему было остро необходимо уважить внутреннего эксгибициониста, просто ему просто хотелось сделать небольшую шалость и посмотреть на реакцию Люпина. «Хэй хэй Реееееем» «ты свободен?» «эй Реееемуус» «У меня для тебя что то есть!!» «Сириус, если я не отвечаю тебе – это ге значит, что мне надо писать сто сообщений. Я могу отвечатт позже, чем через минуту… Ты что-то хотел?» «*не» «*отвечать» «да!!» «Ты свобожен??» «Я занят ровно настолько, насколько и в последний месяц, ты же жнаешь.» «*знаешь» «(itslulupin): back_to_black отправил(-а) вам фото.» «(itslulupin): back_to_black отправил(-а) вам фото.» «приезжай в гости» «(itslulupin): back_to_black отправил(-а) вам видео.» В этом сообщении он снял буквально семисекундное видео, на котором его ладонь скользит по собственному торсу и мягко тянет вниз резинку спортивных штанов, оголяя все больше кожи. «Сириус…» «Я закажу что-нибудь вкусное на ужин» «у меня есть вкусное вино!!» «Ну не у меня, а у Марлс, но она против не будет» «У меня куча работы по учебе…» «После ужина можешь уехать домой ;) ;) ;)» После тысячи сообщений, которыми они обменялись за время общения, Сириус уже выучил наизусть: как только в сообщениях Ремуса появляются многоточия, это значит, что он морально готов на всё на свете, надо лишь его самую малость поуговаривать. «Я вызову тебе такси?» «Через 15 минут – мне надо собраться.» «;) ;) ;)» Пока Ремус собирался и добирался до квартиры Блэка, Сириус лениво полистал меню службы доставки, выбирая что именно он может заказать сегодня, но ничего особенного не обнаружил. Он подумал о том, что мог бы приготовить что-то на ужин самостоятельно, но сейчас его одолевал другой голод и он не хотел тратить время на кухне. Он достал из платяного шкафа Марлин бутылку вина – возместит ей это чуть позже – и принес с кухни два бокала. И пусть это было как-то неправильно, но Сириус откупорил бутылку и, не дожидаясь Ремуса, выпил полбокала. Вечер обещал быть замечательным. На пороге квартиры Сириуса Ремус оказался без минуты опоздания – пятнадцать минут на сборы, шесть минут поездки на такси и полторы минуты, чтобы добраться на нужный этаж. Волосы Ремуса были мокрыми, потому что таксист подъехал не к тому подъезду и парню пришлось немного пробежаться под дождем. – А я тебя уже заждался, – Сириус закусил губу и подошел вплотную к гостю, прижимаясь голой грудью к его промокшему телу. – Я скучал, – он игриво потерся щекой об острое плечо и прошелся ладонью по мягкой щеке Ремуса. – Сириус, мы с тобой переписываемся по сто часов в день. Мне кажется, ты даже в душ с собой телефон берешь. – Не кажется. И здесь Сириус почувствовал – настал идеальный момент, чтобы поцеловать Ремуса и утянуть его в спальню. Ремус Люпин в его квартире – это, конечно, супер, но Ремус Люпин в его спальне будет смотреться еще лучше. Блэк усадил гостя на кровать и посмотрел сверху вниз. Рем немного неловко расположился на однотонных простынях и осмотрелся. – Я был уверен, что твоя квартира будет оформлена в скандинавском стиле. Но не Икеа, не Зара-хоум, никаких масс-маркетов – наоборот, что-то уникальное и авторское, мне нравится. Очень стильно. Стены комнаты были разбавленно серыми: достаточно светлыми, чтобы отражать уйму солнечного света из больших окон, но при этом имели приятный теплый оттенок, контрастирующий с карамельным натуральным цветом древесины мебели. Текстиль в комнате был глубоких густых цветов – от кричащего бордового до спокойного индиго, напоминающего ночное небо. Декора на стенах практически не было, только лишь большая пробковая доска с фотографиями, подписанная в углу маркером "Сириусу для улыбок". В его комнате не было ни зелени, ни бесполезных безделушек. Это была холодная, полная воздуха и пустого пространства, картинка из журнала для дизайнеров интерьера. При этом дизайнер неплохо поработал со светильниками, разделяя комнату на зоны: здесь сочетались и одинокие подвесные лампочки, и футуристические линейные светильники, втопленные в потолок, и крик подростка-бунтаря в виде цветной светодиодной ленты по периметру потолка. Комната выглядела идеальной, совершенно стерильной, но от этого не менее прекрасной и дорогой. – Это квартира моего покойного дяди, – он сел рядом и положил ладонь на колено Ремуса. – Мы несколько лет назад, еще при его жизни, помогали с Марлин делать ремонт – покупали материалы, мебель, декор, но сам проект дизайнерский. Я бы, если честно, в жизни не смог создать что-то подобное. – А Марлин она твоя, эм.. бывшая девушка? – к удивлению для самого себя спросил Ремус, стараясь, чтобы его голос не выдавал его волнение. – Ээ-э, да. Но и нет, она больше, чем просто моя экс. Она… – Она нынешняя девушка? – Ремус даже слегка отпрянул от собеседника. Сириус рассмеялся. – Нет, конечно, нет. Если бы я практиковал полиаморные отношения, все мои партнеры были бы в курсе, у меня в приоритете честность, – Сириус намеренно игнорировал такую яркую реакцию Ремуса, чтобы не ставить того в неловкое положение. – Марлин – очень значимая фигура в моей жизни. Она моя первая любовь, а еще мой близкий человек в настоящем. Она классная, я вас познакомлю, когда она вернется. Уверен – вы найдете общий язык. Можешь не ревновать. – Я не ревную, – кончики его ушей малость покраснели. Сириус это заметил, но продолжал этично молчать. Вместо продолжения разговора, Сириус наполнил два бокала вина и достал из шкафчика прикроватной тумбочки наполовину полную коробку авторских конфет из молочного шоколада. Ремус с интересом взял одну – усыпанную гранулированной малиной – и надкусил. Его глаза мгновенно закатились от удовольствия, а рот наполнился слюной; настолько нежных конфет он еще не пробовал. – Короче, прикол! Когда мы с Марлин переехали в эту квартиру, я изменил в этой комнате в первый же вечер одну вещь – заказал и поставил вот эту прикроватную тумбочку. Просто ради того, чтобы в ней хранились всегда под рукой запасы сладостей, презервативов и смазки, – Ремус непонимающе посмотрел на Сириуса. – Марлин в подростковом возрасте подсадила меня на фанфики и там это клише встречается в каждом первом тексте! Это прикол, понимаешь? – Понимаю, – но нет, Ремус вообще мало понимал в этой теме и поэтому не мог оценить градус иронии в этом действии. Он продолжил пробовать на вкус новые конфеты – все они были с разными начинами, но все были одинаково вкусными. Сириус подключил телефон к колонкам и включил первый попавшийся плейлист на Спотифай; комната наполнилась негромкой инди-музыкой, которую Ремус не мог идентифицировать. Сириус часто слушал молодые, мало популярные группы. Он предложил гостю включить музыку на свой вкус, но он отказался – хотел узнать вкусы Сириуса. – Давай выпьем, – Блэк протянул Ремусу бокал, но тот мягко его отодвинул. – Вообще, я не пью. – Ну самую малость, Рем. Оно совершенно некрепкое и вкусное, попробуй. Сириус был чудесен, когда уговаривал кого-то, – оказывается его лицо может не только излучать секс и самоуверенность, но еще и может быть чрезвычайно милым. Ремус подумал о том, что ему нельзя смешивать таблетки с алкоголем, подумал о последствиях и был готов вновь отказать. Но какая-то часть его шепнула о том, что он может просто пропустить сегодня прием таблеток. Его медикаменты имели накопительный эффект, а он принимал их уже долгое время – от одного дня ничего не случится. Да и чувствовал в последние недели он себя замечательно, кажется лечение продвигалось быстрее плана психиатра, возможно, ему стоило вообще отказаться от лекарств и начать жить обычной жизнью. Ремус все-таки принял бокал из рук Сириуса и сделал несколько глотков. Вино мягко, играючи, пощипало его язык и нежной волной тепла прошлось по пищеводу. Рем от неожиданности этих ощущений сделал глубокий вдох и улыбнулся. – Я ничего не пил лет с семнадцати. Алкоголь – так приятно греет, я уже забыл каково это. – Самый долгий мой срок без алкоголя – месяца полтора, может быть. Хочешь я угощу тебя охуенным ромом? Он внутри такой пожар разжигает, ты в жизни такого не чувствовал! Ремус неопределенно мотнул головой, осушая бокал. Он не хотел напиваться сейчас, потому что действительно планировал на ночь вернуться домой и работать над проектами, но как вообще ебанному Сириусу Блэку можно отказать? Брюнет вернулся с кухни с двумя широкими стаканами с толстым дном, где было налито по порции рома; один стакан он передал Ремусу. – Пей залпом и сразу глотай, потому что, если решишь подержать это во рту и пить крохотными глотками, – сразу закашляешься. В нем пятьдесят градусов, – Сириус легонько стукнул своим бокалом об его и, без раздумий, выпил. Ремус посмотрел, как меняются его черты лица – сначала он морщился из-за алкоголя, но после улыбнулся и подмигнул Ремусу, мол, давай. Тот выдохнул – так делали всегда в фильмах – и тоже опрокинул в себя порцию алкоголя. Первое ощущение было контрастным и противоречивым – напиток был ледяным, он заморозил нервы передних зубов и корень языка, но через пару мгновений холод превратился в тепло, которое стремительно перетекало в ожоги, причиняющие боль. Нежные ткани его гортани и ротовой полости словно опалили настоящим огнем, он начал хватать ртом воздух. После секундного шока он почувствовал, что этот огонь не сжигает, но греет. По языку наконец-то прокатился вкус рома – карамель, какие-то цветы и чистейшее наслаждение. – Вау, – это было единственное на что он был способен в ту секунду. – А я что говорил. Съешь конфетку, я налью еще. Во второй раз напиток жалил намного меньше, и Ремус смог уловить еще больше оттенков вкуса. Кажется, ему нравилось. В солнечном сплетении у него поселилось настоящее солнце – грудь, ребра и легкие словно подсвечивались этим новым неожиданным теплом. Ему стало легко дышать, и он почувствовал себя жутко счастливым. А когда через секунду Сириус его с напором поцеловал – он не смог сдержать стона. Язык Блэка пропитался пряностью рома, его дыхание щекотало щеку Ремуса, ладонь легла на затылок, от чего парень окончательно поплыл. Он не был еще пьян, но явно был на пути к этому. – Ты куришь? – Сириус получил отрицательный кивок, но все равно поднялся и потянул Люпина на лоджию. За окном по-прежнему лил дождь, этот шум смешивался с музыкой и тихим голосом Сириуса, который подпевал каждой песне. – У тебя нет аллергии или чего-нибудь подобного? – опомнился Блэк уже после того, как подпалил сигарету. – Нет, все окей. Мне даже нравится. Ему не нравились канцерогены и смолы в составе табака, ему не нравилась роль пассивного курильщика, не нравилась перспектива заработать рак легких, но блять блять блять как же ему нравился окутанный дымом Сириус. Парень обнял его со спины и начал целовать плечи, переходя на шею; нос зарывался в ворох кудрявых волос, а рука, свободная от сигареты, ласково гладила живот. Эта поза, ощущение тепла и алкоголь создавали атмосферу даже более интимную и сексуальную, чем та, что была во время их последней встречи. – Мне нравится, – промурлыкал Ремус, опираясь на грудь Сириуса. С открытого окна тянуло влажностью и прохладой, но Сириус и ром согревали, поэтому Ремус чувствовал себя отлично. После того, как сигарета дотлела, они продолжили стоять и смотреть на город. Постепенно ноги Ремуса становились ватными, он хотел куда-нибудь сесть, а еще лучше – лечь. Он чувствовал, как в солнечном сплетении завязывается безразмерный узел нежности и привязанности к Сириусу, он чувствовал, что, похоже, понемногу влюбляется. – Пойдем полежим, м? – проурчал в шею парня Сириус и, после кивка, взял того за руку, чтобы вместе вернуться в теплоту и мелодичность его спальни. После того, как они выпили еще по бокалу вина, Ремус понял, что опьянел. Не то, чтобы он чувствовал какой-то дискомфорт или был не рад этому, наоборот, он чувствовал себя охуенно, словно нашел что-то, чего ему давно не хватало. И даже в тот момент, когда холодная ладонь Сириуса забралась под его футболку, он лишь вздрогнул, но не оттолкнул его. Блэк принял это за разрешение, принялся требовательнее целовать парня и более смело касаться разных частей его тела. – Подожди, – Ремус все-таки оторвался от губ брюнета. Ему было пиздец, как важно кое-что сказать ему, пока они не зашли дальше. – Я понимаю, к чему все ведет, но я хочу тебе кое-что сказать. Мое тело, оно, эм, оно пиздец какое отвратительное. – Не говори так, – перебил Сириус, явно недовольный подобными словами. Тяжелее всего ему давались интимные отношения с людьми, которые не любили свое тело, потому что они никогда не могли расслабиться и получать-дарить удовольствие. Особенно его раздражало то, что зачастую все эти комплексы были выдуманными, а тела его партнеров – совершенно обычными и даже красивыми. – Нет, выслушай меня, пожалуйста, это правда. У меня на теле очень много шрамов, и они все выглядят ужасно. Они не только на руках, но и на животе, на груди, на ногах. Они все… пиздец… – в этот момент на него навалилась ужасная тревога, грудную клетку сдавило, он был готов расплакаться, но Сириус погладил его по щеке и поймал его взгляд. – Позволишь мне посмотреть? Ремус неуверенно кивнул. Они сели друг напротив друга, касаясь коленями, Сириус делал все неторопливо, осторожно, наблюдал за реакцией на каждое действие-слово. Он аккуратно снял футболку с длинным рукавом с Ремуса и скользнул подушечками пальцев по его предплечьям; они действительно были исполосованы шрамами – зажившими и совсем свежими. Некоторым, казалось, не было и пары дней. – Мне жаль, что тебе приходилось делать это со своим телом. Но я правда не вижу здесь ничего отвратительного, – он взял его руки в свои и стал целовать каждую отметину от запястий до локтей. Ремус поежился: он очень долгое время не представал ни перед кем в таком виде, он чувствовал себя немного дискомфортно и жутко комплексовал. С самого начала пубертата он ненавидел свое тело – эти чрезмерно узкие для парня плечи, выпирающие ребра, бесконечные прыщи на плечах и спине и отвратительные следы постакне. Все это собиралось в одну кучу, заставляло его плакать и оставлять на коже порезы, которые давали секундное облегчение. А после этого они оставались перманентными шрамами на коже, которые делали еще хуже. В один момент он попал в замкнутый круг ненависти-селфхарма-облегчения-и-вновь-ненависти. – Если тебе некомфортно, то мы ничего не будем делать. Можем просто поболтать, поиграть в приставку и поговорить о том, как сможем выполнить пункты плана. Я тебя ни к чему не принуждаю, хотя и не буду скрывать – ты мне пиздец, как нравишься в таком виде. Этот твой румянец, Ремус, – Блэк облизнул губы и потянулся к Ремусу, целуя его в висок. Его просто ужасно тянуло к парню напротив, он хотел покрыть поцелуями его тело, доставить ему удовольствие и почувствовать его наконец внутри себя. – Нет, я тоже хочу этого. Эта фраза оказалась сигналом «фас» для Сириуса – он повалил Ремуса на лопатки и принялся долго, грубо и требовательно целовать его шею-плечи-губы-щеки-лицо. Он накинулся на него, как голодный пес на долгожданный обед, целовал его так, словно не видел много месяцев и очень-очень скучал. Целовал так, как не целовал никого со времен первой влюбленности. Ремус был податливым, как кусок глины в опытных руках, он растекался по простыням, сжимал ладонями ткань и при каждом удобном случае ловил губами губы Сириуса. После одного неудачного резкого движения Сириуса, на животе Рема открылась одна из последних ранок – из нее медленно, по капельке, потекла кровь. Блэк одним ловким движением слизнул ее и принялся много-много раз целовать кожу вокруг, которая понемногу опухала и розовела. – Такой ты, блять, красивый, Ремус, я не могу, – Сириус целовал, гладил и кусал кожу на животе партнера, по-кошачьи потираясь пахом о кровать. Возбуждение застилало ему глаза, но он изо всех сил старался сконцентрировать свое внимание на довольном лице Ремуса. – Взаимно, Сириус. Блэк приподнялся, едва найдя силы оторваться от тела Люпина, схватил с прикроватной тумбочки простую черную резинку для волос и собрал тяжелые непослушные кудри в низкий растрепанный пучок. Его выбритые виски взмокли от сдерживаемого возбуждения и нарастающего напряжения в комнате. Ремус смотрел на него расфокусированным взглядом и бесконечно думал о том, как красив парень перед ним, и что тот явно вышел прямиком из высокобюджетного порнографического фильма. Ну нельзя, блять, в реальной жизни выглядеть настолько привлекательным и так сексуально собирать свои блядские волосы. Он протянул руку вперед, желая почувствовать тепло его кожи, но Сириус ловко перехватил его запястье и потянул руку к собственной шее. Пальцы Ремуса легко сдавили подставленную шею, и парень почувствовал некую власть: ему нравилось смотреть на то, как Сириус закатывает глаза от удовольствия, нравилось ощущать, как под пальцами пульсируют артерии и подрагивает кадык. Он обхватил горло брюнета с большим усилием. В основном, в их паре доминировал Сириус, хоть и изредка он выворачивал ситуации наизнанку, выставляя вперед Люпина. Но именно Сириус первым оказался на коленях, стоя между ног Ремуса, именно он первым оставил партнера без белья и именно он первым перешел от предварительных ласк к сексу. Он действиями и мимикой позволял Рему быть с ним грубым и немного даже агрессивным. Именно Сириус положил руку Люпина на свой затылок во время минета и показал, насколько дерзким и властным может быть этот скромный парень, если подарить ему вседозволенность. Сириус был принимающей стороной, но совершенно точно не был в этой паре пассивом; у них сложился какой-то совершенно удивительный, в плане взаимопонимания, тандем. Блэк полунамеками направлял Ремуса, а тот подхватывал инициативу и творил с телом партнера прекраснейшие вещи. Через какое-то время, Ремус даже научился различать звучания стонов – некоторые просили его добавить резкости, некоторыми Блэк просил приостановиться, а какие-то просто звучали, как «блять, пожалуйста, просто не останавливайся, мне просто о-ху-ен-но». Сириус моментами был настолько громким, что закладывало уши, особенно в некоторых ужасно тесных позах, где их лица находились просто неприлично близко друг к другу. Ремус же в основном молчал, не привыкший в такому яркому экстравертному проявлению чувств; вместо стонов он выдавал примерно сотню матерных слов в минуту, а в перерывах целовал лицо Сириуса и ужасно-ужасно сильно восхищался его красотой. Он мечтал запечатлеть лицо Сириуса во время оргазма: нарисовать на холсте маслом его портрет и смотреть-смотреть-смотреть. Какое-то время спустя, Ремус, измученный физическими нагрузками, непрерывной учебой и недосыпом, заснул на обнаженной груди Сириуса. Тот лениво поглаживал его ребра в полу-объятиях, слушал мерное сопение и рассматривал его чрезмерно худое тело. Люпин совершенно точно ошибался по поводу того, что его тело «отвратительно»; оно было обыкновенным и вполне симпатичным, хоть и устилалось полотном недостатков. Рядом с этими чертовыми шрамами рассыпались нежнейшие веснушки, родинки и родимые пятна. Блэк с любовью погладил одинокую родинку на ягодице и оставил поцелуй на макушке парня. Ему нужно было подниматься – продолжать планирование, разобраться с ужином, посмотреть писал ли кто-то ему, потому что он точно слышал многократную вибрацию на телефоне. Но вместо этого всего он продолжал лежать и обнимать Ремуса. Много нежных минут спустя, он стоял на кухне перед открытым настежь окном: босые ступни мерзли из-за сквозняка, но мозг требовал свежего воздуха; он включил теплый пол, желая удовлетворить сразу две потребности. Сириус окинул долгим внимательным взглядом кухонный гарнитур, вспоминая какие продукты у него сейчас есть. Он не хотел тратить много времени на готовку, но чувствовал, что желудок понемногу завязывается в узел от голода. Он совершенно забывал сегодня есть. В конце концов, он просто заказал большую пиццу-ассорти и несколько десертов, предполагая, что Ремус будет рад возможности съесть что-нибудь сладкое после того, как выспится. Едва он закончил оформление заказа и прикурил сигарету, желая снять с ее помощью внутреннее напряжение, открылась входная дверь. Он выглянул в коридор – перед ним стояла лучезарная и чрезмерно легко одетая Марлин. Она кинулась ему в объятия. – Блэк, блять, куда ты опять свой телефон засунул? Я тебе сто раз звонила, думала ты меня встретишь, мы погуляем, сходим куда-нибудь! – эмоционально и громко начала девушка, но Сириус её перебил. – Т-сс, конфетка, не ори, занял был, – он поцеловал ее в макушку и с удовольствием затянулся. – А чего не орать? И почему ты с голым брюхом ходишь? – сыпала вопросами девушка, пока до нее вдруг не дошло, что в квартире они не одни. – А-а, я поняла! У нас кто-то гостит? Я мешаю? Я могу пойти погулять, ты только скажи. На ее лице расплылась лукавая улыбка самого довольного на свете человека, которому доверили интимную тайну. – Не, это Ремус, все ок, оставайся. – Ремус? Тот самый Ремус, у которого самые чудесные веснушки и на которого ты вечерами дрочишь? Тот самый Ремус, о котором я безостановочно слушаю уже несколько месяцев? Я хочу с ним познакомиться! – она смотрела, как Сириус уходит на кухню, желая, наверняка, увести ее за собой, но продолжала стоять на прежнем месте, показывая серьезность ее намерений. – Он спит. Иди на кухню, не кричи на всю квартиру. – Спит? Она нерешительно двинулась следом, впервые, наверное, осознавая степень того, насколько Сириус был увлечен Ремусом. Она знала про то, что Сириус собрался совместно с ним выполнять план Регулуса, знала некоторые подробности их интимной жизни, много разговаривала с Сириусом по поводу его чувств к парню. Но именно этот незначительный факт указал, что назревает что-то важное. Сириус позволял спать в своей постели только близким и важным для него людям; Марлин неоднократно даже ругалась с ним на счет того, что выставлять девчонок из своей квартиры посреди ночи – это хуевый мудацкий поступок. Пусть даже он всегда оплачивал им такси комфорт-класса. – Спит, дорогая, спит. Ну, знаешь, иногда у людей бывает такое состояние, когда лежишь, ни на что не реагируешь и видишь яркие картинки. Обычно это называют сном. – Да иди ты, дурак, – отмахнулась она, а потом прищурилась и потянулась к нему, словно желает поделиться секретом. – Сексились? И здесь она звонко, до мурашек, расхохоталась. Сириус слушал переливы ее смеха, ничуть не смущаясь из-за этого вопроса – за годы, что они идут по жизни нога в ногу, у них был миллион смущающих и неловких ситуаций. Обсуждать любовников-любовниц было у них одним из любимейших хобби. – В точку, конфетка, но без подробностей. Ты хохочешь так, что он может проснуться в любой момент. И я боюсь, что он просто-напросто не переживет подслушивать это и умрёт от смущения. Как там Доркас? Чем занимались столько дней? – и здесь настала его очередь ухмыляться и расспрашивать подругу об интимностях. – Подожди, хочешь вина? Мы не допили. – О боже, ты что спаивал такого хорошего мальчика? На фото в инстаграме он выглядит так словно его девиз «ни капли в рот, ни сантиметра в жо..», – не успела девушка даже закончить свою колкость, как Сириус хлопнул её по губам. – Ай, блять! Ну я же шучу! Блэк заглянул в комнату и удостоверился, что Ремус продолжает сладко спать, свернувшись на простынях в позе эмбриона. Он почувствовал укол нежности прямо в сердце и старался сдерживаться, чтобы уголки губ не расползались в идиотской улыбке. Вот уже много лет он не чувствовал такой нежности к кому бы то ни было. Сириус накрыл нагое тело Ремуса одеялом и приоткрыл окно на противоположной стене – комнату заполняла духота и микс запахов перегара, биологических жидкостей и их перегретых тел. Блэк взял со стола ополовиненную бутылку вина, кинул последний взгляд на спокойное лицо Ремуса и собрался было возвращаться к Марлин на кухню, но увидел, что девушка стоит в дверном проеме. Ну конечно же, она пошла на поводу своего любопытства и побежала вслед за Сириусом, чтобы посмотреть вживую на предмет любовных терзаний друга. Она подняла два больших пальца вверх, а потом сменила этот жест на другой, разводя ладони сантиметрах в тридцати друг от друга, намекая, что оценила размер члена любовника Сириуса; одними губами она прошептала «классный хуй». И сразу после этого она, хохоча, сорвалась с места, потому что знала, что Сириус побежит следом, чтобы вновь дать ей по губам. Ремус проснулся в тот момент, когда Сириус поймал Марлин в углу кухни: девушка громко завизжала, пока парень, желая отомстить ей, щекотал ее. Вначале он растерялся, не понимая откуда в его квартире может взяться визжащая девушка – разве что Питер мог на полной громкости смотреть ужастики. Осознание того, что он не дома, настигло его после того, как он протер глаза и узнал вокруг себя светлую спальню Сириуса. Люпин поёжился, осознав, что он обнажён – и натянул воздушное синтепоновое одеяло до самого подбородка. В дверном проеме показались две головы – Сириуса и симпатичной блондинки. «Наверное, Марлин», – подумал он и ответил улыбкой на её улыбку. Она приняла это за приглашение и вошла в комнату первой, отпихивая Сириуса своими широкими бедрами. – Привет, я Марлин! Очень приятно познакомиться с тобой! Этот пёс, не затыкаясь, говорит о тебе просто неприлично много. Рада видеть, что ты живой и настоящий, а не его выдумка. Перед Ремусом стояла ужасно эффектная блондинка, ровесница его и Сириуса, без макияжа на глазах, но с россыпью крупных блесток на скулах. Она была полной, но это делало ее даже более привлекательной. Её широкие бедра с бархатной кожей и белёсыми растяжками были обтянуты хлопковыми шортами с высокой талией. Она не надела белья под черный кроп-топ, поэтому ее соски, украшенные пирсингом, игриво просвечивали через ткань. Она стояла босиком и ее ноги уже были украшены следами загара, но в некоторых местах, по которым читались очертания ее босоножек, сияла бледно-розовая кожа. У нее был темно-синий педикюр и разноцветные, коротко стриженные, ногти на руках. Очевидно, она не особо много внимания уделяла прическе, потому что она просто собрала переднюю половину волос в высокий пучок, а остальным позволила струиться по спине. Марлин была приятной и сразу же смогла расположить Ремуса к себе. Ремус покраснел, вытаскивая из-под одеяла руку и пожимая протянутую ладонь Марлин. Он всё ещё был пьян, хотя большая часть опьянения уже выветрилась. – Я пойду переоденусь, мальчишки! Хотите потом поиграть в настолки? Или выпить вина? Или посекретничать? – Если покинешь комнату за пять секунд, я отдам тебе свой чизкейк, – Сириус ухмыльнулся, отодвигаясь в сторону, чтоб освободить блондинке путь к бегству. – Раз, два… – Черничный с шоколадом? – уточнила она, поднимаясь на ноги. – Ага, – словно невзначай проронил Блэк, зная её слабости. – Три… – Мудак, – уже на бегу бросила она, хлопнув его по заднице. Она оказалась за дверью, едва Сириус произнёс «четыре» и принялась корчить ему смешные рожицы. – И я тебя люблю. Не смущай моего гостя, – с этими словами он закрыл перед нею дверь. В последнее мгновение она успела показать Ремусу язык, и после этого направилась в свою спальню. Ремус откинулся на спину и накрылся одеялом с головой – он чувствовал небольшой эмоциональный перегруз, но не мог понять чувствует он себя из-за этого плохо или, наоборот, он счастлив. Сириус щелкнул дверным замком, не спеша подошёл к кровати и погладил живот Люпина через одеяло. Ремус немного поёрзал. – Эй-эй, пустите меня к себе. Я классный, здорово целуюсь и могу рассказывать разные смешнявки. – Только ради поцелуев, – Ремус приоткрыл небольшую щель между одеялом и простынёй, приглашая Сириуса к себе. Блэк нырнул в его объятия. Под одеялом было жарко и влажно, они оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, чувствовали партнера лодыжками и локтями. Инициатором поцелуя оказался Ремус: он не смог выдержать внимательный взгляд этих почти черных глаз, поэтому подался вперед, столкнулся своим носом об его, хохотнул и потянулся к его губам. Чувствовать губы и язык Сириуса в этой полутьме, спросонья, да еще и под легким налетом опьянения – было просто охуенно. – Как чувствуешь себя? Выспался? – Блэк умостился рядом с Ремусом, лежа на боку. Он немного приподнял одеяло позади себя, впуская свежий воздух. Было что-то умилительное и детское в этом коконе, в котором они прятались от окружающего мира. Какой-то интимный, незрелый протест против всех-всех на свете. – Я чувствую себя отлично. Я не мешаю тебе? У тебя, наверное, есть какие-то планы, а я тут лежу, и ты даже никуда уйти не можешь. Если хочешь, я могу… – Ремус, дорогой, расслабься. Я позвал тебя к себе, потому что я соскучился по тебе и потому что хотел провести с тобой время. И мне очень даже нравится, что ты сейчас здесь и я не могу никуда уйти. Прекрати принижать себя, – рука Сириуса мягко прошлась по ребрам Ремуса, затронула впалый живот и тазовые косточки. Вслед за ладонью Блэка, по коже парня расстилалась дорога мурашек. – Хочешь, отложим ужин, пошлем Марлс подальше и пойдем на второй заход, м-мм? Ты так чудесно смотришься в моей постели. Губы Сириуса пощекотали плечи партнера и обжигали поцелуями шею, пока его пальцы скользили по лобку Ремуса и взъерошивали небольшую щетину. Люпин в ответ на это лишь тихо урчал и ерзал, забираясь ладонью под резинку спортивных штанов Блэка. Перспектива оказаться вновь в тесных объятиях Сириуса была очень и очень привлекательной. И в этот момент, когда Ремус был готов согласиться, был настроен оседлать бедра Сириуса и прижаться к нему со всей страстью-нежностью, у него громко заурчал живот. Парень чертыхнулся и взвыл. «Ну очень сексуально, Люпин, просто супер». Сириус на это лишь рассмеялся и притянул парня за талию к себе. – Я все понял без слов. Ужин скоро привезут. Можешь одеваться, – он скинул одеяло, открывая лица и плечи их обоих. В комнате было свежо и прохладно, но с открытого окна тянуло сигаретами с ягодной кнопкой – очевидно, в соседней комнате Марлин курила у открытого окна и ветер заносил клубы дыма в спальню. Люпин неловко сел, подтыкая со всех сторон под себя одеяло, и огляделся в поисках своего белья и одежды: в порыве страсти Сириус не особо следил за тем, куда кидает вещи Ремуса. – Отвернись, – парень встал и сделал несколько несмелых шагов от кровати. Он поймал заинтересованный взгляд Сириуса и приподнял бровь. – Ты правда меня стесняешься? Помнишь где мой язык был пару часов назад? – Блэк рассмеялся, пока Ремус густо краснел. Ремус замахнулся, чтобы хлопнуть Сириуса по плечу и заставить того заткнуться. Но Блэк оказался проворнее: ровно в это мгновение он поднялся с кровати и заключил парня в крепкие объятия. Как-то сверхъестественно сильно его сегодня тянуло к Ремусу, было просто невыносимо провести даже пару минут, не касаясь его. – У меня есть план, чем мы можем заняться после ужина. Я понимаю, что ты чертовски занят в своем художественном задротстве, но я очень хочу поскорее приступить к выполнению «списка-охуеть-каких-важных-дел». Я понимаю, что ты не можешь прямо сейчас сорваться и отправиться в путешествие вместе со мной, но я подумал, что один пункт мы можем выполнить прямо сегодня. – Какой же? Я, э-ээ, я не особо помню, какие там именно пункты, – Ремус на мгновение стушевался. – Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но я предлагаю покататься на мотоцикле. И прежде, чем ты скажешь, что это пиздец опасно, я уточню! У меня стаж вождения уже четыре года. У меня было всего две аварии и ни одной с летальным исходом, как видишь. Да и техосмотр я регулярно провожу. Все будет супер-безопасно, я обещаю. Ремус замялся, не зная, что ответить. Он никогда прежде не катался на мотоциклах. Его максимумом в плане экстремального вождения был случай, когда они с мамой опаздывали на день рождения к его очень пунктуальной бабушке, и Хоуп превысила максимально допустимую скорость на пару миль в час. И даже тогда ему было нервно ехать на переднем пассажирском сидении. А в этом случае он ведь даже пристегнуться нормально не сможет! – Я не знаю, Сириус, я никогда прежде не катался на мотоцикле, как-то это совершенно не для меня. – Я был уверен, что ты так скажешь! – Люпин даже опешил от подобной реакции и просто молча неловко стоял, пока Сириус ураганом пролетелся по комнате и нашел одинокий листок бумаги в стопке ему подобных. Он с какой-то неочевидной радостью протянул находку Ремусу. – Я подготовился. На листочке аккуратным каллиграфическим почерком с сильным наклоном была выведена записка:       «Список почему Ремус Люпин должен мне довериться и согласиться прокатиться на моем чудесном байке: список причин, составленный Сириусом Орионом Блэком.       1. Будучи очень милым и скромным парнем, Ремус Люпин был, наверняка, лишен многих радостей жизни, включающих следующие пункты, но не исчерпывающихся ими:       1.1. опьяняющий риск,       1.2. выброс огромного количества эндорфина и адреналина,       1.3. ветер, свистящий в волосах и скользящий по коже,       1.4. возможность прижиматься к моей широкой мускулистой спине даже теснее, чем во время секса       2. Несмотря на то, что Сириус Орион Блэк может принести мистеру Ремусу Люпину огромное удовольствие при помощи других действий, катание на мотоцикле по ночному городу по-прежнему входит в топ-3 дел, которые вышеупомянутый мистер Блэк делает лучше всего на свете. Стоит отметить, что ни один человек, среди его друзей и знакомых не был разочарован вождением мистера Блэка.       3. Вообще-то, третьего у меня нет, но первые два были чудо как хороши.» Ремус прочитал краткую записку и улыбнулся находчивости Сириуса. Но при этом внутри у него назревал конфликт: с одной стороны, он холодел от одной мысли о высокой скорости, ему было жутко и страшно, его грудная клетка едва-едва вздымалась при поверхностном дыхании, но с другой – он наполнялся предвкушением и всерьез думал о том, что готов получить эти новые эмоции. Ремус чувствовал себя так, словно стоит на перекрестке и нихуя не может выбрать в какую же сторону ему идти. – Это опасно, я не уверен, что стоит. – Я могу ехать медленно, Рем. Совсем аккуратно, – Блэк сидел и смотрел на то, как Люпин одевается, следил за тем, как парень педантично разглаживает складки на футболке, смотрел, как персиковая кожа слой за слоем скрывается под одеждой. Худшее событие за сегодняшний вечер. – Я ни за что в жизни не позволю себе навредить тебе. Доверься мне. Гнущаяся в разные стороны веточка – треснула. Эти слова сделали что-то невозможное, заставляя тревожные мысли превратиться в нечто новое, доселе неизвестное. Ремус был готов согласиться на все, был готов пойти на риск, пойти на край света вслед за чертовым Сириусом Блэком. – Ладно, но осторожно, окей? – он сел на колени Сириуса лицом к нему, обнял двумя руками его за шею и рассмеялся. – Это ебанный пиздец, Блэк, во что ты меня втягиваешь. С этого чертового момента Ремус понял, что депрессия, занимающая долгие месяцы его жизни, – отступила. Он почувствовал, что все, наконец, налаживается.

* * *

Совместный ужин затянулся на несколько часов, наполненных шутками и историями из совместной подростковой жизни Сириуса и Марлин, они долго и раскатисто хохотали, поедали пиццу и вообще отлично проводили время. Ремус с интересом наблюдал за тем, как поменялся Сириус в присутствии подруги – что-то новое и неуловимое появилось в его в поведении; то ли Сириус стал чуть более расслабленным и развязным, то ли почувствовал себя более свободным и уверенным. У них с Марлин была просто невозможная ментальная связь – одному не надо было даже начинать фразу, чтобы второй её понял и закончил. Ремусу нравилось за ними наблюдать, нравилось, как Сириус открывался в новом свете, и нравилось любоваться Марлин, которая излучала свет и тепло. Во двор они вышли, когда время перешло за двенадцать, в небе сияла яркая, полная луна и россыпи звезд. Ремус переступил с ноги на ногу, когда Сириус остановился перед мотоциклом, у обоих в руках были шлемы. Ремус был одет в огромную джинсовую куртку Сириуса, расписанную кем-то вручную. Ночь была прохладной. – Ты все еще уверен, пупсик? ­– Сириус так и пылал самоуверенностью. Здесь и сейчас он был на своем месте и чувствовал себя, как никогда правильно. – Хочешь меня переубедить? – Ремус ухмыльнулся, делая шаг вперед. – Да ни за что. Краткая инструкция: доверься мне. Полная инструкция: надень шлем, сядь позади меня и ноги поставь на упоры, так будет удобно и безопасно нам обоим. Держись за меня – и так крепко, как только сможешь. Не делай лишних движений. И, если что-то пойдет не так – хлопни меня по правому плечу, хорошо? Боюсь, что я могу не услышать, если ты будешь кричать. Сириус оседлал свой мотоцикл и принялся ждать, пока Ремус присоединится к нему. Он чувствовал, как сердце в груди стучит настолько громко, что откликается эхом в грудной клетке, чувствовал, что потеют ладони и – вдруг – понял, что волнуется. Он был на сто процентов уверен в себе, на двести – в мотоцикле, но парень, сидящий позади него, заставлял его переживать. Он вспомнил, что в этот вечер пил алкоголь, и стал молиться, чтобы этой ночью все полицейские – спали. Его талию обвили теплые руки Ремуса, чьи ладони мягко касались пресса, а грудь – лопаток. Сириус завел мотоцикл. Байк громко зарычал, будя бродячих собак и соседей с первых этажей, Сириус плавно нажал на газ и мотоцикл тронулся с места. Блэк не соврал: начало пути они проехали на минимальной скорости, едва обгоняя пешеходов, это позволило Ремусу почувствовать, как лучше сидеть, насколько крепко стоит держаться и морально подготовиться к тому, как сильно можно ощущать ягодицами неровные дороги и бесконечные камни. Через пару минут в медленном темпе, Сириус увеличил скорость до той, на которой уже можно почувствовать все прелести катания. Тело Ремуса испытывало небольшие перегрузки: дыхание замедлилось, мышцы корпуса напряглись и не давали глубоко вдохнуть, а руки сами самой притягивали Блэка все ближе и ближе к себе. Голова шла кругом, пальцы хватались за плотную ткань кожаной куртки Сириуса. Ему было просто пиздец как страшно, но в тысячи-тысячи раз сильнее – ему было охуенно. Он действительно чувствовал огромный выброс адреналина, который туманил ему мозг и застилал глаза. Он попросил Сириуса еще увеличить скорость. В эту ночь на трассе они были одни, если не считать редкие междугородние автобусы и пару таких же мотоциклистов, как они. Сириус позволил себе развить даже большую скорость, чем рассчитывал изначально. До него долетел обрывок довольного крика Ремуса. – Эй, Ре-ем, я тебя люблю, – прокричал он, точно зная, что Люпин не услышит этих слов на такой скорости, и громко, довольно рассмеялся.