Возьмешь меня с собой?

Он находился в этом ебанном месте тысячу раз: видел его с открытыми и закрытыми глазами, днём и ночью, в алкогольной эйфории и по трезвяку. Несколько раз даже наяву – топтал своими ногами мягкую землю и, в зависимости от времени года, молодую траву или первый пуховый снег. Это место было не просто кошмаром – его личный ад. По просьбе Поттеров-старших, которые утопали в количестве заказов и не успевали уделять достаточно времени всем возможными делам, Сириус оказался на окраине родного города, в котором не появлялся последние пару месяцев. Он нервно оглядывался, боясь, что увидит знакомые лица родственников или – только не это! – родителей. Он не боялся встречи с ними, морально практически был готов к этому, но все же надеялся, что этого не случится. Просто чтобы сохранить собственные нервные клетки. Сегодня его задача заключалась в том, чтобы отвезти пакет документов на стройку. Семейство Поттеров владело небольшой строительной компанией, сотрудничало с начинающими и перспективными дизайнерами, создавало небольшие частные заказы и постепенно пробивалось на заполненный рынок труда. Сириус всегда был рад помочь: Юфимия и Флимонт делали настолько много для него, что он был готов на все, лишь бы хоть немного приуменьшить чувство долга, живущее в нем. Он направлялся в сторону вокзала: как раз успевал сесть на дневную электричку и вернуться домой к обеду, чтобы закончить планирование очередной шалости с Джеймсом, а после этого – направиться в гости к Марлин. Этот вечер не отличался бы от сотен других, если бы кто-то не позвал его со спины. – Хэй, Сириус, – он развернулся на этот звонкий высокий голос и увидел родного брата, спешащего к нему лёгкой трусцой. – Не ожидал тебя здесь встретить! Как ты, брат? Сириус с облегчением улыбнулся и крепко обнял Регулуса, выдыхая ему в плечо. Они не виделись последние несколько месяцев – после того, как Сириус ушел из дома, единственным способом поддерживать связь оставались переписки и постоянные звонки. Парень почувствовал, как что-то кольнуло в сердце, когда он смог наконец-то прикоснуться к своему брату. – Да меня Поттеры попросили помочь отвезти документы, подрабатываю курьером. Как ты? Как.. эм, дома? Что у тебя нового? Блять, я так скучал по тебе! – Сириус хлопнул Регулуса по плечу, желая вновь почувствовать его тепло и прикоснуться к нему. Общение в интернете, конечно, было отличной альтернативой и возможностью общаться в любое время, но все-таки многие вещи искажало: например, Сириус почувствовал, что Регулус часто общается неохотно, игнорирует многие вопросы. Блэк сваливал это на то, что брат не любит переписываться и просто копит новости для личной встречи. Всегда весёлый и позитивный Рег в последние недели казался угрюмым, нервным и даже иногда агрессивным – Сириус старался не переживать из-за этого и утешал себя тем, что ему просто кажется. Да и переписки воровали самое важное – возможность касаться собеседника. Сириус был тактильным маньяком и никогда не упускал шанса потрогать кого-либо. Младший брат всегда на него смешно злился из-за этого и говорил, что ненавидит эти нежности. Но при этом всегда позволял обнимать себя, если Сириусу было это необходимо, и никогда не убирал его руки со своих конечностей. – Я, эээ… я не плохо, знаешь, – Регулус улыбнулся уголками губ и передернул плечами. Он откровенно лгал, но делал это с лучшим покер-фейсом, на который был способен, поэтому даже Сириус не уловил тонкие истеричные нотки, которые проскальзывали в его голосе. – С девчонкой вот гулял, с одноклассницей. – Вы встречаетесь? Кто она? – брови Сириуса взлетели вверх в приятном удивлении. До этого у Рега не было романтических отношений с девушкой, как минимум, о них точно не знал Сириус. Хотя он был в курсе некоторых безответных влюбленностей младшего брата. – Не совсем, но все идет именно к этому. Это Джин, я тебе рассказывал про нее когда-то давно, не уверен, помнишь ли ты, – Регулус достал из кармана джинсов телефон, разблокировал его и в галерее нашел фотографию девушки. Она была забавной, веснушчатой, выглядела на пару лет старше и носила кольцо в крыле носа. Сириус вспомнил, что видел ее портрет в личном блокноте Регулуса. – Помню, точно, помню! Она хорошенькая, – Сириус улыбнулся с искренним счастьем за брата. Он был до одури счастлив слышать, что у Регулуса в жизни все хорошо. – Ты торопишься? Пойдем погуляем, я так соскучился по возможности проводить с тобой время! Регулус, в силу своего характера и самого разгара пубертата, стеснялся проявлять свои чувства настолько сильно и ярко, как старший брат. Он всегда был неловким, не умел толком давать поддержку, показывать свои чувства и вслух говорить серьезные, важные слова. Его язык всегда тяжелел, а мышцы челюсти снимались, когда ему нужно было начинать какой-то серьезный разговор. Сириус же за последние несколько месяцев страшно повзрослел – он уже не мог позволить себе быть просто подростком; морально он был уже практически взрослым мужчиной. Но при этом ему хватало внутренней смелости для того, чтобы молчаливо вести Регулуса в этом разговоре за собой, и терпеливо ждать проявления настоящих эмоций брата. Блэк-младший лишь пожал плечами и несмело согласился. Они договорились просто прогуляться по этой части города, не подходя ближе, чем на километр к поместью Блэков. Сириус заваливал брата лавиной вопросов – ему хотелось просто слушать-слушать-слушать его голос, упиваться присутствием родного человека рядом с собой и наверстывать упущенное за эти месяцы. Ведь самая большая разлука, которая была у них за всю жизнь, – это те два года, которые Сириус прожил в одиночку до рождения брата. В осознанном возрасте они никогда не расставались больше, чем на три недели. – Хочешь съездим попутешествуем куда-нибудь по ближайшим городам, пока у тебя каникулы? Я заработал сколько-то денег за последнее время, на простенький отель точно хватит. – Возможно, главное маме не говорить, что я собираюсь куда-то с тобой, не то она будет так громко орать, что весь город узнает об этом. – М-да, она может, – Сириус поёжился, но после этого сразу же натянул вновь маску позитивного безразличия. Он не хотел, чтобы даже ее упоминание, хоть как-то влияло на то, как пройдет эта встреча. Он вбирал в себя каждую секунду и изо всех сил сохранял положительный градус их разговоров. – Она несколько вечеров сидела и вырезала тебя с семейных фотографий. И с фамильного портрета тоже… – Регулус запнулся, поняв, что совершенно зря сейчас сказал Сириусу об этом. Блэк-старший помрачнел и, хоть он изо всех сил старался держать улыбку, Регулус заметил какие грустные у него были глаза. – Чёрт, прости, я, наверное, зря сейчас об этом сказал. Она просто совершенно не в себе сейчас – ходит, повторяя в какие-то случайные моменты твои фразы, ужасно много пьет, ругается и бьет помощниц-уборщиц. Дома просто кошмар. – Хочешь я тебя заберу? Я могу в этом году не продолжать обучение и просто пойти работать, Поттеры точно меня без работы не оставят, Юфимия меня просто обожает, – Сириус хохотнул, загораясь этой сумасшедшей идеей. И как он раньше не додумался! Эта идея была такой простой и лежала на поверхности: он может спасти от влияния этой семейки своего брата, может подарить ему адекватное будущее. И пускай в таком случае, ему придется работать без выходных, пускай жизнь у них будет достаточно бедной без фамильного наследства, самое главное, что они будут вместе и никто не будет отравлять им жизнь и что-либо указывать. Сириус был в восторге. – Я сниму нам квартиру, обеспечу тебя, помогу учиться. Типа, я уверен, что справлюсь, ты только скажи, что готов уйти из дома – и я начну работать над тем, чтоб помогать тебе. Регулус не разделил ажиотаж старшего брата и лишь нервно теребил рукава кофты с длинным рукавом, в которую он был одет даже несмотря на то, что на улице была жара. Парень мялся и не знал, как ответить. Мог ли он заглянуть в будущее и строить настолько долгосрочные планы? Он был не уверен даже в завтрашнем дне. – Я не такой смелый, как ты. Я… боюсь, правда боюсь. И вообще знаешь… – он осекся, почувствовал как к горлу приливает паника, а ладони потеют. Он так много хотел сказать, но не мог – боялся – потому что считал себя трусом. Он решил сбавить градус собственной паники и попытался сменить вектор разговора. Он точно знал тему, которая заставит Сириуса мысленно улететь подальше от фигуры Регулуса, и которая даст ему десяток минут на раздумья, пока брат будет долго-долго говорить. – Я подумаю, ладно? Как у вас с Марлин дела? Сириус мгновенно расслабился – как и планировал Регулус – после того, как услышал имя возлюбленной: сейчас в его жизни Марлин играла одну из важнейших ролей, поддерживала его, дарила ему тепло и делила с ним все боли и вредные привычки. Блэк долго бегал за девушкой, ухаживал, флиртовал, пытался привлечь ее внимание, но МакКиннон была не так проста: она была жутко независимой и мгновенно отвергала все подкаты парня. Однако, в один момент девушка сдалась и согласилась вступить в отношения с Сириусом. Сириус был влюблен до одури. Вместе с девушкой Сириус проводил большую часть времени – едва ли не через день они напивались, открывая для себя все новые сочетания вкусов дешевого алкоголя, но больше всего на свете им нравилось проводить время по-другому. Они стали первыми партнёрами друг для друга – хотя по школе, где они учились, давно ходили слухи о том насколько Сириус бабник, а Марлин шлюха – и ежедневно экспериментировали с тем, какое удовольствие они способны доставить друг другу. Ощущение бесконечного доверия и расслабленности, помогало забыть проблемы реального мира. Почему-то переживать трудности и игнорировать боль лучше всего получалось – без трусов. – С Марлс всё отлично, Рег. Она такая смешная, такая счастливая в последнее время. Я жутко счастлив быть рядом с ней, – вокруг серых глаз залегли мягкие морщинки счастья, Сириус разливался теплом и светом. – Я рад за вас, вы классные. Братья бродили по бесконечным улочкам, натыкались на памятные места детства и многое вспоминали: здесь вот Регулус сломал два пальца на руке, там Сириус в первый раз чмокнул в щёку девчонку из их компании, а через две улицы находилось место, где братья, после окончания первого класса Регулуса, закопали секретики, в которых спрятали самые заветные желания и любимые конфеты. Сириус точно помнил, что на клочке линованной бумаги в тот день он в спешке написал следующее: «Хочу всегда-всегда дружить с Регулусом и Джеймсом и кушать много сладкого». Периодически они молчали, думая о своем. Сириус о нежном и блондинистом, Регулус о мрачном и неизбежном. Младший выглядел уставшим – под серыми глазами залегли темные круги – а ещё парень постоянно зевал, потирал глаза и запястья. Его кожа было бледнее обычного, а белки глаз отливали жёлтым. – Ты плохо себя чувствуешь? Выглядишь не очень, – Сириус с улыбкой и любовью взлохматил волосы брата. Его взгляд застилала радость встречи и ощущение, что жизнь налаживается. Да, он фактически был бездомным и имел шанс оказаться в детском доме, потому что остался без опеки родителей. Да, ему пришлось начать работать так рано, чтобы не зависеть ни от кого. Да, он жил достаточно далеко от своего горячо любимого брата и не мог видеться с ним постоянно. Но при всем этом, он чувствовал, что все в его жизни неплохо, что он справляется со всем, что на него навалилось. И, если бы его серые глаза не закрывались розовыми очками, он бы заметил ручей крови, который вытек из-под рукава брата, пока тот нервно потирал запястья. Заметил бы непробиваемую тоску и отчаяние в его глазах – Рано встал сегодня, – Регулус пожал плечами, делая вид, что с ним все нормально. – Всё в норме, не переживай за меня. – Наверное, тебе домой пора? Время ужина надвигается, если опоздаешь она вынесет тебе мозг. Пройдемся вместе до дороги, а там я к вокзалу поверну. Извини, что не могу дойти с тобой до дома, это ради даже твоей безопасности и спокойствия. – Понимаю. Они шли рядом – плечо к плечу; Регулус был на полголовы ниже брата и намного худее, ведь в последние пару месяцев он много потерял в весе из-за постоянного стресса и бойкотирования всего на свете. Гормоны переходного возраста будоражили его и заставляли делать необдуманные поступки. Он часто чувствовал, что становится нервным и глупым. Чувствовал, что что-то идёт не так. И ужасно сильно ненавидел все это. – Позвони мне потом, если решишься на моё предложение, ладно? Я люблю тебя, – Сириус крепко сжал рёбра брата в объятиях. Регулус – на удивление – ответил ему тем же. Рег отчаянно сильно хотел продлить этот жест как можно дольше – простоять так день или два, пока нависающие проблемы не растворятся сами собой. Хотел почувствовать поддержку и защиту. Запомнить Сириуса и его бесконечную любовь. – Да, конечно. Эм, Сириус, – парень запнулся, подбирая нужные слова. Он так много хотел сказать сейчас, поделиться, попросить помощи. Он практически решился выложить все как на духу – и будь, что будет! Открывал рот в молчании, стараясь сказать хоть что-то, хотя бы начать! Но спутанные мысли так и не были облачены в слова. Он тяжело выдохнул в отчаянии, напуская на себя фальшивое равнодушие. Он все равно ничего не изменит и не исправит. А Сириус все равно его простит и поймет. Он вновь отмахнулся от важной темы, но позволил себе сказать брату последнее, самое важное. И в этой фразе он собрал все самое человечное и искреннее, на которое только был способен. – А, ладно, не важно. Спасибо тебе. Они разошлись в противоположные стороны и оба, в разное время, обернулись посмотреть на удаляющуюся спину брата. Через четыре дня после этой встречи, Регулус повесился на массивной люстре, что висела в его комнате. За десять минут до этого, парень напечатал в заметках своего телефона длинное письмо-извинение, убрал со своего телефона пароль и спрятал его в тайник в своей комнате, о котором знали только он и Сириус.

* * *

Сириус проснулся в холодном поту на смятых простынях – в эту ночь он безостановочно ворочался, пока конечности сводило сновиденческой судорогой. Ему опять снился этот блядский сон, от которого он бегает годами и никак не может спастись. Опять он был там, опять слышал его голос и опять ушел, ничего не сделав. Он с силой ударил кулаком по матрасу рядом с собой, в потом ещё и ещё, чтобы хоть немного отвлечься от бесконечной боли в сердце и переключиться на боль физическую. Он в отчаянии и злобе зарычал, нарушая тишину и спокойствие спальни. По вискам потекли тяжёлые злые слезы. «Рем это просто пищдец я не могу так больще просто не могу спать и видеть этот ебанный сон» «Я так сильно заебался» «я не понимаю за что мне это все» «пиздкцпиздецпиздец» Блэк понимал, что сейчас глубокая ночь, но ему было важно облачить эту боль в слова; пусть они даже не были произнесены вслух, но они все равно были и помогали ему. Ремус всегда помогал ему успокоиться. «Что-то случилось, Сириус? Я могу тебе чем-то помочь?» Блэк в неверии уставился на телефон, который включился и уведомил его о новых сообщениях. Был четвертый час ночи, Люпин обычно в это время спал и не отвечал на сообщения, потому что на ночь всегда отключал мобильный интернет. Сириус мог бы начать его расспрашивать о том почему тот не спит – но какой смысл? «Мне в сотый ращ снился Регулус и наша последняя встреча» «мнк так хуево» «я так себя ненавиду» «ебанный пиздец просто» «Хэй, Сириус, хочешь поговорить об этом? Я могу тебя выслушать.» «пиздец» «я не понимаю куда себя деть» «мна так плохо как вообще не может быть плохо физически» «ненавидуненавтжуненавижу» «Расскажи мне что-нибудь, тебе станет легче.» Сириус зажмурился и быстрым нервным жестом перевернулся со спины на живот. Он почувствовал, как едко ноет в солнечном сплетении, как сжимаются межреберные мышцы, как в горле собирается комок сдерживаемого крика. Он чувствовал, как трещит от боли каждая клеточка тела, и пытался хоть на минуту заткнуть несмолкаемый крик внутреннего голоса. Он безумно хотел уткнуться носом в чью-нибудь мягкую кожу и провести в таком положении достаточно долго, чтобы боль поутихла. Пальцы Сириуса как-то на автомате разблокировали телефон и зажали кнопку записи голосового сообщения. «Эм, Ремус, ты знаешь, мне сейчас так хуево. С того события прошло практически четыре года, но мне все ещё больно, как в первый день. Едва мне начинает казаться, что я живу нормальной жизнью, что у меня все хорошо и нет проблем, как вдруг ко мне приходит один и тот же сон, и он душит-душит-душит, блять, меня, разлагает меня, просто уничтожает. Я ненавижу его. Я не могу видеть это больше, не могу слышать его голос, не могу прощаться с ним в последний раз. Это просто блять невозможно, Ремус» – он отпустил кнопку записи и отправил сообщение. Ему стало едва-едва легче, после того, как он сказал это вслух. «Расскажи мне об этом сне. Или лучше о Регулусе, что-нибудь хорошее, что ты можешь вспомнить. Что-нибудь о вашем детстве. Что-нибудь, чтобы я мог понять твои чувства.» Сириус задумался. Ремус был единственным важным для него человеком, который не был знаком с Регулусом, который ничего толком не знал о нем, который не знает каким он был человеком. Он не слышал мелодию его смеха, не слушал его шутки, не видел его рисунки и никогда не обнимался с ним. Было чертовски сложно и практически невозможно просто так взять – и рассказать Ремусу о нем. Регулус был, есть и будет много больше, чем все слова, мысли и воспоминания, которые кто угодно можно ему посвятить. И пусть в один момент он был переведен из мыслящего в мысль – он все равно больше, чем Сириус когда-либо сможет о нем сказать. Палец вновь опустился на кнопку записи – в этот раз намного спокойнее, чем в предыдущий. Сейчас он понял, что оказался готов впустить Ремуса в самый сокровенный уголок своего сердца. «Э-ээ, знаешь, я никому не рассказывал это все. Я познакомился со всеми своими друзьями в одиннадцать лет, и они проживали всю эту историю вместе со мной и мне не было необходимости рассказывать им про Регулуса, потому что они были знакомы лично. Даже когда мне позвонили и сообщили, что его не стало, я был с Джеймсом и он все слышал. Я много с кем знакомился за это время, но я никого не подпускал близко и никому не рассказывал, потому это все так тупо, потому что все начинают меня жалеть, а мне этого не надо. Я доверяю тебе, поэтому хочу рассказать. Когда я сумасшедший прилетел к тебе после того, как побывал дома, я был в отчаянии, потому что я в какой-то степени с ним поговорил; он оставил мне письмо. Я забрал его личный блокнот и телефон, который он спрятал специально для меня. Мы в детстве нашли в его комнате отличную нишу, которая с лёгкостью маскировалась. И мы несколько раз проверяли, оставляли ловушки, но никто никогда туда на лез, потому что туда можно забраться, только если знать, что там что-то есть. Он знал, что я полезу туда первым делом, поэтому оставил там для меня свой телефон и зарядку. Он снял пароль с него, представляешь! Я прочитал письмо, прочитал переписки, которые он оставил, и просто охуел. Эм, сейчас». Сириус поднялся с кровати, разминая плечи и спину: внутри него бурлил коктейль эмоций, и он несколько раз тряхнул руками, в попытке сбросить накопившееся напряжение. Он был уверен, что рассказывать будет неприятно, что он будет рыдать, что будет заставлять себя, но все оказалось иначе. Он делал это так, словно готовился к этому всю жизнь – спокойно и уверенно. Он схватил с прикроватной тумбочки пачку сигарет и зажигалку, отправился на лоджию через дверь в своей спальне. Его встретил холодный воздух, который окутал его, вызвал толпу мурашек и хорошенько взбодрил. Через окно во второй двери, которое вело в комнату Марлин, он увидел спящий силуэт девушки, которая заняла всю площадь кровати в ассиметричной динамичной позе. Сириус улыбнулся и плотнее прикрыл ее дверь, чтоб девушка не замёрзла во сне. Он отошёл ближе к двери в свою спальню, чтоб девушка, если неожиданно проснётся, не испугалась черноты его фигуры. Закурил и приготовился продолжать рассказ. «Я за эти четыре года всю голову себе сломал, думая о том – почему. Типа, да, у нас были проблемы в семье, но в остальном он выглядел совершенно счастливым: у него начали завязываться отношения с девчонкой, которая ему нравилась, он был лучшим в классе по учебе, у него были друзья – редкостные придурки, правда – но все же были! Но вот я прочитал его переписки. И короче.. ээ-э, он оказался в каком-то ебанутом клубе, едва ли не в секте, выполнял задания, и со временем они становились все сложнее. Ему просто скидывали задание, а он должен быть за определенное время сделать это и скинуть им видео, как доказательство. Сначала ему было весело, он рассказывал друзьям, даже какие-то видео в соцсетях выкладывал, хвастался, а потом началась жесть. Он и деньги у родителей воровал, и избивал кого-то, какие-то другие тупости делал. Он хотел выйти, понимаешь? Последние задания он выполнял поздно, ему начали угрожать. Он всем жаловался как ему страшно, кроме меня, блять. Да если бы он мне написал, я бы нахуй быстро разобрался, но нет, блять, он молчал. Молчал, блять, Ремус!» Сириус закончил запись голосового сообщения и нервно отбросил телефон на лаунж зону. Телефон отпружинил от мягкого кресла и ударился об пол. – Да бля-я-ять! – заорал он, но потом осекся, не желая будить МакКиннон. Сириус хотел курить: чтобы едкий горячий дым прокатился по нёбу, обжёг ткани гортани и расплылся по лёгким, сжимая судорогой крохотные клетки. Он хотел почувствовать на языке вкус табака, потому что тот был неизменнее всего на свете: где бы Сириус ни был и что бы он ни чувствовал, сигареты всегда были стабильно одинаковыми и успокаивающими. А ещё хотел почувствовать мягкие потресканные губы Люпина на своей шее и хорошенько подрочить. Но об этом позже. Он прикурил сигарету и затянулся так сильно, что едва не закашлялся. Голова пошла кругом. Сириус взял в руки пепельницу и сел в кресло, поднял телефон, закинул ноги на журнальный столик. «Сириус, мне ужасно жалко. Не вини себя, пожалуйста, ты точно не виноват в том, что произошло. И Регулус.. не виноват. Это отвратительная и печальная случайность. Расскажи мне ещё что-нибудь.» «Не хочешь приехать?» «хотя не, учись спокойно» «И так постоянно со мной сидишь» «хочешл я приеду утром?» Не дождавшись ответа, он начал запись нового голосового сообщения. Он глубоко затягивался между предложениями, и сигарета тлела, тихо потрескивая в тишине. «Я бы хотел рассказать тебе о нем, но я такой хуевый рассказчик. Я никогда в жизни не смогу рассказать о нем так, чтобы кто-то, незнакомый с ним, все понял. Ээ-э, я помню свое первое воспоминание с ним, да и вообще это, получается, мое первое воспоминание. Мне лет пять было, или около того. Регулус тогда впервые смог нормально выговорить мое имя и целый день безостановочно картаво кричал «Сириус-Сириус-Сириус-Сириус-Сириус». Целый. День. Представь себе? Вальбурга меня тогда пиздец как наказала, типа, это я его заставил так безобразничать, но, бля. Я уже даже в том возрасте понял, что меня не любят и не особо расстраивался из-за наказаний. Я даже брал на себя вину, чтоб Регулуса не наказывали. А ещё я помню, как мы съели именинный торт тётушки Друэллы, пока все сидели на обеде и толкали свои скучные однообразные тосты. А ещё однажды мне пришлось намеренно сделать какую-то хуйню, чтоб Вальбурга отвлеклась на меня и не ругала Регулуса, который провалил тест и получил плохую оценку. Помню, как Регулус посвятил мне какой-то творческий проект. Они учились брать интервью, собирать информацию и потом ее систематизировать. В конечном итоге, он сделал про меня сорок шесть слайдов или около того, хотя их просили сделать всего-то двадцать. Ему практически занизили оценку, мол, он не следовал заданию, но Рег смог доказать, что ему было необходимо использовать именно столько информации. Ещё, как-то раз, он сорвал мне свидание с девчонкой, которая жила по соседству. Не знаю, наверное, просто насолить мне хотел, но из-за него мне потом в школе все этот случай несколько месяцев припоминали. О, кстати, про школу! Знаешь, он был одним из лучших учеников в этом отбитом месте. Мы учились с ним на разных факультетах, но преподаватели у нас были одни и те же, и они постоянно приводили мне его в пример! Типа, я, Джей и Марлс учились тоже хорошо, МакКиннон так вообще всего лишь одну «B» в аттестате получила, и то, потому что постоянно с преподавателем ругалась. Но у нас троих пиздец страдало поведение, мы всех профессоров доводили до истерик своими шалостями. Однажды мы распечатали штук двести фотографий куратора нашего факультета, вырезали ее лица и расклеили по всему Хогвартсу. МакМи смотрела на учеников просто отовсюду – из каждого угла и с каждой статуи». Сириус громко, самозабвенно рассмеялся, вспоминая собственную юношескую находчивость: эти мысли приятно грели его. Ему жутко захотелось позвонить Джеймсу – сказать, что скучает, попросить приезжать скорее, чтобы тот смог обогреть Блэка и разогнать дурацкие тучи. Хотелось, чтобы Поттер заливисто расхохотался прямо в ухо и обнял за плечи. Сириус затянулся в последний раз, потушил окурок и кинул его в наполовину заполненную пепельницу. «Знаешь, я совсем не злюсь на Регулуса за то, что мне часто из-за него попадало, что мне прилетали упрёки от разных людей, что меня даже били пару раз за него. Он делал мне так много добра, что на остальных мне похуй. Я так сумбурно все это рассказал, но, надеюсь, ты хоть что-то понял. Ээ-э, спасибо Ремус. Я чувствую себя намного лучше».

* * *

«Сириус,прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что я дурак, понимаю, что подвожу тебя, но у меня нет выбора, понимаешь? Я очень хотел бы вернуться в прошлое и все исправить, но не могу. Ничего не могу. Я просто верю в то, что ты поймёшь меня и простишь, пусть не сейчас, но когда-нибудь. Ты всегда меня понимал лучше всех. Я очень испугался, я хотел тебе все рассказать, но я так не хотел тебя разочаровывать, я хотел справиться сам, потому что считал себя самостоятельным, но я не смог. Я такой трус, что меня даже не жалко. Я влез в тупую игру, потому что меня пригласил туда одноклассник, там были всякие задания, которые я выполнял раз в неделю. Было прикольно. Потом они стали всякую хуйню присылать, заставляли резаться и делать больно другим людям. А потом стали мне угрожать, что знают где я живу, что знают тебя и убьют тебя, и родителей убьют. И мне стало так страшно, я хотел уйти, предлагал деньги, но им было все равно. Сириус, прости меня за это. Прости, пожалуйста, просто прости. Я просто хочу обезопасить тебя и всех остальных. Я это все начал, значит мне и отвечать, значит я должен это все закончить. Я даже не смог извиниться перед кем-то ещё, сказать маме в последний раз, что я люблю ее, потому что я боюсь передумать, боюсь, что у меня дрогнут руки, что я зассу и навлеку на всех проблемы. Пожалуйста, передай маме, что я любил ее, если сможешь простить ее. И напиши Джин, что я действительно любил ее. Пожалуйста. Ты самый лучший брат на свете, мне жаль, что я не сказал этого при жизни, потому что я трус. Но теперь ты все знаешь. Прости, если сможешь.»