Возьмешь меня с собой?

– Марлин, это настолько пиздец, что мне даже сказать нечего, – Сириус устало выдохнул, уютнее устраиваясь головой на бедрах подруги. Он смотрел на нее снизу-вверх, и её длинные волосы щекотали ему лоб, когда она наклонялась к нему в разговоре. – Ты драматизируешь, милый, – длинные ногти девушки прочесывали чёрные пряди, гладили ровный лоб и перебирали серёжки пирсинга в его ушах. Они сидели в комнате Блэка, слушая тихую инди-музыку; Марлин сидела, облокотившись на огромные подушки, а на её вытянутых ногах устроился Блэк, прижимаясь затылком к её загорелым бедрам. Ладонь Сириуса лежала на руке девушки, он игрался с её длинными пальцами и поглаживал выпирающие косточки её кистей. Они пили крафтовое фруктовое пиво, периодически прикладываясь губами к горлышкам своих бутылок, чтоб сделать глоток. – Я не драматизирую! – он взял девушку за запястье и положил её руку на свою обнажённую грудь. – О-о, не смеши меня, пожалуйста, драма-квин. Всё с тобой хорошо, это нормально. Никто от этого не умирал. – Я буду первым! Сириус нервно поднялся, хватая с тумбочки бутылку. Он запустил руку в собственные волосы и сжал прядь волос в кулаке, в отчаянии рыча какое-то ругательство. Девушка с нежностью погладила его по позвоночнику, в попытке поддержать и успокоить. Марлин притянула его к себе, обнимая за плечи и невесомо целуя в макушку. Сириус как-то сжался, пряча лицо в шее Марлин, его пальцы отбивали нервный ритм по спинке кровати, а дыхание было сдавленным и неровным. – Я так много думаю, просто невозможно столько думать, Марлин! У меня сейчас голова лопнет! У меня такой спазм в груди, как от него избавиться? – Напиши ему, поговори с ним, станет намного легче. Сириус почувствовал тоску и нескончаемую потребность в утешении: впервые за много-много лет он почувствовал себя настолько уязвлённым и неготовым. В последний раз подобные чувства он испытывал в далёком подростковом возрасте, когда выходки матери вызывали в груди ужасное чувство тревожности. Не задумываясь, он вывел пальцами по сенсорному экрану сообщения и без паузы – отправил. «Хэй, как ты?» «Я соскучился» – Всё, что сейчас с тобой происходит – это ведь совершенно не плохо, и пойдёт тебе на пользу. – Это значит, что ты не будешь меня стебать? – О, нет, я уже начала собирать все шутки, которые посвящены этой теме. Тебе понравится. – Когда планируешь гастролировать с новым стендапом? – Ох, милый, ты получишь приглашение первым. «Учу материал три часа без перерыва. Кажется, вместо крови в моих сосудах течёт чистый кофе.» «Хочешь я приеду??» «обещаю что не буду тебя отвлекать» «могу сидеть в стороне и просто молча смотреть на тебя!!» «Ни за что в жизни не поверю, что ты умеешь молчать.» «Спорим на желание, что умею???» «Спорить с тобой – себе дороже. Слишком принципиальный.» «Не говори так, словно это минус!!» Ремус не отвечал несколько минут и Сириус в нетерпении написал ему вновь. «Я приеду?» «Тебе придётся подняться со мной рано утром, потому что у меня завтра экзамен и он начинается в девять утра.» «Не проблема» «я даже готов приготовить тебе завтрак!» «и сделать минет» «Соглашайся!» «Приезжай, но я буду учиться, несмотря на все твои маневры.» – Ночью тебя не ждать? – Марлин бросила взгляд в телефон Сириуса и провела мягкую линию пальцами от его затылка к плечу. – Нет, наверное. Возможно, он выгонит меня нахер из своей квартиры, скажет, что я его заебал, но есть вероятность того, что это не случится. – Будь хорошим мальчиком. Несмотря на то, что он хотел увидеться как можно скорее, Сириус предпочел дойти до дома Ремуса пешком – почувствовать напряжение и силу в мышцах ног, заполнить лёгкие холодным влажным ночным воздухом, охладить кожу и расправить затёкшие плечи. Рваный ритм шагов помогал отвлечься. В темной прихожей его уже ждал Ремус – он стоял спокойный, по-домашнему уютный в широких пижамных штанах с плюшевыми мишками. Угловатые плечи просвечивали через футболку с коровьим принтом, а ключицы выглядывали из округлого выреза ворота. Сириус потянулся за объятием первый. – Пожалуйста, не комментируй мой внешний вид, – проворчал Ремус в макушку Блэка, сжимая кольцо рук вокруг его плеч. – Тогда ни слова о том, насколько настойчиво я хотел приехать. – Договорились. Обычный творческий беспорядок в этой комнате разросся до уровня крайней захламленности: Сириус неловко подвинул стопку тетрадей с конспектами и умостился на незаправленном матрасе. Люпин нервно метнулся от стены к стене, выключая верхний свет и зажигая блеклую настольную лампу. Он сел на колени Сириуса лицом к лицу и выдохнул: – Пять минут слабости и снова за учёбу, окей? – кажется, он говорил это даже не Сириусу, а самому себе. Он дождался покорного кивка от брюнета и коснулся его губ своими губами. Идеальная состыковка пухлых губ Ремуса с Сириусовыми – сухими и искусанными – заставила Блэка рвано выдохнуть и опустить ладони с талии на узкие бедра Рема. Он почувствовал себя юной девочкой-девственницей, которой выпал шанс поцеловать главного краша всей школы – высшая степень удовлетворения и самодовольства. – Ремус-Ремус-Ремус, черт возьми, – Блэк отстранился, чтобы на несколько секунд заглянуть в тёмно-заинтересованные глаза Ремуса. Парень склонил голову к плечу с вопросом во взгляде и заправил прядь черных волос за ухо парня. – Я люблю тебя, так люблю. Сириус прижался щекой к плоской груди парня и слушал, как под слоем ткани и клеткой рёбер его сердце пропустило пару ударов. Ответного признания не последовало, Ремус лишь неловко приоткрыл губы, в намерении что-то сказать в ответ, но продолжал молчать. – Я не жду ответного признания, знаешь, если ты не готов. Мне просто важен сам факт того, что я могу это сказать тебе, – Сириус искал на лице Ремуса какие-то подсказки, сокращения мимических мышц, которые помогли бы прочесть что же он думает во время этой паузы. – Я люблю тебя, Сириус, – немного импульсивно ответил Ремус и навалился на грудь Блэка, заваливая их обоих в горизонтальное положение. В вихрастых мыслях Люпина случился коллапс; и если раньше он лишь допускал мысль о том, что в голове может случиться сбой системы из-за молниеносно двигающейся лавины мыслей-чувств, то здесь и сейчас он испытывал это на себе. «Сириус такой красивый». «Слишком всё быстро». «Я не хотел это слышать сейчас». «Он такой горячий лежит подо мной и я хочу, чтобы он оставался здесь всегда». «Я не хотел говорить этого». «Но он мне пиздец нравится». «Блять. БЛЯТЬ». «Хочу больше его кожи и тела». «Будь, что будет. Похуй». – Всё окей? – Блэк едва ли не по-щенячьи заглянул в глаза парня, почувствовав в поцелуе, что тот отвлекся и отвечает практически нехотя. – Да. Думаю об экзамене, извини. Хочешь чаю, кофе, что-нибудь? У меня ничерта нет, наверное; я сегодня не отвлекался от этого дерьма, но можно что-то придумать. Сириус отмахнулся, наблюдая за тем, как Ремус встает, собирает нужные бумаги для подготовки и опускается на пол, буквально в паре шагов от Сириуса и даже касается ладонью его вытянутых ног. Блэк молча даёт ему достаточно пространства, помня, что он здесь – напрошенный гость; однако в этой тишине нет неловкости и навязанности, всё идёт так, как должно. Сначала Сириус просто любуется – тусклый свет поджигает и озолачивает кудри, рисует блики на носу и галочке над губой. Ремус выглядит сосредоточенным и искусно игнорирует такие очевидные немигающие взгляды. Позже Блэк включает верхнее освещение, желая позволить глазам Ремуса немного отдохнуть и не перенапрягаться. Он пишет смс Джеймсу, не в силах держать в себе это напряжение и радость. «Ремус ответил, что тоже любит меня прикинь ваууууу» «Он готовится к экзамену и правда игнорирует меня, прикинь??» «Кажется, пора включать обаяние на максимум он не знает во что ввязался» «Рад за тебя, придурок. Передай ему мои глубокие соболезнования за то, что жзнь связала его с тобой, он явно оч косячил в прошлой жизни» «Пошёл ты, рогатый» Через несколько секунд он получил ещё одно новое сообщение от контакта «Моя большая любовь», за которым скрывался номер Лили-уже-Поттер: «Хэй, классно, что ты признался ему, Сириус, горжусь!» «Учился у лучших» – Хвастаешься всем на свете? – спросил Ремус с полуулыбкой, даже не поднимая взгляда от текста. Пальцы Сириуса зависли над экраном телефона, не допечатав сообщение Джеймсу. – Твит уже успел настрочить? – Нет, только выложить сторителлинг в инстаграме и обновить статус на фейсбуке. Отмечать тебя на фотографиях во всех социальных сетях? – Естественно! Как я могу отказаться от бесплатных подписчиков? – Какой же ты меркантильный! – Просто до ужаса, ага? Минуты перетекли заполночь и Сириус стал изнывать от скуки, не понимая как Ремус может так настойчиво и усердно учить свою архитекторскую муть, когда есть варианты провести время намного лучше. Блэк искренне старался держать себя в руках и не мешать Ремусу задротить, однако вскоре лента публикаций в инстаграме закончилась, переписка с Джеймсом сошла на нет, а терпение Сириуса истончилось. Парень лёг на живот, подставив руки под подбородок и, не мигая, смотрел на Ремуса. Люпин на мгновение оторвался, послал ему добрую улыбку и вновь вернулся к чтению. Железобетонная выдержка, не иначе. – Сириус, ты обещал не отвлекать, помнишь? – Я обещал кое-что ещё! Оторвись на часик, дорогой, позволь информации усвоиться. Сириус мягко потянулся, отбирая у Ремуса учебные материалы; парень едва-едва посопротивлялся, но позволил линованной бумаге выскользнуть из пальцев. Он зубрил без перерыва уже много часов и мог позволить себе немного расслабиться. Люпин отказался от предложения поужинать – в нём было такое количество кофеина, что все его органы и организм в целом работали на чистом энтузиазме, а от мыслей о еде его мутило – но он с радостью разделил желание Сириуса покурить. Они вышли в ночь, потому что Ремус не хотел копить запах сигаретного дыма в своей комнате; парень стоял, привалившись к стене дома, в пижамных штанах и кедах с незавязанными шнурками, на плечи он накинул потрёпанный кардиган, который оказался первее всего в его поле зрения. Стоять на улице в домашней одежде было странно: мягкая и приятная к телу ткань штанов быстро пропиталась ночным влажным воздухом и холодила кожу внутренней стороны бедра, а футболка оказалась очень тонкой, пропускающей через себя порывы ветра. Ремус сильнее кутался в кардиган, думая, что выглядит жутко глупо, хотя Сириус смотрел на него с той же влюбленностью, что и всегда. Сириус отошёл от Ремуса на пару шагов, не желая выдыхать дым прямо на него. Такая забота заставила Ремуса усмехнуться. – Дай затянуться, – Люпин протянул руку к Сириусу и ловко перехватил сигарету между указательным и средним. Не кашлять из-за горячего дыма стало рутиной и почему-то это радовало. Он вспомнил, что мама в годы его юношества пару раз заикалась о том, чтобы он не связывался с плохой компанией, но дрянной бойфренд появился у него уже после двадцати, и Хоуп на это смогла бы лишь пожать плечами. Нужно будет их познакомить, может позже, на Рождество. Он оторвался от мыслей и осознал, что налёт табака на губах ощущался, как поцелуй с Сириусом и этот факт завязывал узел в животе и рисовал ухмылку на губах. – Предложение о минете ещё в силе? – Люпин подошёл к парню вплотную, закидывая длинные руки на плечи и выдыхая дым прямо в раскрытые губы Сириуса. – Скажи ещё хоть слово и опущусь на колени прямо сейчас, – Блэк подпалил новую сигарету и испытывающе сохранял зрительный контакт. Ремус, кажется, и не повёл бровью, держа лицо нейтральным даже после такого предложения. Ремус был рад, что этим вечером Пит отправился готовиться к экзаменам вместе со своими друзьями-одногруппниками, а значит квартира была полностью в их распоряжении. Люпин потянулся за поцелуем едва они перешли порог квартиры; они скользнули внутрь комнаты, яростно стягивая друг с друга одежду и сжимая запястья. Сириус болезненно кусал подставленные губы, тяжело дышал, словно после пробежки, пока Ремус думал только лишь об обнажённом торсе Блэка. – Больше всего на свете я хочу тебя, блять, – проурчал Ремус, пьяно пялясь в широкие зрачки Сириуса. Они стояли напротив друг друга, оба обнажённые до пояса и лаская ключицы и плечи друг друга взглядами. – Хочу чтобы ты принадлежал мне, знаешь. – О-ой, заткнись, Люпин, пожалуйста. Переполненный эмоциями, Сириус перешёл черту первым – он скользнул пальцами за пояс совершенно не сексуальных штанов Рема, обжёг верхние фаланги об мягкую кожу ягодиц и привлёк парня к своей груди, прижимаясь максимально тесно. Опаляя дыханием шею, он потянулся в сторону и, обогнув аккуратное алеющее ухо, оставил целомудренный поцелуй на выпирающих косточках черепа. Ремус удивлённо вдохнул и вцепился ладонями в предплечья Сириуса, царапая кожу. Блэк, желая ещё больше распалить огонь в голове Ремуса, провёл языком по ушной раковине парня и слабо прикусил мочку уха. Ответная реакция в виде слабого стона-вздоха порадовала его, и он принялся шептать несвязный бред, периодически касаясь губами кожи. – Ремус, мой дорогой Ремус, я пиздец как принадлежу тебе. Просто пиздец-пиздец-пиздец. Хочешь докажу это, м? – Сириус выдохнул через нос и требовательно обнял парня, словно ему это было жизненно необходимо сделать это здесь и сейчас. Ремус практически хныкал от затопившей его нежности и любви, которой его окутывал Блэк. Тело предательски изнывало в желании заполучить больше любви, нежности и заботы, поэтому Ремус цеплялся за тело Сириуса с неменьшей потребностью. – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, чёрт как замечательно, говорить это, Ремус, – он положил ладони на горячие щёки Ремуса и приблизился к его лицу максимально близко. – Мой Ремус. Он оставил быстрый поцелуй прохладными губами на губах Люпина и опустился на колени, заправляя непослушные пряди за уши. Он ненавидел выглядеть глупо с подобной причёской – открытые уши воровали часть его обаяния – но сейчас пряди волос на лице только помешали бы. – Можешь подержать волосы: намотать их на кулак и контролировать насколько глубоко твой член окажется у меня в горле. И не успел Сириус даже закончить свою фразу, как Ремус надавил на его затылок, грубо прижимая к собственному паху с нескрываемым желанием. Блэк впечатался лицом в ткань, проезжая носом по бедру, и жаждал в эту секунду лишь одного: дразнить Люпина вечно; сказать какую-нибудь грязную дурость, целовать эрогенные зоны, бегать пальцами по коже и дразнить-дразнить-дразнить пока тот не сорвётся и не трахнет его в рот со всей накопившейся страстью. Колени начали мгновенно затекать на твёрдом полу, но во рту у него скопилось так много слюны и пальцы не осознанно поглаживали впалый веснушчатый живот, что Сириус не мог отвлечься от навязчивого желания ощутить тяжесть члена на своём языке. Он спустил эти блядские пижамные штаны вместе с трусами до самого пола и застонал от удовлетворения. Твёрдый и несомненно желанный член Ремуса оказался прямо перед ним, немногим ниже его лица, поэтому ему пришлось сделать изящную дугу своей головой прежде чем между его губ оказалась лучшая часть блядского Ремуса Люпина. Ремус грязно и безостановочно ругался, пока Сириус скользил влажным языком по приторно-нежной коже. Пальцами Блэк сжимал бедра, покрытые белёсыми растяжками, притягивая парня всё ближе и ближе к себе, словно желая раствориться в нём окончательно. Нос Сириуса, после особенно глубоких толчков, касался равнины лобка и это заставляло обоих парней чувствовать мурашки на коже. – Ёбанный твой рот, Сириус, – рычал парень, чувствуя как подкашиваются ноги, но сильные руки на бедрах поддерживали его, не давая свалиться. Он беззастенчиво сжал в кулаке длинные черные пряди волос, заставляя Сириуса заглатывать всё глубже, несмотря на слабое сопротивление со стороны Блэка. Ремус старался игнорировать всё на свете – и подкатывающие к бедрами судороги, и сбитое нервное дыхание, которое не давало нужное количество кислорода, – он концентрировался лишь на этих развратных звуках, которые издавал Сириус и на шелковых прядях волос в собственном кулаке. Больше всего в эти секунды Ремус хотел кончить, чтобы избавить собственное тело и мысли от перегрузок. «Блядское всё, нахуй». «Блядский невозможный Сириус». «Так много всего сразу, и так охуенно, и так неправильно». «Ёбанныйврот». После оргазма его комната показалась ему удивительно чёткой, накопленная за день усталость растворилась, а болезненный узел в животе – наконец растворился. Сириус был беззастенчиво красивым и не менее довольным, чем Ремус. Ноги Блэка расслабились, напряженные колени разъехались в стороны и он опустился ягодицами на пятки, желая дать мышцам отдых. Люпин сел на пол напротив и закусил губу, обнимая острые плечи Сириуса. Тот был синтезирован из удивительных контрастов: бледная прозрачная кожа соседствовала с ожогами бордового румянца, острые углы чернильных татуировок впивались в округлые линии торса, и в добавок этот стояк в чёрных узких джинсах, соседствующий с трогательными искусанными губами. – Пойдём в душ, – Ремус огладил висок парня, убирая пряди волос с лица, и коротко поцеловал в губы. – А потом ты как следует трахнешь меня. Когда охуенно-твёрдый член Сириуса требовательно прижался к его ягодице в ласковом объятии со спины, Ремус пожалел, что тюбик смазки остался валяться где-то в комнате. Блэк так мягко и чувственно целовал его шею и уши, что Ремус словил себя на мысли о готовности делать для брюнета что угодно до конца жизни одного из них. – Блядский Блэк, прекрати быть таким, а, – он развернулся на сто восемьдесят и неосознанно ссутулился, словно нуждаясь смотреть в глаза Блэка снизу. Руки Сириуса уже бесстыдно оглаживали член партнёра, вновь нагоняя туда горячую кровь и желание. – Каким? Охуенным? Самым лучшим? Ой поверь, это у меня с рождения, – он оставил слабый поцелуй на веснушчатом плече и бросил, выходя из ванной. – Я принесу смазку. Сириус Блэк был самым ласковым и внимательным любовником за всю историю человечества; его пальцы любовно разглаживал смазку по анусу Ремуса и член так правильно входил в него, что Ремус хотел оставаться в этой душной ванной до конца своих дней. Сириус вжимался в него, скользил грудью о спину, цепляясь сосками за лопатки, гладил трясущимися ладонями влажную покрытую мурашками кожу и рычал довольный предоргазменный бред в конструктор позвонков на загривке Ремуса. Сириус пах неразбавленным возбуждением и чистой, густой влюблённостью; он до последнего целовал шею и плечи своего любовника, пока они оба не кончили, в бессилии прижимаясь к холодным кафельным стенам душа. После отдыха и кружки чёрного кофе напополам, они полулежали на кровати: одной рукой Ремус обнимал Блэка, а во второй вновь держал тетрадку. У него оставалось совсем немного времени. – Пора спать, Рем, тебе стоит просто отпустить ситуацию и выдохнуть. Ты справишься. – Спокойной ночи, – он поцеловал влажную макушку Сириуса и перелистнул страницу.

* * *

Звонкий будильник заставил Блэка резко распахнуть опухшие глаза и недовольно застонать. Он остановил сигнал и устало выдохнул – со времён школы он не просыпался по будильнику, да ещё и в такую рань. Долговязый Ремус, кажется, во сне пытался спрятаться от кого-то, потому он максимально сжался на простынях, пряча лицо в острых коленках; одной рукой он всё ещё держал конспект, прижимая его к груди, а другой тянулся к Сириусу. Нежнейший котёнок. Сириус принялся целовать это нежное расслабленное лицо, полное веснушек и внутреннего света, пока Ремус непонимающе морщился в полусне. – Просыпайся, ботаник, я готов ещё раз отсосать тебе – на удачу. – Удачи желают только лузерам, отъебись. – Сколько ты спал вообще? – Сириус поднялся и неохотно собирал одежду с пола, выискивая носки где-то между рисовальными принадлежностями и пустыми банками из-под редбулла. – Мм-м, не знаю, может час, полтора? Уже светало. – Придурок. Практически всё время, что они провели вместе, Сириус потратил на попытки вразумить Ремуса, что пить кофе на пустой желудок было равносильно суициду его желудка. Люпин стоически гнул свою линию, обзывая Сириуса мамочкой и строил ему рожицы каждый раз, когда тот начинал злиться. После этого Блэк успокаивался, но ненадолго, и вскоре начинал всё сначала. – Ты очень красивый, – резко произнёс Сириус на ухо, обнимая со спины, пока Ремус одевался и мучительно выбирал между оливковым худи и простой бежевой футболкой в паре с кардиганом. Блэк усердно прижимался к нему, потираясь пахом о бедра, и воспоминания о сегодняшней ночи затопили всё его сознание. «Эти сильные руки на моих плечах». «Эти влажные гладкие волосы». «Его ёбанный горячий бесстыдный рот». И только синдром отличника заставил Люпина разорвать глубокий крышесносный поцелуй, который затеял Сириус. Как бы сильно он не любил трахаться – закончить семестр для него было намного важнее. – Позвони мне, когда закончишь, окей? Я заберу тебя. Они прощались перед входом в здание университета после совместной поездки на метро. «Мне всё равно нехуй делать этим утром, хочу прогуляться с тобою» – сказал Сириус после попытки Ремуса отправить его домой отсыпаться. Ремус был в своей привычной среде обитания и недосып был его рутиной, а вот Сириус казался случайной жертвой, недостойной подобных страданий. – Люблю тебя, получи высший балл, – Блэк поцеловал парня в щёку и ушёл с территории университета, вызывая себе такси. Через пару часов Сириус вновь оказался на этом месте – он переоделся, смог нормально помыть голову, используя свои любимые средства ухода, и высушить волосы феном, а также оказался верхом на любимом мотоцикле. Этот вид напомнил ему кадр из какой-нибудь дорамы и в его груди зажглось удивление – неужели он достоин любви настолько красивого и чудесного парня, который определённо был бы главным протагонистом в любой истории. Он отследил пару взглядов девочек-первокурсниц, которые поедали Сириуса взглядами без столовых приборов. Одна особо смелая девчонка-блондинка – наверняка его типаж! – даже направилась в сторону Сириуса, который припарковался в запрещённом месте, но Ремус ловко её обогнал и нырнул в самые уютные объятия. – План на ближайшие сутки – малиновые сырники с солёной карамелью, крепкий сон, горячий секс и сезон какого-нибудь сериала запоем. – Лучше и не придумаешь.

* * *

«Любовь моя, бери шампааанское» «И РЕМУСА» «Две вещи, которые скрасят это дурацкое утро» «Поттеры вы заберёте меня?(((» Одно за другим высветились сообщения на экране телефона Сириуса: в общем чате активизировалась Марлин, желая привлечь к себе внимание. Девушка скучала и изнывала от тоски: Сириус не ночевал дома несколько дней, выбирая местом ночлега то квартиру Ремуса, то гостевую комнату у Поттеров, то комнату отеля, в которой делил двуспальную белоснежную кровать с Люпином. МакКиннон звонила другу каждый вечер, напоминая, ему о себе и о том, что у них на паузе сразу несколько сериалов, которые девушка отказывалась смотреть в одиночку. – Она немного навязчивая, – Сириус передёрнул плечами, смотря на Ремуса снизу вверх. – Мне нравится Марлин, – Люпин поцеловал Блэка в макушку и погладил его по щеке. – Пит, ты собран? – бросил он через плечо и вновь наклонился над своим рюкзаком, желая проверить все ли он взял. – Почти! Первое полноценное знакомство Сириуса и Питера состоялось в это сложное утро и оказалось неловким для всех. Ремус старался быть нейтральным: это были два близких для него человека и он был рад соединить два этих мира в одной общей вселенной. Блэк был искренне приветливым, шутил, желая расслабить и раскрепостить Люпина, который был больше всех скован неловкостью этой встречи. Питер выглядел дружелюбным, но не слишком-то заинтересованным этим знакомством; за годы дружбы он не раз знакомился с бойфрендами Ремуса и старался не сильно-то привыкать к каждому новому – чёрт знает продолжатся ли их отношения завтра. Сегодня был важный, памятный для Сириуса день: в этот день Регулусу бы исполнилось восемнадцать. Блэк крепился изо всех сил, но не столько ради себя и Регулуса, сколько для того, чтобы не пугать своими действиями-чувствами всех вокруг. Его скорбь была законсервирована где-то под солнечным сплетением и ждала времени, когда сможет завладеть разумом и телом. Сириус натянуто и почти искренне улыбался, отвечал на поцелуи Ремуса, раздаривал нежные объятия и громко смеялся всё утро. Его новая цель: ничего грустного и скорбного в этот день. Самым правильным решением стало отправиться на пикник на загородную дачу Поттеров, собрав всех-всех друзей, до кого только можно было дотянуться. Вечером ранее у них шли очень оживлённые обсуждения на тему того, кого они хотели бы увидеть в этот день. В основном, людей предлагали Сириус, Марлин и Джеймс, перебирая десятки людей, с которыми они учились вместе в школе; Лили на правах разума принимала или отвергала предложения; Ремус лишь молчал после того, как предложил пригласить своего единственного друга. Остаток вечера Сириус активно чатился с бесконечным количеством человек, которые одобрила Лилс. В один момент, он повернулся к Ремусу, положил телефон рядом с собой экраном вниз и серьёзно задумался. – В последнем своём письме он писал про девочку Джин, в которую был влюблён. Как думаешь, может быть написать ей? Не знаю, вдруг бы она хотела провести этот день с нами? – Столько лет прошло, – Ремус запустил руку в чёрные волосы Блэка, нежно оглаживая затылок. – Не береди раны бедной девчонки. – Наверное, ты прав. В противовес вчерашнему странно-усталому настроению, сегодня Сириус обернулся в образ души компании и отпускал шутки по любому поводу. Он веселил даже таксиста на протяжении всей дороги до дачи Поттеров и оставил ему чаевые «за самую смешную поездку в жизни». Ремус подпитывался этим солнечным настроением, проведя весь путь в объятиях Блэка, поэтому, едва машина остановилась неподалеку от коттеджа, он первым вылетел из машины и угодил прямо в объятия Марлин. Девушка выглядела просто, но как всегда очаровательно: она облачилась в свои любимые джинсовые шорты и заплела на длинных блондинистых волосах несколько тонких косичек, которые задавали всему образу определённое инди-настроение. – Ты, длиннючий вор! Почему ты украл его, Ремус, просто скажи – почему! – девушка прижималась к груди Ремуса в приветственном объятии и драматично закатывала глаза в своем притворном спектакле. – И это я ещё драма-квин, посмотрите на неё, а я ведь даже не её парень, чёрт возьми, – Сириус вышел из машины и остановился, скрестив руки на груди. – Марлин, забери его, я разрешаю, он меня затрахал. – Да как ты смеешь, Люпин! Это всё твоё бесконечное либидо, да у меня, блять, из-за тебя… – Иуу, Сириус, избавь нас от подробностей, – Джеймс лохматым улыбающимся вихрем оказался рядом с другом и закрыл ему рот ладонью. Все остальные облегчённо выдохнули, избавленные от чрезмерных интимных подробностей анатомии Блэка. Мародёры и Лили приняли Питера, как своего. Через пару минут после обмена именами и рукопожатиями, Джеймс во всю обсуждал с Питером последнюю игру футбольной команды, о которой никто кроме них понятия не имел. Лили позвала Ремуса к себе на помощь и они вместе расстилали на газоне аппликацию из цветных пледов и разноцветных коробочек с едой; Сириус подключил телефон к большой беспроводной колонке и колдовал над Спотифай, Марлин стояла рядом с ним, пила грушевый сидр и что-то ярко щебетала, вызывая у Блэка улыбку. – А почему Дорк не приехала? – долетела до остальных фраза Сириуса. – А, эм-м.. не смогла. Она занятая птичка, знаешь ведь её, – девушка улыбнулась и сделала большой глоток из бутылки, запрокинув голову. – А Мэри не согласилась приехать? – повернулся Джеймс к Лили. Он заметил в руках у девушки бутылки вина и осторожно взял их, желая помочь открыть их. – Не-а, она угнала в отпуск. А Френку с Эл кто-нибудь писал? – Ага, – кивнула Марлин. – Они сказали, что постараются приехать вечером, но ничего не обещали. Сириус, ты написал моим любимым Пруэттам? Вот уж кого сегодня не хватает, так это Гида! – Я писал им обоим, но они погнали на день рождения то ли бабки, то ли тётки, но мероприятие массовое и им никак не съебаться. Хотя Гид написал, что если ты его позовёшь лично, он прилетит без раздумий. – Рыжий придурок, – залилась хохотом блондинка и первой упала на красно-клетчатый плед. – Значит больше никто не приедет? – Ремус стоял рядом с Сириусом и щурился, пытаясь сконцентрироваться на его красивом лице, пока яркое летнее солнце выжигало сетчатку. – Может ближе к вечеру. Не переживай, маленький социофоб, – Блэк игриво пихнул Ремуса плечом и очаровательно улыбнулся. Они договорились не пить слишком много этим днём, но палящее солнце умножало действие любого, даже самого слабого, алкоголя; да и холодное пиво помогало облегчить жар ласковых поцелуев солнца. Именно по этой причине, через десять бутылок сидра выпитых на компанию, их походки стали нетвердыми, а речь громче и спутаннее. Марлин первая скинула обувь и передвигалась по сочной свежей траве босиком. Девушка произнесла несколько шутливых тостов, заставила Пита рассказать им больше о себе, фальшиво подпевала во весь голос группе Wallows, а сейчас изо всех сил старалась быть максимально надоедливой, донимая Сириуса, который что-то спокойно рассказывал Джеймсу. – Блэ-эк, эй, Блэк, – девушка нависла над парнем, сидящим по-турецки на пледе. Она несколько раз легонько пнула его по бедру, обращая на себя внимание. – Да, радость моя? – он запрокинул голову, ловя прожигающий взгляд её голубых глаз. – Сириу-ус, мой дорогой Сири-иу-ус, – пропела девушка ему на ухо, подстраиваясь под мотив фоновой песня, склонившись над ним нервной угрожающей тучкой. – Блять, Марлин, это было очень громко, – он раздражённо отмахнулся, поняв, что ничего конструктивного и конкретного от этого разговора не получит. – Сириус, почему ты меня так резко бросил, ты меня больше не любишь? – капризно спросила она, не желая кидать Сириусу упрёки, но желая раздражать его ещё больше. Она заметила, как его мимические морщины складывались в маску агрессии и злости, и улыбнулась. – Марл, ты знаешь, что это не так. – Ремус, твой парень ведёт себя, как мудак. – Иногда случается, – пожал плечами Люпин, совершенно не желая встревать в их разборки. – А ты ведёшь себя как истеричка, блять. – Да пошёл ты нахуй. – Да пошла ты, МакКиннон. Марлин злобно отбросила от себя полупустую бутылку сидра, содержимое которой искромётным фейерверком залило шорты Блэка и светло-бежевый плед. Девушка развернулась, взмахнув волосами, подхватила босоножки с земли и вышла с территории. Вся компания неловко уставилась куда угодно, лишь бы не на Сириуса и на место, где секунды назад стояла Марлин. – Стерва, – бросил Сириус, глядя на удаляющуюся спину Джеймса. Тот секундой ранее почесал затылок и, сказав «Пойду, поговорю с ней», побежал по следам блондинки. Сириус и Марлин много месяцев жили отлично и мирно, не тратя время на ссоры, хотя их взрывные характеры часто заставляли их ходить по грани. Блэк ненавидел ссориться с Марлин: боялся вновь потерять доверие девчонки. Он резко поднялся на ноги и, хотел было пойти и найти девушку, но ему преградил путь Люпин. – Всё нормально? – кажется, он чувствовал себя жутко неловко. – Да, бывает такое, не переживай, дорогой, – получилось скорее снисходительно, нежели романтично. Он мысленно выругался. Марлин вернулась через пару минут в объятиях Джеймса: её ровные жемчужные зубы ослепляли всех широкой, почти счастливой улыбкой; её макияж не был испорчен – значит не плакала. Однако девушка нарочно держалась ближе к Поттерам, никак не реагируя на Сириуса. Очевидно, злится. Вот дура. – Давайте сыграем в Уно! – просияла Лили, когда градус напряжения спал. Все вновь пили, танцевали и переговаривались на самые разные темы. – Э-э, это что? – Не тупи, Блэк, мы сто раз уже играли. – Я впервые слышу, если честно. – Давайте покурим и я объясню правила, – объявила Марлин, доставая пачку сигарет с ягодной кнопкой из заднего кармана. – Пит, ты куришь? – Не-а, завязал. Они оказались втроём под тенью дерева, на котором был построен домик. Марлин облокотилась спиной на дерево и смотрела на то, как Ремус поджигает сигарету Мальборо Лайтс; Сириуса она игнорировала. Первые двадцать секунд Сириус смотрел куда-то далеко, подслушивал, как Лили напоминает Питеру правила игры, вдыхал сладкий вишнёвый дым. Искрящееся напряжение поднимало волосы на затылке и гоняло мурашки по коже предплечий: пора извиняться. Парень молча протянул вытянутый мизинец в сторону блондинки и стоически пережил десять секунд глухого безразличия. – Прости, – он дождался пока крохотный мизинец Марлин обхватит его палец и улыбнулся, обнимая девушку за плечи. – Люблю тебя. – Иди к черту, никакой больше тебе любви, – но голос её был теплым, как ласковый майский ветер. После примирения Марлин кратко рассказала Ремусу правила: «Всего три вещи, которые нужно знать про Уно. Первое – тебе нужно максимально быстро скинуть карты, которые у тебя в руках, выкладывая карты либо по цвету, либо по назначению. Второе – играем несколько раундов, пока у кого-то из нас не накопится пятьсот очков из оставшихся карт. Третье – если ты остаешься играть с Блэком один на один, то лучше сдавайся, это будет спасением твоей психики, потому что он ёбанный задрот. Именно по этой причине, кстати, мы выкинули нахуй Монополию». – Ты чего меня позоришь? – воскликнул Блэк, выкидывая дотлевшую сигарету в банку из-под сидра, которая заменяла пепельницу. – Он взрослый мальчик и готов узнать правду. Они вернулись в компанию, рассаживаясь в круг на пледах. Вокруг эко-мешочков с вымытыми фруктами вились редкие осы, крохотные одноцветные бабочки облюбовали многоразовый большой контейнер с домашними круассанами, а муравьи ручейками бегали по всем поверхностями, желая полакомиться хоть чем-нибудь вкусным. Лили тасовала карты, вновь напоминая значение специальных карт и количество очков, которые они дают при проигрыше, Джеймс разливал белое вино по картонным стаканчикам, а Марлин размазывала spf-крем на лицо и плечи толстым слоем, из-за чего её бледная кожа стала ещё фарфоровей. Ремус щурился от солнца и лёгкого опьянения, сжимая в руке ладонь Сириуса. Удивительно счастливый день был у них у всех сегодня. – Предлагаю играть по командам, чтоб добавить больше азарта и помочь всем влиться в игру, – объявила Марлин, укладывая влажную от крема ладонь на голень Ремуса. – Люпин мой. – Я забираю Сириуса, потому что в компании с кем-то другим он устроит настоящую трагедию. – Лили! Ты что, теперь тоже против меня дружишь? Как ты можешь, а? – Я хочу победить, милый, иногда ты бываешь везучим. – Окей, Питер, у нас с тобой нет шансов. Лили – гений в любой настольной игре, а Сириус и Марлин просто жуткие игроманы и будут играть до последнего, – Поттер протянул стаканчик с вином своему напарнику и встал с тем рядом. Питер ободряюще улыбнулся, сказав что-то вроде «Победа не главное». – Если Блэк проигрывает, то получает ото всех пинки под зад, – с ухмылкой произнесла Марлин, изучая свои карты и карты Ремуса и оценивая шансы на победу. – А если мы выиграем? – подняла одну бровь Лили. – Во-первых, дорогая, он тебя потопит. Но если нет, то ты лично выдаешь Сириусу серию пинков за то, что он мешал тебе победить. Вся компания дружно рассмеялась и постепенно вошла в игровой ритм: медленно, шаг за шагом они выкидывали карты, вспоминали все вместе правила и продолжали пить вино. Марлин громко шептала своему партнёру подсказки и хохотала, когда Ремус брал её стаканчик, чтобы выпить вина. Лили лениво курила одноразовую электронную сигарету, выдыхая ягодно-ментоловый дым на Сириуса. Блэк слева от нее теребил в руках десяток карт, которые заставила набрать Марлин. Он изо всех сил старался относиться к этому, просто как к игре, но получалось слабо. В первом раунде выиграла Лили, которая раньше всех сбросила все карты; девушка победно улыбнулась и облокотилась спиной на плечо Сириуса в победном жесте, она подмигнула разочарованной Марлин и сделала глоток безалкогольного грейпфрутового пива. – Мне даже не с кем объединиться ради победы, – проворчала блондинка, пересчитывая количество очков со своих трёх оставшихся карт и помогая разобраться с этим Ремусу. – Джей, помогай мне восстановить справедливость, давай топить хотя бы Сириуса. Пусть Лили хоть все раунды выиграет, мы можем заставить Блэка набрать пятьсот за пару игр и они вылетят. – Марлин, ну как я могу... – Поттер поймал довольную Блэковскую улыбку и отзеркалил её. – …отказать тебе. В голову Джеймса врезалась четвертинка зелёного яблока и убийственный взгляд серых Сириусовых глаз. Парень отправил в ответ воздушный поцелуй и сделал ему сердечко из указательных и средних пальцев – Блэк не без лишней театральности сделал вид, что поймал поцелуй и бросил его на землю. Второй раунд начался с выигравшей Лили и ход передавался по часовой стрелке – сейчас они разделили свои группы и расселись чередуясь. Ход переходил от Лили к Питеру, от него к Марлин и Сириусу, дальше к Джеймсу, Ремус же замыкал круг. Свои ходы в командах они обсуждали через переписку или переговариваясь жестами. Сириус и Лили просто идеально понимали друг друга с полувзгляда, поэтому парень ухмылялся, предчувствуя победу. В этом раунде все настроились играть жестко, не жалея противников. Сириус, ухмыляясь, выложил жёлтую карточку +2, которая означала, что Джеймс должен был взять из колоды две дополнительные карты, но тот перекрыл её точно такой же и ход перешёл к Ремусу. Парень две секунды потупил, вспоминая какую карту он может положить, и, после смс-подсказки от Марлин кинул красную карточку +2. – Это же окей, да? – он перевёл взгляд с Марлин на Лили и получил пару кивков. – Ага, вольные правила и беспредел – наше всё. Лилс, дерзай, – промурлыкала Марлин, очевидно что-то задумав. Лили положила на стопку четвёртую карту +2, Питер накрыл её точно такой же и неловко сделал глоток вина. Все заметили победную улыбку на лице Марлин и поняли к чему всё идёт. – Ну ты придурок! Выкидывать такую карту сразу после раздачи, когда у всех полные руки. Ничему тебя жизнь не учит, – Марлин победно скинула сверху карточку +4 и истерически рассмеялась. – Сука, блять, СУКАА, – Сириус подорвался на ноги и сделал несколько огромных шагов вглубь сада, не в силах сдерживать агрессию. Он громко выразительно заорал, пока МакКиннон победно хохотала. Блэк бросил карты и они веером разлетелись, раскрашивая траву у его ног.– Я вас всех ненавижу и играть я с вами не намерен. – Истеричка, подбери свои шесть карт, возьми новые четырнадцать. Я слежу за тобой. Сириус угрюмо собрал карты с земли, подошёл к компании и разом взял в руки четверть колоды. Он хмуро пересчитал количество очков проигрыша и, бросив «У меня плюс девяносто шесть, в этом раунде я пас», сел рядом с Ремусом, обнимая парня со спины. – Не обращай на них внимание, ты лучший, – Ремус повернул голову, чтобы поцеловать своего парня. Сириус в ответ лишь злобно сопел в подставленную шею. Игра продолжилась; Лили с нейтральным выражением лица парила электронку и сочувствующе гладила Сириуса по руке, Марлин танцевала, не отрываясь от вина и активно приближаясь к победе, Питер чувствовал себя неловко от такой близости к Марлин, которая могла сделать гадость и ему. К всеобщему удивлению, в этом раунде первым вышел Джеймс, оставив всех позади на одну-две карты. – Ах ты очкастый сукин сын, – практически с восхищением произнесла Марлин, скидывая свою последнюю карту на плед. – Всегда ты так неожиданно выигрываешь, я уже забыла какой ты жук! – Учился у лучших, – он почти скромно пожал плечами и словил игривое подмигивание от жены. – Возвращайся к игре. Ремус пересчитал свои оставшиеся карты и внёс их номинал в калькулятор, после чего всем корпусом развернулся к Блэку и обнял его за плечи. Сириус обиженно и нервно теребил рукав кофты Ремуса и отказывался смотреть в глаза. Как же, блять, он не любил проигрывать. – Возвращайся, мы больше так не будем, – уже искренне и дружелюбно сказала Марлин и даже встала, чтобы обнять друга. – Ты же прекрасно знаешь, что я мстительная и пиздец, как не люблю, когда ты мудачишься. Теперь точно мир. Они привычным жестом схватили друг друга за мизинчики и объявили перекур. Градус возбуждения и увлечённости полз к отметке «Пиздец», а они сегодня планировали обойтись без драк. Ремус отказался от предложения покурить, потому что яркое солнце и сладкое вино уже достаточно сильно туманили ему голову, он побоялся, что после выкуренной сигареты ему станет совсем плохо. Вместо этого он поддержал идею Поттеров подняться в домик на дереве, чтобы те могли детально его рассмотреть. Люпин чувствовал себя немного неловко, когда проводил экскурсию в домике, который вообще-то находился на территории дачи самих Поттеров, но эти двое не испытывали подобных чувств и лишь восторженно отзывались об их с Сириусом навыках строительства. Ремуса топила гордость и радость. – Я же говорил – этот парень гений! Люблю тебя, Муни, – прокричал Сириус снизу, когда компания состоящая из Ремуса, Питера, Лили и Джеймса, потеснившись, встали на небольшую смотровую площадку. – Муни? – Ремус опасно перегнулся через перила, чтобы лучше видеть Блэка. – Ты ёбанный полуночник, не помню, когда ты в последний раз ложился спать раньше четырёх утра, мой лунный луч. – О-о, Бродяга снова взялся за придумывание кличек, – расхохотался Джеймс, забирая из рук Лили бутылку арбузного лимонада и делая глоток. Сириус раскланялся, впитывая в себя целый океан внимания и радости его друзей. Несмотря на выходки и подъебы Марлин, он чувствовал, как чёрная дыра в груди затягивается, оставляя лишь редко кровоточащий шрам. Блэк любовался-любовался-любовался пьяной улыбкой Ремуса, следил за тем как русые кудри дрожат на ветру, как его кадык подпрыгивает при смехе. Он мог бы просто смотреть на этого парня день или два, или даже целую скучно-счастливую жизнь, наслаждаться его внутренней теплотой и внешним ореолом спокойствия и доброты. Такой он красивый и притягательный, чёрт возьми. Сириус нырнул в эту влюблённость с головой, не успев сделать даже глоточек воздуха; его лёгкие тонули в сладкой судороге гипоксии и он ничего не мог с этим сделать. Он доверился, отдавая этому пьяному чувству всего себя. И где-то между этим осознанием и волнующим горячим поцелуем, он вдруг обнаружил, что внутри у него – не болит. Благослови, мир, этого кудрявого смешного парня с глупым смехом и зелёными глазами, потому что более сильного анальгетика Сириус никогда не пробовал.