До скорой встречи

      — Отец? Матушка? — юный Казуха растерянно взглянул на родителей, которые внезапно позвали его. Они уже накинули дорожные плащи, а редкие слуги заканчивали собирать вещи, оставляя их у порога.       — Нет времени, — ответила высокая стройная женщина, сидя за письменным столом и выводя слова на листе бумаги; вероятно, письмо. — Мы уже попросили слуг заняться тобой. Иди в свою комнату и надень достойные одежды.       Юнец собирался было возразить, однако одна из горничных уже схватила его за руку и утащила на верхний этаж. По пути Казуха успел схватить какого-то кэнина и попросить его об одолжении.       — Иди к прибережью Арауми и сообщи человеку- .. одному юноше, что сегодня не получится встрети- уаа! — его снова потянули, и безвольное тело Казухи скрылось за углом, оставив кэнина в недоумении. Дай бог, задание он понял.       Пока на юном наследнике укладывали официальное кимоно, он напряжённо размышлял. Всё так внезапно произошло… его даже не предупредили. Родители никогда не ставят его в известность, думая, что если он не выражает недовольство, то и считаться с его мнением не нужно. Стоит лишь надеяться, что Куникудзуши не будет сильно волноваться.       Кэнин, которого послал Казуха, едва сумел найти нужное место. Он посмотрел там, посмотрел тут, но не мог никого найти. В этих лесах так легко заплутать, зачем юный господин ходит сюда? И кому вообще передавать сообщение?       Уже планируя уходить, он уловил краем глаза движение и поспешил за тёмной фигурой. Там действительно стоял тот искомый юноша, о котором, видимо, говорил Каэдахара — выглядел он благородно, словно сошедший дух с древних полотен и фресок; волосы длинные, шелковистые, а стеклянные, будто ненастоящие глаза медленно перевели взгляд на слугу.       — О, похоже, я должен... — попытался начать тот, однако его прервали.       — Не подходи ко мне! — рявкнул Куникудзуши, едва он заметил стоящего перед ним мужчину. Его глаза сверкнули недружелюбием.       — Но мне надо передать вам-       — Прочь, — твёрдо отрезал юноша, и слуге ничего не оставалось, кроме как действительно уйти.       Смотря ему вслед, Дзуши опёрся на камень и медленно вздохнул. Его руки тряслись, и он едва мог устоять на ногах. Понадобилось время, чтобы он смог прийти в себя после разговора с незнакомцем. Куникудзуши был словно прирученный волк, что видел хозяина только в одном человеке, и набрасывался на всех остальных. Только вот теперь хозяин этого волка не здесь.       Казуха так и не явился на встречу. Куникудзуши нутром предчувствовал нечто подобное, прождав целые сутки на месте, где они должны были встретиться, и только тогда убедился, что никто не придёт.       Впрочем, он продолжил бездумно сидеть на поляне, проводя по низкой траве рукой и иногда обрывая её.       В один момент он встал, направившись неизвестно куда, неизвестно зачем — ноги несли его от одного места к другому, пока в конечном счёте, несколько часов бесцельных скитаний спустя, он не набрёл на узкий ручеёк.       Опустившись на край, он наклонился и посмотрел на воду, вглядываясь в своё отражение. Он редко видел себя. Порой даже забывал, как выглядит. Эти некрасивые черты лица, мешающиеся длинные волосы, простое белое кимоно, оставшееся с момента создания, — разве мог он не пугать людей? Он походил на самого настоящего призрака, хотя это и не так далеко от правды. Призрак прошлого одной женщины, что была неспособна отпустить своё горе.       Люди недолюбливали его, как и он их. Поэтому Дзуши их избегает, чтобы лишний раз не сталкиваться с неприятностями. Всё равно, он бы даже не смог ни с кем сдружиться, и от него сбежали бы при первой возможности. Каждый, кто сталкивался с ним, не выдерживал и пары минут.       Может… Казуха тоже уже не выдержал? И решил уйти. Право, Куникудзуши бы сам ушёл от себя, если бы мог, поэтому он мог понять решение друга. Он не заслуживал такого хорошего человека, как Казу. Этому юноше пристало бы играть со своими сверстниками, быть с теми, кто равен ему. Он же — слабый и неспособный жить обычной жизнью, покинутый своей же создательницей.       Но почему этот мальчик продолжал приходить каждый день? Почему тогда он…       Куникудзуши заметил, что его отражение в воде внезапно поплыло из-за возникших волн. Что-то упало на водную гладь. Он сощурился, наклонился — и опять что-то попало в воду, но тут же исчезло, оставляя за собой только круги на поверхности.       Дзуши ещё долго смотрел так, но больше ничего не происходило. Он поднял голову, собираясь встать, и только тогда почувствовал, как что-то влажное скатилось по щеке. И снова упало в воду.       Кап.       Юноша коснулся своего лица, но руки уже были мокрыми из-за воды, и поэтому он ничего не почувствовал.       Может, оно и к лучшему.       Минуло пару недель, и в один из дней Куникудзуши бездумно проходил по побережью равнины Бякко, возле острова Амаканэ, и увидел впереди двух людей. Он замер на месте, опасливо поглядывая в ту сторону и думая, стоит ли уйти прямо сейчас, как вдруг заметил знакомый алый цвет на одном из ребят. Невольно он подошёл чуть ближе, встал, чтобы его не заметили, и присмотрелся: там стоял один совсем маленький ребёнок, которому, надо думать, и шести лет от роду не было, и то и дело хныкал в плечо более старшего юноши, стоявшего рядом. Юношей оказался Казуха, и его мягкий голос доносился до Куникудзуши:       — Всё хорошо, не плачь! Мы обязательно найдём его, хорошо?       Хоть это и выглядело немного странно, ведь сам Казу был не намного старше, но он самоотверженно успокаивал ребёнка и казался довольно решительным. Хныкавший мальчик вцепился в одежды Казухи и пробубнил:       — А что… а что если он уже утонул…       — Он не утонул! Обещаю, что не утонул, значит не утонул, видишь как всё просто, хе-хе, — ответил Казуха. Для уверенности он погладил голову мальчика и улыбнулся ему тепло-тепло.       Куникудзуши продолжал наблюдать и в какой-то момент почувствовал укол ревности. Он нахмурился и собирался уйти, но именно в этот момент Казуха, словно ощутив что-то, обернулся и наткнулся взглядом прямо на Дзуши.       Тот это, разумеется, тоже заметил, и так и застыл на месте, смотря на Казуху, а тот на него, а он на того, а тот на него… И только мальчик, казалось, помнил о насущном.       Куникудзуши в любом случае не хотел связываться ни с кем из посторонних людей!.. И всё-таки, он был старше, поэтому первый решился действовать. Выпрямившись, он кашлянул в кулак, и, посмотрев пару секунд, рванул со всех ног в другую сторону.       — Дзуши! — воскликнул Казуха, не решаясь бежать за ним следом, ведь за него всё ещё держался ребёнок. Но едва Дзуши пропал из виду, он, поколебавшись, взял мальчика подмышку и побежал за другом.       К несчастью, за последние дни, проведённые в одиночестве, Куникудзуши разузнал местность лучше диких зверей и теперь бежал весьма решительно. Кроме того, он был ещё и выше Казухи, поэтому, как бы тот ни старался, ему было не догнать его…       Однако, как назло, посреди дороги, где бежал Куникудзуши, скучковались несколько человек, что-то обговаривая, а приближаться к ним юноша страх как не хотел. Но и выхода другого не было: слева — глубокая вода, спереди — люди, справа — вертикальная скала, сзади — Казуха.       Последний всё же смог догнать друга, который в смятении остановился, и начал отдышиваться, в это же время успокаивая бедного ребёнка, которого утащили против его воли.       — Кого попало хватаешь. Ты его знаешь? — спросил Куникудзуши, покосившись на мальчика, который огромными глазами уставился на него.       — Я?.. Э… нет, — юный Казуха, уже поставив мальчика на землю, почесал затылок и сказал: — Он упустил своего воздушного змея и стоял посреди берега, вот я и решил помочь..       — А вдруг он уже утонул… — хныкнул ребёнок, вытирая слезу у глаз. — И мы уже убежали, он точно уже на глубине!       — Он мог утонуть?? — кажется, Куникудзуши очень серьёзно воспринял эту проблему. — Надо быстрее пойти искать!       Казуха вообще запутался. С чего это Дзуши внезапно поменял своё поведение? К чему тогда была эта беготня?! Такое чувство, что это он тут самый взрослый среди всех.       — Не утонул он!.. — вздохнул он. — Прежде всего надо вернуться обратно и посмотреть на острове Амаканэ. Ветер не мог унести его далеко.       Каэдэхара взял одной рукой руку маленького мальчика, а другой — руку весьма высокого Куникудзуши, и повёл их обратно, словно наказанных детей. Те послушно следовали за ним.       Придя на остров, они вместе всё осмотрели, поспрашивали людей там, и в какой-то момент мальчик воскликнул:       — Бабочка! — указывая на верхушку дерева на пике острова. Судя по всему, он имел в виду воздушного змея в форме бабочки.       — Я достану, — сказал Казуха, уже взбираясь на дерево и поддевая нитки змея. Распутав его из веток дерева, он опустил руку вниз, подавая Куникудзуши, а тот передал мальчику. Казуха легко спрыгнул с дерева на землю и улыбнулся маленькому другу.       — Теперь ты счастлив?       — Да!! — он прижал воздушного змея к себе. — Однажды я спас бабочку. Положил её в банку и наблюдал каждый день. Но потом мне пришлось уйти на некоторое время помогать родным и я не мог следить за бабочкой… Мне было так одиноко без неё. А, когда я вернулся, её уже не было. Поэтому я попросил сделать воздушного змея с ней, чтобы она впредь всегда была со мной!       Какая… милая детская привязанность. Казуха снова улыбнулся и погладил ребёнка по голове, вскоре отпуская его домой. Куникудзуши же и с места не сдвинулся, обдумывая рассказ мальчика.       Юный Казуха обернулся к другу и посмотрел на него снизу вверх своими алыми глазами. Внезапно они заслезились и он уткнулся ему в живот, обнимая его.       — Дзушиии, — протянул он. — Ты злишься на меня? Я не хотел!.. Мне даже ничего заранее не сказали. Я отправил посыльного, чтобы он передал тебе, но... видимо, он не смог донести…       А, так человека, который приходил в тот день, прислал Казуха?.. Теперь Куникудзуши чувствовал вину. Ох, он вёл себя так глупо.       — Я не злюсь.       — Правда? Правда-правда? Дзуши правда не злится? — Казуха поднял на него глаза.       — Разумеется, нет.       На самом деле, вместо злости, он очень скучал. Но он никогда не скажет этого. Поэтому он просто похлопал Казу по спине, говоря:       — Я никогда не буду злиться на тебя.

***

      — Наверное, лучше всего будет высадиться здесь. Мне кажется, плыть полукруг будет дольше, чем идти по прямой, — произнёс Казуха, притормаживая своё весло, когда они оказались вблизи берега невеликого островка. Он скривился и поднёс руку к голове. В последние дни редко удавалось отдохнуть.       Дзушино так же прекратил грести и посмотрел на сушу. На этом небольшом участке земли находились только полуразрушенные постройки и с несколько штук часовых руин, бродящих вдалеке.       — Интересно, здесь есть что-нибудь? — оглядывался Казуха, подходя к платформе в центре островка. Дзушино шёл за ним, заведя руки за спину. — О.       Когда он подошёл к Каэдехаре, то увидел, что так удивило ронина: в каменной кладке был круглый вырез и вертикальный тоннель, уходящий глубоко вниз. Дзуши присел у края и всмотрелся, говоря:       — Похоже, там есть проход дальше. Может, что-то там и найдём. Хочешь проверить? — он поднял взгляд на друга, но тот покачал головой.       — Нет, не надо тратить время на это. Пойдём лучше-       Он не смог договорить: в какой-то момент глаза Дзушино расширились и он накинулся на него с предупредительным криком:       — Осторожно!       Сзади раздался странный звон и они оба повалились на землю. Дзушино быстро поднялся и Казуха, уловив отдалённый звук упавшего предмета, увидел, отчего им понадобилось увернуться. Оказывается, пока они рассматривали дыру, к ним приблизился руинный часовой и собирался атаковать.       Казуха обнажил свой клинок и направил воздушный поток прямо в уязвимое ядро часового. Тот двигался очень медленно и с неприятным скрипом, вероятно, заржавев из-за влаги. Руинный часовой металлически проскрипел и замертво упал в застоявшуюся воду.       В поле зрения более не было врагов и они могли перевести дыхание. Однако секундой спустя Казуха весь встревожился и начал шарить по своим карманам в поиске чего-то.       — Что такое? — обернулся к нему Дзушино.       — Нет-нет-нет, — то и дело бормотал ронин, упав на колени и осматривая все щели и проёмы. В конце концов он остановился и, расстроенно опустив голову, вздохнул.       — ??? — Дзуши озадаченно почесал затылок и опустился рядом с напарником.       — А! — воскликнул тот и поднялся. — Должно быть, оно упало туда.       Он указал на пропасть посередине платформы, и Дзуши, взглянув туда, спросил:       — Что-то потерял?       — Да… Ох, — Казуха прикрыл глаза, явно не желая говорить об этом. — Я спущусь поищу. Подождёшь здесь?       Дзушино поколебался несколько секунд, но всё же кивнул.       — Только не попади в передрягу снова… Тебя одного оставлять надолго небезопасно.       — ..Ха-ха, — ронин неловко улыбнулся и повернулся к тоннелю. — Скоро вернусь, — после чего мягко спрыгнул вниз.       На дне было не так темно, как ожидалось, но множество кустов и каких-то растений мешались то тут то там, поэтому искать потерянную вещь было проблематично.       На самом деле, Казуха обронил Глаз Бога Томо. Но было бы неудобно, расскажи он об этом сейчас Дзуши… Ведь тогда бы тот задал уточняющие вопросы, а Казухе не хотелось бы обсуждать это в такой обстановке.       Он уже давно смирился, но…       Не найдя ничего в области, где ещё падал свет сверху, Казуха вздохнул и отправился поглубже. Он продолжал размышлять о Глазе Бога Томо, пока, почувствовав пальцами что-то твёрдое в кустах, не просиял от счастья. Но, стоило ему достать на свет предмет, как он тут же поник. Это оказалась простая фляга для воды.       Впрочем, парой секунд спустя он напрягся. Эта фляга же выглядит совершенно точно так же, как те, что были присланы в лагерь сопротивления несколькими днями ранее. А от кого были те фляги? От Фатуи. Не подозрительно ли это?..       Услышав краем уха какой-то звук, Казуха вмиг поднялся и насторожился. Он сделал пару шагов вперёд, но враги сами вышли ему навстречу.       Завидев Фатуи, едва он о них вспомнил, он приподнял брови. «Легки на помине», — подумалось ему, но расслабляться он не стал, только крепче сжал рукоять меча и приготовился к нападению.       Он подскочил к крио бомбардиру и мгновенно вырубил его с затылка одним резким движением клинка, после чего развернулся к пиро мушкетёру. С его навыками он легко бы справился и с тремя Фатуи одновременно. Пиро мушкетёр не поднимал оружия, что странно, а достал что-то из кармана и помахам им перед глазами Каэдахары. Хотя было довольно темно, Казуха всё равно уловил блеск, присущий лишь оболочке Глаза Бога.       — Это ищешь? — спросил застрельщик с гордым видом, будто отобрал конфету у ребёнка.       Ронин поджал губы и не стал тратить время на слова: он подался вперёд, чтобы схватить предмет, однако в одно мгновенье что-то тяжело опустилось ему на голову.       А?.. Там был ещё один?..       У него подкосились ноги, и он упал, ухватившись рукой за ближайшего застрельщика, заваливая его с собой на землю. Голова грозила вот-вот расколоться, но Казуха нашёл в себе силы увернуться от повторного удара пришедшего Фатуи — электро молотоборца.       Хааа…       Он прикрыл веки.       Если… если он просто останется лежать… Может… Может он…       Резко открыв глаза, он снова избежал атаки и с трудом поднялся на ноги. Дрожащими руками он сосредоточил анемо элемент в мече и произнёс:       — Падшие листья… украшают полог ночи.       Он смог покончить с врагами, но сам был не в лучшем состоянии. Одну руку приложив к голове, а другой опираясь на стену, он прошёл куда-то ещё вглубь подземелья. Зашёл в помещение без дверей, с каким-то монументом, и спустился по стенке на пол.       Если те Фатуи проснутся, то, по крайней мере, они не сразу наткнутся на него. А снова идти обратно вглубь они вряд ли станут… наверное.       Он уже долго не возвращался, может, Дзуши заметил это? Придёт ли он проверить, всё ли с ним в порядке? Или останется ждать, полагаясь на Казуху? Может, в какой-то момент ему надоест и он решит сам отправиться за припасами?       Чем больше Казуха думал, тем больше уверял себя, что он не придёт. Зачем ему? Они знакомы так недолго. Вернее.. Дзушино с ним знаком недолго. С чего бы ему беспокоиться о нём?       Он тоже уйдёт. Как и Томо… он уйдёт.       В полузабытьи он потрогал свою голову, но тут же чуть не потерял сознание. В любом случае, он уже был близок к этому. Если прибавить стресс и бессоницу последних дней — он уже давно должен был валяться чуть ли не бездыханным.       Вдалеке слышался чей-то громкий сердитый голос. Один из застрельщиков уже пришёл в себя? Совсем скоро из-под полузакрытых век Казуха различил в проходе появившуюся тёмную фигуру.       Тот быстро подошёл к нему и, присев возле, начал трясти за плечи и хлопать по щекам, чтобы удержать в сознании.        — Томо… — только и смог пробормотать Казуха.       Человек разозлился:       — Эй, кто такой Томо? Я тебе не Томо! Не смей меня путать с кем-то, это Я тебя спасаю! Эй, не вырубайся, эй-эй!..       Не мог же это быть Дзуши, верно?       Не мог же...

***

      Не мог же это быть Томо!       Он не настолько безрассудный… Или настолько?       Казуха бежал со всех ног в Тэнсюкаку, молясь всем Архонтам, лишь бы он успел. Сама сёгун не лучше — приняла его вызов, а ведь он простой смертный!       Каэдехара опустил голову, зная, что это справедливо, и тем более Томо владел Глазом Бога... Но сейчас это не имело значения! Ему надо было успеть к дуэли прежде, чем она состоится.       Но он знал, что Томо не справится. Иметь Глаз Бога, разумеется, уже высочайшее достижение, но это ведь не значит, что в первую же очередь надо идти сражаться с самим Электро Архонтом!       Пока Казуха бежал к дворцу, по пути ему приходилось избегать досинов, чтобы не попасться в руки комиссии.       Вот и ступеньки! Ронин бежал, сломя голову, спотыкаясь на каждом шагу, но он должен был успеть.       Последняя ступенька. Но, стоило ступить на неё, и Казуха застыл на месте, как вкопанный.       — Мусо но хитотачи.       Божественное наказание было исполнено на его глазах. Сломленный клинок Томо ударился о землю. Что отражалось на его лице в последние мгновенья? Такой ли славы он жаждал?       Не осознавая свои действия ни на секунду, Казуха сделал шаг вперёд, хватая умирающий Глаз Бога, и, резко повернувшись прочь от сёгуна, сорвался со всех ног. Он мог бы услышать крики и шум со спины, но в его голове была пугающая тишина.       Угасающий Глаз Бога пылал, обжигая ладонь, но юноша не отпускал его и не собирался отпускать; он сжимал его так крепко, что, казалось, его рука скоро сгорит.       И пусть она сгорит — он не отпустит.       Электро элемент на стеклянной оболочке Глаза Бога по-прежнему сверкал, но, минуло ещё несколько мигов, и оно потухло, в последний раз обпалив ладонь Казухи.       Обпалив его сознание.       Томо умер.

***

      Что-то холодное скатилось по щеке, затем по переносице, и снова по щеке, уже другой. Казуха неясно почувствовал, что это что-то бережно протёрли. Бережно?       Он хотел открыть глаза, но не мог. Оставалось надеяться на то, чему он доверял больше жизни — свой слух. Совсем рядом было слышно дыхание, которое он мог узнать из тысячи. Непонятно, что делал Дзуши, но сидел он довольно близко. В остальном же подземелье не было слышно ни звука. Неужели те застрельщики ещё не проснулись?       Нет, стоп, подождите. Его голова лежала на чём-то мягком, точно не на холодной каменной плитке. На чём же?       — Казуха?       Голос Дзушино ворвался в сознание ронина и, увы, только усилил непроходящую головную боль. Юноша тут же понял свою ошибку и повторил уже шёпотом:       — Казуха?..       Каэдехара медленно приоткрыл глаза, фокусируя зрение. Он несколько раз моргнул и, повернув голову, понял, на чём лежит — на чужих коленях.       К сожалению или к счастью, но для него не было возможности смутиться или густо покраснеть, ведь голова разрывалась от боли и ни на чём другом сосредоточиться нельзя было. Но всё-таки в глубине души этот момент осел приятным смущением.       — Я… да.       Непонятно, на что ответил Казуха, но, по крайней мере, он это сделал. Совсем охрипшим голосом, но сделал.       Было ощутимо, как Дзушино некоторое время не двигался, а затем с осторожностью положил ладонь на голову Казухи, так, чтобы не доставить лишнее неудобство. Он медленно начал поглаживать его волосы, и, может, ронину просто казалось, или он сам себе выдумывал, но ему будто правда становилось чуть легче.       Это точно не сон?..       Вдруг он почувствовал кое-что непривычное и коснулся лба рукой и, как и ожидалось, наткнулся на бинт.       Дзушино заметил это движение и объяснил:       — Я взял из твоего кармана бинты и использовал, — он помолчал и добавил: — Когда тебя долго не было, я подумал, что ты всё-таки куда-то вляпался, но, спустившись, не думал, что всё настолько серьёзно. Я встретил одного оклемавшегося застрельщика, и, пока оставшиеся двое всё так же были без сознания, выбил… узнал у него всё, что надо было, — в его голосе слышалось отвращение и гнев. — А затем окончательно избавился от них. И…       Дзушино, не переставая равномерно поглаживать голову Казухи, потянулся куда-то второй рукой. Парой секунд спустя показал перед глазами напарника пустой Глаз Бога.       — Это то, что ты искал? Мне указал на него то красное отребье.       — Да! — Казуха хотел было приподняться от радости, но его положила обратно рука Дзушино. Он всё-таки смутился и сказал: — Спасибо.       Он был гораздо более благодарен, чем просто «спасибо», но не мог выдавить ничего больше. Юноша перевернулся на спину и оказался лицом к лицу с не ожидавшим этого Дзуши. Тот нахмурился и отвёл взгляд, но почему-то сразу же его и вернул. И теперь не мог оторвать.       Ведь Казуха смотрел на него так, что, казалось, он видел в Дзушино весь мир, всё небо, все звёзды; видел всё самое худшее и лучшее одновременно. Но в самих этих глазах Дзуши видел...       Сердце пропустило удар. Он не мог так смотреть на него!..       Но, не успел Дзушино должным образом покраснеть, как увидел, что в этих прелестных алых глазах начала скапливаться влага, и в итоге растерялся.       — Ой. Что-то я сегодня совсем чувствительный, ха-ха, — неловко засмеялся Казуха, стирая подступающие слёзы.       — … — не зная, как ещё реагировать, Дзушино отвёл взгляд и спросил: — Ты это из-за Томо?       — А? — удивлённо поднял брови Казуха. — Откуда?..       — Ты говорил это имя, когда я пришёл, и когда ты был без сознания тоже говорил, придурок, — раздражённо хмыкнул тот.       — А… — вспомнив о заданном вопросе, Каэдэхара слегка усмехнулся и ответил: — Не думаю. Не знаю. Но сейчас нет.       Грудь Дзушино вновь кольнуло, когда до его слуха дошли последние слова.       — Кхм. Как ты себя чувствуешь? Нам надо выбираться. Если не успеем к ночи — замёрзнешь, — тактично сменил он тему.       — Чувствую себя ужасно, но ты немного смог поднять мне настроение. Поэтому, думаю, я справлюсь.       — ..Ты хоть можешь встать?       — …       Казуха приподнялся, превозмогая режущую боль в висках. Дзушино встал и протянул руку, чтобы тот мог за неё ухватиться. Каэдэхара так и сделал, но, даже несмотря на это, сражаться с такой болью было слишком тяжело. Он завалился на плечо Дзушино, сжимая его второй рукой, чтобы хотя бы не упасть.       Ноги его явно не держали. Дзуши вздохнул и произнёс:       — Так и быть, я тебя понесу на спине. Если, правда, ты не свалишься…       Казуха ничего не ответил.       — Давай ещё немного отдохнём, прежде чем идти, — решил Дзушино, придерживая напарника за талию и укладывая его голову обратно себе на колени, когда они вновь опустились на землю. — Я ненадолго ходил проверять подземелье и вроде как нашёл другой выход.       В ответ тишина.       Только неровное дыхание нарушало её.       — Прости, — произнёс вдруг Казуха, заставив друга широко раскрыть глаза.       В его голове сейчас была такая путаница. Он даже не был уверен, за что извиняется, но он чувствовал, что должен это сделать. Сейчас он такой беспомощный и лишь тяжёлая ноша, лёгшая на плечи Дзуши.       — Эй, — недовольно упрекнул тот несколько секунд спустя. — Если так уж хочешь извиниться, извиняйся перед этим пустым Глазом Бога, который ты обронил. А мне говорить подобное ни к чему, — Дзушино хмыкнул. — И вообще, это я отпустил тебя одного. Знал же, что для тебя невозможно не впутаться во что-то. И теперь посмотри на себя, — он замешкался, прежде чем смущённо выдавить: — Извини.       Каэдэхара ощутил, как дрогнуло его сердце, и повернулся, чтобы взглянуть на лицо друга. Но тот уже отвернулся; однако румянец на его щеках всё равно был заметен.       Ах!.. Как же всё так обернулось?       Казуха улыбнулся и сказал первое, что пришло в голову, даже не подумав:       — Такой милый Дзуши.       Только когда до его слуха дошли его же слова, он осознал их и осёкся, но было уже поздно. Он наблюдал, как быстро лицо друга загорело красным и в какой-то момент Дзуши выглядел так, будто готов был не просто спихнуть Казуху со своих колен, но и закинуть куда подальше и так, чтобы он смог избавиться от нахлынувшего стыда. Казуха даже начал побаиваться за свою жизнь. Но всё-таки Дзушино сдержался от всего, представленного в мыслях, и лишь прохрипел, уставившись на напарника:       — Ты чего сказал?..       — Ничего! — тут же воскликнул ронин, но в мыслях подумал:       «И всё-таки, какой же милый».       Это и было последним, о чём он подумал перед тем, как вновь потерять сознание.       Может, из-за перегрева, ха-ха?       Когда он пришёл в себя, то почувствовал, что его несут на спине, крепко ухватив за бёдра. Открыв глаза, Казуха увидел, что Дзушино нёс его по какому-то продолжению подземелья, причём, судя по всему, уже некоторое время. Юноша выглядел запыхавшимся и уставшим, но продолжал идти вперёд.       — Казуха? — спросил вдруг он, чтобы убедиться, что Каэдэхара очнулся. Впрочем, он это и так знал, ведь обжигающее его ухо дыхание слегка изменилось в ритме.       Ронин только кивнул с тихим «Гм» и будто прислонился ближе, обхватывая руками шею Дзушино. Тот незаметно вздрогнул, продолжая идти, и лишь сказал:       — Держись крепко. Сейчас придётся вверх взбираться.       — Не волнуйся, я не упаду, ах-ха-ха.       В подтверждение своих слов ронин ещё теснее прижался к чужой спине. Дзуши сдержанно хмыкнул и сказал:       — Раздавишь.       Поэтому Казуха слегка ослабил хватку, но теперь чуть вообще не свалился.       — Крепче держись!.. Тупица.       — Ха-ха, — ронин всё-таки снова мёртвой хваткой вцепился в него, и тот просто вздохнул, не собираясь больше ничего говорить. — Согласен, я глупый. Образумишь меня?       — Образумить тебя? Боюсь, это звучит слегка безнадёжно, — усмехнулся Дзуши. — Зато мы выбрались.       Они действительно уже поднялись на поверхность, поэтому это стоило отметить. Правда, как только Дзушино оказался на горизонтальной поверхности, он на неё лег, Казуха навалился на него сверху, и больше встать никто и не мог.       — …       — …       В какую-то секунду ронин содрогнулся от холода, и Дзуши, почувствовав это, произнёс:       — Слезь с меня.       Тот послушно слез, сев рядом, и темноволосый, приняв сидячее положение, снял свою рубашку и собирался было напялить на Казуху, однако тот увернулся, говоря:       — Подожди, но!..       — Мне не холодно, — тут же возразил Дзушино.       ...Но он же буквально был без верхней одежды? Как ему могло быть не холодно? Кроме того, уже наступила ночь. Да и зима была совсем близко.       — Нет! — воскликнул ронин, но его виски вновь сильно запульсировали и он замер на месте, приложив руки к голове.       Дзушино тоже остановился и просто смотрел на него, и только затем произнёс:       — Надо вернуться к лодке. Это недолго.       Тот кивнул, но и с места не сдвинулся. Дзуши вздохнул:       — Тебя жуть как неудобно на спине нести. Но как ещё можно было бы поднять тебя? Хмм… Тащить за ноги?.. Ой, боюсь, твоя голова не переживёт этого. В принципе, можно перекинуть через плечо, или же взять подмышку… — он наклонился к другу, будто вопрошая. Он расслабил нахмуренные брови и сказал: — Пойдём.       Помог Казухе приподняться на ноги, но, не дожидаясь, пока тот снова упадёт, сразу подхватил за плечи и под колени и так и понёс к лодке у берега.       У ронина закружилась голова. Ещё немного, и он точно не выдержит. Хоть он и не собирался прислоняться к груди Дзушино, но, так уж вышло, и он мог слышать биение его сердца.       Если бы оно, конечно, было.       Голова нещадно болела, и поэтому он просто позволил и дальше нести себя, стараясь услышать то, чего не существовало.       Почувствовав прилив благодарности, он искренне произнёс:       — Спасибо.       Дзуши хмыкнул:       — Потом тебе ещё придётся отблагодарить меня. А пока что… пока что не болтай попусту и отдохни. Я не хочу тебя носить весь день. Тебе не холодно?       Он всё-таки укрыл ронина своей рубашкой, поэтому тот покачал головой.       — Нет. А тебе?       — Я же уже говорил, что нет.       Они как раз приблизились к лодке. Дзуши аккуратно положил Казуху в неё, чтобы не задеть его голову, и сам сел за вёсла.       Вдруг раздалось:

«Так легко-легко Выплыла — и в облаке Задумалась луна.»

      — У тебя ещё остались силы на поэзию? Ты не перестаёшь меня удивлять, — усмехнулся Дзушино, однако, не услышав ответ, обернулся и увидел, что Казуха уже заснул, по всей видимости. Вздохнув, юноша принялся грести, и лишь по прошествии нескольких минут сказал:       — Луна, говоришь? Да, красивая. Умереть можно.       Он чему-то хмыкнул и принялся усерднее грести, словно стараясь скрыть своё смущение.       Поэтому он не увидел, как юноша позади него залился краской, сжимая руку в кулак так, что ногти вонзались в ладонь.