До скорой встречи

      Когда Казуха зашёл в свою палатку, его чуть не стошнило.       Это было отвратительно. Его голова раскалывалась от боли, и он был на грани того, чтобы потерять сознание. Парень упал на колени, держа у рта руку и стараясь прийти в себя.       Когда он рассказал Кокоми и Горо о результатах переговоров со Скарамуччей, те не осудили его. Даже наоборот, поддержали.       — Не волнуйся, Казуха, — успокаивающе гладила его по спине Сангономия, мягко улыбаясь. Само её присутствие дарило некое умиротворение. — Я предвидела этот вариант. У нас есть план действий. Ты не сделал ничего неправильного… Только ты и смог бы достучаться до него. Я уверена, что всё могло обернуться гораздо хуже, пойди кто-то другой.       И пусть ронин считал её слова логичными, всё равно чувствовал себя ужасно. Он ещё мог держаться, уходя от них, но сейчас…       Сейчас ему было сложно даже дышать. Он закрыл глаза, чтобы не видеть постельное бельё в палатке, где ночью того дня они долго целовались и заснули вместе. Где они дразнили друг друга и где сушили волосы, заливаясь смехом.       Голова была пустой и забитой мыслями одновременно, но он не мог ухватиться ни за одну. Словно пытался из осколков собрать воедино разбитую вазу. Но в итоге только резался о края фарфора.       — Казуха? — послышался снаружи знакомый голос. На мгновенье Казуха замер; он не был уверен, не почудилось ли ему. Но всё же заставил себя вернуть нормальное выражение лица и приоткрыть вход в палатку.       Оказалось, там стоял Горо. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Казухой, и спросил:       — Могу я войти?       Каэдэхара поморгал пару раз и всё-таки отодвинулся в сторону, приглашая зайти. Горо сел рядом с ним и, скрестив ноги, неуверенно глянул на друга.       Тот молча опустил глаза. У него всё ещё была путаница в голове, но ему не хотелось бы тревожить Горо.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил генерал.       Казуха вздохнул. Этого вопроса следовало ожидать. Но как ему ответить?       Он сам не знал, как чувствовал себя. По сути, ничего не произошло. Он мог справиться с этим. Он же справлялся в первые пару дней, до переговоров. Ему не следует так бурно реагировать, тем более сейчас.       Тогда почему же… почему же ему сейчас так невыносимо?       — Я… — набравшись уверенности, начал было Казуха, но запнулся. Ком встал поперёк горла. Почему он не может говорить? Он хочет сказать, что всё хорошо. Не получается. «Всё в порядке», «Мне уже не больно», он сможет это сказать. Но почему не выходит? Ни слова. Ни одного. Почему? В конечном счёте, он еле выдавил: — Дзуши- то есть, Скарамучча…       Его плечи задрожали. Почему он сказал это? Он же не хотел говорить. Он же…       — Казуха, — Горо поспешил подобраться ближе и крепко сжал его руки своими. — Ты можешь выговориться мне. Расскажешь?       Казуха содрогнулся. Вздохнул и, поколебавшись, рассказал. Рассказал всё, даже про их со Скарамуччей знакомство в детстве. Ему уже давно нужно было излить душу кому-нибудь. К концу разговора ком пропал из горла, но он говорил, не поднимая глаз на друга.       Скарамучча был прав — ему следовало хоть раз не прятать всё в себе.       Горо слушал его, не перебивая, и поглаживал руки Казухи, пока его хвост тревожно поджался под ноги.       Когда ронин закончил говорить, воцарилось молчание. Казуха облегчённо вздохнул, словно гора с плеч упала, однако на его сердце всё ещё висела тяжесть. Но стоило ему взглянуть на Горо, тут же удивлённо поднял брови.       В глазах генерала блестели слёзы, он вдруг накинулся на друга и крепко обнял.       — Казухааа, — провыл он. — Хнык… Мне так жаль…       — …       Каэдэхара совсем не ожидал подобного поворота событий, но всё равно стал неловко поглаживать Горо по волосам и пушистым ушам.       — Я и не знал, что между вами были настолько близкие отношения. Я думал, вы впервые познакомились в лагере… Но… Уааа, — он теснее прижался к Казухе, промакивая слезами одежду последнего.       Что-то в какой-то момент явно пошло не так. Разве не его, Казуху, должны утешать? Но ситуация явно вышла противоположным образом. Не то чтобы ему было неприятно… Просто странно.       — Да ладно тебе… Ну всё, всё, что ещё говорить, — вздохнул ронин, наблюдая за мечущимся пушистым хвостом Горо.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем генерал успокоился и теперь с серьёзным взглядом уставился на Казуху.       — Я, честно, не разбираюсь в любовных делах и мало что могу сказать. Не уверен, что могу дать хороший совет, однако… Мне кажется, ты уже сам знаешь ответ.       Казуха удивлённо округлил глаза.       — Что ты имеешь в виду?       — Ответ на то, что происходит между вами и что тебе стоит делать, — в задумчивости, а может, просто успокаивая себя, Горо начал приглаживать свой хвост. — Я не знаю Скарамуччу так, как ты. Это не я с ним целовался, — он улыбнулся, заставляя ронина слегка смутиться.       — Эй!       — Ах-ха-ха, — засмеялся Горо, но пару секунд спустя вновь посерьёзнел: — Но, в любом случае, только ты можешь решить, что с вами будет. Ну или он. Однако не похоже, чтобы он сильно стремился… — заметив, как расстроенно Казуха опустил взгляд, Горо поспешил добавить: — Прости-прости, Казуха! Я не это имел в виду! Просто, возможно, он опасается чего-то или намеренно избегает тебя. Может быть, ему самому жаль. Тебе следовало бы спросить это у него лично. И, Казуха… Я пойму тебя, если ты пойдёшь к нему. Даже если это будет значить, что ты перейдёшь на ту сторону, сторону сёгуната.       Ронин не поверил своим ушам. Горо же выглядел печально.       — Я не- — Казуха запнулся, колеблясь. Мог ли он точно знать, что будет дальше? Наверное, поэтому Горо и сказал это. — …Я не думаю, что пока может произойти нечто подобное. В целом, военное положение и так всё сильно усложняет. Может, стоит подождать некоторое время.       — Да, это будет разумным решением! — воспрянул духом генерал, его хвост радостно заметался из стороны в сторону. — Успеете поразмыслить над своими чувствами. К тому же, Путешественница выглядит так, словно знает, что делать, и у неё есть план. Вероятно, совсем скоро всё уже решится!       Казуха мягко улыбнулся.       Теперь у него была надежда.

***

      «Надежды нет.»       Предвестник устало опустился на койку и склонил шляпу на глаза, может, чтобы спрятаться от себя самого.       В лагере сёгуната ему было предоставлено небольшое домишко. Но, пусть здесь и была нормальная кровать и больше пространства, почему-то Скарамучче было некомфортно. Словно он попал в чужой дом.       Но разве у него бывало иначе? Для него всё всегда было чужим, разве нет? У него не появилось своего собственного «дома», не появилось места, возвращаясь куда, ему было бы уютно, не появилось человека, с которым…       У него разболелась голова, и он приложил руку ко лбу, стискивая зубы. В последнее время такое часто происходило, поэтому он уже привык не обращать внимания на боль. Но, стоит заметить, что чем меньше он проводил время с Каэдэхарой, тем реже он сталкивался с проблемой мигрени.       Скарамучча задумчиво взглянул на свою ладонь. Этот Каэдэхара… что он делает с ним? Что он заставляет чувстовать его, куклу без души? Может, он и вовсе дьявол, пришедший воздать ему по заслугам? Либо правосудие свыше?       Предвестник вздрогнул. Будь то демон или Бог, без разницы. Совсем скоро он получит Сердце Бога Электро Архонта и его текущая сила увеличится в разы.       Он вдруг заметил на руке, на которую смотрел, рану. А, точно, он же нанёс её себе несколько часов назад.       По сути, это было так глупо. С чего это ему захотелось установить справедливые условия? Только себе хуже сделал — в один момент он и правда оказался в опасном положении.       Он вдруг вспомнил, как Казуха хотел перевязать его рану.       — …       Скарамучча прикрыл глаза. Он почувстовал в своей груди бурю эмоций, несмотря на то, что у него не было сердца. Но что-то… Что-то позволяло ему ощущать всё это. Он никогда не сталкивался с подобным прежде.       Это всё… из-за Каэдэхары?       Звонкий хлест прозвучал в тихой комнате. Предвестник ударил себя по щеке. Ему следовало ещё давно убить этого мальчишку. Может, даже вместо того безымянного солдата, Такасахи… Или Тасахаки… В любом случае, это уже не имеет значения.       Сказитель резко встал на ноги, открывая глаза, подошёл к столу и внимательно изучил раскрытую карту архипелага Инадзумы. Его взгляд приковался к Наруками. Возле Горы Ёго было сделано много приписок его почерком.       Он что-то упускает… Что же…       Внезапно к нему пришла мысль, и он, тут же взяв красную ручку, обвёл кругом местность у подножья.       Там он найдёт ответы.       На его лице расцвела ухмылка. Он вновь посмотрел на стол и мгновенно замер на месте.       Заваленная бумажками и остальными предметами, маска кицунэ лежала недалеко от его глаз.       Казалось, со дня фестиваля прошла целая вечность. Он сохранил маску только потому, что не знал, куда её девать.       Вспомнив кое-что, Скарамучча поднёс ладонь к своей щеке.       — Так значит, тогда он?.. — тихо произнёс он, округляя глаза от осознания.       Взяв в руки маску, он осмотрел её. На ней всё ещё сохранился запах сладостей, которые они тогда попробовали.       Лицо Предвестника потемнело. Он медленно опустился на пол, продолжая держать головной убор в руке. Он выдохнул:       — …Прости меня, Казуха.

***

      Казуха чихнул.       «Неудивительно», — подумал он, протирая нос. Пошёл первый снег, а он стоял всё в тех же одеждах на берегу.       Солнце давно зашло, но он не мог заснуть, поэтому вышел немного прогуляться, и ноги сами привели его к пляжу, на котором они с Дзуши были несколько дней назад.       Он вдруг заметил что-то между песком и снегом. Подойдя ближе и склонившись, поднял резинку для волос. А, это, должно быть, та, которую он обронил тогда. Вздох.       Ему надо будет загладить свою вину перед Кокоми и Горо. Они доверились ему, а он их подвёл.       Казуха резко опустил руку на свою катану. Вдруг услышал шорох позади, но было слишком поздно: из-за снегопада он заметил чужое приближение только сейчас.       — …Опять Фатуи? — нахмурился он, обнажая меч. — Что вам надо?       — Вы привлекли внимание нашего господина, — господина? Кого-то из Предвестников? — Вы оказываете на него плохое влияние, — это был Пиро агент, и, к счастью, он не сразу хватался за оружие. Похоже, они даже умеют разговаривать, поразительно.       Надо думать, речь о Скарамучче.       — И что?       — У нас нет другого выхода, кроме как избавиться от вас, — застрельщик пустил лезвия вокруг себя, не позволяя подойти к нему. Чёрт… Казуха сражается ближним боем. Надо дождаться нужного момента.       Но он не ожидал, что пару секунд спустя противник исчезнет. О, Архонты.       Каэдэхара нахмурился. Если сейчас он использует элементальные силы…       — Падшие листья… украшают полог ночи!       Он истратил все силы на то, чтобы создать Анемо барьер большой площади. Однако он забыл, что до этого днём уже сражался и использовал их, а ещё до этого был ранен.       — Слабовато.       …Не сработало. Казуха упал на колени, на его спину надавили ногой. Он смиренно вздохнул.       — И куда вы собираетесь меня… — его оборвали сильным пинком и он повалился набок. Изо рта хлынула кровь. Он почувствовал, как его руки связали за спиной и повязали платок на его голове так, чтобы он не мог говорить. Его подхватили и закинули на плечо. Ну, спасибо, что хотя бы не в мешок.       Прошло довольно длительное время, когда его, видимо, донесли до нужного места. Надо сказать, мороз и снег только ухудшали общее положение. Он посмотрел вниз.       Его перенесли через Каннадзуку и притащили прямо к подножью горы Ёго. В воздухе витала едва ощутимая Электро энергия, а взгляд был устремлён на большую и, несомненно, глубокую пропасть.       Если его не подводит память… Прямо под ними корни Священной сакуры. Неужели его хотят сбросить туда? Но почему такое странное место? Его можно было бы устранить способом куда проще.       Не имея возможности и слова вымолвить, он лишь хмуро посмотрел на Пиро агента, стоящего рядом. Тот разговаривал со своими товарищами на каком-то незнакомом Казухе языке. На него в конечном счёте обратили внимание и застрельщик объяснил:       — Это дерево сейчас кишит нечистью и грязью. И, если ты умрёшь там, то из памяти знавших тебя людей пропадут все воспоминания о тебе, ты перестанешь существовать. Тогда господину не будет ничего угрожать, — Пиро агент ухмыльнулся.       Подождите!..       Ронин широко раскрыл глаза, ухватившись за невидимую нить зацепки. Что-то… что-то совсем близко… Но… почему он не может понять, что именно эти слова разъясняют?       Он начал дёргаться, стараясь освободиться от верёвок, но его быстро приструнили.       — Думаю, пора.       В следующую секунду Казуха почувствовал толчок в спину и он оказался безвольно падающим в воздухе, без шансов на помощь или спасение.       Это конец!..       В один момент он зацепился одеждой за какую-то толстую ветку корня и повис на ней. Его дыхание замерло; о, Архонты, он был готов умереть. Но надежда рухнула так же быстро, как и появилась: ветка задрожала и сломалась, снова отпуская его вниз. Он ещё несколько раз задел корни, которые слегка смягчали его последующее падение, но каждый раз он срывался вниз. В какое-то мгновение он понял, что ещё одного такого удара он не выдержит, а падение на землю и подавно.       Он прикрыл глаза. Правда надеялся на хороший исход… Как глупо.       «Как-то… самонадеянно»       Внезапно он ощутил, как его тело мягко обхватили чьи-то руки. Взяли за плечи, подхватили под коленями. Он больше не падал. Через несколько секунд Каэдэхара понял, что они опустились на землю.       — Какого чёрта, Казуха.       Ронин открыл глаза и посмотрел на своего спасителя.       Его держал никто иной, как Шестой Предвестник, из-за которого же его чуть не убили. Он совсем не изменился со встречи на переговорах, что, впрочем, неудивительно. Его выражение лица нельзя было определить: нахмуренные брови, но он не казался злым или раздражённым, однако не было это и досадой. Одной рукой он спустил со рта Казухи повязку, позволяя тому произнести:       — Привет, Скарамучча.       Скарамучча молча опустил его на землю, быстро обрубил верёвки на руках и, оставшись стоять, взглянул. Тот отвёл взгляд и постарался привести себя в порядок, но, стоило ему шевельнуться, как к горлу вновь подступила кровь. Ронин лишь плотно сжал губы и продолжил отряхивать свою одежду.       — Выплюнь, — произнёс Скарамучча, видимо, заметив потуги Казухи. Каэдэхара нахмурился, но всё равно сдерживал кровь. — … — Предвестник вдруг поднял руку, но ничего не сделал. — Глупец, — он развернулся и подошёл к сердцевине Священной сакуры. От неё исходило чёрно-фиолетовое свечение и она выглядела очень недобро.       У Казухи закружилась голова из-за всех этих приключений и сдерживания того, чтобы не харкнуть кровью, однако он всё равно спросил:       — А что… что ты здесь делаешь?       Скарамучча полуобернулся к нему, оставаясь на месте. Прищурив глаза, он ответил:       — Я должен вернуть себе свою память.       — !       Сердце Казухи забилось слишком быстро, и он всё-таки закашлялся сгустком крови, прикрывая рот рукой.       — О, ну наконец-то.       Пусть он и опустил взгляд, но он мог поклясться, что только что Предвестник закатил глаза. Тот подошёл к нему и присел рядом на одно колено:       — Ну? Как ты? Много ушибов? Двигаться можешь?       Ронин непонимающе посмотрел на Скарамуччу. Тот свёл брови к переносице и недовольно произнёс:       — Не смотри на меня так. Я не целитель, но может, могу чем-то помочь. Ну же, не упрямься, — добавил он, когда увидел, как Казуха демонстративно отвернул голову. — Эй…       Каэдэхара правда сейчас чувствовал себя хуже некуда. Во всех смыслах. Он не мог подумать из-за боли во всём теле, но и не мог сосредочиться на ушибах из-за мыслей в голове. В общем, всё сложно.       Они виделись всего несколько часов назад, закончив причём не на самой лучшей ноте, и вот пересеклись снова при таких обстоятельствах. Как ещё он должен себя ощущать? Ему хотелось бы и правда просто умереть от падения с большой высоты.       Он не мог ничего сказать, даже если бы ему и хотелось нагрубить. Он не мог. Но… как ему вести себя? Будто ничего не произошло? Но что именно “ничего”? Переговоры? Чувства? Предательство? Помощь?       — Эй, Казуха… подожди, — вдруг всполошился Скарамучча рядом с ним. Он достал что-то из тубуса на бедре и приложил к его лицу какую-то ткань. Казуха удивлённо повернулся и посмотрел на него. — Ты опять плачешь, — объяснил тот и с досадой пробормотал: — Неужели я настолько плохой?..       — Нет, — ронин улыбнулся. — Ты ещё хуже.       — Так и знал, — Сказитель вздохнул, продолжил протирать его щёки. — Если ты не хочешь говорить, как себя чувствуешь, я сам проверю.       — Э, постой!..       Но Скарамучча уже обхватил его запястья двумя руками и принялся осматривать предплечья. Затем положил ладонь на ворот кимоно. Дождавшись кивка, опустил чужую верхнюю одежду до пояса. Вздохнул.       — Знатно же тебя потрепало, — он порылся в рукавах кимоно Казухи. — О, у тебя ещё осталось то лекарство от Кокоми. Отлично, — он достал мешочек с травами и заодно рулон бинтов. — У тебя тут целая кладезь сокровищ, — Сказитель принялся обрабатывать повреждения, попутно сказав: — Можешь начинать рассказывать.       — Я что, должен пожаловаться тебе? — поднял бровь Казуха и притворным голосом произнёс: — О, помоги мне, мой дорогой Скарамучча, меня обидели, ты ведь отомстишь за меня?       Как ни странно, Предвестник не отреагировал в той же манере. Он лишь опустил голову ниже, скрывая лицо, и сказал:       — Я серьёзно. Это были мои подчинённые? — он накладывал бинт на ушибленное плечо и, потянув слишком туго, услышал, как ойкнул Казуха. — Извини.       — Всё в порядке, — ронин отвёл взгляд. — Это и правда был кто-то из твоей организации. Не уверен. Они, э, говорили, что если я умру возле загрязнённой Священной сакуры, то пропаду из памяти людей, знавших меня, поэтому вели меня аж от Ясиори до Наруками.       — Тогда всё понятно, — Скарамучча закончил с обработкой ран и поднялся. — Видимо, это были те, у которых я спрашивал про Сакуру.       — Не потрудишься объяснить мне подробности?       Сказитель покосился на него и, поколебавшись, произнёс:       — В течение последних лет Священная сакура загрязнялась скверной. Она брала весь основной удар на себя, защищая Инадзуму. Но её сердцевина и корни настолько испортились, что стали распространять вредительное влияние вокруг. Поскольку суть Священной сакуры тесно связана с Иггдрасилем, то её корни так же относились к воспоминаниям. Но, насколько я понял, чтобы быть подверженным влиянию Сакуры, надо каким-то образом связать себя с ней. Не знаю, как именно… Но после этого образуется связующая нить, которая будет влиять на тебя так же, как влияет на Сакуру скверна. Это влияние многократно увеличивается, если находиться ближе к самому дереву. Поэтому сейчас, — он поднёс руку ко лбу, — у меня очень болит голова. Насчёт воспоминаний — они постепенно стираются из памяти.       Казуха не мог поверить. Невозможно…       Неужели всё началось тогда, когда они коснулись корней Священной Сакуры? Тогда, десять лет назад? Поэтому Скарамучча всё забыл? Значит, всему этому изначально было объяснение. Он не притворялся и не был другим человеком…       — Я ещё давно начал догадываться о том, что что-то подобное имело место быть. Спрашивал людей в сопротивлении и в лагере сёгуната тоже. И ещё… — Скарамучча хмуро взглянул на Казуху. — У меня часто болела голова рядом с тобой. Ты тоже как-то связан с Сакурой?       — …       Ронин сглотнул.       — Как ты собираешься искоренить влияние Сакуры? — вместо этого спросил он. Предвестник хмыкнул, определив смену темы, но ответил:       — Конечно же, достаточно будет просто очистить Сакуру. Она сейчас в довольно буйном состоянии. Сражусь с ней и поделом.       — Сразишься? — удивился Каэдэхара.       — Да, — в руках Скарамуччи материализовался острый меч фиолетовой окраски. Он выжидательно смотрел на сердцевину Сакуры.       — Подожди! — Казуха вскочил с места, чуть не упав, но удержался на ногах и подошёл к Скарамучче. — Я тоже.       — Что «ты тоже»?       — Я тоже буду сражаться, — Каэдэхара вынул из ножен сверкающую катану и сжал в ладони.       Сказитель посмотрел на него глубоким взглядом и лишь произнёс:       — Будь осторожен.       Он отошёл куда-то в сторону от Сакуры к какой-то конструкции, похожей на лампу, и принялся что-то настраивать, оставив Казуху со смешанными чувствами.       — Ты ничего странного не чувствуешь? Будто тебе покалывает кожу, — вдруг спросил Скарамучча.       — А… Теперь, когда ты сказал, то да, и вправду. Последние несколько минут так.       Предвестник подошёл к ронину и протянул руку.       — Это переизбыток Электро элемента. На меня это не действует, поэтому лучше держи меня за что-нибудь.       «Не действует? Но, помнится, тогда, десять лет назад, ему даже жук с Электро элементом доставлял дискомфорт…» — подумалось Казухе, но он взял Скарамуччу за ладонь.       — Я выработал иммунитет, — пояснил тот, не пришлось и спрашивать.       Но больше времени для разговоров не было: им предстояло очищение Сакуры через бой.       Несколько раз появлялись физические оболочки душ кайраги, и им приходилось атаковать и их. В остальное же время они наносили урон Священной Сакуре.       В какой-то момент они оба нанесли последний удар, и земля тотчас затряслась. Чёрно-фиолетовый сгусток в сердцевине Сакуры задрожал и лопнул, растворяясь в воздухе. Корни медленно утратили ярко-малиновый цвет и Сакура вернулась в то же состояние, в котором Казуха помнил её десять лет назад. Вдруг рядом заблестели кристальные Электро бабочки, он удивлённо пооглядывался по сторонам.       Сакура была очищена…       Но что насчёт Скарамуччи?       Каэдэхара вовремя обратил на него внимание, поскольку Предвестник вдруг зашатался, поднося руки к голове.       — Скар!.. — подбежав, Казуха удержал Сказителя от падения. — Скарамучча?..       Кукла была не в сознании. Его веки были прикрыты, ресницы трепетали, губы расслабленно приоткрылись. Ронин опустился вместе с ним на землю, придерживая за плечи, и положил себе на колени.       — Надеюсь, ты скоро очнёшься. Вспомнишь всё… И мы поговорим. Правда ведь?       В ответ — тишина.