Хижина в лесу

Дождь окончательно перестал, и лес наконец начал подсыхать. Дни снова потянулись своим чередом. Быт налаживался, хотя убежище возле бревна не шло ни в какое сравнение с обжитой хижиной. Эш в очередной раз вернулся туда вместе с Лисом, чтобы перетащить припасы, и с тоской смотрел на разоренный дом. Сколько сил они вложили в него, сколько времени! — А помнишь, как Старый копал, а мы таскали землю за обрыв? — спросил Лис, поймав его взгляд, и Эш кивнул: — А как утрамбовывали ступеньки? — А как ты умыкнул у гончара баранью ногу и потом отбивался от лисы? — Как вспомню, так задница ноет, — признал Эш. В тот раз он пошел в деревню без Старого, решил всех впечатлить, а заодно и позлить гончара. Сначала хотел просто наворовать каких-нибудь плошек, а напоследок учинить погром, но увидел подвешенную под потолком небольшой коптильни ногу и передумал. Всё шло отлично, пока Эш с благоухающей бараньей ногой не оказался посреди враждебного ночного леса. Каждое дерево вдруг ожило, заухало, захлопало крыльями, каждый куст ощетинился хищными глазами. Когда на него пошла едва видимая в скудном лунном свете лиса, Эш уже попрощался с жизнью, но всё же не сдался, перехватил баранью ногу на манер дубины и приготовился умереть достойно. Умирать не пришлось, потому что Старый подоспел вовремя, но вместо всеобщего восхищения Эша ждала весьма основательная порка. — Я по нему скучаю, — буркнул Лис, подбирая с земляного пола бусину и заталкивая ее в карман. — И я, — вздохнул Эш и после некоторых раздумий взял с полки доску. — Заберем? Лис пожал плечами: — Это всё-таки лучше, чем розги. Эш кивнул и положил доску в заплечный мешок. Сейчас, когда жизнь вошла в колею, наказания снова станут необходимыми. Будь Старый с ними, он давно бы выпорол того же Лиса за ёрничанье. Эш, конечно, этого делать станет, авторитета не хватит. Но за любой риск он обязан будет наказывать всех троих, а если сам оступится — что же, Лис поможет, у него тоже есть свои обязанности. Тен к возвращению доски отнеслась равнодушно. Дин слегка напрягся, и Эш виновато сказал: — На всякий случай. Он поскорее убрал доску под импровизированную кровать из еловых лап, на которой они спали все вчетвером, и Дин расслабился. — Как стемнеет, пойду в деревню, — сказал Эш, расставляя мешочки с кукурузой и фасолью возле бревна. — Утащу чего-нибудь съедобного. — Лучше утащи денег, — посоветовал Лис. — Потом нарядишься теткой, сходишь на ярмарку и купишь нам сахарных петушков и медовых пряников. — Я подумаю, — сдержанно сказал Эш, хотя мысленно сразу же поставил крест на нелепо рискованной затее. — А еще нам надо бы выкопать что-то вроде погреба. Хранить здесь еду нельзя, она отсыреет. — А нас здесь хранить можно, мы не отсыреем, — бодро подхватил Лис. — Я за прошлую ночь уже раза три чихал. Наверное, скоро заболею. Эш сосредоточенно нахмурился. Он и сам понимал, что оставаться под старой паутиной нельзя, но пока не нашел лучшего убежища. — Может, вернуться в хижину? — робко предложила Тен. — Дырку заделаем, паутину уберем, — подхватил Дин. — Может, — задумчиво протянул Эш. — Вообще-то паук вряд ли вернется, а если мы еще и паутину заляпаем грязью… — Нет, — сказал Лис, и Эш удивленно глянул на него: — Почему? Ты же сам хотел вернуться! — Хотел, — неопределенно пожал плечами Лис. — Только это плохая идея. Старый бы не одобрил. — Почему? — повторил Эш. Лис внимательно оглядел всех троих, пожевал нижнюю губу и наконец развел руками: — Потому что.