Хижина в лесу

Утро выдалось туманным, влажным. Лис попытался выпутаться из кокона, служившего постелью всем четверым, и с отвращением скривился, когда холодная роса резво побежала по паутине и вылилась за шиворот. Рядом сонно заворочался Эш, и Лис приложил все усилия, чтобы не разбудить его. Пусть отоспится. Наконец выбравшись из кокона и из-под навеса, Лис зябко поежился, замотался в плащ подхватил ведро. Раз уж спать всё равно не хочется, можно прогуляться за водой. Лес еще спал, и от этого каждый шорох, каждый треск казался невыносимо громким. Лис старательно перешагивал через хрусткие ветки, обходил стороной обломки коры, мягко ступал по разноцветным мхам и лишайникам, но всё же совсем незамеченным оставаться не мог. Каждый выдох рисовал облачко пара, каждый шаг — вмятину на мху. Лис сам остро ощущал свое присутствие в лесу, а потому кожей чувствовал уязвимость, чувствовал, что вот-вот произойдет что-то важное, большое. Лес затрещал, зашумел, что-то затопало. Не паук, это Лис понял по звуку. Топот восьми лап ни с чем не спутаешь. На тропинку выбежала маленькая косуля, резко остановилась, увидев чужака, и раздула ноздри. Лис облегченно выдохнул, медленно протянул руку и сделал крошечный шаг вперед. Косуля так и стояла, не сводя с Лиса огромных глаз. Наконец, когда пальцы уже почти коснулись черного и наверняка влажного носа, она очнулась, понеслась прочь, красиво вскидывая тонкие ноги. — Ого! Лис резко развернулся на возглас, воинственно подняв ведро, и тут же выдохнул, поняв, что обороняться не придется. К нему спешил взволнованный, взъерошенный Дин. — Что ты крадешься, балда? Лис дождался, пока Дин подойдет поближе, и отвесил ему подзатыльник. Дин ни капельки не обиделся и спросил: — Ты хотел ее зарезать, да? — Точно, балда, — констатировал Лис. — А что? Ты же вчера вечером говорил, что нам нужно мясо, — виновато пожал плечами Дин. — Ну, я имел в виду что-нибудь, что уже мясо, — пояснил Лис. — Которое не бегает. Дин озадаченно нахмурился, и Лис нетерпеливо махнул рукой: — Пошли. Уже почти у самого ручья Лис свернул в сторону, осторожно раздвинул ветки орешника и огорченно выдохнул. — Что там? — шепотом спросил Дин. — Ничего. Дин тут же просунул голову в просвет между ветками, убедился, что на полянке пусто, и удивленно обернулся на Лиса. — Я же говорил, — проворчал тот. — Ты кого-то ждешь? — догадался Дин. Лис скривил рот и покачал головой. — А кого? — не унимался Дин. — Да никого, — сердито отмахнулся Лис. Он подошел к ручью, наполнил ведро, потом зачерпнул воду ладонями и умылся. Дин молча опустился на колени чуть поодаль. — Старый меня там нашел, — заговорил Лис, разглядывая свое подернутое рябью отражение. — Холодно было, ноябрь. Точно ноябрь, потому что меня выгнали прямо в день рождения, я помню, я еще в новой рубахе был из-за этого. У меня на груди спала лисица, грела. Старый говорил, я поэтому не умер, хотя застудился всё равно. — Ой… — Я ее потом видел иногда, разговаривал. Ну, я думаю, что это она была. Она близко не подходила, но слушала. И глаза такие умные, знаешь? Дин серьезно кивнул и уточнил: — А давно тебя выгнали? Лис принялся старательно загибать пальцы, сосредоточенно шевеля губами. — Почти семь… нет, почти восемь лет назад. Как думаешь, лисы так долго живут?