Хижина в лесу

Отец Кириан прохаживался туда-сюда по каменному полу и шептал: — Создатель, укрепи веру мою! Звук шагов святого отца гулким эхом разносился по пустому храму, и вместо веры в душе укреплялось сомнение. Всё шло не так. Пекаря с женой пришлось казнить; дом Леми сгорел вместе с детьми; казнь чужачек не принесла деревне ни капли удовлетворения, хотя отец Кириан и оставил тела на площади для различных забав и утех; а вечером сплетницы принесли еще одну сокрушительную весть: мельник с семейством пропал, мельница заколочена. Отец Кириан понимал: Создатель гневается. Но почему? За какую провинность Он наказывает деревню? Как снова заслужить Его расположение? — Барно, поди сюда. Брат Барно, косолапый, горбатый и хмурый, вышел из своего закутка и устремил на отца Кириана тяжелый взгляд из-под кустистых бровей. — Брат мой, — начал отец Кириан, ощущая, как равновесие возвращается к нему вместе с чувством ответственности за бестолкового Барно, — скажи, в чём главная беда нашей паствы? Брат Барно выпятил мокрую нижнюю губу, задумчиво ее потеребил и изрек: — Мало детей. Отец Кириан раздраженно всплеснул руками и тут же укорил себя за нетерпеливость. Да, Барно — дурачок, но ведь Создатель может говорить его устами? — Объясни, брат мой. — В прошлом месяце отдали раз, два, три, четыре, пять, шесть, — забубнил брат Барно, загибая пальцы, — скинули раз, два, три, умертвили сразу после родов раз, два… — Это была двойня, мы не могли поступить иначе! — вставил отец Кириан, а Барно продолжал, будто не слыша: — …засекли насмерть раз, два, три, четыре, умерло от болезней раз, два, три… — Я понял! — вскричал отец Кириан. — Понял, брат мой. Благодарю Тебя, Создатель, что прояснил мне, неразумному, эту истину. — Детей не бывает без матерей, — продолжал бубнить Барно. Он полез одной рукой под одежды, как всегда делал в моменты волнения, но отец Кириан не стал его пороть за рукоблудие, вместо этого мягко придержав за локоть: — Побереги семя, брат мой. Бей в колокол. Паства собралась, и отцу Кириану с первого взгляда стало ясно, что Создатель прав: их становится слишком мало. — Мне было знамение, — начал отец Кириан, и женщины запричитали, прижимая к себе детей. — Создателю угодно благословить нашу деревню потомством. Свежая кровь очистит нас от скверны, паства Создателя приумножится и будет процветать. Прихожане недоуменно переглядывались, и отец Кириан объяснил: — Напасти, нас терзавшие, унесли многих детей Создателя в Царство Его, а потому нужно заполнить пустоты. Сегодня все женщины и девицы детородного возраста будут подвергнуты осеменению. В первую очередь это долг супругов. Вдов же, незамужних девиц и тех, чьи мужья не в силах исполнить свой долг, покроют на осеменительной оргии. Осеменение будет повторяться каждый день до тех пор, пока каждая не понесет. Паства зашепталась, а отец Кириан уже пошел по рядам, за руку выводя к алтарю тех, о ком некому позаботиться. Совсем юные девицы испуганно хныкали, более опытные вдовы их успокаивали, нашептывая что-то про благословенный процесс зачатия. Мужчины сами выстроились в очередь у стены и уже распускали завязки штанов, готовясь осеменять. Отец Кириан окинул сочувственным взглядом перепуганных девиц и услышал в душе своей голос Создателя, призывающий проявить снисхождение. — Если есть у кого из этих девиц нареченные, пусть обвенчаются немедленно и выполнят свой супружеский долг сегодня же. Старший сын кузнеца тут же кинулся к племяннице трактирщика, его примеру последовали другие юноши. Отец Кириан понимал, что далеко не все из них обручены, что многими движет нелепое благородство, но разве это имеет значение? Всех девиц осеменят, а если в браке, так это даже лучше. Он наскоро провел общий обручальный обряд, и молодые отступили к стене. Кузнец громким шепотом обещал сыну порку, и отцу Кириану оставалось только надеяться, что несчастному храбрецу хватит сил на осеменение после отцовских розог. У алтаря осталась горстка вдов и старых дев с разнообразием изъянов и юная дочка Нимы, красавица Йоли. Ее не взяли то ли из-за немоты, то ли из нежелания родниться с Нимой, то ли просто потому, что девиц оказалось больше, чем юношей. Сама Нима, тоже оставшаяся у алтаря, шевелила губами в беззвучной молитве. Йоли судорожно цеплялась за руку матери и поскуливала. — Поднимите юбки, дочери мои, и перегнитесь через алтарь, — сказал отец Кириан. Они подчинились, обнажая разной степени упругости и поротости зады, и отец Кириан медленно прошелся перед алтарем, вбирая в себя это зрелище. Мужчины уже нетерпеливо теребили себя, грозя излить семя прямо на пол, и отец Кириан величественно кивнул: — Приступайте, дети мои. Да благословенно будет ваше семя. И помните, никакого кровосмешения! Леми, уже пристроившийся было к Йоли, с сожалением отошел.